Штаны из митохондрий

Я лазал по горам с фотоаппаратом, когда позвонил Игорь. Сообщил о смерти отца. Заметьте, не кто-то из родственников, и даже не родная сестра, а мой старый приятель, и по совместительству, друг семьи и коммерческий директор нашей семейной корпорации, главой которой и являлся мой отец. Что тут скажешь? Морально я был готов к его уходу, в последнее время он уже не вставал с постели, лечиться не хотел, назначенные врачами лекарства игнорировал… Всё к тому и шло. Но я никак не ожидал, что Мастодонтовы не посчитали нужным проинформировать меня! Просто, видимо, решили, что меня это не касается. Такой подлости от своих родственничков я никак не ожидал, признаться. Особенно от младшей сестры! Меня аж злость взяла. Я, скрипя зубами, спустился с гор в отель, быстро собрался и поехал в аэропорт. Как назло, разыгралась стихия, и все вылеты временно приостановили.

Ничего, я им всем это припомню, - злился я на родню, - ну неужели трудно позвонить было? Нет, они, конечно, будут врать, что не смогли дозвониться, что были сильно заняты подготовкой похорон и всё такое… Но я-то знаю, что это не так. Игорь же смог! Последние полтора месяца я провёл в доме отца, как мог уговаривал, заставлял лечиться – всё без толку! Чему быть, того не миновать, - упрямо повторял он. Много говорил о корпорации, показывал бумаги, заочно знакомил с основными акционерами, рассказывал о своём видении дальнейшего развития компании. В общем готовил в моём лице себе смену, к чему я отнёсся без особого энтузиазма. Честно говоря, у меня были совсем другие планы на жизнь. Я просто не хотел его расстраивать и терпеливо выслушивал всё, что он говорил о бизнесе. Перспектива занять его кресло пугала меня, но всё-таки… Теперь я вроде как старший из Мастодонтовых, и хочешь-не хочешь, а мне рано или поздно придётся принимать решение.

Я жил в то время отдельно в однушке на окраине города, квартира досталась мне от бабушки. Моё жильё больше напоминало мастерскую художника: запах краски, всюду холсты, мольберты с незавершёнными, а то и просто брошенными на полуслове картинами, фрагменты багетов, банки-склянки. Некогда светло-бежевые обои все в разноцветных пятнах – я на них экспериментировал с подбором цветовых гамм и оттенков. Но меня такая жизнь вполне устраивала. У нас сестрой Дашей были равные доли в корпорации, так что постоянный доход я имел всегда, ежемесячно мне карту капало (примерно, как от сдачи двушки на месяц). Когда требовалась более крупная сумма, я всегда мог попросить отца о подработке, тогда начислялась ещё и зарплата за отработанное время. Сестра же Дарья с институтских времён безвылазно работала в корпорации. Жила с мужем и двумя детьми за городом, в собственном доме. Мы с ней особо не общались. Другие члены семьи тоже имели свои доли в бизнесе, но значительно меньшие, нежели мы с сестрой. Они тоже были задействованы в работе корпорации, но на мене значимых должностях, чем Дашка, например.

Я прождал вылета почти двое суток. На похороны уже не успевал. Очень злился на родственников, особенно на сестру. Грозился всё им припомнить, когда вернусь. Они у меня попляшут. Никогда не прощу им того, что меня, теперь уже старшего из клана Мастодонтовых пытаются лишить информации, задвинуть на задний план. Кто им дал право решать за меня, что мне следует знать, а что, по их мнению, мне знать не обязательно… Когда наконец стихия утихла, перед самым вылетом позвонил Игорь. У них там уже день, а здесь ещё ночь в полном разгаре. Сказал, что только что вернулся с похорон. На поминки не остался. Грустно всё это. Спросил о здешней погоде, удачно ли я съездил, нашёл ли то, что хотел? А поехал я, ни много, ни мало – за луной! То есть, хотел запечатлеть полнолуние в южном полушарии.

- Ну и как там луна? – поинтересовался он.

- Луна, как луна. Только больше и ярче, чем у нас. И звёзды другие. На похоронах много народу было?

- Много, - отозвался Игорь, - замёрзли все очень. А у вас там лето, тепло, наверное. Лучше, чем здесь.

- Ты стрелки-то не переводи, рассказывай давай.

- Да что рассказывать, я на камеру поснимал немного. Приедешь и посмотришь. А всё-таки? Там лучше или хуже, чем у нас? – не унимался Игорь, - ну, если сравнить?

- Сравнивать абсолютно бессмысленно! Всё равно, что проводить чемпионат мира по полнолунию, например. У кого луна полнее, всех румяней и белее!? Тут и говорить не о чем: всяк кулик своё болото хвалит. Будут трудности с судейством, - грустно улыбнулся я.

- А я тут слышал, что один умелец сделал себе штаны из митохондрий. Представляешь?

- В смысле? Ты это к чему? Митохондриальные штаны? Как? Это же органелла. Типа внутриклеточная энергостанция, источник энергии для протекания большинства биохимических реакций. Синтез АТФ и всё такое. Я со школы помню…

- Не только АТФ и энергообмен. Тут ещё и регуляция клеточной гибели, а, следовательно, митохондрии поддерживают ещё и программу физиологического обновления тканей. Плюс они производят свободные радикалы и антиоксиданты, то есть связаны с процессами старения и повреждениями клеток. Добавь к этому синтез гормонов и нейромедиаторов. В общем, много чего от них зависит.

- Откуда такие познания в микробиологии?

- Я не поленился и навёл справки, научную статью читал. Очень уж меня заинтересовала эта тема. Шутка ли – штаны из митохондрий сшил!

- Скорее не сшил, а вырастил. Каким-то непостижимым образом. Здесь же требуется какая-то питательная среда, насыщенная кислородом, наверное. И кстати, им нужны постоянные поступления органики для окисления. Как этот умелец свои штаны кормит? И чем? Нет, тут какой-то подвох, по-моему, это невозможно. Похоже на фэйк. Там, в этой статье не сказано, как ему это удалось?

- Нет, к сожалению. Я сам не особо верю. Но что поделаешь – гений, и всё тут! Каким-то волшебно-научным образом. Штаны в темноте светятся. А так, в статье всё очень сложно описано, я голову сломал, пока более-менее разобрался.

- А там случайно не сказано, зачем он их сотворил? Есть от этих штанов хоть какой-то практический толк?

- Изобретателю за семьдесят, колени болят, еле ходит… то есть ходил. С палочкой. А теперь вот по утрам трусцой бегает, женился на молодухе. Значит, есть толк. Только вот беда – штаны эти только ему впору. Он их из своего материала вырастил, сам себе донор. Тут совместимость требуется, и всё такое. Ну и питание для них тоже сам для себя подбирал. Согласно индивидуальным потребностям, особенностям организма, букетом заболеваний и с поправкой на возраст. Так что в массовое производство такие чудо-штанишки не запустишь. Это штучный товар, и потом – не факт, что получится. Он над ними лет двадцать корпел, терпел неудачи, но дожал-таки. Фамилия в статье изменена, типа гений не хочет огласки, а то жить спокойно не дадут. Работал в каком-то НИИ соответствующего профиля, там и начал свои опыты. Втихаря, естественно. На казённом оборудовании. Так начальство, когда прознало, а такую разительную перемену трудно не заметить (старик еле ноги переставлял, а тут вдруг по лестницам забегал быстрее лифта, морщины разгладились), то от него потребовали все права на изобретение переписать на учреждение. Дескать, оборудованием пользовался? Пользовался. Так будь любезен! А мы тебе премию квартальную выпишем, в два раза больше, чем обычно. Он, понятное дело, отказался. Тогда его и выперли из НИИ с волчьим билетом. А он к тому времени уже и собственную лабораторию у себя дома обустроил, с миру по нитке, как говорится.

- Да уж. Я бы тоже отказался от такого «сверхзаманчивого и щедрого» предложения.

Чёрт возьми, почему я не гений?! – подумал я, - почему «эврика!» приходит, когда поезд уже ушёл, и ничего изменить, увы, нельзя? Хотя, кто его знает, может быть… Отец, скорее всего, пустил бы всё на самотёк. Не стал бы он заморачиваться с какими-то пусть и чудодейственными, но трудными в использовании предметами митохондриального гардероба. Может, и прошёл бы несколько сеансов. Потом всё реже и реже, и в конце концов просто забил бы на всё. Они же работают через катетер, если я правильно понимаю, непосредственно в вену. Каждый раз вставлять иглу, впрыскивать подкормку, нужные лекарства и витамины. Нет уж – увольте! Он и таблетки-то, которые ему прописали врачи принимал через раз, а то и вообще игнорировал. Такой уж был человек – чему быть, того не миновать, - любил он повторять. А мне теперь отдуваться… Эх, плакало моё уединение в глуши с медленными пейзажами…

- Саш, я знаю, о чём ты думаешь. Но, после драки кулаками не машут. Тебе придётся! Такова последняя воля твоего отца. Он всё чётко расписал, по полочкам расставил, завещание составил. Ты теперь глава клана Мастодонтовых, на правах старшего, придётся соответствовать статусу. Крепись!

