Шрам: новая охота

I

Воздух в дренажном коллекторе отдавал старой ржавчиной и мёртвой, застоявшейся водой. Шрам замер в десяти метрах от выхода.

Наёмник прислонился спиной к склизкому бетону трубы, позволяя влаге просочиться сквозь кевлар тактической куртки.

Африка всё ещё въедалась в лёгкие раскалённым песком. Под подошвами тяжёлых ботинок Lowa, глубоко в микротрещинах протектора, пряталась въедливая красная пыль предгорий Атласа.

Но здесь, за невидимой чертой Периметра, климат резко менялся. Температура падала с каждым шагом.

Ветеран закрыл глаза. Специалист чувствовал, как стынет пот на загрубевшем лице. Это было долгожданное, почти спасительное оцепенение.

Раскалённое, вибрирующее марево бесконечных корпоративных войн наконец-то сменилось ровным, безжизненным дыханием аномальной территории. Зона не терпела суеты. Зона требовала уважения и медленного, хирургически выверенного ритма.

Оперативник поправил лямку тяжёлого рейдового рюкзака. Керамические плиты бронежилета привычно надавили на грудную клетку. Это был честный, понятный вес.

В мире, где у профессионала не осталось ни имени, ни прошлого, тяжесть грамотно подогнанного снаряжения оставалась единственной надёжной константой.

Шрам сделал глубокий вдох, пропуская ледяной воздух через угольные фильтры респиратора. Наёмник оттолкнулся от стены и сделал первый шаг из трубы навстречу серому рассвету.

II

Оперативник шагнул из бетонного зева в серый полумрак раннего утра. Левое колено, раздробленное два года назад под Джибути, немедленно отозвалось монотонной, тягучей болью, реагируя на резкий перепад давления и местную сырость.

Специалист проигнорировал дискомфорт. Физическая боль была лишь полезным индикатором того, что нервная система всё ещё функционирует исправно, а тело готово к нагрузкам.

Маршрут до Припяти лежал через низины, в обход армейских кордонов и натоптанных сталкерских троп. Шрам читал окружающий ландшафт не как обычную топографическую карту, а как сложную, смертоносную геометрию.

Каждая невинная впадина в земле могла скрывать сжатую гравитационную «воронку». Каждый высохший, почерневший куст мог оказаться рассадником «жгучего пуха», слепо ожидающим тепловой сигнатуры живого тела.

Ветеран двигался плавно, мягко перекатывая стопу с пятки на носок. Военные патрули на Периметре ходили по чётким, предсказуемым графикам, слепо полагаясь на тяжелую броню, спутники и тепловизоры.

Наёмник же опирался исключительно на инстинкты, намертво вшитые в подкорку инструкторами 28-го отдела. Для армейских частей Зона была вражеской территорией, которую приказано удерживать.

Для профессионала она являлась колоссальным биологическим механизмом. Если идти правильно, не нарушая внутреннего ритма пустоши и не выделяя адреналин, человек становится просто фоновым шумом. Если ускорить шаг, сбиться с дыхания или поддаться страху — среда мгновенно распознает чужеродный элемент и переварит его без остатка.

III

Город-призрак вынырнул из утреннего тумана массивом серых, обглоданных временем панельных скелетов. Остовы многоэтажек скалились пустыми чёрными окнами. Шрам направился прямиком в сектор четыре-Б — район, который вольные сталкеры суеверно обходили стороной, называя «Мёртвым пятном».

Здесь не рождались дорогие артефакты, сюда не забредали в поисках добычи стаи слепых псов. Уникальное сплетение пространственных искажений создавало зону абсолютного отчуждения. Земля здесь словно выпивала любую случайность.

Для наёмника этот мёртвый квадрат был идеальной базой. Специалисту не нужна была сталкерская удача, ему требовалась стопроцентная предсказуемость среды.

Оперативник подошёл к обгоревшему подъезду дома номер двенадцать по улице Леси Украинки. Ветеран замер в глубокой тени бетонного козырька, выжидая ровно три минуты.

Это был старый, выверенный кровью ритуал: дать месту привыкнуть к новому присутствию. Только когда детектор на запястье успокоился, перейдя в фоновый режим писка, наёмник начал бесшумный подъём по лестничным пролётам.

На пыльной площадке девятого этажа специалист остановился, включив узконаправленный красный луч тактического фонаря.

