- Позывной будет - «Якорь».
- Якорь? – с легкой усмешкой в глазах прищурилась Таня. – Мы ведь не на воде. Странный выбор… Почему именно так?
- Хорошо подойдет... – задумчиво глядя на стакан с чаем отозвался Виталий. Улыбнулся Исаевой в ответ. – Он ведь... уходит в глубину, понимаешь? В самую темень, – Шилов приподнял чайную ложку и медленно опустил её в кипяток. – Знаешь зачем?
- Как груз? Как тяжесть? – глядя на темный чай предположила Таня.
- Нет, Исаева, нет, – покачал головой Виталий. – Якорь, он ищет зацепку. Среди голых камней и грязи, он ищет то, за что можно зацепиться. Смекаешь? – Шилов поднял взгляд на Таню из-под бровей.
- Смекаю вроде... – кивнула Таня, и откинулась на спинку стула, уходя из круга света от лампы.
- И в момент падения на воду. Прежде чем утонуть... – глядя в тень продолжил Виталий. – Он издает громкий всплеск. Вот так! БУМ! – Шилов вскинул обе руки и растопырил пальцы…
***
Три дня спустя:
Пальцы Татьяны, стиснувшие рукоятку взрывателя, то и дело перебирали, мокли, пропитывали деревяшку потом.
Фары немецких автомобилей полосовали ночь уже совсем рядом. Тяжело переваливаясь с боку на бок, впереди колонны, по выбоинам двигался мотоцикл с коляской. Солдат за его рулем был одет по-летнему, без тяжелой шинели и каски. Сдвинутая набок пилотка, распахнутый ворот кителя. Глядел он на дорогу мрачно, исподлобья.
Второй, сидевший в коляске, по-видимому спал. Голова его безвольно болталась, подметая крашенное железо длинной челкой светлых волос.
Новая выбоина на дороге и тело лежавшего в коляске повалилось назад, подставив свету луны темную дырку во лбу. Отверстие явно было пулевым, а сам солдат - мертв.
Татьяна вздрогнула и судорожно сглотнув, вцепила в ручку взрывателя ещё крепче.
До колонны оставалось не более тридцати метров. Таня сжалась в комок, приготовившись устроить на дороге пылающий ад.
- STAND! – водитель мотоцикла ударил по тормозам и резко вскинул руку вверх.
STAND! STAnd! stand… – словно эхом пронеслось по веренице автомобилей.
От резкого торможения железо их натужно заскрипело, слышался грохот перекатывающихся в кузовах ящиков. Где-то лязгнул удар столкнувшихся по инерции бамперов.
Медленно поднявшись на подножках мотоцикла, солдат возглавлявший колонну, также неспешно перекинул ногу в хромовом сапоге и ступил им в пыль дороги. Смотрел он холодно, почти не мигая. Ступал вдоль обочины, в пяти метрах от затаившейся в кустарнике Татьяны.
Четыре метра. Три, два.
В нос Тани ударил удушливый запах одеколона и алкоголя. До черных галифе солдата оставался буквально один шаг. Слишком дорогие для обычной мотопехоты. СС? Тогда для чего этот простенький китель?
В нем точно что-то не так…
Немец принюхался в ответ, шумно втягивая ноздрями летнюю ночь. Простоял так пару секунд, затем вдруг поднял руку над головой, вытянул палец и указал им в землю.
- ЗДЕСЬ! – объявил он на немецком. – Ведите его сюда!
Дорогу встряхнул топот солдатских сапог, и уже через несколько мгновений в поток света от фар вытащили новое действующее лицо сцены.
Татьяна не могла толком рассмотреть человека, но хорошо слышала голос.
- Ребят, ну не надо! – произнес тот с мольбой, на чистом, русском языке. – Ну ей-богу, я тут не при чем!
Пролетело еще две секунды и в освещенный участок дороги грубо втолкнули его. Парня лет тридцати от силы, небритого, взлохмаченного, в рваной рубахе. Солдат в черных галифе продолжал невозмутимо глядеть в темноту, стоя спиной к пленнику. Мягким движением расправив пальцы, немец завел свои руки за спину и сцепил их, на офицерский манер.
- Пожалуйста, ну не надо! – опять загалдел пленник, обращаясь к спине немца. – Подумайте о детях моих!
- Ты говорил, что у тебя нет детей, – мрачно ответил солдат в галифе, не оборачиваясь.
- Будут! БУДУТ! – горячо заверил парень, почесав небритую щеку. – Я буду стараться!
- Заткнись, шут! – холодно оборвал его немец, отвечая на русском языке. – Показывай. Где была позиция снайпера?
Парень, который видимо решил, что его ведут на расстрел, немного опешил от вопроса. Затем, заметно воспряв духом, шмыгнул носом и закивал, с легкой хитрецой на лице.
- С..найпера-то? – хрипловато переспросил он, подступая ближе к краю света.
- У тебя проблемы со слухом? – как и прежде холодно отозвался немец. – Откуда стрелял тот… - он быстро развернулся, вцепился рукой в волосы пленника и подтащил его к мотоциклу.
Грубо ткнул носом в ледяное и бледное лицо мертвеца в коляске.
- Откуда стреляли в Кристофа?! – закончил вопрос немец.
Парень покрылся испариной. Татьяна даже с расстояния видела крупные капли проступившие на его лице. Один из горячих кристалликов сорвался с носа пленника и упал на бледную щеку мертвеца. Парень молчал, с ужасом глядя в безжизненные глаза, что застыли в пяти сантиметрах от его лица.
Немец рванул пленника за ворот назад, и развернул к себе.
- Вспышка выстрела была где-то здесь! Ошибки быть не может, я видел сам! – тихо и угрожающе проговорил солдат, держа парня как тряпичную куклу. – Повторяю вопрос. Где была позиция снайпера?
Парень нервно сглотнул и бросил косой взгляд на дорогу. Зубы его стучали, руки трясло. Но слишком уж явно, даже для такой ситуации. На взгляд Татьяны русский явно переигрывал свою роль.
Скользнул глазами вправо к обочине, парень на мгновение замер, колотун его вдруг пропал, как и не было.
Разбитые губы русского вдруг растянулись в ухмылку.
- А если у тебя… - пленник вернул взгляд к немцу, продолжая ухмыляться. – Если у тебя зрение, что у орла, так че ты сам не рассмотрел? – выждав еще мгновение, он склонился вперед и тихо, но четко добавил. – Фашист поганый!
Моментальный удар в челюсть швырнул парня в сторону, к обочине.
Немец щелкнул застежкой на кобуре и выдернув «Маузер» прицелился в спину лежавшего пленника.
- Ну! – рывком перевернувшись на спину выкрикнул парень. – Давай! – заорал он, брызгая багровой слюной – Чего ждешь?! – пленник вскочил на ноги и развернувшись, заорал в темный, придорожный кустарник. – ДАВАЙ!
Немец прищурился, чуть опустил руку со стволом и склонил голову набок, будто зверь. Осознание того, что обращаются не к нему, пришло.
Но слишком поздно.
Таня вдавила рукоятку взрывателя, утопив её в искрах разряда.
Вместе с раздувшейся от взрыва дорогой вверх полетел и мотоцикл возглавлявший колонну. Фонтан пыли поднялся до небес перемешиваясь с густыми клубами пламени. Засвистели осколки срезая кору с деревьев и разрывая листву на зеленые ошметки.
Искореженный остов мотоцикла рухнул вниз, раздавив собой кабину шедшего за ним грузовика. Безвольный и мертвый «Кристоф» упал следом, распластавшись на искореженном капоте.
Ночь, на миг вспыхнувшая моментом разрушительного огня, теперь взорвалась от брани, криков боли и автоматных очередей.
Срезанная потоком пуль трава клочьями взлетела вокруг позиции Исаевой.
- Сюда! – шепотом, срываясь на хрип окликнула контуженного парня Татьяна. – СЮДА!
Вытирая кровь, идущую из уха, длинным рукавом рубахи, пленник спотыкаясь бросился вперед, не разбирая дороги. Маячивший впереди силуэт Тани то и дело пропадал из виду, мелькая между деревьев.
- Три километра на север, до оврага. Потом возьмешь влево! – зашептали прямо в лицо губы Исаевой покрытые копотью. – Дальше еще десять по прямой. Запомнил?!
Он не слышал ни слова, только смотрел. Жадно вглядывался в грязный бархат рта шепчущий ему спасительное направление.
- Я понял – на бегу кивнул он. – Понял! – громче чем надо добавил парень и лес опять вспорол тяжелый грохот МГ-42.
Татьяна развернулась и побежала вновь. Её гимнастерка и маскхалат мелькали будто зеленый призрак, уводя все дальше от вспышек стрельбы за спиной.
- А ты?! – окликнул беглец. – Ты сама куда?!
- Нам не по пути! – обдав лицо парня горячим дыханием ответила Таня, пятясь спиной. – Иди! Не сворачивай, тут все оцеплено! Можешь поймать шальную пулю или нарваться на патруль!
- Знаю, – кивнул он, ускоряя бег, хватаясь ломаными ногтями за кору и ветки. – Это коридор…
- Знаю. «Коридор смерти» – отозвалась Таня, пригибаясь под визгом пуль. – Но он приведет тебя к жизни, если не свернешь. Только не сворачивай!
Глухота парня сменилась звоном, а звон отступил как пелена, возвращая ему слух. Треск пальбы, шелест листвы под ногами. Брань, приказы, топот за спиной ворвались в его уши чудовищной, сбивающей с ног волной.
Но он устоял.
- Всё так, как должно быть! – на бегу развернулась Татьяна.
- STAND! – раздался голос с нотками металла, прежде чем Исаева ощутила ствол пистолета, упершийся ей в спину.
Пальцы Тани разжались, автомат упал в высокий папоротник под ногами. Беглец тоже остановил бег и отшатнулся назад, глаза его широко распахнулись. Взгляд парня застыл на светлом лице Татьяны.
- Все так, как должно быть, – вновь, беззвучно прошептали губы Исаевой покрытые грязью. – Не бойся ничего.
- Три километра на север… - неспешно обходя их, произнес немец в черных галифе.
Он не сводил прицела с лица Татьяны
– Потом влево. И еще десять по прямой? Всё верно, всё так… – офицер СС рванул воротник своего кителя, обнажая тяжелый, наградной крест из железа висевший на груди.
Лицо немца исказила широкая ухмылка. Он медленно опустил оружие, и убрал его в кобуру. Улыбнулся ещё шире и поглядел на парня, выглянув из-за спины Татьяны.
- Благодарю за верную службу, фройляйн… – офицер поднял руку и похлопал Исаеву по плечу…
***
Часть 2:
Местонахождение: неизвестно.
Темный силуэт отчетливо вырисовывался на фоне окна.
Даже так, без света можно было понять, как выглядит человек, если подключить воображение. Острый, чуть курносый профиль. Заметная, но не слишком выступающая округлость подбородка, под округлыми же выступами губ. Верхняя выступала чуть дальше, нижняя слегка выгибалась вниз, совершенной формой.
Все это проглядывалось через тяжелые, прямые пряди каре. Пряди, похожие на фоне света на отдельные полосы, покачивались взад и вперед, то открывая, то пряча детали профиля.
Она повернула ручку на керосиновой лампе. Она зажгла свет, отключая полет воображения.
Повернулась, застыв перед своим отражением в зеркале.
Бледные пальцы взяли в руки тонкий, березовый уголек. Поднесли его к нижнему веку, покрывающему зеленую радужку глаза. Провели черную линию под ресницами, накладывая черную подводку, будто маскировку. Уголек поднялся выше и провел контур над ресницами верхнего века.
От напряжения белок покраснел, покрылся алой паутинкой. В уголке глаза выступила капля влаги и ресницы дрогнули, моргнули несколько раз.
Закончив с макияжем, она отвернулась от зеркала и уперлась локтями в стол с тяжелой радиостанцией на нем.
Щелкнула тумблерами.
Послышалось гудение нагревающихся ламп.
Небрежным движением надела наушники и придвинулась ближе к микрофону, почти касаясь его губами. Свет датчиков заблестел, отражаясь в глазах.
Пряди её пепельно-белых, обесцвеченных волос опали вокруг. Завитки ровно легли по щекам и скулам, заключая лицо в уютное убежище.
- Да здравствует сопротивление! – тихо произнесла она в мембрану, прежде чем улыбнуться, и включить микрофон.
***
Расположение РККА.
Близ села Марьино.
- Там нет ПВО! – прохрипела рация сиплым басом Утюжева. – В чем трудности у тебя, я не понимаю?!
- Я знаю, что нет, – грубо буркнул в ответ Шилов. – Что там охранять? Пустую дорогу?!
- Так давай ударим! Отзови своих. Грохнем по гадам! Чего ты бережешь там, Сергеич?!
- Нет, – уже тише, но также неуклонно твердо отозвался Виталий. – Мне нужно ещё пару дней. ЕЙ нужно ещё пару дней.