- Игорь, я вообще хотел самоустраниться от всего, уехать в глушь, ни чём не думать и просто писать пейзажи. У меня и домик для этого уже прикуплен: в радиусе десяти километров человеческого жилья нет – благодать! У реки, с островками. Сосновый бор, лодка на берегу… Как в раю бы жил…

- С пейзажами придётся повременить. Будешь пока городские пейзажи с «натюрмордами» рисовать. Надо снова выстраивать чёткую вертикаль, чтобы все винтики-шестерёнки вновь заработали, как положено, а то без Владимира Сергеевича всё вразнос пошло. Каждый одеяло на себя тянет. Того и гляди растащат всё директора эти долбанные. Пуще всего твои родственнички стараются. Те, что по женской линии, слухи о тебе нехорошие распускают. Надо это пресечь на корню. Ты теперь глава корпорации! Я, если что помогу, введу в курс дела, а то ты давно у нас не появлялся.

- Отец меня с детства к этому готовил. Правда я, чем старше становился, тем большее отторжение у меня это вызывало, делал вид, что слушаю, что мне очень интересно, мол на ус мотаю. Но при желании я могу всё восстановить в памяти вплоть до мельчайших подробностей. Есть у меня такая особенность. За счёт этого на экзаменах в институте выезжал, никогда не зубрил, а просто настраивался на нужную волну, и всё тут же вылезало из глубин памяти, а я уже выбирал, чем воспользоваться.

- Вот и прекрасно! Будь любезен. У тебя есть неделя. Ты когда в городе будешь?

- Завтра утром прилетаю. Зайди ко мне вечерком, потолкуем более детально, хорошо?

- Как скажешь. Ну, всё, пока. Я на совещание…

- Стоп! У тебя диктофон есть? Отлично! Запиши негативные, на твой взгляд, суждения по поводу моей персоны.

- Будет сделано! Пока.

Я вернулся в отчий дом утром следующего дня. Все ключи у меня были, коды от сейфов я и так знал. Отец накануне ухода мне всё передал. Он ушёл тихо, во сне. Никто не ожидал. А я, как назло, был в отъезде в это время, на другом конце света. Недели две назад мы с ним беседовали по поводу будущего корпорации. Он тогда уже не вставал, но продолжал работать из дома по телефону и ноутбук у кровати. Так что я примерно был в курсе о положении дел. Но в целом, так сказать, не вдаваясь особо в подробности.

Вынул папки с документами из сейфа и принялся изучать. Открыл отцовский ноутбук и связался с отделом кадров, затребовал полный список совета директоров и их заместителей, руководителей направлений, и филиалов – в общем всех, кто хоть что-то решает в компании. Позже попросил прислать копии личных дел тех, кто меня приятно или наоборот неприятно удивил, или заинтересовал. Внимательно изучил их, делая пометки у себя тетрадке – давняя привычка. Всё самое важное я всегда записываю от руки, так оно легче запоминается и отпечатывается не только в мозгу, но и мышечном уровне.

Вечером приехал Игорь. Мы с ним с детства дружим. Наши отцы служили вместе, там в армии и сошлись. В начале девяностых, когда отец создал свою фирму, то пригласил и Степана Тимофеевича, отца Игоря, в качестве коммерческого директора. По началу занимались спекуляциями, скупкой с последующей перепродажей дефицитных товаров. Тогда многие этим промышляли. Но постепенно встали на ноги, появились долгосрочные проекты с металлургами, химическими предприятиями, плюс вложились в машиностроительную отрасль. В конце девяностых чуть по миру не пошли, но ничего – выкарабкались, даже в плюс потом ушли из-за ухода конкурентов. Филиалы открыли в нескольких городах. Восемь лет назад Степан Тимофеевич от дел отошёл по состоянию здоровья, по совету врачей купил домик у моря и обосновался там, а вместо себя оставил Игоря. Мой отец не возражал. Мы вместе с Игорем в одном институте учились, только он на платном – по направлению менеджмента, а я на бюджете по химической технологии. Он ещё в институте у отца в отделе стал подрабатывать. Я же работал от случая к случаю, предпочитая каждый раз разные направления. Меня всегда влекло что-то новое. Таким образом, я поучаствовал почти во всех сферах деятельности, в которых на тот момент работала компания.

Рисовать я начал ещё в раннем детстве. Потом была художественная школа, немного в музыкалке проучился, но бросил. Времена были тяжёлые, и хочешь – не хочешь пришлось пожертвовать любовью к живописи в пользу реальной (земной, как говорил отец) профессии. Впрочем, я особо и не артачился. Химия тоже штука интересная и увлекательная. А рисовать я не бросил, продолжал писать картины. Некоторые даже висели у отца в кабинете.

Игорь разложил на столе бумаги и сел напротив.

- Саня, что я могу сказать? Все пока в замешательстве: полное непонимание, что теперь делать и куда двигаться. Это семейная корпорация, и Владимир Сергеевич постарался уважить всех твоих родственников. Они все имеют разные доли в корпорации, так что, в принципе могут и не работать вовсе, им всё равно деньги капают. Но некоторые, в силу характера, пытаются на что-то оказывать влияние, не понимая к чему это может привести. Больше всех воду мутит твоя сеструха Дашка.

- Знаю. Дашка с детства такая. Вся в мать. Её с детства кроме карьеры и статуса ничего вокруг не интересовало. Мэрилин, одним словом.

- В смысле? – откинулся Игорь на спинку стула.

- Когда вышел фильм «Брат 2», помнишь: там на вопрос «как звать?» лысая тётка ответила «Мэрилин». «А это по-нашему, как?» – спросил Данила. «Даша», - ответила она. Так вот, когда она меня выводила из себя, а она это умеет, я дразнил её, называя Мэрилин. Она жутко, помнится, злилась и обижалась.

- Да… Отношения у вас, конечно, душевные были. Ха-ха, Мэрилин, снежок! Неоднозначная дразнилка! «Мальчик, водочки нам принеси. Мальчик, ты не понял, водочки нам принеси, мы домой летим». Ха-ха-ха!

- Обыкновенные, чисто родственные. Ты только не вздумай так её назвать! Это семейные фишки. Они с матерью на пару меня никчёмным считали. Типа все люди как люди, крутятся, деньги зарабатывают, а он картинки рисует, дебил, и всё такое. Отец же наоборот, поддерживал. Если нравится, говорил, то рисуй и никого не слушай. А накануне смерти мне сказал: знаешь, почему я хочу, чтобы бразды правления корпорацией ты взял на себя? Да потому, что ты не заинтересован и до денег не жадный! Значит, говорит, справишься.

- Она примерно о тебе так и говорила. Ну, что ты ни на что не способен, не справишься, хватки у тебя нет, и всё в таком духе.

- Ничего другого, Игорь, я от неё и не ожидал. Она у нас чем занимается?

- Она в основном подразделении рулит. Курирует продажи и финансы.

- Я вот тут посмотрел записи отца. Мы постепенно переходим от инвестиционной деятельности к производственной сфере. Сейчас в работу запущено две технологические цепочки: производство моторов для нужд сельского хозяйства и цех по производству удобрений. Уже неплохо. Я давно отцу советовал подумать о собственных производствах. Это всё-таки, материальная созидательная деятельность. А кто в отделе развития и инноваций?

- Валера, брат твой двоюродный, и с ним несколько его прихвостней. Но он там редко появляется. Говорит, что работает удалённо. Ему так сподручней. Что-то там отслеживает и строчит отчёты самому себе, иногда Владимиру Сергеевичу что-то присылал. В общем делает вид, что работает.

- Ну, это поправимо. Я ими вплотную займусь. А что у нас со службой безопасности?

- Что, что? Она как-бы есть. И всё.

- У меня никак не выходит из головы эти твои митохондриальные штаны. Прямо занозой в мозгу засели. Надо озадачить их поиском информации по этому поводу, у тебя эта статья сохранилась?

- А как же! Я целое досье собрал, ссылки, теорию и прочее.

- Вот и отлично. Пусть начнут поиски этого журналиста, в издательство можно наведаться. Мне нужна информация по этому изобретателю. Пусть закидывают удочки, но держат пока в тайне.

- Ещё Владимир Сергеевич поручил маркетологам логотип разработать для производства.

- Логотипом займусь лично. Всё-таки, я художник как-никак. Что с долями?

- Бо́льшая часть акций Владимира Сергеевича переходят тебе, около шестидесяти процентов от его доли. Плюс ещё твоя личная доля. Тридцать процентов его доли наследует Дарья, и десять процентов он оставляет Насте, самой младшей из Мастодонтовых, дочери от его второго брака. Ты единоличный владелец теперь, у тебя контрольный пакет. И это им всем, мягко говоря, не по душе. Особенно Мэрилин, то есть Даше… ой, извини. Она сильно рассчитывала, что доля твоего отца будет разделена в её пользу, что ей перепадёт львиная часть. Она до последнего верила в это. Теперь злится на тебя. Будь осторожен, могут быть всякие подлянки с её стороны. Я тут позволил себе дать краткую психологическую характеристику членам совета. Это мои личные наблюдения, я не психолог.