Тончайшая леска, натянутая на уровне лодыжек перед обшарпанной железной дверью, мягко блеснула во мраке. Сигнальная нить осталась нетронутой. Пыль на дверном косяке лежала ровным, нетронутым слоем. Никто чужой не пытался войти.

Шрам достал ключ, дважды повернул тугой механизм замка и плавно толкнул створку плечом. Квартира встретила хозяина запахом сухих старых обоев, застарелой оружейной смазки и въевшейся в бетон радиации.

Убежище находилось в полном порядке. Спальный мешок лежал на месте, герметичные ящики с консервами стояли нетронутыми. Наёмник тяжело скинул рейдовый рюкзак на пол, чувствуя, как с глухим хрустом распрямляются уставшие позвонки. Долгая дорога подошла к концу.

IV

Разборка штурмовой винтовки FN SCAR-H всегда была для Шрама своеобразной формой медитации, позволяющей отсечь лишние мысли. Пальцы в беспалых тактических перчатках двигались на чистом автоматизме, плавно отделяя верхний ресивер от нижнего.

Оперативник досконально знал каждую глубокую царапину на матовом металле ствольной коробки. Ветеран помнил каждый затык газоотводного механизма, случавшийся в мелких песках Конго или под проливными, гнилостными дождями в джунглях Бирмы.

Но здесь, в аномальной пустоши, оружейная сталь требовала совершенно иного, почти маниакального подхода. Местная влажность, густо пропитанная радиоактивными изотопами, безжалостно пробиралась под любое заводское воронение. Агрессивный конденсат скапливался в трубках, заставляя металл цвести ржавчиной за считанные часы, если пренебречь профилактикой.

Специалист достал из рюкзака герметичный пенал с тусклой серой маркировкой 28-го отдела. Наёмник аккуратно извлёк на свет тряпицу, щедро пропитанную синтетическим нейтрализатором, и принялся методично счищать невидимый налёт с деталей затворной группы.

Закончив со сборкой и смазкой оружия, Шрам приступил к распаковке основного рабочего оборудования. На застеленный старой газетой скрипучий стол легли тяжёлые, матово-чёрные окуляры четырёхглазого прибора ночного видения, лёгкий шлем из углеродного волокна и массивные свинцовые контейнеры.

Внутри этих защитных кейсов глухо поблёскивали изотопные патроны и портативные стабилизаторы гравитационного поля — баснословно дорогие, смертоносные подарки от бывших работодателей. Оперативник разложил всё в строгом геометрическом порядке, мысленно фиксируя расположение каждого элемента. Хаос Зоны можно было уравновесить только абсолютным, педантичным порядком внутри собственного убежища.

V

Оперативник щелкнул пьезоподжигом портативной газовой горелки. Синее пламя с тихим, ровным шипением лизнуло закопченное дно помятой металлической кружки.

Через пять минут по тесной, пыльной комнате поплыл густой запах кофе — невероятно крепкого, горького, с резким оттенком пережженного сахара и дешевого табака.

Наёмник пил обжигающую черную жидкость маленькими глотками, стоя посреди убежища. Ветеран чувствовал, как искусственное тепло медленно растекается по уставшим, забитым мышцам, вытесняя въевшийся холод бетонных стен.

За пустым оконным проемом окончательно умер серый день, уступая место чернильной, густой тьме мертвой Припяти. Город погрузился во мрак, который обычного человека свел бы с ума своей неестественной плотностью.

Специалист шагнул к подоконнику. На голову плавно опустился углеродный шлем, а на глаза легли тяжелые, холодные линзы панорамного прибора ночного видения.

Мир мгновенно преобразился. Привычная реальность наёмника вспыхнула фосфорно-зелеными переливами и четкими контурами.

С высоты девятого этажа сектор четыре-Б просматривался как на ладони. Вдалеке, над искривленными кронами Рыжего леса, едва угадывались исполинские ржавые ребра антенн комплекса «Дуга».

Внизу, во дворах заброшенных многоэтажек, царило абсолютное, выморочное спокойствие. Ветеран методично сканировал сектора, не фиксируя ни тепловых сигнатур бродячих мутантов, ни всплесков блуждающих аномалий.

Это была абсолютно стерильная пустота, ради которой стоило проделать путь через половину земного шара. Одиночество, возведенное в абсолют.

VI

Идеальная тишина мёртвой квартиры внезапно дала трещину. Чёрная армейская рация, лежащая на столе рядом с пустой кофейной кружкой, издала короткий, сухой писк встроенного дешифратора.

