Штормовое предубеждение

Штормовое предубеждение

Ты, инженер-метеоролог Александр Константинович Громыко, слыл среди коллег грамотным и опытным специалистом.

Твои прогнозы погоды были тщательно выверены и подчинялись строгим законам природы.

Но однажды...

Ты не мог объяснить себе, что произошло однажды.

Вечером возвращался с работы в приподнятом настроении.

Подходя к подъезду, за спиной кто-то громко произнес:

— Да что они знают, эти синоптики! Ни один прогноз погоды не сбылся!

Тогда ты обернулся, но рядом никого не было.

Зашёл в подъезд.

Из лифта вывалилась ватага подростков.

— Ха! Прогнозы! Ничего они не знают, эти синоптики! Спорим, завтра с утра штормовое предупреждение будет! А не эта вот безоблачная погода, — громче всех кричал паренек в бейсболке.

Пожав плечами, ты зашёл в лифт.

А утром...

Как человек, который трижды перепроверял показания барометра перед тем, как выйти из дома, ты стоял у окна своей кухни и не верил глазам...

Согласно показаниям барометра и собственному, выверенному прогнозу, должно было быть "ясно, возможна небольшая облачность на северо-западе области, осадки исключены" .

За окном стояла такая стена воды, что рыбы из ближайшего зоомагазина плавали прямо между домами, возмущенно тычась носами в закрытые форточки.

— Чушь, — констатировал ты. — Просто локальный выброс влаги.

Надев плащ, вооружившись зонтом-тростью с навигатором на рукоятке, вышел на улицу.

Как только подошвы ботинок коснулись асфальта, ветер резко сменил направление, его порыв подхватил припаркованную "Газель" и ловко зашвырнул в волейбольное кольцо, будто письмо в почтовый ящик.

Поджав губы, открыл блокнот в клеточку и записал: " 70:65. Выход из подъезда.

Спонтанная баллистика автотранспорта.

Требует изучения" .

Опираясь на зонт-трость и преодолевая плотную стену воды, неспеша дошел до метеорологического цента "Ясное небо", где терпеливо ожидали коллеги.

Скинув с ног велюровые тапочки и расправив зонт для просушки, плюхнулся в деревянное кресло под своим столом.

Коллеги, не обращая внимания, пили успокоительное и нервно смотрели в пустые мониторы.

Там висел график, синхронизированный со спутниковыми снимками.

— Смотрите, — прошептал синоптик Петров, трясущейся рукой указывая на черный квадрат. — Он входит в здание. Смотрите!

— Коллеги, я давно здесь, — произнес ты с сарказмом, отхлебывая из изящного кофейного фужера пломбир с шоколадной крошкой.

Все повернули головы в твою сторону, продолжая напряженно всматриваться в монитор.

А тем временем на радаре, прямо над зданием центра, огромная циклоническая туча, которая только что поливала город малиновым киселем из града и манной крупы, резко зависла, пару раз удивленно моргнула молниями, и начала рассеиваться.

Через минуту за окном засияло солнце.

Асфальт моментально высох.

На газоне зацвели подснежники.

Хотя на календаре был ноябрь.

— Это не совпадение, — низким голосом сказала миловидная заведующая отделом прогнозов, женщина с прической, напоминающей кучевое облако. — Я давно догадывалась. Громыко — не метеоролог. Громыко — генератор.

Её прервал селектор голосом секретарши:

— Отдел прогнозов вызывается на ковер в полном составе.

Полный состав отдела прогнозов во главе с заведующей в изящном пляжном сарафане и с прической, напоминающей кучевое облако, двинулись на ковер.

В кабинете, кроме директора, сидели двое в штатском.

Пахло озоном.

Морем.

И почему-то – сухим песком.

— Товарищ Громыко, — начал один из штатских, нервно постукивая пальцем по стеклянному графину, в котором тут же начала закипать вода. — Вы отрицаете, что 12 октября, когда вы пошли в булочную за батоном, в пустыне Сахара выпал снег?

— Я отрицаю причинно-следственную связь, — сухо ответил ты. — Я шел за батоном. В Сахаре — атмосферный фронт. Это разные категории.

— А позавчера? — вмешался почему-то Петров, дрожа от ужаса и восхищения. — Вы пошли стричься, и над Антарктидой зафиксировали грозу! Пингвины до сих пор в шоке!

В этот момент ты чихнул.

В кабинете мгновенно потемнело.

Все застыли.

За окном с оглушительным треском ударила молния в одинокий дуб, опутанный золотой цепью.

Дуб задымился.

Но продолжал стоять, как ни в чем не бывало, но теперь уже с интеллигентным седым пробором в густой кроне молодых кленовых листьев.

— Ну вот! — хором вскрикнули все присутствующие, — Что и следовало доказать!

С хрустальной люстры свисала последняя капля, и, прицелившись, аккуратно соскользнула в стоящий перед директором стакан Шрёдингера, переполнив его, после чего содержимое с шипением впиталось почему-то в сухой песок.

Директор вспотел.

Достал из кармана широких штанин алый носовой платок с семейным вензелем.

Приложил его к курчавой голове, вытирая лысину.

Обреченно посмотрел на календарь и грозно произнес:

— Александр Константинович Громыко, вы уволены из метеорологов.

— За предубеждения не увольняют, дражайший Олег Степанович, — гордо подняв голову, чуть слышно прошептал Петров.