- Хорошо-хорошо, я ознакомлюсь, спасибо. Значит, через неделю состоится совет? Гм. Буду готовиться. Надо всё вспомнить. Да! И пройтись по производственным цепочкам не помешало бы, с целью ознакомления. Ты согласен провести для меня экскурсию? Вот и отлично. Завтра сможешь? Ок. Заедешь к десяти, я пока справки наведу. Всё-таки, я технарь по образованию. Только распространяться о нашем визите в конторе не стоит.

- Само собой! Ну, я поехал? – встал Игорь.

- Давай. Жду в десять.

Экскурсия по производственным площадкам прошла весьма плодотворно. Начальник производства моторов провёл нас с Игорем по всему цеху, прошлись по участкам и линиям сборки, показал работу на испытательном стенде. Я побеседовал с рабочими и мастерами. Как ни странно, никакой зажатости я не чувствовал, будто сто лет их всех знаю. С их стороны я чувствовал то же самое. Выслушал пожелания. Все важные замечания помечал у себя в блокноте. Далее мы поехали в цех по производству удобрений, он был за городом. Тут уж я оказался почти в родной стихии: с оборудованием я был знаком (всё-таки, я химик-технолог по образованию). Все процессы, сырьё и технология были мне понятны. Опять беседы, пожелания и предложения. Я исписал заметками почти весь блокнот.

Уже дома я подготовил пакет предложений, наметил план дальнейшего развития, и начал думать над логотипом, а то товар отправляли в безликих мешках со штампом «Произведено ООО Мастодонтов» или «Мастодонтов Ltd».

Позвонил Кабанов, начальник службы безопасности, по поводу моего поручения. Сказал, что были в редакции, журналиста пока не нашли, он внештатный, статью он им продал в уже готовом виде, получил гонорар и пропал. На телефон не отвечает, скорее всего сменил номер. И что мы не первые, кто заинтересовался этим материалом: были какие-то серьёзные люди в штатском, они тоже его ищут. Вышли на несколько НИИ, где предположительно мог работать изобретатель. Идёт проверка. Я поблагодарил за проделанную работу и велел продолжать поиски. Если потребуются деньги, пусть обращаются к Игорю, он изыщет средства.

За три дня до совета я приехал в офис принимать дела. Вошёл в приёмную моего отца. Фаина, его секретарша аж подпрыгнула на стуле:

- Ой! Александр Владимирович! Рада приветствовать вас… Я… Мы… Я не ожидала, что вы так скоро приедете. Простите. Я сейчас уборщицу вызову, в кабинете Владимира Сергеевича всё осталось нетронутым, там, наверное, пыль уже…

- Успокойтесь, Фаина Дмитриевна, всё в порядке. Стол пусть только протрут, а лоск наведёте после моего ухода, я только дела приму и уеду, думаю часа за два-три управлюсь.

- Вам, может, кофе сделать? Владимир Сергеевич любил…

- Спасибо. Не стоит. Лучше чаю покрепче с лимоном, если можно.

- Организуем.

Я достал ключи и отпер дверь кабинета. Затхлый воздух. Действительно, на столе слой пыли. Окна занавешены плотными зелёными шторами. Полумрак. Я одёрнул шторы и открыл окно для проветривания. В дверях появилась уборщица с целой тележкой флаконов с разными моющими средствами и прочими аксессуарами. Она поздоровалась и тут же приступила к работе. Я вернулся в приёмную и сел в кресло перед журнальным столиком. Полистал буклеты. Фаина принесла чай и пряники.

- Почту не желаете просмотреть?

- Спасибо за чай. Желаю.

Она принесла целую кипу пакетов и конвертов разных размеров. Я принялся вскрывать конверты. Быстро пробегал глазами по корреспонденциям и отсортировывал по стопочкам: тут спам и реклама, тут предложения, тут отчёты из филиалов, какие-то бухгалтерские бумаги. Допил чай, поблагодарил Фаину, забрал письма и ушёл в кабинет. Уборщица к тому времени уже почти закончила. Всё просто блестело. Включил отцовский компьютер, ввёл старый пароль, потом поменял его на свой. Посмотрел содержание папок, проверил почту. Домашний ноутбук отца и компьютер в кабинете были синхронизированы. Вызвал Фаину и велел ей вызвать всех начальников отделов и служб с отчётами за последние две недели. По поводу отчётов я Игорю говорил накануне, так что все должны были быть в курсе. Приготовился, подышал, размялся. Отец позволял себе иногда курить в кабинете, выходить в курилку под час было некогда. Этой его привычке я был рад. Теперь и мне никто слова не скажет, что накурено. Выкурил трубку и стал ждать.

Наконец в приёмной послышался топот ног и гомон нескольких ртов. Посетители топтались у двери, не решаясь войти, а может, просто ждали, пока соберутся все. И вот в дверь робко постучали.

- Да-да! – рыкнул я по-хозяйски. Никакой неловкости, как ни странно, я не испытывал – будто всю жизнь в этом кресле просидел. Удивительное ощущение! А ведь ещё вчера меня мандраж бил: как они отнесутся ко мне в качестве руководителя, как бы лишнего не сболтнуть, а если они вообще меня всерьёз не воспримут? Ничего такого! И вдруг я увидел себя в светящемся пространстве без стен, как-бы со стороны. Через портал в стене стали по очереди просачиваться какие-то люди и рассаживаться по обе стороны длинного стола, во главе которого сиял я. С некоторыми я был знаком ранее, каких-то просто видел когда-то, а кое-кого наблюдал впервые. Всё происходило медленно и плавно, как под водой. Они по очереди вставали, представлялись, я их обратно усаживал. Мы о чём-то беседовали, они протягивали мне какие-то папки с бумагами, я благодарно принимал и складывал их в стопку перед собой. Когда закончил беседовать с последним посетителем, встал, ещё раз всех поблагодарил и засиял ещё интенсивней. Посетители один за другим плавно стали выплывать в проём портала, и когда он схлопнулся, я с грохотом вернулся в реальность. Передо мной лежала внушительная кипа бумаг. Боже, о чём мы беседовали? Что я им наговорил?

Я был в полном замешательстве. Вызвал Фаину попросил ещё чаю, спросил сколько по времени длилась аудиенция. Она сказала, что мы заседали около двух часов, без перерывов. Вот это – да! А по моим меркам прошло не более пяти минут. Как так? Просто наваждение какое-то! Сил совсем не было, меня било мелкой дрожью, дико хотелось есть.

Взбодрившись чаем и закусив пряниками, я смачно закурил. Постепенно силы вернулись ко мне. Раздался стук в дверь. На пороге стояла моя сестра.

- Как ты это всё провернул? – прямо с порога спросила она. Вошла в кабинет, закрыла за собой дверь и прильнула к окну, повернувшись ко мне спиной.

- Ну, во-первых, здравствуй, сестрица. И во-вторых, провернул что? – удивился я.

- Здоровались уже! Мои отчёты у тебя на столе. Когда ты этому успел научиться? – заходила она по кабинету взад вперёд, заламывая руки, - они же теперь все в ногах у тебя будут валяться, все просто очарованы твоим красноречием и дьявольским обаянием! Из тебя же раньше слова было не вытянуть, а тут – как из рога изобилия! Что происходит?

- Ничего не происходит, знакомлюсь с персоналом, мне с ними теперь работать. И с тобой, кстати, тоже. Что за тон? Я просто проясняю рабочие моменты, вот ознакомлюсь с отчётами…

- Да тебе раньше вообще это всё по барабану было! Рабочие моменты! Откуда такая прыть вдруг?

- От верблюда! Хватит, Даша, на говно исходить. Так отец распорядился, я его об этом не просил, в конце концов! Вот и приходится соответствовать, успокойся пожалуйста, нам с тобой вместе работать. Я действую, как умею. Вот вникну во всю эту кухню, не сразу, конечно, и всё пойдёт по накатанной. Мне понадобится и твоя помощь, ведь мы теперь в одной команде, хочешь ты этого или нет. Ну так как?

- Да что с тобой говорить! Придётся, ничего не поделаешь теперь, - устало опустилась она на стул, - я ведь и не догадывалась, что ты на такое способен. Да что тут говорить – думала, что ты вообще для общества потерян! Картинки всё свои рисовал…

- Знаю, я к этому привык. В смысле к такому отношению с твоей стороны. Теперь и ты привыкай к брату-начальнику. Будь уж так любезна. Мир?

- Ну… Мир, - скрепя сердце проскрежетала она повержено, - я постараюсь, хоть это будет и не просто.

- Вот и славно, а я пока в более спокойной обстановке ознакомлюсь с вашими опусами, - сказал я, распихивая отчёты по двум сумкам, - дома оно как-то сподручней.

- Когда тебя ждать?

- Завтра после обеда.

По дороге домой картина совещания стала проясняться. Сияние ушло, и я увидел и услышал всё произошедшее в дневном свете. Последовательно вспомнил всех действующих лиц поимённо, правда отчества некоторых выпали из памяти. Но зато в мозгу чётко отпечаталось, кто в каком отделе работает, за что отвечает, какие проблемы накопились, и что требуется сделать, чтобы их решить. Увидел и ошарашенную физиономию Дашки: она сидела, будто аршин проглотила, и выпучив глаза, неотрывно пялилась мне в рот, почти не моргая. А когда подошла её очередь говорить, то долго не могла вымолвить ничего членораздельного, только шевелила губами, глотая воздух как рыба, и мычала. Откашлялась и далее, заметно заикаясь, пусть и смазано, но всё-таки, выдала, что хотела. Всего из личного состава присутствовали восемь женщин и четверо мужиков. Когда я говорил, они просто сверлили меня восхищёнными взглядами. А когда замолкал, многозначительно переглядывались друг с другом. Уже на выходе среди общего шуршащего гомона я чётко расслышал чью-то фразу: «боже, Юля, он просто душка».