Наёмник не спеша оторвался от фосфорно-зелёных линз панорамного ПНВ. Специалист подошёл к скрипучему столу и нажал тугую резиновую тангенту. Зашифрованный канал связи Синдиката активировался с едва слышным шипением статики.

— Девятый, я вижу, ты уже обустроился. Как колено? Не подводит на местном ландшафте? — голос Виктора Крида бесцеремонно ворвался в стерильный сумрак убежища.

Связной звучал кристально чисто и излишне бодро, словно вещал из теплого кресла дорогого офиса на Большой земле, а не из бронированного бункера в Лиманске. Оперативник криво усмехнулся под плотной маской респиратора. Виктор умел продавать смерть так, будто предлагал выгодные инвестиции.

— Колено на месте, Виктор. Африканский песок вытряхнул, — глухо, с хрипцой ответил Шрам. — Давай по делу. Я приехал сюда за тишиной.

— Синдикат готов щедро оплатить твой отпуск по высшему тарифу, старина. В твоём домашнем секторе зафиксирована крайне нетипичная активность, — тон Крида мгновенно стал сухим и деловым. — «Объект 404». Пространственная флуктуация, которую местные сталкеры называют «Тенью». Твоя задача — найти этот блуждающий хаос и аннигилировать до того, как он разрастется.

Ветеран молча смотрел на мигающий зелёный диод передатчика. «Тень» не была обычным мутантом из плоти и крови. Это была живая энтропия, агрессивная ошибка в геометрии реальности, требующая жесткого изотопного вмешательства. Одинокий отдых отменялся, так толком и не начавшись.

VII

— Но есть серьёзное осложнение, Девятый, — голос связного в динамике стал ощутимо жёстче. — Синдикат не может работать открыто. Патрули «Долга» заблокировали внешний периметр, а внутри твоего квадрата прямо сейчас бродят три «отмычки». Зелёные новички.

Шрам молча слушал, чувствуя, как внутри натягивается привычная стальная струна глухого раздражения.

Крид быстро обрисовал диспозицию. Один из заблудившихся сталкеров оказался сыном важного чина с Большой земли. Группа умудрилась проскользнуть мимо военных кордонов и теперь жгла костры прямо в эпицентре аномальной активности.

Наёмник тихо выругался сквозь фильтры маски. Человеческий страх и хаотичные эмоции неопытных людей служили идеальным катализатором для Объекта 404. Нестабильная Тень питалась подобным информационным мусором, стремительно набирая массу и плотность.

— Убери этот балласт с дороги, пока они не спровоцировали цепную реакцию энтропии, — сухо подытожил Виктор и прервал канал связи.

Специалист тяжело вздохнул, глядя на потухший экран передатчика. Работа полевой нянькой для смертников никогда не входила в официальный прейскурант 28-го отдела.

VIII

Спуск по замусоренным лестничным пролётам занял у оперативника ровно четыре минуты. Ветеран двигался абсолютно бесшумно, привычно сливаясь с густыми, пыльными тенями старого подъезда.

Тяжёлые ботинки специалиста безошибочно находили чистые участки щербатого бетона, виртуозно минуя битое стекло, сухие ветки и торчащую ржавую арматуру.

Выскользнув из подъезда, Шрам мгновенно растворился в густом, мутировавшем кустарнике у облупленной стены панельного дома. Панорамный ПНВ залил заброшенный двор холодным, фосфорно-зелёным светом.

У ржавого, покосившегося остова автобусной остановки пульсировало яркое тепловое пятно. Трое нарушителей сидели тесным кругом возле портативной газовой горелки, грубо игнорируя базовые правила ночной светомаскировки.

Наёмник чуть сдвинул окуляры, наводя резкость на группу. Картина выглядела жалко и предсказуемо. Один сталкер, судя по потёртой экипировке и нервным движениям — опытный проводник, напряженно сжимал короткий автомат.

Двое других, совсем еще пацаны в новеньких, хрустящих куртках, громко перешептывались. Их голоса разносились в стерильной тишине Припяти, превращая туристов в идеальную приманку. Ветеран медленно снял штурмовую винтовку с предохранителя, готовясь к неизбежному контакту.

IX

Воздух во дворе внезапно потерял плотность. Температура рухнула вниз с неестественной скоростью, мгновенно превращая прерывистое дыхание сталкеров в густые белые облака пара.