- Ты видел, сколько живой силы этот «коридор» держит? – не унимался Утюжев. – Да там же полк целый! На виду стоит, открыто!
- Валентин Петрович.
- Ну?
- Два дня.
- Да ну тебя нахрен, Шилов! Мудришь, че-то мудришь! Упустим, сам отвечать будешь!
- Отвечу…
***
- Безумие какое-то, просто дурдом… - схватившись за голову, Акимов склонился вперед, уткнув локти в колени. – Почему меня было не спросить? Меня не отправить? – он поднял взгляд усталых, покрасневших от недосыпа глаз на майора.
- Хочешь правду услышать? – постукивая окурком в пепельницу отозвался Виталий.
Темнота кабинета, затянутого пеленой табачного дыма, едва подсвечивалась лампой.
- Хочу! – с негодованием отозвался Андрей. – Хочу! – повторил он, аж привстав с места. – К чему такой риск?!
- Правда в том, что Танька лучше, – спокойно глядя в ответ выдохнул Шилов. – Ты не справишься, а у нее получится.
- Вот так вот значит? – с горькой усмешкой, сел обратно на стул Андрей. – Ну спасибо! – покачал головой он.
- А на что ты обижаешься? – склонился вперед, под свет лампы Шилов. – Может тебе напомнить, что происходит?
Не дождавшись ответа, он рывком раскатал по столу карту-километровку. Ударил ладонью в её центр так, что стаканы жалобно зазвенели об латунь подстаканников.
- Так вот слушай еще раз, если у тебя память худая! – процедил сквозь зубы Виталий. – Вот тут! – указал он пальцем в крайний левый квадрат – Тут прижился объект. Помнишь?
Акимов промолчал, угрюмо и косо глядя на карту.
- Вот эта полоса… - Виталий с нажимом провел ногтем по бумаге, оставляя на ней рытвину. – Они называют её «Коридором смерти», - палец его пересек карту до середины. – Это коридор для рывка. Охраняемый путь к свободе. Муха не проскочит, комар не вылетит с этого пути.
- Я помню, да – наконец кивнул Андрей. – Но лазейки ведь всегда есть? – поднял бровь он, сменив гнев на интерес.
- Есть, – кивнул Виталий – Вот тут… - палец его опять ткнул в карту. – Окно в 3-4 секунды.
- Пересменка?
- Почти – невесело усмехнулся Шилов – Повар с кухней. Три раза в день. Любят они там пожрать все-таки… - Виталий снова прикурил и потряс спичкой раскидывая дым. Продолжил, указывая на карту. – Ширина «коридора» около трех километров. У реки, вот тут сужается.
- Поверить не могу, что они сделали все это ради какого-то экзамена… - снова покачал головой Андрей – Столько сил, и… - он махнул рукой подбирая слово. – Людей задействовано немеряно.
- Это не какой-то экзамен, Андрюха, это испытание, – усаживаясь на стул отозвался майор. – Вот скажи, нам хоть раз попадался выпускник пятнадцатой ячейки Абвера?
- Кроме вчерашнего?
- Кроме него. Этот сам сдался, – кивнул Виталий. – Приполз куда ближе, с кровотечением. Нам просто повезло.
- Кроме него, не припомню больше никого из пятнадцатой ячейки, – задумчиво пожал плечами Акимов.
- Это потому, Андрюха, – Шилов склонился вперед и снова постучал пальцем по карте. – Что ни один неудачник этот коридор не пройдет. Только лучшие, Акимыч, самые лучшие добираются до его конца…
- И что же там такого?
- Если я все правильно понял, – с дымом выдохнул Виталий. – То тот, кто все это придумал, просто чертов гений! Это идеально! - майор откинулся на стуле. Перекинул сапог через колено, закурил, и выжидающе поглядел на помощника.
- И сколько мы будем ждать? – наконец спросил Акимов, оторвав взгляд от прокопченой километровки.
- Два дня я выпросил. Потом – авиаудар неизбежен…
***
«Коридор».
Той же ночью.
- Ты че, на них работаешь?! – беглеца перекосило от ненависти и презрения к Татьяне. – Ну ты и дрянь!
От броска на Исаеву, его удерживали, пожалуй, только стволы направленные со всех сторон. Пара десятков солдат оцепили поляну взяв парня и Таню на прицел.
- Ты знаешь, что за направление она сказала тебе? – офицер с крестом на груди прошелся вокруг, мерно и неспешно шагая. Остановился за спиной парня и склонившись к его уху договорил. – Это путь назад. К камерам заключения в тренировочном лагере! - лицо немца растянула издевательская ухмылка. - Она тебя подставила, дурачок! Какая прелесть... - искренне восхитился он поступком русской девчонки.
Снова рассмеявшись, немец обернулся к Татьяне и пристально, внимательно оглядел её лицо в свете ручных фонарей. События обрели неожиданный поворот и внезапно появившаяся русская смогла удивить опытного вояку.
- Кто ты? Диверсантка? – наконец спросил немец у Исаевой, закончив разглядывать. – Большевицкая шпионка?
- Да, – спокойно кивнула та, продолжая смотреть мимо немца, в темноту. - Взрыв тоже устроила я.
- Любопытно… - сощурился немец и обернулся к ней целиком, отчеканенным движением. – С какой целью? – не особо мудрствуя задал он новый вопрос.
- Назначение объекта неизвестно, – без эмоций ответила Исаева, все еще не удостоив немца ни одним взглядом – Я должна была проникнуть, выяснить. Вернуться с информацией.
- А ты мне нравишься! – офицер опять рассмеялся, отчего его цепь с крестом легонько зазвенела. Смех подхватили еще несколько солдат вокруг – Такая откровенность и честность - редкость в наше время! Или глупость? - вопросительно повел бровью он.
Еще посмеявшись, немец снял с лица очки и протерев их о рукав водрузил на место.
- Мне нечего терять, – с каменным лицом отозвалась Таня. – Союз обречен на поражение, скоро Советы падут под мощью Германии. Я не хочу возвращаться на руины, меня там никто не ждет. И никакого другого способа проникнуть сюда, кроме как сдаться вам в руки, - нет. Вы сами это знаете.
- Верно. Но откуда мне знать, что ты не ведешь двойную игру? – улыбка исчезла с лица немца. – И что мне мешает пристрелить тебя прямо сейчас?
Он поднял руку и неприятно сильно провел пальцем по щеке Исаевой. Так, будто проверял пыль или вытирал с неё грязь.
- Мне нечего терять. Я хочу остаться, – упрямо и холодно повторила Татьяна, продолжая смотреть мимо, в темноту. - Я показала вам свои навыки лазутчика и подрывника. Надеюсь, впечатлило?
Немец ещё несколько секунд неотрывно смотрел на Исаеву, прежде чем молчание нарушил странный треск. Позади, в кустах затеплилось сияние. Послышался шум, похожий на шипение рации. Резко обернувшись, офицер перешел на быстрый шаг и безмолвно скомандовал кому-то из группы.
В воздух тут же поднялась сетка пеленга в руках радиста. Второй упал коленом в сырой грунт и включил радиоперехватчик.
- Тихо! ТИХО! – тряхнул руками офицер и раскидав ветки на миг замер, всматриваясь.
Он быстро согнулся и сорвал наушники с замаскированной среди веток рации, от которой и шел треск.
- Кёлер на связи! – объявил он, удерживая в руках микрофон. – Королева, это ты? – уже тише спросил он в микрофон.
- Это я. Я! – раздался насмешливый, женский голос из динамика.
Миллер резко обернулся к пеленгаторам. Эсесовец с локатором бессильно пожал плечами и показал руками крест.
- Не вижу даже частоту, – одними губами отозвался радист. – Пусто, мой фюрер! – он постучал по датчикам, стрелки на которых оставались равнодушны.
- Вот стерва! – отплюнулся Кёлер, собираясь сорвать наушники со своей головы. - Поверь, я доберусь до тебя! Гольц тебя на защитит, дрянь!
- Надеюсь, ты это не про меня? – с новой, насмешливой издевкой прошипела рация. – Если да, то ты очень неблагодарный. Я трачу на тебя столько сил. Каждый день – новый сюрприз! Разве тебя не удивляет мое воображение? Не удивляет, всех вас?!
Вместе с последними словами незнакомки, солдаты оцепления загремели затворами автоматов. Эсэсовцы попятились, вставая спиной к спине друг к другу, и беря лес вокруг на прицел.
- Выпусти нас отсюда! – немец с размаху грохнул по рации кулаком. – Выпусти нас, и клянусь, я прикончу тебя сразу, как только вернусь в расположение!
Несколько секунд тишины, и рация прошипела вновь.
- Ну уж нет… - мягко и зловеще прозвучал все тот же голос. – Игра продолжается! А теперь... Viva la resistance! (Да здравствует сопротивление!)
Татьяне хватило мгновения, чтобы сообразить и броситься наземь…
***
1926й год.
Польша. Варшава
Слабый свет керосинки, убавленный до минимума, еле освещал внутренности циркового фургона. Снаружи, сквозь толстый брезент и цветастую, потертую надпись: «Бродячий Цирк Матиаса», этот огонек даже не просматривался.
- Это на мазь ей, это на повязку… – палец увенчанный грязным, ломанным ногтем отодвинул в сторону пару монет от горстки.
- Мне больно! – простонал в углу женский голос.
- А я что сделаю?! Кобыле тоже больно… – недовольно прикрикнул старый клоун Матиас. Вытер пот, размазывая по лицу остатки белого грима и вернулся к распределению бюджета. – Это ей на кузнеца, это ей на подкову… Да, вот так, – довольно кивнул он и сделал пометку карандашом в блокноте.
- Ты не видишь, что у неё перелом?! – маленький калека Йозеф, поднялся с лежанки во весь свой карликовый рост. – Почему ты ведешь себя как ублюдок? – с презрением добавил он.
Тяжело переваливаясь с боку на бок, карлик Йозеф протопал по доскам пола. Цепляясь за тряпки и каркас фургона он навис над лежанкой с бледной как мел молодой женщиной на ней. Выглядела та плохо.
Капли горячего пота покрывали белое лицо с нездоровым румянцем. Взгляд был мутным, губы синюшними.
- Учитывая то, что у тебя слишком большая для такого роста башка, то, наверное, в ней и мозги найдутся? – бросив подсчет выручки от выступления, обернулся к карлику Матиас. – Если эта попрыгунья помрет, то мы ничего не потеряем. А вот если помрет кобыла, то потеряем всё! Застрянем здесь до тех пор, пока не загнемся с голодухи!
- Эй?! – кто-то постучал по деревянному борту фургона. – Эй?! Есть кто?!
И Матиас, и Йозеф, вздрогнув, переглянулись.
Незваные визиты редко приносили с собой что-то хорошее в бродячую жизнь циркачей.
По плотному брезенту барабанил дождь, но даже сквозь него старый клоун слышал тяжелое дыхание пришлого. Наверняка какой-нибудь громила пришел вытрясти один из старых долгов.
- Проверь, что там! – еле слышно шепнул Матиас карлику.
- Сам проверь! – огрызнулся Йозеф, и снова отвернувшись, склонился над раскаленной от жара акробаткой.
Невнятно выругавшись сквозь желтые зубы, клоун кряхтя поднялся со стула и боком подступил к пологу. Подцепив пальцем край брезента, слегка отодвинул его, выглядывая.
Насчет роста Матиас действительно не ошибся. У фургона стоял весьма крепкий, широкоплечий мужик. Он постоянно, воровато и напряженно оглядывался, будто выискивая взглядом кого-то. Одет был на польский манер, пиджак, кепка, лихо распахнутая рубаха.
Хуже всего в этом было другое.
На руках пришлый держал ещё одну больную девицу. И судя по виду, состояние её было ничуть не лучше, чем у Камиллы неуклюже упавшей с каната во время трюка. Не хватало только ещё одной обузы, черт побери.
- Чего надо?! – буркнул Матиас, не высовывая лица под дождь.
- Добры вечу! – заметив живую душу, обрадовался ночной гость. – Не могли бы вы впустить нас ненадолго? Божене очень нужна помощь! – он кивком указал на почти бездыханное тело, что держал, прижимая к себе.
- Нечем помочь! – так и не отодвинув полога отозвался Матиас. – Убирайтесь отсюда! Сами того и гляди подохнем тут...
Пару секунд поглядев из-под козырька кепки, мужчина заговорил вновь.
- Я бы мог… Мог конечно убраться… - он опустился ниже и осторожно опустил тело девицы на свое колено. Влез второй рукой под пиджак и в слабом свете редких окон блеснула темная сталь пистолета. – Но дело в том, мила особа, что тут слишком много полиции…
В следующий момент темный провал ствола уперся в изъеденное гримом лицо Матиаса.
- Или впустишь нас, мила особа, или я тебя грохну, – закончил пришлый, взведя курок. – Мышле шибко! (соображай быстрее *польск.)