Дома я записал всё, что всплыло в памяти, в тетрадь, сделал пометки. Набросал три варианта логотипов. Два плохих и один – тот, что должен был всем понравиться. На всех трёх фигурировала слоновья голова с хоботом. Мастодонты ведь от современных слонов не сильно отличались. Только строением зубов. Ещё у некоторых видов было по четыре бивня: два больших, как у слонов росли вперёд и вверх, и два маленьких смотрели вниз. То есть, росли как из верхней челюсти, так и из нижней. Но это только у ранних видов встречалось. У поздних же было только по два бивня. Но мы же самые ранние и древние! Поэтому для логотипа, который должен быть, по моему мнению, одобрен большинством, бивней было четыре. Кроме того, я специально внёс на него небольшой изъян, который сразу бы бросился в глаза. Расчёт был на то, что я тут же на совете исправлю недочёт, и сразу всё встанет на свои места, а члены совета, в свою очередь, почувствуют, что к их мнению прислушиваются. Послал Игорю варианты логотипов и предупредил о своей маленькой хитрости.

На следующий день я побывал во всех отделах, познакомился с рядовыми сотрудниками, оценил условия, в которых им приходится работать, выслушал пожелания. Обедал в корпоративной столовой, вместе со всеми. Меню мне понравилось, очень вкусно. Пообщался с поварами. Заглянул в отдел развития и инноваций. Валеру не застал. За всех своих коллег пришлось отдуваться рядовому сотруднику, оставленному, как я понял, для мебели или в качестве жертвы. Типа, что кто-то есть и работает. Остальные в разъездах или на удалёнке. Велел передать Валере, что я завтра жду его с полным отчётом о деятельности отдела за последние полгода. И чтобы был лично! В три часа по полудню. Задумал устроить ему показательную порку, дабы другим неповадно было. Работать должны все, включая и Мастодонтовых! Мне предстоял крайне неприятный, но очень важный разговор с двоюродным братом. Отделу развития и инноваций предстояло в недалёком будущем сыграть ключевую роль, я делал на него большие ставки.

И вот на следующий день Валера с абсолютно белой физиономией и красными глазами явился ко мне в кабинет с толстой папкой бумаг.

- Ну, здравствуй, друг любезный, заходи, присаживайся, - пригласил я брата жестом. Тот робко вошёл и быстро сел на стул. Руки его заметно дрожали, а на щеках вспыхнули ярко красные пятна.

- Саша… Александр… Владимирович, - выдавил он из себя и сглотнул, - я вот тут набросал, всю ночь не спал, и команда моя…

- Ну если бы ты, Валера, занимался этим на работе систематически, то не пришлось бы сидеть по ночам. Ты же зарплату получаешь? Получаешь. Так в чём же дело-то? Давай сюда свои потуги, я полистаю.

Я медленно, страницу за страницей просканировал написанное, набил трубку и закурил.

- Ты вроде курить бросал? Бросил?

- Бросил, но ночью сорвался и закурил на нервной почве. Я… Можно, тоже?

- Не стесняйся, закуривай, только окошко открой, пожалуйста. Что я могу сказать? Не густо! Общие фразы, никаких предложений по существу. Знаешь, я могу взять с улицы первого попавшегося студента, и он за день нароет мне больше, чем ты за полгода. Спорим?

- А чего я должен был нарыть? Владимир Сергеевич никаких конкретных задач мне не ставил. Я чисто по собственной инициативе выуживал из сетей информацию об актуальных тенденциях, а он уже сам выбирал, к чему стоит присмотреться, а что не заслуживает внимания. Вот, например, идею с производством удобрений я ему подкинул, и экспериментальное обанкротившееся производство моторов тоже я ему посоветовал выкупить.

- Это ты молодец, слов нет, хорошо сделал. Честь и хвала. Но это когда ещё было? Два года назад? Да расслабься ты. Я не собираюсь тебя вешать прилюдно. Я дам тебе направление деятельности. Ты в микробиологии разбираешься? Ну там строение клетки, ДНК, клонирование и всё такое?

Валера вытянулся в лице и покраснел ещё больше.

- Да не очень. Я машиностроительный заканчивал. Но… Разберусь, если потребуется. Ребят подтяну, у них есть связи.

- Хорошо. Задумал я создать биолабораторию для исследовательской деятельности, а в последствии технологический центр. Будем разрабатывать, потом внедрять, или просто продавать биотехнологии, займёмся масштабированием. Ты прикинь, что для этого понадобится. Какое оборудование может потребоваться, где его взять, прощупай сырьевую базу, свяжитесь с медучреждениями, научными центрами, работающими в этом направлении. В общем я планирую создать нечто подобное с нуля. С отделом маркетинга посоветуйтесь. Попробуйте просчитать, какие фишки сейчас или в будущем будут наиболее востребованы? В общем, надо нащупать вектор. Куда всё движется? Справишься? Или подогнать специалиста в качестве консультанта?

- Специалист, конечно, не помешал бы.

- Хорошо, я распоряжусь, пусть кадровики подберут грамотного специалиста. Задание понятно?

- В целом, да. Я могу приступать? – вскочил Валера со стула.

- Да! И вот ещё что. С завтрашнего дня никаких удалёнок, все должны быть на местах, я буду заходить периодически. Этот проект будет под моим личным контролем. Ясно?

- Куда уж ясней!

- У меня всё. Дерзайте!

Накануне совета я сильно разнервничался: удастся ли мне провернуть то, что я задумал, получится ли опять попасть в струю, как было на совещании с начальниками отделов? Не спалось. Я ещё раз тезисно прокрутил в голове подготовленную речь. Ещё вечером созвонился с Игорем, спросил, всё ли готово? Он в очередной раз меня успокоил, что мол все слайды готовы, камера тоже (я распорядился, чтобы ход совета в реальном времени в качестве оператора снимал Валера). Хотелось бы потом посмотреть ход совета в записи, а то с прошлого совещания в голове кроме информации ничего не осталось. Наконец успокоился и под утро уснул.

Совет был назначен на полдень. Я вошёл в конференц-зал на пять минут позже. Все уже собрались. Двенадцать членов совета, в том числе и моя сестра. Я спокойно прошёл во главу стола, поздоровался со всеми и сел. Волнения не было.

- Рад приветствовать уважаемых членов совета…

Яркая вспышка на кончике копчика, плотный и ослепительный луч света забил вверх по позвоночнику, обжигая мозги, вышел из макушки и упёрся в потолок, постепенно заполняя всё пространство конференц-зала. Это было почти как в прошлый раз, только значительно мощнее. Опять время замедлилось, они по очереди вставали, подплывали в вязкой светящейся субстанции к экрану проектора, на котором сменяли друг друга слайды с графиками и диаграммами, какие-то фотографии, таблицы… Выступающие указывали лазерными указками на некие важные, по их мнению, символы, что-то говорили, но я слышал лишь низкий гул, от которого эхом в вязком, светящемся и прозрачном воздухе расходились круги как по воде. Чем-то это всё напоминало медленные радиоволны, вибрация которых ощущалась кожей. И до них можно было дотронуться пальцем. Они от этого чуть прогибались, но быстро восстанавливали форму. Эти волны были мягкими и упругими. Удивительное ощущение!

И вот подошла моя очередь. Я встал, переместился к экрану и заговорил. Точнее запел какие-то нечленораздельные мантры очень низким голосом. На экране проявились три моих логотипа. Члены совета, принялись что-то друг другу петь, медленно жестикулируя руками. Один из них встал и указал своей лазерной указкой на нужный мне логотип. Остальные два исчезли с экрана. Далее их пение и жестикуляция продолжились. Тот, что сидел ближе ко мне, маленький плешивый и пухлый человечек поднялся и что-то мне напел. Яков Ильич, - сразу догадался я, хотя раньше никогда с ним не пересекался, главный по инвестиционным проектам. По тембру его голоса я сообразил, о чём его песня. Кивнул Игорю, тот дал знак оператору на проекторе. Оператор вынул слайд и подплыл ко мне. Я маркером исправил прямо на слайде умышленный недочёт и отдал ему. Оператор с исправленным слайдом выплыл из конференц-зала.

Далее мы запели-загудели хором. Это продолжалось до тех пор, пока не появился оператор с исправленным слайдом. Он зарядил его в проектор и на экране появился тот самый логотип, который и был задуман изначально. Члены совета закивали головами и снова зажестикулировали. Тогда я достал из папки подготовленные бумаги, касающиеся производства и вручил их Николаю Кузьмичу, курировавшему производственную сферу деятельности корпорации. Тот углубился в чтение. Я тем временем продолжал что-то вещать. Ознакомившись с моими предложениями, Николай Кузьмич поднялся и благодарно закивал головой, попутно раскатисто заливаясь басом, что было расценено мной как полное одобрение и готовность к труду и обороне.

