Шпильки

Robbed of my innocence,

Had no more time to play.

I sure got my feathers burned,

But I'm stronger than the flames.

Tarja Turunen: “My Little Phoenix”

Она стояла у телефонного столика и сжимала трубку. Сквозь идеально чистое стекло серванта на нее разочарованно глядел фарфоровый черный кот, робко обнимавший треснутой лапкой белую кошку с розовым бантом. Толстые бока книг шептали слова утешения. Пейзаж на стене подбадривал сочной зеленью лугов и застрявшим в лоне каменистых гор солнечным полукругом. Настенные часы криво улыбались ей одиннадцатью-пятнадцатью.

Луиза в третий раз набирала номер и, не дождавшись гудка, сбрасывала вызов.

Через два часа дети вернутся из школы, так что нужно поспешить. Люстра подмигнула своими поблекшими сережками - и Луиза решилась. Пока еще совсем не сошла с ума.

- Алло? Аня? Привет! Это я…

- О, Луиза, привет!

- А я все жду, когда ты мне позвонишь. Вот решила сама.

- Извини, совсем замоталась…

- Ничего, бывает. Так что там по поводу…?

- Да-да, я кое-что нашла для тебя. Вечером сможешь подъехать?

- Мне было бы удобнее сейчас. Знаешь, пока дети в школе.

- Ясно. Успеешь в течение получаса?

- Постараюсь. Спасибо.

- Да не за что.

- Подожди, Аня, а какое оно?

- Ну-у-у, такое темно-зеленое. Без излишеств. Роскошное в своей простоте. Тебе понравится.

- Хорошо…

Она готова была поклясться, что услышала глухой стук – это упал камень с сердца. Теперь остался последний звонок – без советов и подбадриваний со стороны неодушевленных предметов. Только вот плита на кухне не смогла удержаться: а с обедом-то успеешь? Должна успеть! А если нет, макароны с сыром как всегда выручат.

- Ну как?- раздался голос сестры на другом конце провода.

- Все отлично! Нашла,- торжественно сообщила Луиза.

- Тогда вечером занесу твои... сантиметры!

- Спасибо, родная, ты меня здорово выручаешь!

Вот оно! Свисает с ручки антресоли и отражается в зеркале трюмо. Кажется, в комнате их целых два: одно плескается в солнечных лучах, рассекающих полупрозрачную занавеску; второе – дымится смуглыми зазеркальными тенями. Ей нравились оба. И все же она предпочла бы что-то более яркое и менее классическое. Как в старые добрые времена, когда коротенькие платья-клеш и бесконечно длинные волосы цвета пшеничного поля казались само собой разумеющимся - как воздух, как небо, как жизнь. Но потом с ее телом случилось… время. С лицом, шеей, руками, даже с голосом. Колосья свернулись калачиком на макушке. Маленькая сумочка, где едва помещались телефон и помада, раздулась до размеров пузатой кошелки с толстым потертым ремешком. Из гардероба таинственным образом исчезли шпильки, короткие юбки и яркие топы. Теперь там властвовало серое мешковатое чудовище - широкие свитера, темно-синие джинсы и бесформенные угги.

Но завтра Луиза запрет это чудовище в шкафу и на несколько часов позабудет о его существовании. От одной этой мысли потоки необъяснимого восторга вперемежку с душным страхом взмывали к горлу, превращались в мычащие согласные, обжигали язык и десна. Ей хотелось кричать, но она лишь молча вдыхала и выдыхала переполнявшее комнату темно-зеленое сияние.

- Мама!

…и волшебство исчезло. Влетевший в замочную скважину душераздирающий вопль, сдул звездную пыль с ресниц Луизы, и она мигом очутилась перед развернутой в гостиной картиной обычного пятничного вечера: среди разбросанных по полу игрушек на животе лежал шестилетний Алекс и хаотично болтал, казалось, бесконечным количеством конечностей; его старшая сестра Эмма, которой на будущей неделе исполнится десять, сидела на нём верхом и тянула за коротко остриженные волосы; крошка Марк наблюдал за ними, сидя на самом краю высокого стула и невозмутимо жуя стащенный с ножки носок.

А тут еще звонок в дверь.

- Ма-ма!- снова заорал Алекс.

- Боже мой, дети!- воскликнула Луиза, подхватив Марка на руки.- Что тут творится?! Эмма, Алекс! Я же попросила вас на минутку присмотреть за малышом!