Взяв рукой скрипучую лампу, клоун отодвинул полог и выставил источник света наружу. В колыхающийся, слабый круг желтого света угодило лицо ночного гостя. Или что-то похожее на лицо.
Выглядел он явно опасно.
Левая щека обожжена, шрам уходил под ворот светлой рубахи. Под правым глазом затянутым бельмом, блестела железная пластина, грубо сшитая с кожей. Или пуля попала в скулу или осколок, оставив дыру, подробнее не рассмотришь.
- У нас нет лекарств. У нас тоже лежит больная, – тяжело вздохнул Матиас. Бояться подобных угроз он перестал уже очень давно. – Поищи помощи в другом месте.
- Я принесу лекарства, – с тем же каменным взглядом отозвался мужчина. – И нам, и для вашей больной. Просто позволь оставить Божену у вас. Идет дождь и ей становится все хуже от холода, боюсь, что она не доживет до утра.
Очень тяжело вздохнув, клоун направил тяжелый взгляд на бледную девчонку-альбиноску, которую держал на руках поляк. Несмотря на всю свою черствость, что-то человеческое в хозяине цирка ещё оставалось. Да и пистолет в руках ночного гостя добавлял убедительности.
- Если не вернешься через час, мы уедем! – хмуро отозвался Матиас и с новым тяжелым вздохом отступил в сторону, забросил полог на крышу фургона.
Встав на подножку, мужчина осторожно перенес свою ношу через борт и опустил на дощатый пол, слегка присыпанный сеном.
- Что с ней? – держа лампу на весу нахмурился Матиас.
- Пулевое ранение, – буркнул гость, прикрывая Божену тряпицами.
- Так и знал! – тут же выругался Матиас добавив крепкого мата, и всплеснул руками – ТАК И ЗНАЛ! Ну на кой черт мы тут встали, а, Йозеф?! Ну знал же, что…
- Меня зовут Войцех, – поляк невозмутимо протянул руку для пожатия.
Клоун снова вздохнул, еще тяжелее прежнего и покачав седой головой отбил руку гостя в сторону.
- Да плевать мне, как тебя зовут! – буркнул Матиас. – Обещал – иди делай. Потом и поговорим!
- Что ей нужно для помоги? Какие лекарства? – поляк прищурился, оглядывая Камиллу. Однако, перелом был скрыт в глубинах ветхого, клетчатого пледа.
- Не знаю. Перелом у нее... Открытый, – буркнул Матиас, пожав плечами. – Палки может какие-то или бинты…
- Ей нужен гипс и бинты, – хмуро встрял карлик Йозеф. – И от боли что-нибудь. Покрепче, вроде морфия.
- Хорошо, – коротко, по-военному кивнул Войцех и без лишних слов развернувшись, перемахнул через борт, в ночь.
- И эй?! ЭЙ ТЫ! – Матиас, опомнившись, отбросил в сторону полог и окликнул в темноту – И спирта принеси! Да побольше!
Темнота не ответила…
***
Прошло около часа томительного ожидания.
Далекий звон разбитых витрин мгновенно сменился выстрелами. Гулкая канонада и звон рикошета по мостовой долетели до слуха Матиаса почти сразу. Дрогнув, старый клоун снова переглянулся с Йозефом.
На лице карлика была написана тревога, скомканная крупными, неказистыми чертами.
- Думаешь, это он? – хрипло буркнул Матиас, с тревогой покосившись на полог.
- Наверное. А что ты так переживаешь? Боишься спирт не донесет? – покачал головой Йозеф, глядя на двух, разбитых жаром больных.
Камилла спала тревожно, то и дело бредила.
Белая волосами, кожей и даже бровями полячка Божена спала спокойно. Лишь иногда шептала незнакомые имена.
- А ты, о чем переживаешь? – огрызнулся Матиас. – Надеюсь, о том, что мы будем завтра жрать?! Да ещё и прихлебателей этих калеченых теперь кормить! Двух дармоедок бесполезных!
- О другом думаю. Может ты не заметил, но дети до сих пор не вернулись. А время уже за полночь, – отозвался карлик не оборачиваясь.
- Меня эти попрошайки не интересуют, – отмахнулся клоун. – Надеюсь не придут больше вообще! Этот подонок Густав стал показывать характер, а его глупая сестра только ноет. Ненавижу детей…
- А зачем взял их?
- А ты бы не взял на моем месте?! Если бы тебе тыкали стволом в лицо! Да ещё и стращали пытками! – с негодованием подскочил на месте Матиас – Но попомни... Если этот лысый русский громила вернется снова, я дам ему отпор и выкину детей из фургона.
- Не ври, – горько усмехнулся Йозеф – Ты наделал в штаны, когда лысый русский приходил в последний раз. А ведь он просто молча заглянул и ушел…
Выстрелы грохнули снова, и на этот раз совсем рядом.
Послышался топот ног по камням мостовой.
Бухнувшись от страха на четвереньки, Матиас прижался спиной к борту и осторожно выглянул наружу.
Держась рукой за бок, на заплетающихся ногах к фургону бежал поляк. Он наугад палил куда-то назад. В предрассветном тумане мелькали тени полицейских фуражек. Частые хлопки выстрелов разлетались по дождливым, ночным улицам как хлопки праздничных петард.
- Держи! ДЕРЖИ! – Войцех на бегу протягивал вперед сумку из которой то и дело выпадали пузырьки и мотки повязок - Возьми чертову сумку! - отплевываясь багровыми сгустками прокричал он.
Снова грохнули выстрелы, пуля прошла сквозь плечо беглеца и брызнула в лицо клоуна кровью.
Обрывисто дыша, Матиас застыл как парализованный, боясь высунуться навстречу поляку.
- Пусти! Трус ты проклятый... – оттолкнул его маленькими руками Йозеф.
Карлик спрыгнул на мостовую и чудом увернулся от тяжелого тела Войцеха упавшего вперед и едва не придавившего его. Йозеф быстро взял из его рук сумку и неуклюжим пинком выгнутой ноги отправил её в тень, за колесо фургона.
- Она… - на последнем издыхании выдавил из себя Войцех указывая на Божену. – Она знает, где наши деньги. Помогите ей…
Вместе с последними словами поляк уронил голову назад.
Остекленевшие глаза его отражали темноту небес, и Матиаса, высунувшегося сзади, с керосинкой в руках.
- Он сказал - "деньги"?
- Он сказал - деньги… - кивнул Йозеф, глядя как к ним бегом несется наряд полиции…
***
Неделю спустя:
- Матиас, она очнулась… – будто не веря своим глазам прошептала маленькая Мария Вагнер. – Ты слышишь? Йозеф, Камилла? Ау! Полячка очнулась!
- Вы кто? – хлопая ещё заспанными глазами Божена отползла назад с ужасом оглядывая разноцветную рванину, висящую кругом и незнакомые, странные лица.
- Спроси у нее, где деньги! – щелкнул поводьями клоун, подгоняя кобылу по разбитой дороге. – Где наши деньги, которые обещал тот тип?!
- Есть хочешь? – Йозеф, не обратив внимания на слова клоуна сел в метре от Божены и протянул ей краюху хлеба. – Поешь. Ты неделю пролежала в бреду.
- Смотри, у меня есть стеклянные шарики! – Мария чумазо улыбнулась и открыла ладонь, показывая Божене сверкающие хрусталики. – Вчера выменяла! Нравятся?
- Деточка, подожди ты со своими шариками, – поднял руку Йозеф. – Дай человеку в себя прийти.
- Где наши деньги?! – снова окликнул Матиас с колок. - Точно скажи! Кобыла уже еле идет! Надо бы поспеть к лекарю, пока эта кляча не упала вовсе!
Повисла секунда тишины нарушаемой только скрипом колес и плеском луж под ними от вчерашнего дождя.
- Вы… ВЫ КТО?! – наконец отозвалась Божена, упершись спиной в угол. На её лице мелькали то растерянность, то страх – Где мой дядя?! Войцех, где?!
- Тот поляк, с железкой? – обернулся Матиас, и указал себе под глаз, туда, где у Войцеха была пластина. – Помер он. Полиция его расстреляла, страшное зрелище надо сказать…
- Заткнешься может? – толкнул его в плечо Густав, что все это время сидел позади. – Это же не шутки! Ты посмотри, ей плохо. Зачем ты говоришь такое?
- А что я тут… - клоун рванул поводья на себя и медленно поднялся, разводя руками. – Я что тут… Нянька вам?! Цацкаться с каждым должен, да?!
- Я не знаю, ни о каких деньгах, – альбиноска Божена приподнялась с места, шлепая ладонями по брезенту. – Мы… - она снова осмотрела лица циркачей. – Мы из отряда сопротивления.
- Ну, ты очень неприметная конечно, для таких дел! – посмеялся Матиас и вернулся на колки. – Неудивительно, что вы попались!
- Хватит, прошу тебя! – снова одернул его Густав.
- Короче, слушай сюда, курица белая. Нам нужны ваши деньги, – тряхнул вожжами Матиас, снова подгоняя кобылу в путь. – Или платишь за уход и проживание, или я тебя выкину прямо здесь, в чистом поле… - он покосился на размытую, грязную дорогу. – Хотя, насчет «чистого» я все-таки погорячился…
- У нас нет никаких денег, и не было! – еле стоя на ногах, почти плача отозвалась Божена – Кто вам сказал такое?!
- Дядя твой и сказал! – также холодно ответил Матиас. – Ну так что? Напряжёшь память, или расстанемся?
- Я не знаю ничего про деньги, – снова настояла Божена. Выглядела она виноватой и растерянной. – Единственное сокровище которое у нас было это… Это подарок человека, ученого из Австрии. Да и то… просто проект.
- Ученого? – повел бровью Йозеф, единственный кто умел читать и писать. – Какого ученого?
- Я точно не знаю, о чем шла речь, но… - она вздохнула, напряженно глядя, будто решая, стоит ли доверять, говорить.
- Так что? – надавил Матиас. – Выходишь?
- Нет! – с долей отчаяния ответила Божена, промолчав несколько секунд.
Её трясло от холода и волнения, следующие слова дались с трудом
– Всё, что я знаю, его зовут Никола Тесла. Он помогал нам… - опустив взгляд, закончила она…
***
1943й год.
- Они крутятся там, в этом "Коридоре смерти", пока не сыграет число. Как в этом стакане, понимаешь? – майор выплеснул заварку из стакана сгреб со стола игральные кубики и засыпал их внутрь – Вот так!
Шилов размотал рукой стакан, заставляя кости брякать и крутиться внутри.
Высыпал их руку и подбросил их вверх, под потолок кабинета...
***
1926й год.
Поймав летящие кубики, Божена шлёпнула ладонями по полу фургона, скрывая выпавшие на гранях числа.
- Сколько там выпало, как думаешь? – она поглядела на Марию сквозь пепельные пряди волос.
- Пять миллионов? – широко распахнула глаза девчонка.
Божена звонко рассмеялась, запрокинув голову.
- Ты глупышка! Столько не может выпасть на костях!
- А сколько? – спросила та, и уголки её губ печально сползли вниз.
- Давай посчитаем вместе?
- Я не умею считать, – виновато пожала плечами Мария. – Только до десяти могу.
- Давай я тебя научу? – с хитрецой прошептала Божена вытряхивая спички из коробка.
- Давай! – обрадованно улыбнулась девчонка.
Снаружи фургона послышалось пьяное ворчание.
Ладонь Матиаса тяжело ударила в брезент ища опоры. Держа во второй руке бутылку, он перевалился через борт и уткнул взгляд в детей.
Йозеф и Камилла, бросив на него косые взгляды снова отвернулись, возвращаясь к беседе о своем.
- Че сидим? – обдал перегаром клоун. – Вечером выступление! Может хоть порепетируете?! Дармоеды проклятые!
- А что нужно делать? – не испугавшись вида пьяного хозяина цирка, Божена встала на ноги и отряхнулась от соломы – Я готова! Просто скажите, какой трюк мне выполнять? Выучу.
Сначала тихо прыснув, клоун тихо рассмеялся, затем громче, а потом и вовсе перешел на хохот. Он сполз на мокрую мостовую, не удержавшись.
- Выучу! – продолжал хохотать Матиас сквозь слезы. – Выучу, говорит! Ахахахааааа! Трюк выучу!!!
***
1943й год.
Вязьма.
Новые удары артиллерии накрыли позицию.
Раскаленная земля девятым валом поднялась над окопами и захлестнула укрытие.
Виталий предусмотрительно поднял подстаканник, и накрыл чай рукой, когда земляной пол под ногами пошел ходуном. С потолка, из накатов, посыпались струи песка и чернозема.
Вытирая с лица копоть и грязь, внутрь пригнувшись вошел капитан Мохов. Рванул ворот гимнастерки и тяжело дыша бухнулся на стул. Стащил с головы пилотку и вытер со лба остатки пота.
- Ну что там, Валера? – грохот угас, и майор отпил чай, глядя на Мохова.