Мы ещё какое-то время попели хором, я понял, что всё, что я наметил, было сделано и протрубил об окончании совета. Все поднялись с мест и по очереди стали подплывать ко мне и жать руку.

Когда все выплыли из конференц-зала в коридор, и дверь за ними захлопнулась, я резко собрался в яркую точку в центре мозга, и источник света в копчике схлопнулся. Снова дневной свет. Я слегка взмок, в горле пересохло, но никакой дрожи и бессилия, как в прошлый раз, не было. Валера снимал камеру с треноги, оператор, сматывал шнур от проектора, Игорь собирал в папку слайды.

- Ну, господа, как всё прошло? – хлопнул я в ладоши.

- Бесподобно! Ты всех сделал! Они в полном восторге. Как ты это провернул? Всю ночь что ли репетировал? – обескураженно посмотрел он на меня.

- Отнюдь, Игорь Степанович, отнюдь. Тут дело совсем в другом…

У меня внезапно проявились кое-какие необычные способности, свой метод, и похоже, это входит уже в систему. Если в первый раз всё случилось спонтанно, то теперь я сам его включил, - подумал я, - раньше со мной ничего подобного не происходило, а тут – нате, пожалуйста, получите и распишитесь!

- Игорь, пойдём что ли чайку дёрнем? Валера, а ты, когда всё смонтируешь, дай мне знать. Хорошо?

- Завтра во второй половине дня будет готово, - отозвался он, - ну, я пошёл колдовать, до завтра.

Я просмотрел запись совета три раза подряд. Немыслимо! В своей речи я оперировал такими понятиями, о которых в повседневной жизни даже и не помышлял вовсе. Значение некоторых терминов, которыми я с лёгкостью жонглировал, стоя перед экраном проектора, мне было вообще не знакомо. Как такое могло быть? Не понятно. Может, когда-то раньше и слышал, но потом забыл, а теперь оно всё всплыло в памяти? Есть о чём поразмыслить. Сцена с логотипами прошла целиком по моему сценарию, именно так, как я себе её и рисовал в воображении. Даже реакция членов совета - вплоть до отдельных слов – я всё это предвидел! А Дашка, как и в прошлый раз, сидела с вытянутым глупым лицом и недоумённо хлопала глазами, как дура. Каждое моё слово жадно впитывалось членами совета, тщательно пережёвывалось и проглатывалось без остатка. Николай Кузьмич заикнулся было, что внесённые мной предложения по усовершенствованию производственного процесса, обустройству и оснащению технологических площадок потребуют больших затрат, но я так железно аргументировал, что никаких сомнений у него не осталось. Он пообещал завтра же дать поручения подчинённым и клятвенно заверил о своей личной заинтересованности в грядущих переменах. Кроме того, я дал поручения руководителям двух наших филиалов присмотреться к местным производителям, испытывающим в настоящий момент финансовые или какие-либо другие трудности. На предмет их покупки и вхождения в состав корпорации. С необходимостью расширения производственной сферы деятельности согласились все члены совета. Даже Дашка.

Прошло два месяца. Постепенно поездки на работу каждый день стали входить в привычку. Модернизация производственных мощностей шла полным ходом. Разработанный мной логотип теперь красовался не только на выпускаемой продукции, сопроводительных документах и всех бланках компании, но также стал главным символом корпорации на официальном сайте. Кроме того, в нашем полку прибыло (филиалы хорошо поработали): теперь мы стали выпускать ещё и металлическую мебель (столы, стулья, стеллажи, полки и тому подобное) авторского дизайна, а также вложились в производство карандашей и стройматериалов (паркетная доска, деревяные панели, фанера, ДСП и прочее). Дарья пришла с предложением подумать об открытии собственного торгового дома. Всё грамотно изложила, сказала, что проект почти готов. Ну что ж? Я дал добро. Пусть рулит своим детищем. Она просто загорелась этой идеей, очень была воодушевлена. А я – тем, что она довольна. Лёд между нами начал таять.

Между тем поиски таинственного изобретателя продолжались. Кабанов наконец вышел на НИИ, в котором работал изгнанный с позором гений. Но там от него истого открещивались: дескать, ничего не знаем, тот, о ком вы говорите, у нас никогда не работал, подите вон, и всё в таком духе. Но он-то на все сто уверен, что руководство этого НИИ нагло врёт. Тогда Кабанов решил действовать с низов, с рядовых работников, и это сыграло! Один пожилой сотрудник согласился встретится на нейтральной территории, он очень опасался за себя и свою семью. Пришлось ему заплатить. Так вот: зовут нашего таинственного гения Фёдор Иванович Тюрин. Он тридцать с хвостиком лет проработал в этом НИИ. Докторскую степень в двадцать шесть лет получил. Талант! Тихушником слыл. Никто о его тайных разработках и не догадывался, даже наш информатор, хотя работали они в одной лаборатории и дружили семьями. Тюрин рано стал вдовцом, жена в аварии погибла. Есть сын. Он программист в иностранной компании, работает за границей. Написал адрес Тюрина. По крайней мере, он жил там раньше, а где теперь обретается, не знает. Где-то через месяц после выхода той злополучной статьи в НИИ наведались какие-то серьёзные люди в штатском, всё корочками сверкали. Изъяли все рабочие записи Фёдора Ивановича, но ничего стоящего, по всей видимости, не нашли. Фёдор всё в свои тетрадки секретные записывал, которые всегда с собой носил. Часто оставался после работы под предлогом «мне надо ещё поработать». После визита людей в штатском все упоминания о том, что Тюрин, здесь работал, были стёрты. Так что в отдел кадров обращаться бесполезно – там всё подчищено. Даже фотографию со стены почёта убрали, но под пустой рамкой можно было разобрать замазанную краской фамилию Тюрин. Наверняка у этих в штатском тоже адресок имеется. Может, они его уже и нашли. Кто знает? Короче, руководство строго настрого запретило всем сотрудникам даже упоминать имя Тюрина под страхом увольнения по статье. Поэтому все нос и воротят.

Я велел быстро ехать по адресу. На следующий день Кабанов отзвонился. Очень удивлялся, что дом, в котором прописан Тюрин совсем недавно был выкрашен в ядовито оранжевый цвет. Строительные леса разбирают. Весь микрорайон разноцветный. Сказал, что квартира уже почти месяц как сдаётся, там живут совершенно посторонние люди. Новые жильцы поведали, что к ним на прошлой неделе пытались вломиться какие-то амбалы, корочками в глазок тыкали. Но квартиросъёмщики оказались не их робкого десятка и пригрозили вызвать полицию. Так тех, как ветром сдуло.

- Они не из спецслужб, - заключил Кабанов, - липовые удостоверения, поэтому и контакты с полицией им не нужны.

- Думаю, они твои коллеги, или же просто наёмники. Какие-то ушлые коммерсанты пытаются нас опередить. Хотят этого гения заполучить во что бы то ни стало. Поспрашивай у соседей, куда Тюрин мог съехать. А у новых жильцов выясни, как они связываются с хозяином квартиры.

Гм… Ядовито-оранжевый дом, - размышлял я, - очень интересно получается. Я ведь, когда услышал, что митохондриальные штаны в темноте светятся, почему-то сразу представил их таинственное, бледновато-оранжевое свечение. Картина начинает складываться. Значит, я на верном пути, - резюмировал я. Главное – не прекращать поиски, Тюрину, скорее всего грозит серьёзная опасность. Эти, которые с фальшивыми корочками, церемониться с ним не будут.

Вскоре удалось напасть на след Фёдора Ивановича. Через его новую супругу. Она по неосторожности оставила номер своего телефона соседке, с которой у ней завязались дружеские отношения. Новые жильцы перечисляли деньги на карту, оформленную на имя этой самой соседки, но находящейся в пользовании жены Тюрина. То есть соседка была дроппером. По номеру телефона жену Тюрина и вычислили. Несколько дней вели негласное наблюдение за домом, где зафиксировали активность её номера. Супруга изобретателя явно где-то работала: уходила рано утром и возвращалась после шести вечера. Удалось проследить за ней до офиса РЖД у Финляндского вокзала. Сам Тюрин на глаза сотрудникам службы безопасности не попадался. В квартире отсиживался. Но её быстро вычислили. Кабанов отзвонился, спросил о дальнейших действиях.

- Ничего пока не предпринимайте, - предупредил я, - просто наблюдайте, не следит ли кто-то ещё за той квартирой.