- Он первый начал!- завопила Эмма, отпустив наконец брата.

- Неправда!- рыдал Алекс,- это все ты! Ты отняла у меня машинку-у-у!

- Я хотела дать ее Марку!- оправдывалась Эмма.

- Дети! Успокойтесь! - как можно хладнокровнее произнесла Луиза.- Эмма открой дверь, это должно быть тетя Кристина. А потом марш за уроки! Алекс, собери все это безобразие с пола! Марк, боже лапочка, зачем ты это жуешь?!..

Она вытащила изо рта малыша мокрый носок. Эмма поскакала в прихожую, а Алекс, обижено всхлипывая, по-черепашьи медленно начал складывать игрушки в пластиковую корзину.

- Это что еще за водные процедуры?! – в комнату вслед за Эммой вошла очень высокая и очень худая женщина в коричневой кофте с розовыми и желтыми блестками поверх пышной режущей глаз салатовой юбки-клеш, в складках которой тонула крошечная белая сумочка. Волосы ее были коротко острижены, от чего макияж, и без того слишком яркий для крупных черт лица, казался боевой раскраской индейца. В руках, словно на подносе, она несла коробку из-под обуви.

- Привет, дорогая,- она чмокнула Луизу в щеку, оставив на коже след от малиновой помады,- что тут произошло?

- Как обычно,- вздохнула Луиза и повернулась к Алексу,- постарайся закончить к приходу отца, договорились?

- Не могу обещать,- съязвил он в ответ.

- Ну-ну, детка, не расстраивай маму! – Кристина тайком сунула Алексу в карман две конфеты .

- Уроки!- напомнила Луиза Эмме и та, демонстративно закатив глаза, скрылась в детской.

- Не грузи детей, Луи!- Кристина вручила коробку сестре и взяла у нее из рук Марка,- давай примиряй!

Лицо Луизы мгновенно преобразилось. Она словно перенеслась в отдельный пространственно-временной пласт, где кроме нее и этой коробки больше никого и ничего не существовало. С еле скрываемым восторгом она сорвала крышку и застыла с глупой улыбкой на лице, которая постепенно начала приобретать недобрый, почти безумный оттенок.

- Красные?- спросила она, будто хотела убедиться, не врут ли ей глаза.

-Ну да, я их покрасила! А разве ты не знала? - отозвалась Кристина, даже не взглянув в сторону сестры: Марк увлеченно играл с блестками на ее кофте, а она строила ему смешные рожицы.

- Нет!- воскликнула Луиза, загоняя обратно подступивший к горлу комок,- Когда ты успела? Они ведь были черные! Черные!

- Черный – слишком скучный цвет, дорогая,- как ни в чем не бывало, ответила Кристина,- Сначала я расписала их цветами. Потом закрасила красным. Разве не здорово?

- Здорово?!- голос Луизы дрожал,- когда я позвонила и попросила одолжить туфли, которые мы вместе купили на прошлой неделе, почему ты не сказала, что перекрасила их?!

- А в чем собственно дело?- удивилась Кристина,- ты только посмотри, как здорово получилось! Никто и никогда не осмелится сказать, что они покрашены вручную!

- При чем тут это?! – взорвалась Луиза,- волосы у меня – желтые, платье – зеленое. А туфли – красные?! Я что, чертов светофор?!

Марк на руках у Кристины захныкал и потянулся ручонками к матери, но Луиза отмахнулась от него и повернулась к окну, чтобы спрятать слезы.

- Успокойся, Луи, ты пугаешь малыша,- казалось, ничего не может вывести Кристину из равновесия,- надень свои балетки. Или найди другое платье. Время же есть! Хочешь, я одолжу тебе что-нибудь из своего?

- О боже, Кристина, о чем ты говоришь! Какие балетки?! Только представь себе, чего мне стоило выклянчить это платье у Ани Ковач! Я чуть не сдохла со стыда! Ты ведь знаешь, какая она… сука! Хоть и притворяется праведной.

- По-моему ты преувеличиваешь…

- Неужели ты не понимаешь, насколько это для меня важно?! На этой гребаной встрече выпускников будут все! Я не могу пойти туда в чем попало!

- Да какая разница! Кто будет на это смотреть?