- Пока ничего. Подготовку ведут, пристреливаются, – сквозь сбивчивое дыхание отозвался тот. – Хорошо бьют гады, точно. Того и гляди угодят! – Мохов склонился вперед и потрепал усы, вытряхивая из них землю.
- Думаешь, накроет? – отпив чай и сплюнув насыпавшиеся сверху щепки, выдохнул Шилов.
- Накроет, – уверенно кивнул капитан. – Где-то рядом «подсвечивают» нас. Я почти уверен в этом.
- Разведку отправил?
- Да, Семенов прочесал вокруг со своими. Не нашел никого, – Мохов бросил пилотку на стол и перегнувшись, взял банку с чаем. Отпил из горлышка, и снова тяжело выдохнул.
- Видел это? – Шилов взял со стола папку и повернул её лицом к Валере.
- Не видал, - бросив косой взгляд, капитан пожал плечами. - Я в твои дела, Виталий Сергеич, не лезу, знаешь ведь. Дружба дружбой, а служба, она службой.
Снаружи снова грохнули взрывы, и Виталий дождался, когда они стихнут, прежде чем продолжить.
- Да мне особо нечего скрывать, – отмахнулся Шилов. – У тебя и так все на виду.
- К чему клонишь-то? – повел седой бровью Мохов. – Давай к сути, сегодня точно не время трындеть, – он кивнул на дверь, за которой снова грохнуло.
Майор кивнул и потушив окурок, закурил снова.
- Ты же умный, Валер? Учителем работал, человек ученый, верно? – Виталий зажал зубами папиросу и хлопнул спичкой – Как называется, когда случайное не случайно? – буркнул он через бумагу и попыхал.
- Ты хочешь знать, бахнет сюда артой или нет? – невесело посмеялся Мохов, снова пригубив чай. – Вряд ли такое нам можно карандашом посчитать. Фрицы могут, они прямо сейчас это и делают, паскуды…
- Ну, хоть примерно? – подмигнул Шилов, выпустив облако сизого дыма.
- Ну… есть такая наука, Виталя, теория вероятностей называется. Я честно говоря сильно не вникал, у меня то посевная, то контрольная, так и жил… - грустно усмехнулся Мохов и отпил чай. – Говорят, что можно вычислить случайности математически. Но это никем не доказано, пока.
Снаружи раздался долгий, протяжный свист перерастающий в гул. Снаряд вражеской артиллерии рассекал небо над Вязьмой безжалостно и неумолимо.
Буквально доли секунды Виталию хватило, чтобы рухнуть на пол и втащить Мохова под массивный, дубовый стол.
Через мгновение бревна потолка взлетели в воздух, будто выбитая в «городки» десятка…
***
С горечью глянув на треснувший бинокль, Виталий огляделся вокруг и пригнулся. Выбрался из развороченного блиндажа и гуськом, быстро двинул по окопам, хлопая по плечам бойцов и выдавая слова поддержки.
- Камолов?! – окликнул он кочку, позади окопа, покрытую ворохом веток.
Тишина.
- Я же знаю, что ты тут! – усмехнулся Шилов и присев на корточки разворошил листья.
Лицо «обнаруженного» снайпера поглядело в ответ устало и осуждающе.
- Миш, дай винтовочку на пару минут – поманил рукой Виталий. – В дружбу, ей-богу.
- Если в дружбу, то нет. Не обессудьте, Виталь Сергеич, – буркнул тот и попытался снова натянуть камуфляж на голову. – Я её даже маме родной не дам! – добавил он напоследок.
- Ты рискуешь с маменькой больше не поговорить, если этот подлец, который тут пасется, будет и дальше координаты светить! – вздохнул Шилов. – Старшина Камолов, сдать оружие! – потребовал он, теперь уже на полном серьезе.
Кочка надулась от тяжкого вздоха и опала. Еще миг и наружу, из листьев высунулся ствол с начищенной до блеска мушкой. Дернув «Моську» на себя и не обнаружив прицела, Шилов похлопал по «кочке» увесистой ладонью.
- Прицел на бочку! - окликнул снайпера майор.
- Осторожнее только с ним, – проворчал голос из-под маскировки. – Это на плюс пять. Нестандарт.
- Я к тебе за тем и пришел, Камолов – снова хлопнул сверху майор. – Благодарю. Верну в целости!
Шилов защелкнул прицел, закрутил крепление и уткнул приклад в плечо. Смерил взглядом чистое поле через линзу. Остался доволен и опустил оружие, вновь обернулся к укрытию снайпера
– Чего лежишь-то, Камолов? Двигай на позицию, наводчиком пока посидишь! Оружия-то все равно нет у тебя.
Из укрытия снова высунулся ствол «Мосина».
- У меня запасная есть, товарищ майор.
***
Широко шагая с винтовкой в руках, Виталий миновал центральную часть окопа и вышел к роще справа. Поднялся по насыпи и перешел в положение лежа, двинувшись через высокую осоку и буйные заросли ромашек.
Цветы и бобыль едва заметно колыхались вокруг, в сотне метров продолжали греметь удары немецкой артиллерии.
Солнечный день над Смоленщиной постепенно сменялся тяжелыми поволоками черного дыма. Свет неба то и дело скрывало, укутывая землю тенями похожими на клочья.
- Ну, где ты есть? – прошептал Виталий, поставив винтовку на локоть, и поймал в прицел полосу кустарника. – Я терпеливый, я подожду.
Ждать пришлось не больше минуты…
***
1926й год
Крейцбург. Германия.
Цирк Матиаса:
- Вы уверены, что дядя ничего для меня не оставил? – белые брови Божены сползлись, нахмурившись. На лице её читалась растерянность и непонимание.
- Ты думаешь, я бы не знал?! – всплеснул руками Матиас. – Да я…
- Подожди! Не кричи, – остановил его маленькой рукой Йозеф и снова обернулся к Божене. – Твой дядя не передавал ничего, кроме аптечки. Да и её он украл, как я понял, ради тебя. Больше ничего не было…
- Аптечка. Ну конечно же! – и без того почти белое лицо Божены просияло. Она вскочила с соломы. – Мне можно увидеть её?
- Да, вот, держи, – окликнул Густав из дальнего угла и бросил в руки «белой» сумку с красным крестом. – Но… я заглядывал внутрь. Ничего особенного, обычная, военная аптечка.
Полячка торопливо взяла зеленоватую сумку из рук мальчишки.
- Войцех не крал её. Это наша, – заверила она. - И еще… – Божена сунула руку под свой пиджак и вытащила листовку с портретом небритого, угрюмого поляка. – Вот такие висели по всему городу, его искали, – она подала портрет дяди с надписью: «Разыскивается» в руки циркачей.
Йозеф поглядел на печатный рисунок, показал его Густаву и Камилле. Матиас отвернулся, не став смотреть.
Рисунок остался в руках Марии.
Девчонка бухнулась на зад, разгладила бумажку и чуть поглядев, взялась за карандаши. Принялась перерисовывать картинку на лист оберточной бумаги из хлебной лавки.
Вытряхнув остатки медикаментов на пол, Божена заглянула внутрь, пошарила там, и обреченно выдохнув уронила руки.
- Пусто!
Встав на четвереньки, Густав подполз ближе и взяв тряпичную сумку помял её. Тоже заглянул внутрь, и прощупал с двух сторон.
- Там, что-то есть, – указал он на дно. – Йозеф, подай, пожалуйста, нож.
Карлик тяжело поднялся и выдернув нож из чехла протянул его мальчишке. Треск ткани, треск ниток и на пол упал сверток, бывший зашитым в дно.
Глаза Божены вспыхнули надеждой, и она легким движением развернула сверток. Внутри звякнул металл, ткань расстелилась как футляр со шприцами, как патронташ.
Одно движение и под тусклым светом керосинки блеснул стержень, обвитый медью.
- Это она! – Божена с восхищением показала предмет остальным. – Катушка Николы… Я покажу вам, – лицо её окрасила широкая улыбка. – Таких фокусов ваши зрители ещё не видели!
***
1943й год
Вязьма.
Легкий, едва слышимый треск пронзил тишину. Как стрекот сверчка, или сломанная трещотка Виталий прислушался, не убирая глаз от оптического прицела. Повел стволом вправо, выискивая источник странного звука.
Пение птиц, шуршание теплой травы под локтями, шум березовой рощи. Редкое затишье, под артобстрелом. Тяжело жужжа, мимо пролетел шмель.
Треск повторился.
Майор дернул винтовкой вправо и в линзу прицела тут же попала короткая, голубая дуга электрического всполоха. Мелькнула она среди кустов, под тенью берез у окраины рощи.
Вдали тут же грохнул залп артиллерии.
- Нашел! – сквозь зубы выдавил из себя Шилов, и вскочив с места, прыжком бросился назад.
Еще доля секунды и за его спиной оглушительно грохнуло, подбросив в воздух фонтан дерна и сырой земли…
***
- Камолов! – майор похлопал сверху по вороху веток и сухой листвы, под которыми скрывался снайпер – Сашка, слышишь меня?
Тишина в ответ.
Не став больше переспрашивать, Виталий вцепился руками в сухую маскировку и отбросил ветки в сторону.
Камолов спал, мирно положив голову на локоть, а локоть на приклад «Мосина». Усталый и грязный, как и все в этой траншее южнее Вязьмы. И было ему плевать и на взрывы, и на смерть.
- Старшина… – толкнул его в плечо майор, присев на корточки – Слышь? Очнись!
Снайпер вздрогнул и сонно разлепив глаза, мгновение смотрел в ответ. Осознав, что произошло вскочил как ошпаренный. Споткнувшись, едва не повалился снова.
Поймав его за грудки, Виталий поставил старшину прямо и отряхнул от грязи. Хлопнул по плечу.
- Виноват! – выпалил Камолов, вытянувшись по струнке.
- Я тоже виноват, – невесело усмехнулся Шилов в ответ. – Виноват, что мы третьи сутки этих сволочей из поселка выбить не можем и поспать как следует, – он кивнул за поле, указывая направление. - Ни поспать нам, ни поесть, из-за гадов этих!
- Так точно! – кивнул снайпер, продолжая стоять «смирно». - Не поспать, товарищ майор!
- Немец тоже не спит, – подал голос Мохов, что сидел внизу, в траншее. Капитан закончил делать скрутку и зажав её зубами прикурил. – Им также хреново, как и нам.
- Неправда, – отмахнулся Шилов. – Ты же знаешь, они какую-то дрянь жрут. Бодрые ходят, веселые. Это у нас сто наркомовских, а там химия в чистом виде, – майор обернулся к Камолову. – Сашка, я че подошел-то, ты ведь инженером был?
- Ну, – кивнул тот. – Так точно, был! – тут же исправился он.
- А чего не в строительных войсках? – окликнул Валерий.
- Маскируюсь хорошо, – еле заметно улыбнулся Камолов.
- А где занятия проходил по маскировке? – нахмурился Шилов. – В Демидове?
- Да.
- В прошлом месяце? Что-то я не помню тебя… – покачал головой Шилов. – Я ж их сам вел, занятия эти.
- То то и оно, товарищ майор, – усмехнулся Камолов. – Не помните… Говорю же, я гений маскировки!
Еще секунда и Мохов рассмеялся, качнув головой. Вслед за ним посмеялся и Шилов, хлопнув снайпера по плечу.
- Юмор - это хорошо! – одобрил Виталий. – Идем-ка в блиндаж, – позвал он снайпера. – Покажу кое че. Подскажешь может…
- Виталь? – окликнул Мохов. – Так нет у тебя блиндажа-то больше!
На лице майора на мелькнуло недоумение. Затем он будто вспомнил, и залихватски махнул рукой.
- Аййй! Точно! – усмехнулся майор. – Ну, давай тут присядем, – с этими словами Шилов вытащил из кармана тряпичный сверток – Гляди…
***
Пару минут спустя, Виталий, Мохов и Камолов сидели на примятой траве вокруг небольшого предмета, лежавшего на тряпице.
- Что скажешь? – Шилов сдвинул фуражку на затылок и отер ладонью вспотевший, грязный лоб. - В поле нашел эту штуку. С миномета видать закинули. Перед тем как ударила арта, эта катушка заискрила. Есть мысли?
Камолов взял предмет в руки и подставил его тусклому, затянутому дымом солнцу. Медь блеснула алым золотом. Проволока на катушке лежала ровными рядами, идеальные, приятные глазу витки.
- Попалась мне как-то газетенка научная, не нашенская… – медленно покивал головой снайпер, продолжая разглядывать диковину.
- Откуда это тебе попалась она? – насторожился Шилов.
- Приезжали к нам как-то на учебу специалисты аглицкие, – продолжил Камолов, хмуро разглядывая катушку. – Вот у них была при себе газетка. Ещё профессор у нас гостил бывало, преподавал тоже вместе с электриком. Он и привел иностранцев этих. Те, делились опытом, то да се, ну и хвастались достижениями…
- Держи – Виталий протянул снайперу папиросу и тот благодарно кивнув, закурил. Продолжил рассказ – Ну и в ходе беседы, этот иностранный умник рассказал про эксперимент одного тамошнего ученого. Тесла его звали.