Через день Кабанов отрапортовал, что во дворе дома замечен чёрный микроавтобус с затемнёнными стёклами. В нём трое в штатском. Сидят тихо, периодически по очереди выходят покурить или до ближайшей лавки. Я понял, что медлить больше нельзя. Действовать решил сам, а ребятам велел оставаться на подстраховке. Приехал вечером, проник в парадную. Поднялся на нужный этаж, подышал, сосредоточился и уже привычным способом вошёл в своё фирменное изменённое состояние сознания. Позвонил в квартиру. Дверь открыла женщина в шёлковом оранжевом халате с драконами. Из-за её спины выглядывал моложавый, но заметно, что уже пожилой мужчина. Ему приходилось вставать на цыпочки, чтобы выглянуть из-за плеча супруги. Он был почти на голову её ниже, лысый, седая жёсткая щетина на щеках и подбородке. Я включил всё своё обаяние и красноречие, и супруга учёного без вопросов впустила меня в прихожую. Фёдор Иванович всё время подпрыгивал за спиной жены и переводил свой колючий испуганный взгляд то на меня, то на жену. Похоже, что он не до конца проникся ко мне доверием и относился к нежданному гостю с явным недоверием. Вытянулся по струнке как суслик на задних лапках и с тревогой наблюдал за происходящим. Но стоило супруге посмотреть на него ласковым взором, как всё напряжение Фёдора Ивановича мигом улетучилось. После того, как я прогудел всё, что хотел, она жестом указала мне, куда проходить. Мы прошли в кухню, меня усадили на угловой диванчик и поднесли чашку ароматного зелёного чая. Я благодарно пробасил, и решил выйти из образа – всё-таки, нам предстоял важный разговор, и хотелось бы провести его в полном сознании.

Журналист в своей статье слегка приукрасил действительность: молодой жене Фёдора Ивановича было чуть за пятьдесят, но всё равно она была на восемнадцать лет младше супруга и выглядела значительно моложе своих лет. Я предложил им выглянуть в окошко во двор и внимательно присмотреться.

- Ну, милостивые государи, ничего необычного не замечаете, может, что-то изменилось? – поинтересовался я. Люба тут же отпрянула от окна:

- Тот чёрный микроавтобус… Его раньше в нашем дворе не было.

Как раз в тот момент двое амбалов вылезали на улицу покурить.

- Я их видела раньше. Они уже неделю за мной следят. Возле моей работы тёрлись… А вон тот пухлый вчера шёл за мной до самого дома.

- Я их хорошо запомнил, гадов, - вставил Тюрин, - они ещё на старой квартире меня подловили, - угрожали, что если я не соглашусь сотрудничать с их боссом, то они займутся Любашей. Пришлось в срочном порядке съехать. Это квартира Любашиной подруги, она теперь постоянно живёт за городом, сдавать посторонним не захотела, а с нас берёт символическую плату.

- Хотите с ними поближе познакомиться? – посмотрел я в глаза изобретателю.

- Упаси бог, рожи у них бандитские! Тут рабством попахивает…

- Выслушайте меня, пожалуйста, - сел я на диван, - я предлагаю вам, Фёдор Иванович, заняться тем, к чему у вас душа лежит, без всяких ограничений с нашей стороны. Мы предоставим вам всё необходимое оборудование, какое пожелаете. Официально трудоустроим, вы станете нашим сотрудником.

- Вам-то какая во всём этом выгода, Александр Владимирович? – с недоверием в голосе спросил Тюрин, - тоже хотите присвоить мои наработки?

- Отнюдь, Фёдор Иванович, отнюдь! Мы поможем вам оформить патент на ваше имя, и больше никто, кроме вас не вправе будет распоряжаться вашей интеллектуальной собственностью. Без вашего разрешения. Более того, вам будет идти процент от прибыли при использовании ваших наработок и идей. Я предлагаю вам занять должность руководителя направления в нашем научно-исследовательском центре, который я создаю в настоящий момент. Вам больше не придётся ни от кого прятаться, выделим вам охрану, личного водителя. Но для этого я хотел бы убедиться, что всё, что написано в статье, не вымысел. Ну, так вы на это смотрите?

Фёдор Иванович нервно заходил по кухне. Любаша с мольбой в глазах следила за мужем.

- Я должен подумать, - бормотал Тюрин, теребя щетину на подбородке, - должен подумать…

- Федя! Что тут думать! Соглашайся! – протягивала руки Любаша к мужу, - ты хочешь, чтобы нас эти отморозки силой увезли? Такой шанс!

- Пойдёмте, - едва слышно проговорил Тюрин, - там, в комнате…

Одна из комнат трёхкомнатной квартиры была переоборудована под лабораторию. Множество непонятных сложных полуразобранных приборов, стеклянные ёмкости с пузырящимися разноцветными субстанциями, куча трубочек, по которым циркулировали жидкости, всё опутано проводами. Просто глаза разбегались от обилия всяких непонятных для меня штуковин и аксессуаров. Тюрин подошёл к накрытому чёрной материей коробу и сдёрнул её. В стеклянном прямоугольном шкафу висели они самые – митохондриальные штаны! Выглядели как наполненные бесцветной жидкостью штаны из полиэтилена. От пояса до щиколоток, - прикинул я. Поинтересовался на счёт свечения.

- Они сейчас не заряжены. Они спят. Ну, как вам объяснить? Видите эти разъёмы на уровне коленей и чуть выше бёдер? Туда подключаются токи определённой частоты, - Тюрин показал на массивный прибор с несколькими осциллографами, кучей ручек со шкалами и клавиатурой, - там я выстраиваю режим, регулирую частоты, напряжение, силу тока. А вот эта штуковина, чем-то похожая на плойку, служит… Что такое электрофорез знаете?

- Да. Ходил на физиотерапию после травмы.

- Принцип тот же. Доставка питательных веществ и лекарств к определённым участкам тела. А вот через эти порталы осуществляется питание. Сзади выводится отработанный материал на утилизацию, на поясе панель управления метаболизмом и таймер. А вот сюда вводится свежий биоматериал. С внутренней стороны катетеры, через которые по капиллярам питательная, энергетически насыщенная жидкость, поступает в кровоток. Прямо в вену. Ну, и непосредственно, сама биолаборатория, - развёл он руками, показывая всё в целом.

- Я, признаться, не подозревал, что всё так сложно, - с уважением посмотрел я на гения.

- Бо́льшая часть оборудования собрана мной на коленке, с миру по нитке, как говорится. Вы же умный человек, надеюсь понимаете, что это не конвейерное производство. Тут требуется индивидуальный подход к каждому. Возможно отторжение, как при пересадке органов. У меня с ногами были проблемы, и я целиком сосредоточился именно на них. Нашёл ключ к решению. А если потребуется что-то иное, то придётся снова искать этот самый ключ. Но уже не с нуля. Но у меня всего две руки и одна голова, к сожалению, да и возраст даёт о себе знать…

- Понимаю. Штат специалистов. Но вам придётся их самому подготовить, под себя, так сказать. Готовы взяться за обучение?

- Он готов! Александр Владимирович, - скороговоркой залепетала Люба, - он их быстро натаскает, Федя у меня, знаете какой умница? Он запросто! А скажите, про водителя и охрану, вы это серьёзно? И про патент на изобретение? Мы согласны, правда ведь, Феденька? Когда нам можно будет приступать к работе? А от этих отморозков на микроавтобусе нас защитят? Вот ведь как хорошо всё складывается! Мы с Феденькой очень вам благодарны, вы просто не представляете…

- Люба! Уймись, прошу тебя. Затараторила! Извините её, она у меня очень эмоциональная, - положил руку на сердце Фёдор Иванович, извиняясь за супругу, - я… Мне надо подумать, вы как снег на голову свалились. Я слегка оглушён вашим предложением. Надо прийти в себя, отдышаться и всё взвесить. Давайте так. Я дам вам официальный ответ через три дня, скорее всего он будет положительным. Но надо выдержать паузу, извините, но такой уж я человек. А пока приведу все свои записи в порядок.

- Хорошо, я вас понимаю, - пожал я руку Тюрину, - а пока мои ребята присмотрят за вами, идёт? Ну, чтобы эти не лезли, в микроавтобусе которые. Вот вам специальный телефоны, - протянул я супругам две новые трубки, - там мой номер и номер моей службы безопасности, так что, если что, звоните, или съездить куда захотите – они отвезут, куда пожелаете. До свидания.

Я попрощался с супругами и вышел. Крылья! Я почувствовал у себя за плечами крылья! Ослепительное серебро с голубоватым оттенком, всё тело будто пронзили иголками. Такое бывает, когда отсидел ногу… Но тут – целиком всё тело насквозь прошило! Аж протрясло! Как от удара током. И тот огонёк в испуганных зрачках Тюрина – как на фотографиях девяностых – цвет молодого огня! Тогда это было от несовершенных на тот момент фотиков, а теперь – уж не обманешь и не спрячешься! Это оно самое!

Через неделю Тюрина привезли в наш новый научный центр, представили персоналу. На тот момент в центре уже работали четыре лаборанта, руководитель лаборатории, кандидат наук Прохоров Виктор Сергеевич, он же главный консультант отдела развития и инноваций. Часть оборудования уже была закуплена. Некоторые приборы уже опробованы, а часть ещё была не распакована. Тюрин внимательно осмотрел приборы, сделал кое-какие пометки у себя в тетрадке, и обратился к Виктору:

- Это всё, конечно, хорошо, но для работы недостаточно. Александр Владимирович, я думаю следует перевезти из моей квартиры мою домашнюю лабораторию сюда. Тут места больше. На начальном этапе будем работать на моих кустарных аппаратах. А после уже займёмся подбором современных приборов. Часть из них придётся заказывать за границей.

- Как скажите, Фёдор Иванович, - согласился я с его доводами, - вы набросайте список того, что понадобится, Виктору Сергеевичу. Он передаст.

- Я не передаст! – попытался пошутить Виктор.

