Шорох галереи

Глава 1: Девочка с фарфоровой кожей

Запах дешевого виски «Туманность» и озона. Мой офис на пятьдесят седьмом этаже бывшего жилого комплекса «Висячие сады» больше походил на берлогу кибер-медведя после зимней спячки. Стены затянуты не обоями, а «умной пылью», которая покрылась плесенью от переизбытка информации. За окнами выла сирена — муниципальные дроны разгоняли ночную облачность, чтобы завтра утром светило солнце, запланированное по графику.

Я тупо пялился в потолок, пытаясь поймать сигнал старого FM-приемника, чтобы заглушить гул в голове. В динамиках шуршало. Не просто эфирным шумом, а с ритмом. Будто кто-то шептал, застревая между частотами.

— «...оставь свет... Итан... оставь...», — послышалось мне.

Я дернулся, опрокинув стакан. Стекло покатилось по столу и упало точно в мусорку. Наверное, это был самый меткий мой поступок за последний месяц.

В этот момент дверь не открылась — она рассыпалась. Не с грохотом, а с тихим, сухим шелестом, будто картонная. В проеме стояла Она. Я сразу понял — не человек. Вернее, человек, но собранный кем-то по частям. Ее кожа отливала матовым блеском дорогого фарфора. На ней не было ни поры, ни царапины. Идеальный овал лица, тяжелые веки и глаза — слишком синие, чтобы быть настоящими. Настоящие глаза так не светятся в темноте.

Она сделала шаг. Босая. Под ее пяткой кусочки моей двери превратились в мелкое крошево.

— Мистер Кларк. Вы не отвечаете на звонки, — голос у нее был глубокий, с легкой вибрацией, как у виниловой пластинки, пущенной на малой скорости.

— Я вообще ничего не делаю уже полгода, — сказал я, даже не думая вставать. — И дверь была не моя. Арендодателя.

Девушка не улыбнулась. Она просто прошла сквозь комнату, и везде, где она ступала, на полу оставались едва заметные серебристые следы, которые тут же испарялись. Она села напротив меня, в кресло, где обычно спал мой кот (которого у меня никогда не было).

— Мне нужно, чтобы вы нашли вирус, — сказала она. — Его называют «Шорох». Он уже забрал троих. Их тела лежат в клиниках, а сознания — в луже цифрового машинного масла где-то на дне сети.

— Я ищу людей, милая. Трупы, должников, рогоносцев. Вирусами пусть занимаются мальчики в белых халатах с антивирусными стероидами в башке, — буркнул я, наливая себе новый стакан.

— Дело не в вирусе. Дело в художнике, который его создал.

Она положила на стол инфокристалл. Старый, запылившийся. Такие не использовали уже лет пять. Когда кристалл коснулся поверхности стола, мой старый проектор (антикварная рухлядь, которую я держал из сентиментальности) сам собой включился. В воздухе задрожала голограмма.

Это была она. Мира. Моя жена. Смеющаяся, с краской для нейроинтерфейса на щеке. Изображение было нечетким, дерганым, как старая кинопленка. Она что-то шептала и водила рукой по пустоте, рисуя в воздухе линии кода.

— Это последняя запись с ее нейроинтерфейса за минуту до пожара, — прошептала гостья.

У меня внутри все оборвалось. Кровь прилила к вискам, заглушая даже шум дронов за окном. Я сжал стакан так, что он треснул, и виски потек по пальцам, смешиваясь с пылью.

— Откуда у тебя это? — мой голос сел. — Это дело закрыто. Сгорела. Все улики уничтожены.

— Не все, — фарфоровая девушка склонила голову набок. — «Галерея» не сгорела. Она ушла в офлайн. Спряталась в теневых секторах сети. И теперь она шуршит. Она зовет людей. И они идут. Слышите?

В комнате повисла тишина. Даже дроны за окном замерли. Из старого динамика приемника, сквозь шипение, отчетливо прозвучал голос. Ее голос. Миры:

— «Итан... Здесь темно... Здесь никто не держит дверь... Ты войдешь?»

По спине пробежал ледяной пот. Я посмотрел на девушку. Ее фарфоровое лицо не выражало эмоций, но в уголках губ застыла едва заметная тень. Тень знания. Или насмешки.

— Кто ты? — спросил я.

— Меня назвали «Девочка с фарфоровой кожей». Я — первая, кто вошел в «Галерею» и смог выйти, — она встала. — Но я вышла не полностью. Часть меня осталась там. Поэтому я ищу того, кто сможет закончить эту выставку. Заплачу столько, сколько скажете. Или дам то, что вы потеряли.

— Ты предлагаешь мне воскресить жену? — хрипло усмехнулся я. — Дорогая, в Ойкумене даже мусор не воскрешают, его перерабатывают в удобрения.

— Я предлагаю вам не воскрешение, — она направилась к выходу. — Я предлагаю вам узнать, что именно произошло в «Галерее отсутствия» на самом деле. И почему ваш брак, который вы считаете идеальным, был построен на песке и лжи. «Шорох» — это не вирус. Это крик о помощи. Или крик ненависти. Решать вам.

Она вышла в коридор. Я бросился за ней, но там было пусто. Только легкий запах озона и жженого сахара. На полу, там, где она стояла, остался лежать маленький осколок фарфора. Я поднял его. Он был теплым.

Из открытого окна (которое было запечатано наглухо с прошлой зимы) донесся порыв ветра, и старый приемник снова ожил. Шорох усилился, превращаясь в ритмичный стук. Стук сердца. Или стук по стеклу изнутри.

Я посмотрел на инфокристалл. На разбитый стакан. На осколок фарфора в руке. Алкоголь больше не глушил фантомный сигнал. Сигнал стал реальным.

Похоже, частному детективу Итану Кларку предстояло снова начать работать.

Конец первой главы.