- Так, – кивнул майор. – Продолжай, – затянулся он.
- Так я и говорю, – выдохнул дым Камолов. – Ученый тот их, который Тесла, он до чего ведь додумался. Электричество прямо через землю передавать. Без проводов всяких.
- Это как?! – отпрянул Виталий.
- А вот это знает только он сам, – пожал плечами снайпер, возвращая катушку на тряпку. – И на том занятии показывали нам фокус с катушками вот такими. Передавали между ними ток, дугой, – Камолов провел пальцем по воздуху из одной точки во вторую. – Прям вот так, без провода, – добавил он.
- Эта штука… - теперь катушку взял в руки Шилов. – Наводку давала артиллерии. Каким образом? – снова обратился он к Камолову. – Если он ничего не передает как рация, если это не антенна. То как?
- Небольшой математический расчет или специальный прибор измерительный, – шмыгнул носом снайпер. – Легко измерить расстояние до такого маяка по силе тока. С той стороны… - Камолов махнул рукой за поле, в сторону позиции немцев. – С той стороны есть такая же штука, может побольше и помощнее. Вот она измеряет входящий ток и выдает им угол наводки.
- Понятно. Чудеса науки значит… - задумчиво пробубнил Шилов, крутя в руках катушку.
– Гляди вот, тут приплющено и оплавлено сверху, - вмешался Мохов и взял катушку из рук майора. - Точно из миномета с холостым запустили или из ПТР.
- Да, есть такое, – кивнул Шилов и поднявшись отряхнул со штанов землю и сухую траву. – Ладно. Валер, сними пару бойцов, кто покрепче, пусть помогут мне блиндаж поставить. Там полки с документами, шкаф мой, все дела. Надо откопать.
- Сделаем, – кивнул Мохов и поднялся вслед за ним…
***
1941й год.
Саратов
- Колесникова, Зорина, Коротова, Пугина! – перечислил молодой, высокий, сильный и улыбчивый физрук, указав пальцем на четырех спортсменок. – Шаг вперед!
В едином порыве, выгнув грудь колесом девушки шагнули за линию на беговой дорожке. Снова застыли по стойке смирно, стоя лицом к восходящему солнцу.
Белые, обтягивающие футболки, шорты, румянец на щеках. И блеск в светлых взглядах, обращенных к новому рассвету над Родиной. Абсолютное здоровье, гордость страны.
«Отечество, запомни меня такой!» - будто говорило каждое из точеных, и в то же время женственных лиц спортсменок.
- Улучшим результат, товарищи женщины?! – чуть прищурившись Акимов прошел перед девушками вперед и назад. На шее свисток, в левой руке секундомер, в правой сигнальный пистолет.
- Улучшим, Андрей Владимирович! – хором отозвались те, сияя под теплым солнцем.
- Нааааа СТАРТ! – махнул рукой Акимов, уходя с дорожки.
Ксюша Коротова, склонившись среди остальных к стартовой полосе, бросила короткий взгляд на Андрея. Посмотрела из-под ровных, густых бровей, сквозь одинокую, каштановую прядь, и во взгляде её была хитрая улыбка.
Физрук глянул, и подмигнул в ответ.
Сдвинув губы, Ксюша сдула навязчивую прядь и уперла взгляд в дорожку, согретую летним утром. Напряглась, приготовилась сорваться с места навстречу заре.
- Старт! – над стадионом грохнул раскатистый выстрел стартового пистолета и эхом улетел в под белоснежные облака.
Шаркнули кеды в едином рывке и все четыре спортсменки понеслись вперед наперегонки с прохладным ещё, утренним ветром…
***
Тем же вечером:
- Знаешь, что мне больше всего нравится у нас? – Ксюша шла ровным шагом, танцуя с Андреем под звуки оркестра.
Танцплощадка, сделанная под большую веранду, кружила пары, и кружила мотыльков вокруг вечерних фонарей. Слышался игривый смех, шепот, слегка фальшивил усталый тромбон.
- Что? – рассеяно улыбнулся в ответ Акимов. Глядел он на Коротову пристально, неотрывно. Будто ныряя в её большие глаза с головой.
- Вот говорят, что в странах капитализма любят только за деньги, – продолжила Ксюша. – А у нас вот к примеру, все хорошо. Зачем тебе, или мне, любить тебя за деньги? Это ведь какой-то обмен. Понимаешь?
- Не знаю, – пожал плечами Андрей. – Не думал о таких вещах. Ты мне просто нравишься и всё… - он слегка призадумался и добавил – Как закончишь учебу, пойду тренером работать. Разряды есть, квалификация тоже, получку увеличат. Жилье есть, – улыбнулся он. – Что ещё нужно?
- Нужно, – чуть подняла брови Ксюша. – Деток! – игриво добавила она.
- Много, что ли? – по-простому усмехнулся Андрей.
- Двоих! - с вызовом ответила Коротова и тут же склонилась вперед, уткнулась в плечо Акимова с тихим смехом. Просмеялась и выдохнула. – Извини… - склонив голову набок блеснула искрой в глазах она. Поглядела несколько секунд молча, а затем договорила – Что-то нашло на меня. Просто… Мне кажется, я очень счастлива…
***
Часом позже:
Стрекот сверчков сливался с тихим шагом пары. Оба эти звука были единственным, что нарушало тишину ночной аллеи. Тропинка шла дугой, уходила за поворот. То, что было там, дальше впереди, скрывали цветущие липы.
- Такая пушистая, да? – Ксюша коснулась пальцами липового цвета и игриво обернулась к Андрею. – Подойди-ка.
Акимов послушно шагнул ближе к склонившейся ветви. Коротова осторожно, чтобы не сломать, нагнула ветвь ещё ближе к лицу Андрея и провела белыми кисточками по его лицу.
- Щекотно! – с усмешкой отпрянул Акимов и быстро почесал щеку.
Ксюша рассмеялась и раскинув руки закружилась, отчего подол её платья поднялся и распустился как бутон. Шелест листвы и треск веток сопровождался безмолвием.
Компания из семи человек приподняла ветви липы и шагнула на тропинку.
Танец Ксюши остановился, когда она угодила в цепкие руки одного из хулиганов. Шпаненок с усмешкой толкнул её в руки второго, тот к третьему.
- Эй вы! А ну, руки убрали! – Андрей быстро подскочил к компании и взяв Ксюшу за локоть выдернул её из окружения под отвратительный смех толпы.
- Да ладно, че ты? – гоняя в зубах спичку дорогу преградил старший из хулиганов. В засаленном пиджаке, белая рубашка навыверт, руки в карманах стареньких брюк. – Пошутили мы! Да, ребят? – он обернулся к остальным, но те никак не отреагировали.
- Андрей, пойдем! – Ксюша заторопилась назад, под свет фонарей и потянула Акимова за собой.
Бросив ещё один гневный взгляд на сброд, Андрей последовал за ней.
Главный из толпы продолжал сверлить взглядом спину Акимова застыв как изваяние. Только губы его неустанно гоняли спичку из угла в угол рта.
- Эй, друг?! – наконец окликнул он парня из уходящей от них пары. Рот хулигана перекосила ухмылка.
Андрей остановился в круге света фонаря, и оглянулся среди пляшущих теней от мотыльков.
- Че хотел? – отозвался Акимов.
- Да просто у тебя вон… - хулиган указал пальцем на него. – Штаны у тебя мокрые! – тут же громко заржал он, а вместе с ним и вся толпа.
- АНДРЕЙ! – огласил аллею крик Ксюши, но остановить Акимова она не успела.
Блеснули ножи, но он даже не замедлил бега.
Побагровевший от ярости Андрей метнулся влево, уходя от удара лезвием и тут же в теплом воздухе советской ночи просвистел его кулак…
***
Полчаса спустя в отделении милиции:
Разбитые кулаки, лицо в ссадинах, парадная рубаха порвана, с колена штанины свисает треугольный клок.
Облизнув разбитые губы, Акимов тяжело вздохнул и вновь уткнул взгляд в стену милицейского участка, выкрашенную в голубой цвет.
- Не стыдно?! – участковый замахнулся, и с громким стуком бросил карандаш на стол. Сцепил пальцы в замок и склонился вперед, глядя на печального Андрея. – Спортсмен, комсомолец, общественный деятель! ПРИМЕР ДЛЯ МНОГИХ! – капитан милиции поднял руку и назидательно потряс пальцем.
Андрей снова тяжело вздохнул, отчего его широкие плечи поднялись и опали вновь.
- А вы, гражданочка?! – участковый перевел взгляд на заплаканную Ксюшу. – Вы ведь женщина! Ну что вы… Вразумить его не могли?! Это что за опасную ячейку общества вы бы организовали в будущем?! – снова потряс пальцем он – Какой позор! – опустил взгляд милиционер и покачал головой. – КАКОЙ ПОЗОР! – с искренней болью в голосе, громко добавил он.
Участковый с грохотом откинулся на спинку стула, обернулся к окну и поглядел на рассвет.
Солнце медленно вставало над цветущими липами пронизывая лучами те самые, белые кисточки.
- Ну и что мне с вами делать?! – покачал головой он. – Это же надо было такое натворить, а?! – участковый повернулся и с укором поглядел на Андрея. – Учитель! Физрук! Мастер спорта! – опять принялся сокрушаться он. – И в тюрьму… Какая потеря для общества! Для нашей советской Родины!
Повисло несколько секунд гнетущий тишины прежде чем в коридоре послышались шаги. Тяжелый, чеканный шаг, отдающийся эхом.
Дверь кабинета распахнулась без стука, впуская внутрь двоих.
Суконные гимнастерки защитного цвета, темно-синие галифе, алые нашивки. Голубые фуражки с красной тканью под окаймленной золотом звездой.
Завидев вошедших, участковый на миг застыл будто парализованный. Затем, вскочил так резко, что стул отлетел к стене. Милиционер вытянулся в струну, быстро нахлобучил фуражку, и отдал честь.
- Здравия желаю! – коротко кивнул немолодой капитан НКВД оглядывая присутствующих. Юный лейтенант из той же конторы, за его спиной, вежливо козырнул и улыбнулся Ксюше.
Та хлюпнула носом и еле слышно ответила – «Здравствуйте…»
- Мы по поводу ночного инцидента, – капитан подошел ближе к столу и смерив взглядом унылого Акимова, обратился к участковому. – Драка на аллее по улице Сталеваров.
- А… - как рыба открыл рот участковый. – А… - снова повторил он, так и не выдавив из себя ни слова от ужаса.
- Где виновник? – не дождавшись ответа переспросил капитан. – У нас к нему вопросы.
- Так… вот он! – торопливо указал пальцем вспотевший участковый на Акимова. – Вот он гад! Смутьян! Я ж и говорю ему, что наказание неминуемо! Говорю…
- Парень? Слышишь меня? – особист склонился, и заглянул в лицо Андрея.
Акимов поднял усталый взгляд в ответ.
- У меня к тебе только один вопрос, – уже совсем тихо спросил капитан. – Ты как семерых отделал?
- Руками… - снова опустил взгляд Андрей.
- Молодец! – мягко хлопнул его по плечу особист, довольно улыбнулся, выпрямился, и повернулся к обомлевшему участковому. – Где дело его? Где протокол и показания?
- Всё здесь… - уже не так рьяно ответил участковый, растеряно подавая бумаги капитану.
Быстро мазнув взглядом по тексту, особист разорвал листы надвое и под ошалелым взглядом милиционера швырнул их в мусорку.
- Вставай, парень, – позвал капитан Андрея, шагая к выходу. – Работа есть.
Лейтенант у дверей козырнул еще раз и вышел, освобождая проход.
- Работа? – с недоумением привстал Андрей. – Какая работа?
Ксюша с тревогой переглянулась с ним.
- Самая важная, сынок, – обернулся в дверях капитан. – Родину защищать…
Ещё чуть постояв, он сухо улыбнулся и бросил взгляд на отрывной календарь, что висел на стене.
Протянул руку и дернул листок, обновляя дату.
- 22 июня уже. Следить надо, товарищ! – упрекнул он участкового, скомкал бумажку и бросил её в ведро…
Месяц спустя:
Неспокойная гладь озера мешала тени и искры лунных бликов на поверхности. Похрустывая галькой под сапогами, двое уставших патрульных перетаптывались с ноги на ногу у самой кромки воды.
Ровно и бесшумно будто плавник, из темной глубины по шею поднялась голова. Андрей не спешил, двигался медленно и плавно, почти не оставляя кругов на воде. Голый по пояс, в зубах нож.
Обходя стороной шумные камыши, на четвереньках выбрался на берег под прикрытием плакучих ив, подметающих воду.
Затаился снова, под журчание тихой заводи за спиной.
Перекидываясь дежурными фразами, оба патрульных сошли с места и поправив на плече автоматы побрели дальше, по маршруту. Еще несколько секунд их силуэты, четко очерченные луной отдалялись прочь.