- Чувство юмора – это хорошо! – улыбнулся Тюрин, - оно вам скоро очень понадобится, чтоб с ума не сойти. Информации вам предстоит усвоить очень много.

- Вы подготовили бумаги для патентного бюро, Фёдор Иванович? – поинтересовался я.

- Да, признаться, я уже давно этим грезил, поэтому всё оформил заранее. Всё здесь, у меня в портфеле: описание, формула, чертежи, схемы и реферат. Можно приступать к патентному поиску. Уверен, что он ни к чему не приведёт, я уже пытался. Ни у кого ничего подобного пока не было и не предвидится.

- Вот и отлично. Тогда сейчас же поедем в патентное бюро для оформления. Подготовим заявку, пошлины ещё надо оплатить, плюс отдельная плата за ускоренную процедуру. Это два-три месяца всего против года при стандартном порядке оформления. У нас там с патентным поверенным договорённость имеется, он калач тёртый и с Роспатентом у него богатый опыт взаимодействия. Думаю, прибегнем сначала к Евразийскому патентованию, а там уже можно будет и на международный уровень выйти, в рамках Договора патентной кооперации.

- А как же клинические испытания?

- Всё будет в лучшем виде, у нас договорённости имеются, не переживайте, Фёдор Иванович.

- Ловко, это самое, у вас…

- У меня чутьё, уверен, что ваше детище выстрелит!

Под чутким руководством Фёдора Ивановича всё его хозяйство было бережно упаковано и вывезено в лабораторию, где совместно с Виктором и лаборантами было смонтировано и запущено в работу. Параллельно он объяснял персоналу основные принципы его работы. Митохондриальные штаны в стеклянном герметичном шкафу были подключены к системе питания и регенерации. Фёдор Иванович изъявил желание продемонстрировать работу чудо-штанов в действии. Произвёл у себя забор всех необходимых анализов до эксперимента, лаборанты провели скрупулёзный анализ всех показателей крови, сняли и замеряли показатели биоэлектрической активности мышц (электромиографии) – ЭМГ. Пригласили врача-невролога с именем для расшифровки, наблюдения и фиксации хода эксперимента. Тюрин показал, как происходит процедура. Подсоединил к катетерам на обеих бёдрах трубки от штанов, включил рециркуляцию и уселся ждать. Сеанс длился сорок минут. Оказывается, штаны надевать было вовсе не обязательно. Попросил на время приглушить свет, и все убедились, что они на самом деле немного светятся, штаны испускали мягкое светло-оранжевое пульсирующее сияние. Потом Тюрин отсоединил трубки от катетеров. Взял в руки прибор, похожий на плойку и нажал на кнопку одного из приборов. Выставил частоту и напряжение и стал водить «плойкой» над коленями и бёдрами. Мы услышали характерное электрическое потрескивание, в воздухе запахло озоном.

- Сейчас я направляю питательные вещества непосредственно туда, где они требуются. Электрофорез, одним словом, - комментировал Фёдор Иванович свои действия.

На всё про всё ушло час двадцать.

- Всё, сеанс закончен. Где-то через пару часов можно будет снимать показания и брать анализы. Так это работает. Кстати, я приложил к бумагам для патентного бюро свои медицинские документы. Показатели до и после сеансов, так что всё подтверждено документально, с печатями.

- Это вы грамотно сделали, - высказался невролог, - будет с чем сравнивать.

Как оказалось, результаты ЭМГ до и после сеанса сильно отличались в лучшую сторону, что невролог и зафиксировал в своём отчёте, который был вскоре отправлен в патентное бюро в качестве доказательства эффективности предлагаемой методики оздоровления.

Пока длилась эпопея с патентом, заказанное оборудование прибыло из-за рубежа. Особенно Тюрин обрадовался «молекулярным ножницам». Ему очень не хватало технологии CRISPR/Cas9 в своё время, и приходилось действовать довольно грубыми методами. Но он каким-то чудесным образом тогда справился. Теперь же можно непосредственно работать с геномом, не опасаясь ошибок. Это открывало огромные перспективы и возможности. Между тем Тюрин за три месяца так поднатаскал сотрудников, что двое лаборантов легко сдали кандидатский минимум, а двое оставшихся приступили к подготовке. Попутно под руководством Тюрина сотрудники тренировались в редактировании геномов подопытных мышей. Секрет своей питательной жидкости для митохондрий Фёдор Иванович пока никому не раскрывал, ждал патента. Приезжал в лабораторию в семь утра и готовил. Остальные приезжали на работу к десяти, когда всё было уже сделано.

Долгожданный патент на методику Тюрина был зарегистрирован в Роспатенте и Государственном реестре только через полгода. Это объяснялось сложностью экспертиз. Тут же была запущена процедура Евразийского патентования с последующим оформлением Договора патентной кооперации. Фёдор Иванович настоял на том, чтобы все сотрудники подписали договор о неразглашении информации, являющейся коммерческой тайной. Кроме того, был подписан договор с известным медицинским центром о сотрудничестве в рамках проектов, а именно с недавно открытым в нём отделением экспериментальной хирургии.

Что и говорить, многие сотрудники корпорации не понимали моей одержимости, касательно исследовательской деятельности нашего научного центра. Прибыли он никакой не приносит, одни убытки. Причём, не маленькие. Но возразить мне не смели. Как ни странно, единственным человеком из состава совета, который меня полностью поддержал в моих начинаниях, оказалась моя сестра Даша. Вот уж от кого не ожидал, так не ожидал! Ну и Игорь, конечно.

Дела с торговым центром под руководством Даши пошли в гору. Особенно хорошо было с металлической мебелью. Местные дизайнеры поработали на славу, креативные ребята в провинции водятся! На ура пошли продажи. Пришлось даже расширять производство и набирать новых сотрудников. Карандаши тоже неплохо продавались. С остальной линейкой прорывов пока не было, но, по крайней мере, был стабильный спрос. Механизм работал исправно.

Я тем временем продолжал экспериментировать со своими новыми способностями. Научился проводить пресс-конференции по видеосвязи с эффектом полного присутствия. Причём даже чувствовал, кто потеет по ту сторону экрана, а у кого холодеют руки. Появилось время для занятий живописью, я опять начал писать картины, всё более скатываясь к сюрреализму. Через этот сюр я, по сути, расшифровывал то, что со мной происходит, и то, что должно в скором времени произойти. Как работа с метафорическими картами – в своё время я интересовался этой темой. И с начала смутно, на уровне привкуса во рту или каких-то знаков, шорохов, междометий, на которые я раньше бы просто не обратил внимание, стала вырисовываться картина моего места в этом мире. Я почувствовал себя частью рода. Очень явственно ощутил свою причастность, зов крови, можно сказать. Что расту откуда-то из глубины веков, что мои корни уходят очень и очень глубоко. И я всех своих предков чувствую кожей. И тех, кого уже давно нет, и тех родичей, которые присутствуют одновременно со мной в этом времени. И от них всех ко мне тянутся линии связи, которые сходятся в моём естестве, сплетаясь в один мощный световой столб, бьющий вверх, подобно лучу прожектора, высвечивающим в ночном небе вражескую авиацию. Как странно: до смерти отца мне вообще были чужды родственные чувства, я рос отдельно стоящим деревом, где-то на отшибе, вдали от леса… А теперь всё замыкается на мне, придаёт силы, двигает вперёд. Я их всех чувствую, одновременно всех и каждого по отдельности. Чувствую биение их сердец, шуршание мыслей, эмоции. Я действительно теперь глава клана Мастодонтовых, и на мне лежит чудовищная ответственность за них всех. Наверное, отсюда и проистекают мои новые способности…

На днях был звонок из медцентра. Они сообщили о двух кандидатах, согласных опробовать методику Тюрина. Оба спортсмены в самом расцвете сил, легкоатлеты. Один прыгун в высоту, другой – бегун-спринтер. У обоих проблемы с коленями. Бегуну нечаянно прострелили дробью коленные шашечки на охоте, а прыгуну машина по коленям проехала. Оба лежачие, ходить не могут. Но есть идея, потребуется эффективная реабилитация. Я отправил Тюрина в медцентр для консультаций. Тот вернулся одухотворённым и заявил, что это ему по силам. Но есть некоторые нюансы… Какие именно он не уточнил, а я и не стал спрашивать, - пусть берётся за дело, если чувствует, что сможет.

Я дал своё согласие на эксперимент, и Фёдор Иванович вместе с сотрудниками лаборатории приступили к работе. Тогда я даже не догадывался, чем всё это закончится, не предполагал, до чего могут додуматься эти креативщики из отделения экспериментальной хирургии вместе с Тюриным со товарищи. Просто решил не мешать, пусть работают. И они поработали на славу!

Через два месяца кропотливой работы, а работали они чуть ли не сутками напролёт, сменяя друг друга, меня пригласили в медцентр для демонстрации результатов своего коллективного творчества. Мы прошли по коридорам медцентра и остановились у прозрачной стены.

- Не волнуйтесь, Александр Владимирович, они нас не увидят, с их стороны это – зеркало. Сейчас выйдут, - прокомментировал главный врач отделения экспериментальной хирургии, - вдохните поглубже, очень необычное зрелище, такого ещё никто не делал.