- Все! Все будут! Я же была… была первой красавицей юридического! За мной бегало столько парней! Сережа Кузнецов на мерседесе подвозил, замуж звал. Данила Исаев каждую неделю дарил роскошные подарки. Митя Карпов писал стихи и подбрасывал их мне в сумку. Алик с Никитой – два друга не разлей вода – подрались из-за меня и до сих пор не общаются. А девушки… мне столько девчонок завидовало и подражало! Помнишь Лену с филфака, брюнетку в очках? Она перекрасилась в блондинку и носила линзы под цвет моих глаз! И Катя Гришина тоже. Диана Глушко вообще моими фразами говорила. У меня были лучшие отметки! Преподаватели меня обожали! Мне прочили такое будущее! А потом… потом… Я понятия не имею когда именно все вышло из под контроля. Я залетела… и Виктор… он просто оказался в нужное время в нужном месте. Конечно, он многого не знает и богом клянусь, никогда не узнает! Потому что… Боже, да разве это имеет значение?! Посмотри, что со мной стало! Сижу дома, воспитываю детей. И в голову лезут такие мысли, от которых мне потом бывает жутко стыдно! А они все… работают… они… живут... они… добились всего, чего хотели… добились того, о чем мечтала я, понимаешь?! А я… я… разве я не была достойна…

Луиза замолчала. И не потому, что слезы душили горло – ее глаза были сухими, как два тщательно протертых блюдца. Просто сказать больше было нечего. Плёнка, на которую столько лет наматывались слова, чувства, обиды, оборвалась. Закончилась. Впервые за много лет она выговорилась. Выплеснула яд и вернулась обратно на свою орбиту, где, кажется, ничего не изменилось. Алекс продолжал молча собирать игрушки в корзину. Губы у него были испачканы шоколадом. Он торжествовал, потому что был уверен, что мать ничего не заметила. Марк снова завораженно играл с блестками на кофте Кристины. Из детской доносилось монотонное бормотание – Эмма учила наизусть. А в замочной скважине зашуршал ключ, и через мгновение раздался мужской голос:

- Ау?! Есть кто дома?

Алекс и Эмма бросились в коридор.

- Папа! Папа!- вопили они наперебой, толкаясь и ставя друг другу подножки.

В комнату вошел громоздкий мужчина в джинсах и клетчатой рубашке на распашку, из-под которой виднелась серая футболка с пятнами от пота. Роскошная растительность на лице любезно прикрывала большой нос и толстые губы. На его могучих руках, как на турниках, висели и весело качались оба его отпрыска. Он широко улыбался, хоть и казался уставшим.

- Привет жена! Привет Кристина! Как всегда потрясно выглядишь!- крикнул он с порога и одним движением стряхнул детей. Те, визжа и хохоча, попадали на ковер и снова принялись штурмовать отцовские локти.

- Привет, Виктор- сдавленным голосом ответила Кристина. Луиза сдержано улыбнулась.

- А что лица такие кислые?- весело продолжал Виктор, схватив Алекса под мышки и подняв его высоко над головой.

- Да так,- отозвалась Кристина,- о своем говорим, о женском.

- Тогда понятно!- усмехнулся Виктор и добавил,- ну что, жена, ужинать будем? Детки, идите-ка поиграйте в комнате. Папка устал. Папка работал в две смены. Папка в одиночку отгрузил 6 фур всякого говна. Я не шучу! Чувствуете, чем от меня пахнет?

Дети катались со смеху. Даже крошка Марк на руках у Кристины залился веселым журчанием, хотя едва ли понимал о чем идет речь.

Кристина потянула Луизу за рукав.

- Пойдем на кухню, Луи,- громко сказала она,- помогу накрыть на стол.

Уже на кухне, среди шипения сковородок, многоголосья водопроводной воды, перезвона тарелок и стаканов, Кристина заговорила. Совсем тихо. По-шпионски:

- Я перекрашу их обратно в черный. Сегодня. Они успеют высохнуть до завтрашнего вечера.

- Спасибо.

- Прости, я… не знала… мы ведь тогда не были так близки… Хочешь что-нибудь из моей бижутерии?

- Лучше одолжи немного денег. На макияж, прическу и такси. Да, и еще кое-что. Завтра ведь суббота. Виктор дома. Но я ему ничего не сказала. Ну, понимаешь… он не одобрит… или чего хуже захочет пойти со мной. Так что я скажу ему, что ты зовешь меня с детьми в гости. Ты ведь сможешь пару часов присмотреть за ними?

- Конечно, Луи, об этом можешь не волноваться.