Двигаясь в такт с их шагом, Акимов выполз на пыльную тропу и перекатился, пачкаясь в грязи. Обмакнул в пыль ладони, провел ими по лицу будто в намазе. Грязных полосы расчертили его кожу от лба до подбородка.
Андрей вернул лезвие в зубы и двинулся дальше, к небольшой избе у причала. Оконце светилось, внутри мелькали тени от жестов, слышались приглушенные голоса.
Шел разговор.
-…пароль на сегодня? - спросил кто-то внутри.
Акимов подобрался ближе, укрылся за куст, и теперь уже видел, как блестят руны на лацканах СС.
- «Форель», - ответил второй голос, вне поля зрения Андрея.
Коротко улыбнувшись, Акимов гуськом двинулся дальше, прижался спиной к углу дома. Солдат у двери устало курил, уткнувшись плечом в подпорку навеса над крыльцом.
Выйти отсюда не получалось. Расстояние до дежурного примерно три шага. Увидит сразу - успеет заорать, а еще хуже – выстрелить.
Солдат стоял спиной к хозяйственным постройкам, за ним виднелся темный проход между двумя сараями. В глубине теней виднелся черный ромб оконца на дверях туалета.
Хороший вариант для ловушки.
Подхватив пару сухих веток, Андрей бесшумно обошел избу гуськом и остановился в конце прохода. Встал, укрываясь на темных задворках. Бросил ветки наземь. Жестко наступил сначала на одну, потом на вторую, наполнив треском тихую, теплую ночь.
Окурок солдата тут же щелчком улетел в сторону, автомат скользнул с плеча взяв на прицел темноту.
Щурясь и приглядываясь, дежурный двинулся вперед, осторожно ступая по двору. Ещё два шага, и он вышел из круга света, погрузившись в темный проход.
За спиной Андрея, притаившегося серди теней, послышались голоса патруля.
Капкан.
Акимов растерялся, но только на пару мгновений. До солдата оставалось пять-шесть шагов, когда Андрей принял решение...
Выставив перед собой ствол шмайссера, дежурный миновал опустевший проход дойдя до туалета и остановился, оглядываясь. Ещё двое подошедших патрульных встали рядом. Завязалась беседа.
Дверь избы открылась, офицеры, что разговаривали до этого внутри, вышли во двор, блокируя последний путь к отступлению.
- Плохо, Акимов!
Вместе со щелчком секундомера из-за спин патруля вышел инструктор Евгений Свиридов в звании капитана. Тот самый, что забрал Андрея из участка милиции два месяца назад.
Акимов, который на высоте двух метров стоял ногами на распор меж стенами сараев, устало закрыл глаза.
Тяжело вздохнул и спрыгнул вниз, за спину дежурного…
- Товарищ Свиридов…
- Вопросы? – капитан НКВД подошел ближе и уперев руки в бока поглядел на грязного курсанта.
- Товарищ Свиридов, – собрался с мыслями Андрей. – Ну это же спектакль! В реальной обстановке все по-другому!
- Конечно по-другому! – посмеялся Мишка Потапов, изображавший дежурного у двери. – Я слышал, как над головой доски трещали, когда под тобой проходил! Так что, ты уже того… пиф-паф! – он шутливо тряхнул шмайссером изображая очередь.
- Это смешно по-твоему, Потапов?! – тут же обратился к нему инструктор. – А по шее?! Я же сказал, никаких поблажек. Никому! Вам жизнь не мила, или что?
Курсант виновато опустил взгляд и попятился.
- Ладно! – нахмурившись, махнул рукой Свиридов – Занять позиции! Повторим упражнение…
***
Неделю спустя:
- Знакомься, это Вася Шустрый! – Свиридов отступил в сторону, впуская в кабинет мужичка криминальной внешности. – Твой новый преподаватель!
Андрей угрюмо смерил типа взглядом.
Раскидывая ноги будто клоун, Вася вошел внутрь, непрестанно гоняя во рту спичку. Остановился, выпятив руки в карманах вперед, простоял мгновение, а потом просиял.
- Так знакомы же, начальник! – оскалился он, демонстрируя отсутствие двух зубов. – Это ж тот фраер, что Коня в больницу отправил!
Акимов тоже узнал в Васе главного из шайки шпаны, что встретились им с Ксюшей на аллее.
- И чему он меня научит? – Андрей покачал головой и откинулся назад на стуле. – Я ж его отделал в два удара! - брезгливо усмехнулся курсант.
Вася не ответил, только ухмыльнулся, тряхнул головой и развязно бухнулся на стул, продолжая сверлить Андрея хамским, наглым взглядом.
- У Васи другие таланты! – загадочно усмехнулся Свиридов. – И он так добр, что решил передать тебе свои знания! Верно, Шустов? – Евгений Дмитриевич подошел к Шустрому сзади и тяжело бросил руки на его плечи.
- Не очень-то гоже мне его учить будет. Могут не понять пацаны, начальник! – начал торговаться Шустрый, продолжая смотреть на Андрея – Да и зубы мне он выщелкнул!
- Держи, – Свиридов бросил на стол перед Васей пару блестяшек. – Фиксы себе поставишь, золотые.
- Вы чего, Евгений Дмитрич?! – нахмурился и аж привстал Акимов. – Да это же бандит! Хулиган чистой воды! Не хочет содействовать, тогда в тюрьму его и все дела!
Шустрый еще миг глядел, а потом от души, сипло расхохотался.
- Ты его решил тюрьмой напугать? – вместе с Шустрым усмехнулся Свиридов. – Да ему там дом родной, Андрюш…
***
Позже. В тот же день:
- Одергиваешь пиджак, крайнюю карту заводишь под лацкан, вот так… - Шустрый показал прием изящным движением. – Понятно, что у твоих корешей, ну или с кем ты играешь, будут подозрения. Могут проверить, – продолжал пояснять Вася, жестикулируя в полутемной комнате.
- Ну, допустим проверим, - прищурился Андрей и быстрым, как бросок кобры движением отогнул лацкан на шулере.
Карты не было, ни в руке, ни в складках.
- Папиросы, – Шустрый покрутил в пальцах окурок. – Я скинул карту в тот момент, когда выдыхал дым. Понял? – шулер нагнулся и вытащил короля пик из-под подошвы жеваного ботинка. – Вуаля! – карта скользнула по столу к Андрею.
- Хороший трюк, – кивнул Акимов с уважением. – Только я не курю, – пожал плечами он.
- Курить не надо, начальник, – Шустрый уперся локтями в стол и проговорил сквозь зажатую в зубах папиросу. – Надо выдыхать дым. Понял?
- Примерно… - с тоской глядя на курево кивнул Андрей.
- Потренируйся только, с дымом, а то закашляешься в нужную минуту, будет хреново выглядеть это, – добавил Вася…
***
- Будь готов повернуть нож обратным хватом, – Шустрый крутанул финку и взял замах, сверкнув острием под лампой подвала. – Вот так.
- Да ну! – посмеялся Андрей. – Вы тогда на аллее на меня тоже с ножами. И че вышло?
- Не, не, начальник, – покачал головой Шустрый с прищуром. – Мы не готовы были просто. Не думали, что ты попрешь как паровоз на нас, напролом. Тебе повезло. В другой раз не повезет, так что запоминай, и делай как говорю.
- Я честно не пойму, зачем мне тебя втюхали, если есть свои инструктора по ножевому, – Андрей покрутил в руке финку и отступил на пару шагов, разминая плечи.
- Пойми, начальник, – развел руками, растопырив по блатному пальцы Шустрый. – Твои эти учителя чекистские, они все делают по правилам. Приемчики там, то, да сё. А на улице нет правил. Усек?
***
На следующий день:
Взяв короткий разбег Андрей треснул плечом в доски и отпружинив назад упал на землю двора.
Свиридов направил ствол пистолета в лицо лежащего Акимова и изобразил выстрел.
- Бах! Покойник, курсант! – без улыбки вздохнул капитан.
- Да как я проломлю-то их?! Это ж тридцатка! – Андрей вскочил и отряхиваясь, с возмущением указал на деревянный щит. – Тут таран надо!
- Ты, Акимов, – капитан шагнул ближе и больно ткнул пальцем в грудь Андрея – Ты и есть таран. Понял?!
- Понял...
- Делай!
Стиснув кулаки Андрей скрипнул зубами, вернулся на исходную точку и взял новый разбег…
***
Кости вылетели из ладони Васи и ударили о стол. Легли, поблескивая сглаженными гранями.
- Числа! – Шустрый указал на игральные кубики и точки на их гранях – Какие видишь числа?
Шулер закурил, ожидая ответа.
Тусклый свет лампы с круглым плафоном, ночь за маленьким, зарешеченным оконцем под потолком.
Сцепив пальцы в замок, Андрей напряженно думал, понимая, что в вопросе есть подвох. Он слишком устал отвечать неправильно, устал чувствовать себя дураком перед Шустрым.
- Вижу те же числа, что и ты, – наконец сдался Акимов и отклонился назад, в тень. – Тройка, пятерка, единичка, двойка и снова тройка, – он замер, выжидающе глядя на шулера через завесу папиросного дыма.
- Правильно, – кивнул Вася, сгреб кубики и протянул их Андрею. – Теперь ты. Бросай по одному, легонько, без дури.
Акимов взял кости и побрякав ими в ладони, по одной выбросил на стол.
- Что видишь? – с хитрецой склонился вбок Шустрый.
- Тройка, пятерка, единичка, – быстро начал Акимов и тут же осекся, от осознания. – Двойка… - ватными губами произнес он следующее число.
- И снова тройка, – довольно улыбнулся Вася уголками глаз.
- Как это вообще возможно?! – с растерянностью и возмущением, тряхнул головой Андрей – Так не бывает! Разве может дважды выпасть одно и тоже на гранях?!
- Не пугайся – вновь усмехнулся Шустрый. – Там свинец заправлен. Одна сторонка тяжелее других, вот так и выходит.
- Сторонка? – с удивлением глядя на кости переспросил Андрей.
- Да, – кивнул Шустрый. – С людьми также. У каждого есть заковыка, которая все другие перетягивает. Самая сильная, самая тяжелая. Надо найти её, эту сторонку. Найти, и добавить в неё ещё свинца, чтобы работала безотказно.
Вместе с последними словами шулер сгреб кости и с силой швырнул их на стол.
- Чтобы не было вот таких проколов. Усек? – он склонился, исподлобья глянув на Акимова.
Тот смотрел на кубики.
Ни одно из чисел больше не повторилось…
***
Месяц спустя:
Дернув козырек кепки вниз, Андрей прижался спиной к стене вокзала и откусил мороженое. Скрывая лицо в тени, встал полубоком и сунул руку в карман широких, серых брюк.
День выдался ясным, солнечным. Мимо Акимова, по тротуару гуляли пары, дамы в летних платьях, смеялись дети.
- …вы не видели тут этого человека? – вопрос прозвучал настолько близко, что Андрей невольно вздрогнул.
Не поднимая кепки, Андрей качнулся на пару сантиметров и осторожно заглянул в прохладную тень, под козырьком у перрона.
Перед станционным смотрителем стоял боевой офицер. Мундир без наград, только нашивки и погоны майора. Темные, с проседью волосы подстрижены коротко, ровно настолько, чтобы слегка причесывались.
Высок ростом, широк в плечах. Подтянут, строг. От незнакомого майора веяло твердостью камня.
- Точно он… - одними губами прошелестел Андрей.
Свиридов всегда выбирал для курсантов экзамен на самое слабое место. И для Акимова этим местом было заметание следов.
«Дуболом ты Акимов!» - упрекал Евгений Дмитриевич. – «Грубый слишком. Изящнее надо быть в нашем деле. Тоньше!»
- Видел такого… – кивнул пожилой смотритель станции. – Только с усами этот тип был… - прищурил старческий взгляд он. – И причесан по-другому, стало быть.
- Не путаешь, бать? – прищурился майор.
- Нет, – покачал головой тот. – Не путаю! – с уверенностью добавил смотритель.
Офицер огляделся, прикрывая лицо от полуденного солнца.
Заранее просчитавший путь побега и отступления Андрей, вновь качнулся за угол и напрягся. Бросил взгляд на тротуар, просчитывая траекторию отхода.
Уйти за лавку сапожника, толкнуть на тротуар лоток с мороженым. Бросить корзину коробейника в лицо преследователя, в случае контакта.
Доев мороженое, Андрей вновь прислушался к разговору за углом.
- Позвоню? – майор кивнул на аппарат, что чернел на подоконнике окна станции. – Ты не против, отец?
- Звони, мне то чего, – пожал плечами смотритель. – Я свое у Смольного отпротестовал. Теперь в покое живу.
- Благодарю, – коротко кивнул офицер НКВД и снял трубку. Крутанул ручку и сунув папиросу в зубы огляделся снова. – Алло? Семеныч? Двоих ребят отправь мне ещё. Есть по приметам, да, да… Ага. Жду.