Синее пламя портативной горелки тревожно замерцало, неестественно вытянулось в тонкую дрожащую нить и абсолютно бесшумно погасло, словно невидимый вакуумный насос разом выкачал весь кислород.

Шрам замер в укрытии, наблюдая через панорамные линзы ПНВ совершенно невозможную картину. Прямо над ржавой крышей остановки само пространство начало медленно сворачиваться внутрь себя.

Потрескавшийся асфальт мгновенно покрылся толстой коркой седого инея. Мелкий мусор, сухие листья и обломки крошащихся кирпичей плавно оторвались от промерзшей земли, замерев в локальной невесомости.

«Тень» проявлялась в реальном мире без единого звука. Объект 404 не имел чётких физических границ, напоминая густое пятно пролитого мазута, подвешенное в воздухе. Эта искажённая, хищная геометрия жадно потянулась к трем ярким источникам тепла — намертво парализованным от первобытного ужаса новичкам.

X

Оперативник плавно вскинул тяжелую штурмовую винтовку к плечу. Светящееся перекрестье коллиматорного прицела легло точно в центр пульсирующей, ледяной черноты.

Палец специалиста привычно вдавил тугой спусковой крючок. Дорогая изотопная пуля с глухим хлопком прошила ночной воздух, оставляя за собой едва заметный, светящийся инверсионный след.

Удар бронебойного сердечника, начинённого нестабильной химией 28-го отдела, вызвал резкую вспышку холодного неонового света. Искажённое пространство болезненно содрогнулось, с хрустом выплёвывая зависший мусор обратно на асфальт. Тень потеряла фокус, отшатнувшись от грубого физического контакта.

— В подъезд! Живо! — металлический рык ветерана, многократно усиленный внешними динамиками углеродного шлема, ударил по ушам оцепенелых сталкеров.

Опытный проводник первым вышел из ступора, грубым рывком поднимая пацанов за воротники хрустящих курток. Группа слепо ломанулась к спасительному бетонному зеву обгоревшей многоэтажки.

Наёмник отступал последним, плавно пятясь спиной вперед. Ствол винтовки непрерывно смотрел на мерцающую аномалию, которая уже начала медленно, с тихим шелестом восстанавливать разорванную изотопами структуру.

XI

Тяжёлая железная дверь подъезда с глухим лязгом захлопнулась, отрезая беглецов от выморочного двора. Шрам мгновенно опустил массивный засов, намертво блокируя вход. Внутри царил густой мрак, пропитанный запахами сырой штукатурки, старой пыли и животного страха трёх тяжело дышащих людей.

Наёмник не стал тратить время на разговоры. Специалист чётким, отработанным движением извлёк из бокового подсумка тяжёлый свинцовый цилиндр — портативный стабилизатор гравитационного поля «S-28».

Устройство глухо стукнуло о бетонный пол лестничной клетки. Ветеран провернул верхнее кольцо активатора. Цилиндр издал низкий, вибрирующий гул, и пространство вокруг мгновенно налилось тусклым голубоватым светом.

Поле когерентности начало медленно разворачиваться, создавая невидимый купол жесткого физического порядка. Это был грубый, но невероятно эффективный барьер 28-го отдела, способный на время отсечь локальную энтропию Зоны и не дать Объекту 404 просочиться сквозь тонкие панельные стены многоэтажки.

XII

Опытный проводник, тяжело привалившись к осыпающейся стене, попытался взять ситуацию под контроль. Сталкер нервно сглотнул, перехватывая свой дешёвый автомат, и сделал неуверенный шаг в сторону закованной в кевлар и углерод фигуры спасителя.

— Слышь, командир... Спасибо, конечно. Меня Сеня зовут. Мы тут немного с маршрутом напутали... — голос проводника предательски дрогнул под холодным, немигающим взглядом фосфорно-зелёных линз.

Оперативник резко поднял руку в тяжёлой тактической перчатке, обрывая жалкие оправдания.

— Забудь своё имя, проводник. Здесь есть только геометрия укрытия и сектор обстрела, — голос Шрама, искажённый фильтрами маски, звучал как лязг затвора. — Правила выживания простые. Стоять там, где приказано. Дышать тихо. К оборудованию не прикасаться. Любой звук громче шёпота или несанкционированное движение — и выйдете обратно во двор, прямо в пасть Тени.