Но было уже поздно.

Двое в штатском вывели тебя из "Ясного неба" под ураганный ливень.

Но история на этом не закончилась.

Новость просочилась в оранжевую прессу.

Народ сначала потешался, потом стал бояться тебя.

А когда в соседнем регионе случилась засуха, к тебе пришла делегация фермеров.

— Александр Константинович, милай! — кланялся грузный дядька в кирзовых сапогах, протягивая мешок картошки. — Подумай чуток о дождичке, а? А мы тебе за это — вон, сметанки, творожку.

Тогда ты еще пытался объяснить про циклоны и антициклоны, про закон сохранения энергии.

Тебя не слушали.

Все видели только одно: Громыко и есть причина.

Так ты стал Главным климатическим ресурсом страны.

Сначала тебе это даже нравилось.

Выделили служебную квартиру с толстыми бетонными стенами без окон и глушилками мыслей.

Правда глушилки не работали.

А когда ты подумал, что они работают, в коридоре пошел снег.

Министерство чрезвычайных ситуаций разработало специальный график.

— Так, Александр Константинович, — инструктировал толстый полковник, показывая кофейником на виртуальную карту Гренландии. — Видите?

Вот здесь — лесные пожары.

Вам нужно ровно в 15:61 посмотреть через окно в Европу и подумать о ливне.

Прямо очень сосредоточенно подумать.

Можно даже ногой топнуть для верности.

А вот здесь, — полковник перевел молочник на Шикотан , — циклон, который заливает всё подряд.

Тут, голубчик, надо будет лечь спать.

Прямо днём.

И увидеть ясную погоду.

Без ветра.

Это приказ.

Ты пытался бастовать.

Писал длинные докладные записки в Небесную канцелярию.

Кричал через стены, что это ненаучно, что не можешь нести груз ответственности, потому что в принципе человек неконфликтный и даже мухи не обидишь.

Но как только ты открывал рот, все мухи падали в обморок, а в кабинете толстого полковника начинался тропический ливень.

Кульминация наступила, когда сразу три урагана собрались атаковать Тартарию.

Ученые разводили руками, военные готовились стрелять по тучам из зениток.

В бункере особой секретности собрался совет.

— Есть только один выход, — сказал тощий академик со следами ветров всех континентов на лице. — Громыко должен создать идеальный антициклон.

— Как? — в один голос беззвучно выдохнули все.

— Усыпить? — с надеждой поинтересовался ветеринарный врач.

— Он должен выйти на Красную площадь.

Без зонта.

И почувствовать вселенскую скуку.

Самую обыкновенную, канцелярскую, серую вселенскую скуку.

Чтобы ни одной мысли о погоде.

Ни-ни.

Чтобы в голове было абсолютно пусто и сухо.

И тогда тебя повезли в бронированном автомобиле с кондиционером, который работал в режиме "полный штиль" .

Вывели на брусчатку.

Миллионы людей с надеждой смотрели с пустых экранов.

Ты раскланивался, пожимал им руки, а затем закрыл глаза.

Попытался погрузиться во вселенскую скуку.

С внутренней стороны век возникла веселая очередь в ЖЭКе.

Потом — забавное заполнение декларации в налоговой.

Потом — бежевые грибочки на обоях у зубного врача.

Над всей планетой стих ветер.

Тучи замерли, не понимая, что делать дальше.

И тут ты вспомнил, что утром забыл выключить утюг.

В ту же секунду засверкало так, что собор Василия Блаженного

показал все внутренние конструкции.

Гром деликатно громыхал в 180 децибел.

Из туч в замешательстве обрушилась стена воды на радость рыбам из зоомагазина, которые уже давно освоились в плотном воздушном пространстве и поплыли по Тверской-Ямской.

В ту ночь Объединенный комитет по борьбе со стихией заседал до полудня.

Было принято соломоново решение: тебя, Александра Константиновича Громыко, отныне и навечно поместить в состояние покоя.

Построили специальный герметичный домик-сейф два на полтора в чистом поле, без окон, с искусственным освещением и принудительной вентиляцией, не сообщающейся с внешней атмосферой.

Внутри всегда было +18 и сухо.

Подключили к Всемирной библиотеке научной литературы и выдали пожизненный запас консервов.

Мир снаружи вздохнул с облегчением.

Ураганы прекратились, засухи исчезли, климат вошел в норму.

Через полгода идеального заточения, когда книги в библиотеке закончились, тебе стало скучно.

Не вселенской скукой, о которой просили на Красной площади. Настоящей, тоскливой, человеческой.

Ты просто спросил:

— Ау? Есть еще кто живой вообще? Как вы там без меня?

В этот самый момент, над Атлантикой стал зарождаться ураган невиданной силы. Ни с того, ни с сего.

В далеком городе на краю несуществующей Тартарии девочка посмотрела на небо:

— Мама, смотри! Кто-то тучку нарисовал. Она разговаривает.

С потолка домика-сейфа посыпался почему-то сухой песок.

Он пах Сахарой и влажным березовым листом.

Ты вдруг почувствовал лёгкий толчок в груди. Кто‑то подмигнул тебе через километры пространства.

В углу комнаты на мгновение появилась тень Шрёдингера.

Она кивнула тебе коротко, ободряюще и растворилась.

И тогда ты понял самую главную правду...

Ты отрекся от "Я" со штормовым предубеждением, подарив его мне. Тебе хорошо со мной.