Трубка лязгнула по аппарату, и Андрей вздрогнул вместе с этим звуком.
Возьмут в клещи, еще два опера и этот вокзал станет первым и последним испытанием. В голове Акимова нарисовалась четкая картина того, как его отправляют в обычную разведку или вовсе в пехоту.
По спине прошел озноб, несмотря на жару. Кадык Андрея шумно проехался вверх, а затем вниз.
- Дядь, а дядь?! – окликнул Андрея детский голос. – Дай три копейки! Дядь!
Акимов опустил глаза и столкнулся взглядом с чумазым беспризорником, протягивающим грязную ладонь.
- Дядь!
- На, и топай отсюда! Кышь! – Андрей сунул руку в карман брюк и наугад зачерпнул мелочь, бросил её в ладонь мальчишки.
Монеты со звоном посыпались наземь.
Майор за углом попятился спиной, наклоняясь, чтобы выглянуть. Андрей резко повернулся спиной, ссутулился.
Состав на путях тронулся, заполняя вокзал волной грохота от вагонов. Офицер перевел взгляд и Акимов не выжидая больше двинулся прочь, лавируя между солнечных улыбок горожанок и строгих нарядов мужчин.
Кряхтя, смотритель поднялся с места и вышел из тени, довольно жмурясь от солнца.
- Так вон же он! – вдруг указал старик офицеру, на спину уходящего Андрея. – Которого искали вы! Одежка точно его…
Договорить смотритель не успел. Набирая ход, майор быстро застучал сапогами по тротуару.
- Прости гражданочка, извините! – бормотал он, проталкиваясь через встречный поток пешеходов.
Пиджак беглеца мелькал среди десятков других, похожих, но высокий рост не позволял ему скрыться из виду…
Беглец прорвался через встречный поток прохожих и выскочив на открытое пространство ускорил бег.
Быстро глянув на стену вокзала, преследующий его майор вскочил на скамейку вспугнув пару влюбленных. Буркнул извинения и ударил подошвой сапога в подоконник, уцепился за водосточную трубу и под её натужный скрип взобрался на крышу.
Подтянувшись на сливе, выпрямился, с хрустом ступая по черепице и достал оружие. Застыл как статуя, завел левую руку за спину и вытянул правую, целясь в спину убегающего Андрея.
Внизу послышались испуганные крики прохожих, толпа моментально рассосалась. Привокзальная площадь опустела.
Коротко оглянувшись, Акимов нашел взглядом преследователя и едва не споткнулся, увидев в его руках оружие.
Сильный толчок в плечо и Андрея отбросило в сторону. Уже падая, он успел заметить лицо незнакомки.
Медсестра.
На голове её был повязан платок с красным крестом, брови словно нарисованы углем. Но спрятать белоснежных ресниц она не сумела.
- Он не знает! – громко выкрикнула она, отступая в кустарник сквера. – Не знает, что ты не предатель! Беги!
- Что?! Как не знает?! Это тренировочный захват! – только и успел нахмуриться Акимов, прежде чем его плечо рвануло болью от удара раскаленной пулей.
Вскрикнув, Андрей перекатился по земле уходя с линии обстрела. Мельком глянув на промокший от крови рукав, Акимов вскочил на ноги, и спотыкаясь словно раненная птица на разбеге бросился за угол дома.
За спиной, в камни мостовой тут же снова ударила пуля. Вслед за ней площадь огласил топот сапог преследователя.
Не разбирая дороги Андрей ворвался в ближайший двор и плечом выбив двери барака понесся вверх, по ветхой, деревянной лестнице подъезда. В лицо бил запах кипяченого белья, заварки и коммунальной кухни.
- Ты чего творишь, изверг?! – взвизгнула крупная женщина, увидев запутавшегося в развешанном белье беглеца. - Только постирала ведь! ИРОД!
Оставляя на простынях и рубашках кровавую мазню от раны Андрей с треском провалился в одну из комнат.
Новый крик полуодетой хозяйки, снова удары, на этот раз скалкой.
Громкий и неумолимый топот сапог в коридоре.
Как удары маятника, как последний отсчет перед новой пулей, которая станет последней…
***
Остановившись посреди коридора Шилов прищурился и осмотрелся вокруг. Хватило доли секунды, чтобы выбрать нужную дверь. Багровая мазня на белой, облупившейся краске говорила без слов.
Тут же впечатав подошву в следы крови, майор вскинул пистолет врываясь в помещение. Дернул стволом влево – вправо.
Вжавшаяся спиной в стену хозяйка комнаты коротко указала взглядом за дверь.
Отскочив назад на шаг Виталий новым ударом по двери впечатал в стену укрывшегося за ней Андрея. Тот вскрикнул и со стоном повалился на пол.
- Ну че, контра поганая?! – тяжело дыша Шилов выдерну из кармана удостоверение и ткнул им в лицо Андрея. – Отбегался?! Где накладная от партии гимнастерок?! - замахнувшись ногой, Виталий врезал носком под ребра Акимова.
- Ай, б... Какая нахрен накладная?! - только и смог выдавить Акимов, держась за пробитую ударом грудь. - Че ты несешь майор?! Я курсант разведшколы! КУРСАНТ Я!!!
- Гражданочка, покиньте помещение! Мы тут поговорим немного! – майор строго указал хозяйке на выход, и та поспешно выскочила прочь, захлопнув за собой треснувшую дверь.
Уже выровняв дыхание, Шилов крутанул ручку патефона наполнив комнату треском пластинки и бархатным пением Утесова.
Грохнул стулом об пол, поставив его спинкой вперед и уселся, нависнув над беглецом.
- Ну че, псина, потанцуем? – недобро усмехнулся Виталий, глядя как тот корчится от боли. – Я тебе и музыку организовал! Полный сервис, сильвупле…
Вместе с последним словом Шилов занес ногу и от души обрушил её на раненное плечо Андрея.
Тот закричал снова, рана открылась, толчками выплескивая кровь. Взяв Андрея за шиворот, Виталий рывком поднял его и усадил на стул.
Склонился вперед и со злостью просверлил лицо Акимова взглядом.
- Имя, фамилия, задание! – прочеканил вопросы Шилов. – Жду две секунды и бью снова.
- Акимов Андрей Владимирович, курсант межкраевой школы НКВД… - тяжело дыша ответил тот. – Контрразведка!
Уже спустя одно мгновение Андрей осознал, что хуже ответа было и не придумать. Получив два удара под ребра и отлетев к подоконнику Акимов снова застонал и согнулся.
- Че ты сказал?! – неумолимо как танк наступал Шилов. – Откуда ты, говоришь, сволота?! – майор вцепился стальными пальцами в грудки Андрея – А ну повтори!
Дав ещё один удар под ребра беглеца, Виталий вывернул его карманы и отбросил в сторону десяток купюр остановился на прикладной записке.
Нахмурился и пробежался взглядом по рукописному тексту.
- Вручается Акимову Андрею… Курсанту…
Дочитать Шилов не успел.
Собрав остатки сил, Андрей выпрямился и с ревом упершись, поволок майора через комнату будто бешеный бык.
Врезал в стену, и пока тот не успел опомниться развернул снова. Широко размахнувшись, Акимов отправил пудовый кулак в челюсть оглушенного Шилова. Потом ещё раз и ещё, пока тот не отлетел к подоконнику.
Подняв замутненный взгляд Виталий ещё успел увидеть, как разъяренный беглец несется прямо на него.
«Таран – это ты» - всплыл в памяти Андрея голос Свиридова.
Шилов выбросил руки вперед, но это не остановило Акимова, который несся как локомотив. Резкий удар и они оба отправились в свободный полет за окно продолжая колошматить друг друга. Грохнулись на козырек подъезда и тот тут же подломился вбок, уронив дерущихся на посаженные жильцами цветы.
- Шилов! – на этот раз голос Свиридова прозвучал в реальности и совсем рядом. Вспотевший от бега инструктор несся к двум дерущимся на клумбе под окнами. – ШИЛОВ, ПРЕКРАТИ!
Не в силах остановиться, Виталий продолжал лупить Андрея кулаком в лицо. Но подлец никак не терял сознания, на каждый удар майора отвечая своим.
- ДА ОСТАНОВИСЬ ТЫ! УБЬЕШЬ!
Свиридов вцепился в рукава гимнастерки Виталия и с трудом оттащил того назад.
Всё ещё дико и разгоряченно глядя, майор на секунду замер сидя на земле двора, а потом тряхнул головой, будто приходя в себя. Взгляд его вновь стал осмысленным, из груди вырвался протяжный стон, рука коснулась ребер.
- Вот черт… - проворчал он, тяжело вставая на ноги.
- Ты для этого помощника у меня просил?! – Свиридов указал на Акимова, который перевернулся на бок и стонал тоже, вытирая рукавом кровь с разбитых губ. – Так ты бы сказал толком, Виталий Сергеевич. Я бы тебе грушу боксерскую прислал, а не лучшего своего курсанта!
- Предупреждать надо, Евгений Дмитрич. Мне дали приметы диверсанта, я делал дело как умею, – Шилов уперся руками в колени и исподлобья глядел на Андрея. – Я его чуть не прикончил…
- Это я вас чуть не прикончил! – огрызнулся Акимов поднимаясь с клумбы.
- Че ты сказал?! – Шилов опять дернулся вперед, но Свиридов метнулся и встал между ними стеной. – Хватит! ХВАТИТ! – он развернулся к майору и взяв его за плечи добавил. – В инструкции было четко сказано, что захват учебный.
- Не было такого! – Виталий сунул руку за пазуху и вытащил фото Андрея. Повернул его показав оборот.
Свиридов нахмурился и взяв снимок из рук майора покрутил его в руках.
- А ты где это фото взял, Виталий Сергеич? – поднял взгляд он. – Это другой снимок, не тот, что я давал…
***
Пятнадцать минут спустя:
- Это кто ж вас так отделал? – осторожно промокая пахучим бинтом ссадины Виталия, покачал головой хирург.
Шилов цыкал, морщился от боли, но терпел, не дергался.
- Я! – угрюмо буркнул Андрей, ожидавший своей очереди на перевязку.
- Выпендриваешься? – с презрением глянул на него Виталий. – Ну, ну. Выйдем отсюда, ещё раз поговорим!
Вздохнув и покачав головой Акимов с усмешкой отвел взгляд. С тоской глянул в пустоту больничного коридора.
Стулья, стук костылей, яркий свет высоких окон. Идущая мимо, стройная медсестра. Приподнявшись, Андрей выглянул вслед уходящей девушке. Торопливо цокая каблучками, та уходила прочь. Она остановилась на углу и обернулась.
Белые ресницы и брови подведенными угольком.
Это была она, та, что толкнула Андрея в плечо и предупредила об опасности на вокзале.
Вскочив с места Акимов выскочил из кабинета и бросился следом.
- Ты куда?! – прикрикнул ему вслед Шилов. – Испугался, что-ли?! Эй?! – усмехнулся он. – Шутканул я, слышь?! Не буду бить, малец!
- Я сейчас! На минуту! – отозвался Андрей, ускоряя шаг.
Виталий с усмешкой поднялся и выглянул ему вслед. Покачал головой и обернулся к врачу.
- Вот дурной молодой! За медсестрой увязался! – возвращаясь на кушетку посмеялся он.
- И вправду смешно, для его-то возраста, – с улыбкой кивнул хирург. – Учитывая, что у нас из сестер только Анна Николаевна, восьмидесяти лет! Других женщин тут нет.
- Уверен?
- Абсолютно, Виталий Сергеевич.
Под растерянным взглядом врача, майор тоже вскочил с места и тоже пулей вылетел в коридор.
- Ну и народ пошел! Совсем с войной этой спятили... - покачал головой хирург, устало бросив бинт на столик...
***
Силуэт в белом халате продолжал неуловимо мелькать впереди. Улочки, повороты, переулки.
Стоило Андрею прибавить шаг, как незнакомка переходила на бег. Скрывалась за углом, но словно дожидаясь преследователя каждый раз оказывалась на виду.
Солнечный день, солдаты и офицеры, прогуливающиеся с дамами под руку.
Магазины и лавки Арбата, Красная площадь впереди.
Ускоряясь, Андрей лавировал среди прохожих, с недоумением глядевших на его ссадины. Из громкоговорителей гремела музыка, слышался звонкий смех и разговоры.
Шум столицы сливался в ушах в единый гул.
Ещё один рывок и незнакомка оглянулась снова, стоя в дверях ГУМа.
Бросив на Акимова последний взгляд, она легкой, белой тенью исчезла за массивными дверями универмага…
***
Абвер. Ячейка 16.
Пункт командования:
Светало.
Светало снова, даже несмотря на то, что непогода не отступала.
Из распахнутого окна кабинета сильно сквозило, утро выдалось холодным. Согреваясь горячим чаем полковник Теодор Гольц не отходил от подоконника, даже несмотря на прохладу.