Специалист обвёл взглядом съёжившихся новичков. Пацаны были бледными как мел, их модные, дорогие куртки покрылись пятнами грязной изморози. Жёсткий тон наёмника сработал идеально — остатки паники сменились тупым, послушным оцепенением.

XIII

Внезапно один из зелёных юнцов, которого Сеня называл Глебом, издал тихий, сдавленный скулёж. Парень осел на грязные ступени, с неподдельным ужасом уставившись на свою правую кисть.

Процесс деградации физики начался без предупреждения. Пальцы Глеба теряли плотность прямо на глазах, становясь полупрозрачными, словно бракованная голограмма. Сквозь мерцающую, исчезающую плоть уже просвечивал ржавый узор перил.

Зона начала методично «переписывать» чужеродный биологический объект, подстраивая человеческие ткани под извращённую математику Объекта 404. Близкий контакт с Тенью на улице не прошёл бесследно — энтропия проникла под кожу, запуская необратимую цепную реакцию распада.

Сеня в ужасе отшатнулся от подопечного, вжимаясь спиной в холодный бетон. Второй новичок закрыл лицо руками, беззвучно сотрясаясь в рыданиях. Пространство вокруг дрожащей руки Глеба начало мелко рябить, распространяя запах жжёного озона и гниющей листвы.

XIV

Оперативник шагнул к парню, абсолютно игнорируя волну первобытного ужаса, накрывшую лестничную клетку. Жалости не было — была лишь холодная констатация критического сбоя биологической системы, угрожающего целостности всего периметра обороны.

Ветеран выхватил из нагрудного крепления массивный армейский автоинжектор с красной маркировкой «Z-Block». Эта токсичная, варварская химия предназначалась для заморозки тканей в эпицентре аномального поражения, и Шрам регулярно использовал её для фиксации собственного раздробленного сустава.

Специалист грубо перехватил исчезающее запястье новичка и с силой всадил толстую иглу прямо в мерцающую вену. Глеб выгнулся дугой от невыносимой боли, но наёмник намертво прижал бьющееся тело к бетонному полу.

Впрыск препарата мгновенно остановил распад. Химия 28-го отдела грубо разорвала связь с ноосферой. Плоть парня приобрела мертвенно-бледный, синюшный оттенок, покрывшись сеткой чёрных вен. Рука превратилась в холодный, бесчувственный кусок мяса, но процесс аннигиляции был успешно заморожен.

XV

Воздух на лестничной клетке внезапно стал невыносимо тяжелым, приобретая густую, желеобразную консистенцию. Сверху, с площадки третьего этажа, донесся тонкий, сводящий с ума звон лопающегося оконного стекла. Объект 404 не стал пробиваться сквозь барьер когерентности на первом этаже, плавно обойдя препятствие по внешнему фасаду здания.

Тень втекала в бетонный подъезд черным, мерцающим потоком, жадно пожирая скудный свет и искажая геометрию лестничных маршей. Стены начали мелко вибрировать, мгновенно покрываясь толстым слоем черной изморози, а ступени визуально растягивались, ломая перспективу.

Аномалия медленно, неотвратимо спускалась вниз. Энтропия безошибочно реагировала на мощный, пульсирующий всплеск адреналина и первобытной боли раненого новичка, игнорируя холодную, заблокированную химией нервную систему профессионала.

XVI

Оперативник мгновенно оценил критическую смену тактической обстановки. Защитный купол стабилизатора внизу работал исправно, удерживая первый этаж, но атака сверху оставляла группу в смертельной, сужающейся ловушке.

Ветеран резким рывком поднял Сеню за плечо, указывая стволом штурмовой винтовки на тяжелую, ржавую дверь, ведущую в подвальные коммуникации. Наемник не стал тратить драгоценные секунды на долгие приказы, ограничившись коротким, предельно жестким жестом.

Проводник понял всё без лишних слов. Сталкер подхватил обмякшего, тихо воющего Глеба и потащил парня вниз, увлекая за собой второго оцепеневшего новичка.

Специалист дождался тяжелого скрипа открываемой подвальной двери, после чего плавно, контролируя каждый шаг, начал подъем по обледенелым ступеням прямо навстречу надвигающемуся сгустку абсолютного хаоса.

XVII

На площадке второго этажа гравитация окончательно сошла с ума. Шрам почувствовал, как тяжелые ботинки Lowa теряют сцепление с бетоном, а вестибулярный аппарат начинает выдавать критические системные ошибки.