Я инстинктивно напрягся и приготовился. Но то, что вышло из дверей просто повергло меня в шок! Двое молодых людей, опираясь на локтевые трости вышли на середину зала. Но как вышли! У них колени сгибались в другую сторону – не вперёд, а назад – как у страусов!

- О боже! Что это? – не сдержался я, - меня сейчас стошнит, не могу на это смотреть, фу, блин! – отвернулся я.

- Что ж? Мы ожидали подобной реакции, Александр Владимирович, но поверьте, пациенты чувствуют себя хорошо, операция прошла успешно, сейчас они проходят курс реабилитации. Скоро смогут обходиться без вспомогательных средств. И может быть, даже участвовать в соревнованиях! Теперь у них будут неоспоримые преимущества! Уж вы мне поверьте. Вот только мышечную массу сперва нарастят…

- Соревнования? Да кто их таких допустит? Если только на паралимпиаду, они же уродцы!

- Не скажите. У них теперь на каждом коленном суставе по две коленные чашечки, как у страусов. Вторые чашечки выращены искусственно, благодаря передовым технологиям Фёдора Ивановича. Он занимался редактированием геномов подопытных, им внедрили частичку генома страуса. И теперь перестройка мышечного каркаса идёт ускоренными темпами. Кроме того, такое строение увеличивает длину рычага для выпрямления ноги, позволяет двигаться быстрее. Плюс дополнительная чашечка помогает перераспределять нагрузку при движении, делает сустав более устойчивым. Они теперь бегать смогут гораздо быстрее обычных атлетов! И выдерживать нагрузки в течении долгого времени!

- Я просто представил себе, как это будет выглядеть на стадионе… Вот все замерли на старте в низкой позиции. На старт, внимание, марш! И тут один резко выпрыгивает далеко вперёд и безобразным образом бежит, оставив соперников далеко позади себя. Совершенно противоестественным образом бежит, вульгарно, колени назад сгибаются, он противно задирает одну голень вперёд, отталкиваясь другой ногой от покрытия. Бр-р-р! – замотал я головой с отвращением, - да зрители просто в ужас придут от такого отвратительного зрелища. Это же совершенно ненормально! Меня бы покоробило!

- Так уж и покоробило бы?! Да вы посмотрите, что сейчас творится в спорте! Кто в лес, кто по дрова! Мужики-трансгендеры на ринге с бабами дерутся и нагло побеждают, между прочим. Они же и штанги тягают в женских соревнованиях. И снова побеждают…

- Да неужели? Почему это, интересно? – спросил я с сарказмом, - в любом случае это ненормально!

- Кто знает, Александр Владимирович, кто знает? Может, вскоре появятся спортивные дисциплины для таких спортсменов, как наши пациенты. И мы с вами будем стоять у истоков их появления! А это дорогого стоит, не так ли?

- Да, но теперь возникнет шумиха в прессе! Косточки будут всем нам промывать, не боитесь потерять лицензию?

- А чего мне бояться? Я людей на ноги поставил! А так бы они всю жизнь в инвалидных креслах провели. Нет, Александр Владимирович, мы с вами открыли новую страницу в медицине и в спорте высоких достижений!

- Да уж. Скрыть такое не получится. Держитесь, скоро к вам хлынут толпы инвалидов… Слушайте, а эти гены страусов случайно не скажутся на когнитивных способностях? Насколько я знаю, страусы умом особо не блещут.

- Нет-нет, мы задействовали только участки генома, отвечающие за строение нижних конечностей.

- Это радует. А то понаделаем «Шариковых»: «Абырвалг», «Москвашвея! Пивная! Ещё парочку! Примус!», - нервно улыбнулся я.

И шумиха действительно поднялась. Иголку в стоге сена не утаишь, тем более, такую! Кто-то из сотрудников выложил в интернет. И тут оно пошло-поехало по нарастающей – покатилось, как снежный ком с горы. Пришлось даже устроить пресс-конференцию, с начала в закрытом режиме – для представителей Министерства здравоохранения РФ в лице заместителей министра, руководителей департаментов различных направлений, представителей подведомственных организаций и федеральных служб. Держать ответ за всё пришлось мне на пару с главврачом отделения экспериментальной хирургии. Тюрин же наотрез отказался общаться с официальными лицами и на пресс-конференции не присутствовал, сославшись на занятость. Ведь среди присутствующих был заявлен и его бывший руководитель, который и выгнал его из НИИ за отказ поделиться своими наработками. Об этом инциденте я с удовольствием и поведал высоким гостям. И этот самодур сначала густо покраснел, а потом и вовсе слился с мероприятия. Может, побежал искать осину, дабы удавиться втихаря на ней, не выдержав позора. Перед присутствующими выступили и два спортсмена со страусиными коленками, рассказали, как себя чувствуют, продемонстрировали свои возможности, чем вызвали бурную реакцию со стороны представителей Минздрава. На повестку был также поднят и морально-этический вопрос, касательно генной инженерии: можно ли теперь таких людей считать людьми, или же их следует классифицировать как генно-модифицированные организмы. Легкоатлеты на это только рассмеялись, а я, в свою очередь, пояснил, что модификации подверглись только определённые участки тела. Мы же не считаем людей с высокотехнологичными протезами киборгами. С моими аргументами большинство присутствующих согласились. Были назначены представители от Минздрава для того, чтоб курировать новое направление.

Потом было совещание с представителями Министерства спорта РФ, где была выработана дальнейшая стратегия взаимодействия с такими модифицированными спортсменами. В будущем, по мере роста численности таких атлетов, планировалось создать для них отдельную федерацию. А пока спортивные психологи предложили им тренироваться в сборной вместе с «нормальными» спортсменами. Типа это будет способствовать их психологической адаптации и будет мотивировать обычных легкоатлетов на улучшение результатов. И они оказались правы, как выяснилось впоследствии. Видя, что творят модифицированные, обычные члены сборной заметно улучшили свои результаты, не желая уступать «страусятникам» пальму первенства.

Не осталось в стороне и Министерство обороны РФ. Тут же начали возводить многопрофильный реабилитационный медцентр. На несколько тысяч коек. За полгода управились. Тут – без вопросов! Армия – это святое! Тюрин отрядил Виктора руководить научным центром реабилитационного центра МО, а сам занялся подготовкой кадров для него по своему профилю. Грамотных военных хирургов и так хватало. Пошли солидные денежные вливания. Многие военнослужащие, покалеченные в результате боевых действий, изъявили желание вернуться в строй. И через год работы в строй вернулись около полутора тысяч опытных, очень быстрых и выносливых бойцов. Дальше – больше. Впоследствии из них сформировали отдельные штурмовые подразделения, при приближении которых, враги обычно разбегались в ужасе. Ещё бы не разбегаться! Бежит на тебя такая страусиная пехота со скоростью шестьдесят пять, а то и все семьдесят километров в час, с оружием наперевес… От таких не убежишь, ни на танке, ни на БТР, да и на машине по пересечённой местности – тоже проблематично.

Наш научный центр стал приносить весьма и весьма солидный доход. Штат увеличился в несколько раз, открыли свою школу переподготовки кадров, руководство которой и взял на себя Фёдор Иванович. «Мастодонтов LTD» вошло в рейтинг 100 крупнейших компаний России по размеру чистой прибыли. Даже оторопь берёт порой. Очередь на плановые операции выстроилась на полгода вперёд (это касалось тех, кто претендовал, и имел право на бесплатную операцию и последующую реабилитацию), всё это оплачивалось частично Минздравом, в полной мере Минобороны, и частично различными благотворительными фондами. А те, кто не желал ждать своей очереди и у кого водились деньги, оплачивали всё сами. Нижними конечностями не ограничились, стали работать и с травмами позвоночника, и с суставами верхних конечностей. Дела, как говорится, пошли. То ли ещё будет!

Подумать только – и всё это стало возможным из-за какой-то статьи, случайно попавшейся на глаза Игорю! Из-за таинственных митохондриальных штанов Фёдора Ивановича! Вся эта череда событий…

Однажды Дашка постучала в мой кабинет. Очень обрадовалась, что меня застала на месте – в последнее время я всё время в разъездах. То в министерстве, то на конференциях, то ещё где. Она, как обычно, остановилась у окна ко мне спиной.

- Саша, тебе отец не снится? – спросила она. Я подошёл к ней сзади и положил руки ей на плечи.

- Нет, Даша. Мне усопшие ни разу в жизни не снились. Видно их всё устраивает и беспокоиться им не о чем.

- А вот мне он иногда снится…

- Отпусти его. Хочешь я с ним поговорю, и он перестанет к тебе приходить?

Даша повернулась ко мне. В её глазах стояли слёзы. Она подняла в глаза и посмотрела на меня с пронзительным любопытством, будто пытаясь разглядеть во мне что-то.

- Саша, скажи честно, ты – колдун?

- Я? Да побойся бога, Даша. Ну какой из меня колдун? Колдуны – они все в YouTube обитают, или в Дзэне, а я, в отличии от них, здесь – в реале. Так что никакой я не колдун, это уж точно.

- А кто ты тогда? – она уткнулась лицом мне в грудь, и я невольно обнял её.

- Я… Просто глава клана Мастодонтовых, а ты мой главный заместитель. И всё у нас будет хорошо, я об этом позабочусь, будь уверена.

11 января 2026 г.