По серой глади реки за окном проплывали опавшие листья, смешиваясь с рябью из черных бликов. Ещё покрытые зеленым ветви скребли водную гладь, оставляя на поверхности бесконечные полосы.
А те участки реки, что остались спокойными и нетронутыми, все равно разбивались о преграду. О подпорки деревянного моста, выгнувшегося дугой справа. Его деревянная поверхность, облитая за ночь дождем, еле слышно поскрипывала под давлением вод.
- На-ле-ВО! – слышались команды с заднего двора. – Упор лежа при-НЯТЬ!
Вместе с этим лязгали затворы. Слышался стук сапог.
Крепко затянувшись сигаретой, полковник выдохнул стоя в полумраке, и отломив шоколад отправил его в рот. Разжевал, чувствуя, как кипяток топит его, разливая горечь какао и сладость сахара.
Наверное, здесь все не так уж плохо, – пришла в его голову холодная, как и это утро мысль. – Но все равно, хочется домой, в Лейпциг.
Шмыгнув носом, вдыхая запах сырости и плесени от листвы под окном, Теодор развернулся спиной и шагнул к столу. Не выспавшийся, усталый и голодный. Поздно лег, рано встал, поесть просто забыл.
Обычные сутки для него, здесь, в разведшколе на чужой земле.
- Габриэль? – подняв трубку произнес в неё Гольц.
Взгляд его снова, в который раз упал на наградную грамоту, прибитую к стене. «Лучшей ячейке» - гласила надпись, тисненная металлом на табличке.
- Да, мой фюрер? – отозвался телефон мягким, женским голосом.
- Где они?
- Новых сведений о местоположении не поступало, – ответил тот же голос. – Топчутся на месте, как я понимаю.
- Верни их обратно, – закончил он и вернул трубку на аппарат.
Вернулся к созерцанию вида за окном…
***
Спустя полтора часа, Теодор Гольц вновь сцепил руки за спиной и застыл будто монолит. Сквозь тонкие линзы круглых очков он равнодушно наблюдал за тем, как группа курсантов 16-й ячейки Абвера возвращается назад, в расположение школы.
Вереница из двадцати человек отражалась на стеклах, подступая все ближе к пропускному пункту.
Габриэль, первая помощница и секретарь Гольца стояла по правую руку, усердно делая пометки в журнале. Отмечала ранения, степень усталости.
Глядя на то, как мимо проходит лейтенант, Гольц нарушил свою неподвижность и стянул с руки перчатку.
Занес руку и хлестко, наотмашь врезал по лицу офицера.
- Позорище! – не разжимая зубов процедил Теодор.
Взгляды остальных на мгновение метнулись к ним, но уже секунду спустя процессия двинулась дальше, понуро и виновато свесив головы.
Покосившись на бредущую с остальными Татьяну, Гольц развернулся на месте и ушел прочь, в полумрак здания…
***
- Ни одного результативного! – Теодор покачал головой, отчеканивая шаг меж коек казармы. – Ни одного!
В ответ молчание стоявших вдоль прохода.
- Ты! – Гольц резко остановился и ткнул пальцем в одного из курсантов разведшколы. – Ты хоть представляешь себе, грязь ты, сколько денег и ресурсов потратила великая Германия на твое испытание?!
Немолодой уже курсант был сильно выше, и Теодор заглядывал ему в лицо снизу-вверх, но умудрялся делать это с презрением, со злостью.
- Да, мой фюрер… - кивнул тот, не смея смотреть в глаза командующего. - Я не прошел испытание, прошу простить меня.
- Повтори боевую задачу! – Гольц отступил на шаг назад, всем своим видом показывая готовность внимательно выслушать.
- Группа курсантов незнакомых между собой, каждый из которых подготовлен по отдельности, выходит в «Коридор смерти», - глядя перед собой, в стену заговорил тот. – У каждого есть отдельное задание, скрытое от остальных. Оно необходимо для того, чтобы раскрыть боевой потенциал каждого из нас. Главное задачей является вычисление так называемого "предателя" в группе.
- Так, – одобрил Теодор. – Продолжай, продолжай…
- Есть потери, положительных результатов - нет.
- "Предатель" найден?
- Нет, мой фюрер…
- Участок пройден?
- Нет…
Не говоря больше ни слова, Гольц потянулся к кобуре и быстрее, чем кто-либо успел что-то понять, отправил пулю в лоб отчитавшегося курсанта.
Сдув дым со ствола будто навязчивую паутину, полковник вернул оружие в кобуру и опустился на одно колено перед телом. Рывком порвал пуговицы на груди его кителя и вывернул подклад.
- Что это?! – указал он на внутренний шов, обращаясь к остальным курсантам. – ЧТО ЭТО, Я ВАС СПРАШИВАЮ?! – перешел на крик он, не дождавшись ответа.
- Косые стежки, – подала голос Татьяна, даже не глянув на тело. – Такую строчку делают русские, при подделке немецкой формы. Немного другая ткань, прямой стежок советской машинки её вспарывает.
- Верно, черт возьми! Дешевая, русская, ткань! – с отвращением отбросив тело и опершись рукой о колено, Теодор встал во весь рост. – Так ответьте мне, почему никто из вас не догадался проверить мелочи?
- Не успела, – снова подала голос Татьяна, стоя «смирно» - Сразу после выполнения мной задачи, начался сеанс радиосвязи. И унтерштурмфюрер Кёлер потерял душевное равновесие. Потребовал у «Снежной королевы» указать нам выход из «Коридора», та отказала и нанесла удар. После чего Кёлер отдал приказ прекратить задание и отключил рацию.
Выслушав её и поглядев ещё секунду, Гольц медленно перевел взгляд на командира группы, Кёлера. Посмотрел на него сквозь полумрак казармы, испещренный лучами тусклого, лунного света.
Измотанный лейтенант, с темными кругами под глазами, стоял зажмурившись от страха, будто ожидая пулю и для себя. Широкие галифе, покрытые грязью, подозрительно темнели ниже пояса. Руки тряслись, зубы отбивали частый ритм.
- Ответь мне, Дитер, – спокойно обратился к старшему группы Гольц. – Ты боишься меня?
- Д-д-д… Так точно, мой фюрер! – выдавил из себя тот, не открывая глаз.
- А «Снежную королеву»?
- Да, мой фюрер…
- А кого из нас, Дитер, ты боишься больше? – заклепка на кобуре щелкнула в абсолютной тишине казармы громко как гонг. «Вальтер» покинул кожаный чехол и его ствол медленно проплыв по воздуху уперся в подбородок Кёлера.
Дитер сжался в тугой комок, задрожал ещё сильнее. Казалось, что из глаз его вот-вот хлынут слезы. Снова повисла гробовая тишина нарушаемая лишь тяжелым дыханием курсантов.
Постояв ещё пару секунд, Гольц убрал пистолет в кобуру и обернулся к Татьяне. Смерил её пристальным взглядом и обошел по кругу, рассматривая.
– Имя?
- Татьяна.
- Фамилия?
- Исаева.
- А ну-ка, пошли со мной... - махнул ей рукой Гольц, направляясь в сторону казармы.
***
- Габриэль и Королева уже собрали всю информацию о тебе. Вторая отзывалась о тебе особенно лестно, это подкупает меня, - перекладывая листы бумаги на столе, вздохнул Теодор. - Так, так... Сирота. А отчество откуда?
- От деда, - пожала плечами Исаева. - Если ваши помощницы такие осведомленные, то к чему эти вопросы ко мне?
- Для порядка. Ты слишком хороша, чтобы я просто поставил тебя в ряды с остальными здешними болванами.
- Так что вы хотите знать? – Таня повернулась лицом к Теодору и поглядела на него сквозь упавшую на лицо, навязчивую прядь волос.
- Не любишь комплименты? – повел бровью полковник и устало вздохнул.
- Не люблю, когда говорят не по делу, – кисло улыбнулась Исаева.
- Это на тебя похоже, да… - кивнул Гольц. – Я заметил! – он опустил взгляд к бумагам и сдвинув несколько листов в сторону нашел нужный. Ещё раз оглядел его свозь очки и заговорил снова. – Имя Матиас, тебе о чем нибудь говорит?
- Нет, – сразу и уверенно ответила Таня.
- Густав Вагнер?
- Нет.
- Божена?
- Нет.
- Врёт… – послышался тихий, вкрадчивый женский голос.
Ещё мгновение и из темного угла кабинета, в слабый свет лампы наклонилась она.
Белая как ангел, в черной как уголь гимнастерке…
Неспешный стук каблуков, и облаченная в черную гимнастерку Божена обошла стол. Слишком много железок на форме. Петлицы, крест под шеей, погоны, начищенные пуговицы.
Она буквально искрилась в свете лампы ореолом отражений и бликов на серебре. Как и ухмылка на ее жемчужных зубах.
Вместе с нашивками и наградами блестели и её волосы, белые как снег, и её ресницы, похожие на белое оперение.
Темными оставались только брови, подкрашенные углем.
Ещё шаг и Божена грохнула ладонями в стол, нависая над Татьяной. Простояла так несколько секунд, исподлобья глядя на Исаеву, под пристальным взглядом Гольца.
И вдруг широко раскинула руки.
- Мария! – счастливо и широко улыбнулась Божена. – Сколько лет?!
Прежде чем Татьяна успела, что-либо понять, полячка моментально заключила её в крепкие объятия, подняла со стула и развернула спиной к Теодору.
- Просто подыграй мне… – беззвучно прошептала Божена.
Не медля и доли секунды, Исаева крепко обняла ту в ответ.
- Вы позволите?! – широко улыбнулась полячка Гольцу, не дав Татьяне и рта раскрыть и не отпуская её из объятий. – Я украду подругу на часок? Там много нужно сказать друг-другу!
- Ну, знаешь… – пожал плечами Гольц, перестав наконец щуриться, выискивая подвох. – Она жива только благодаря тебе! Если бы не шутка судьбы, по которой ты узнала её… Боюсь я бы не поверил ни одному слову этой юной фройляйн! – Гольц довольно улыбнулся и закурил.
- Идем! – Божена шагнула к двери и настойчиво потянула Татьяну за собой. – Прогуляемся, поговорим! Боже… - она снова восхищенно оглядела Исаеву и улыбнулась. – Я так рада тебя видеть, ты не представляешь!
- Не бродите допоздна, утром у неё занятия, – заботливо пригрозил пальцем Теодор.
- Час, не больше! Благодарю! – выводя Исаеву в коридор, хлопнула себя по груди и бросила руку в небо Божена.
Полковник ответил ей тем же жестом.
Гольц бросил ещё один взгляд на спину Татьяны, а затем вернулся к изучению бумаг на столе…
***
- Ты кто? – сдавленным шепотом спросила Таня, миновав крыльцо казармы.
- Тихо ты! – воровато оглянулась Божена на свет в окне кабинета Гольца. – Отойдем подальше.
Еще с минуту они обе торопливо шагали по пышной, зеленой аллее подсвеченной редкими фонарями. Божена свернула с тропы прямо в лес и рывком утянула Татьяну за собой.
Шагнув в тени, полячка остановилась и в упор поглядела на Исаеву.
- Послушай меня внимательно, – заговорила Божена, то и дело поглядывая через плечо Тани в сторону казарм. – Я знаю, что ты ничего не помнишь, – продолжила она, сквозь темноту всматриваясь в лицо Татьяны. – Но этого и не нужно сейчас. Доверься мне.
- Да, я не знаю, кто ты, – кивнула Исаева, наконец выдернув свой локоть из цепких пальцев полячки. – И если это какой-то трюк, то зря стараетесь, – отступила на шаг назад она. – Мне нечего скрывать. Я на этой стороне, и обратно не вернусь…
- Да послушай ты, я говорю! – раздраженно вздохнула полячка, снова взяв Таню за локоть. – Неужели ты думаешь, что тут работают идиоты?! – опять воровато огляделась она. – Тебя уже проверили! За тебя уже отчитались и поручились! Я и Гаарбэ!
- Кто?! – нахмурилась Таня. Сверчок неподалеку затрещал особенно громко, заставив обеих вздрогнуть.
Вместе с этим послышался шаг патруля и Божена утянула Исаеву ещё глубже в кустарник, под покров густых теней.
Едва солдаты прошли мимо, как полячка зашептала снова.
- Ты даже не представляешь себе, во что ты влезла, – голос полячки зазвучал сплошным, горячим потоком, обдав лицо Тани жаром. – Ты жива только потому, что мы просили. У меня есть выход на «них», на Совет. Сигнал ушел, сигнал пришел.
- На кого, на «них»? Какой ещё Совет?! – теряя терпение, тряхнула русой головой Татьяна. – Прекрати говорить загадками! Я ничего не понимаю!
- На тех… - склонилась вперед Божена – Кто тебя создал…
***
- Послушай меня ещё, – продолжала полячка утягивая Таню все глубже в лес вокруг аллеи. – Ты не знаешь этого человека, – Божена укрылась в новой тени – Теодор не тот, кем кажется. