Шторм

На тёмных, мокрых крышах шумит свинцовый дождь,

Дух моря флюгер крутит, стоящий, словно вождь.

Металл оправы ржавый под ледяной водой

Куёт каркас для лоджии, смирившись с пустотой.

Мутной серой жидкостью булькает вода

В водоканале с зеленью, заполненном сполна.

Тяжёлое серое небо пускает тысячи слёз;

Разум разящую хвору герой не воспринял всерьёз.

Флакон чернильный в тумбе, тикают часы,

Огонь танцует танго на фитиле свечи.

Не разглядеть нам моря сквозь круглое окно,

На чердаке чуть дует — Конра́до всё равно.

Письмо давно написано, его никто не ждёт;

Не думает об этом наш славный идиот.

Хотел попасть к любимой, но пожирает тиф:

Над его мансардой выжидает гриф.

Тяжёлый воздух дует, и бесится флажок,

Погода негодует в сей пасмурный денёк.

И море беспокойно: одна волна другой

Погоняет стаи, смирившись с пустотой.

На пристани три лодки, привязаны давно.

Они стоят там смирно — не пользует никто.

Качаются в барашках, заброшенные дети,

А так ведь им хотелось лететь сквозь морской ветер.

Кораблями стали лишь в своих мечтах,

Но наяву в сердцах лишь поселяли страх.

Умытые волнами стояли день и ночь,

Никто уже не в силах им ничем помочь.

Тем временем Конрадо мысль овладела:

И сердце застучало, и сердце заболело.

Вдруг разум помутнел, застукало в висках —

Отныне звук пропал тиканья в часах.

В любовника мехами словно вдули пыл,

Что о своей болезни он сразу позабыл,

Выскочил из комнаты — спустился по трубе,

Письмо без всяких марок лежит в его руке.

На той бумаге слово, за ним ещё одно:

Конрадо сплёл поэму — почти веретено.

Он признавался в чувствах, во пламени любви!

Но ей это не нужно, ей не до «игры».

Давно она не с ним, давно она почует;

Тем временем погода сильнее негодует:

Сдувает плащ Конрадо — дедушкин оплот,

Не думает об этом наш славный идиот.

Бежит по тротуару, по плитке мостовой,

Томящееся сердце крошится тоской,

Письмо под плащ засунул — промокнет не дай Бог,

И тот час же Конрадо немного занемог.

Вот подбегает к пристани, лодки с нею близ,

В лицо плевком ударил океанский бриз.

Схватился за верёвку и крутит с силы всей,

Отвязывая лодку, ждущую морей.

Запрыгнул, раскачался, и чуть ли не упал —

Ранее Конрадо в лодках не бывал.

Вода плеснула в судно, ноги промочив,

И оглянулся он, как будто с каланчи.

Вёсла подобрал и принялся грести

Навстречу морякам, пропавшим без вести,

Навстречу волнам буйным и щепкам от доски,

Навстречу скалам жёстким и небу без тоски.

Болезный без рассудка в безумном море том,

Одной ногой на дне мечтал лишь об одном.

И то уж не свершится: письма́ его не ждут,

В отсутствии принятия отсутствия нам врут.

Холодным молотком ударила волна —

Чёрно-синий гребень и бе́ла полоса,

И скинула Конрадо в муть и пустоту,

Ведь предписанья были пойти ему ко дну.

Заполнилась грудь болью, горечью, водой,

Маша́ руками в стороны морю выдал бой,

Но лодку после встряски стихией в щепки сбило,

Судьбу Конрадо быстро, заведомо решила.

Флакон чернильный в тумбе, огонь дотанцевал,

Круглое окно не зрит Девятый вал.

Часы уже устали, пора им на покой,

И стрелки тут же встали на циферке одной.