Пространство вокруг скручивалось в тугую, вибрирующую спираль, превращая лестничный пролет в бесконечный, искривленный туннель. Наемник намертво зацепился свободной рукой за ржавые перила, удерживая тело в единственной локальной точке опоры.

Специалист достал из тактического подсумка «Свечу» — портативный гранатообразный генератор когерентности 28-го отдела. Оперативник сорвал предохранительную чеку и не раздумывая швырнул тяжелый цилиндр прямо в пульсирующее сердце невозможной геометрии.

Вспышка абсолютно белого, слепящего света на мгновение пригвоздила Тень к промерзшим стенам, грубо и болезненно выравнивая метрику искаженного пролета.

XVIII

Аномалия судорожно забилась в жестких тисках принудительного порядка, пытаясь разорвать навязанные физические законы. Ветеран не дал Объекту 404 ни единого шанса на адаптацию к новым условиям.

Шрам жестко вскинул FN SCAR к плечу и выпустил длинную, выверенную очередь прямо в центр застывшего черного сгустка. Изотопные пули сработали как идеальный детонатор.

Тень взорвалась беззвучным, вакуумным хлопком, выбросив во все стороны колоссальную волну плотного пси-излучения и острой ледяной крошки. Ударная волна с силой швырнула оперативника на бетонную стену, выбивая воздух из легких.

Тонкая электроника углеродного шлема не выдержала столь близкого перепада энтропии. Дорогие панорамные линзы ПНВ с сухим треском лопнули, заливая правый глаз специалиста едкой матричной жидкостью и мгновенно погружая подъезд в абсолютную, естественную темноту ночной Припяти.

XIX

Серый, выморочный рассвет медленно просочился сквозь выбитые окна лестничных пролётов. Естественный утренний свет Припяти казался тусклым, грязным после ослепительной вспышки принудительной аннигиляции.

Оперативник тяжело поднялся с ледяного бетонного пола. Специалист стянул повреждённый углеродный шлем, грубо стирая тыльной стороной кевларовой перчатки едкую жидкость лопнувших матриц ПНВ со скулы. Объект 404 перестал существовать, оставив после себя лишь глубокие, оплавленные борозды на стенах и стойкий запах пережжённого озона.

Снизу протяжно скрипнула тяжелая подвальная дверь. Трое нарушителей неуверенно выбрались на первый этаж. Сеня с трудом поддерживал обмякшего Глеба, чья рука безжизненно висела вдоль туловища, намертво зафиксированная жесткой стабилизирующей химией.

Ветеран молча указал горячим стволом штурмовой винтовки на выход из подъезда. Никаких напутствий не требовалось. Проводник коротко, затравленно кивнул, не решаясь произнести ни слова, и поспешно увел группу прочь, в сторону спасительного армейского Периметра.

Наёмник спустился на первый этаж, подобрал остывший свинцовый цилиндр гравитационного стабилизатора и начал медленный, методичный подъём обратно на девятый этаж, в пыльную безопасность своего убежища.

XX

Квартира встретила специалиста прежней глухой тишиной. Шрам бросил бесполезный теперь шлем на скрипучий стол и с тихим выдохом опустился на табурет. Поврежденное колено пульсировало раскалённым свинцом после экстремальных перегрузок лестничного боя.

Оперативник потянулся к черной армейской рации, привычно зажимая резиновую тангенту зашифрованного канала.

— Объект 404 устранен. Сектор чист, балласт отправлен на кордоны, — сухо, без эмоций отчеканил ветеран в микрофон.

— Превосходная работа, Девятый. Транш уже упал на твой закрытый оффшорный счет, — голос Виктора Крида прозвучал с привычной самодовольной интонацией человека, привыкшего покупать чужой риск. — Но долгожданный отпуск придется отложить. У Синдиката появилась информация, жестко требующая твоей уникальной квалификации.

Наёмник молча достал из разгрузки помятую пачку сигарет, ожидая неизбежного подвоха.

— Аналитики перехватили крайне слабый сигнал из самой глубины Болот, — продолжил связной, резко сменив тон на предельно серьезный. — Старый автоматический маяк. Частота закрытого проекта «Лилия».

Специалист замер, так и не чиркнув колесиком зажигалки. Призраки 28-го отдела, похороненные годы назад, внезапно обрели активную радиочастоту. Прошлое бесцеремонно догнало оперативника прямо в его неприступном бетонном склепе. Первая фаза контракта была завершена.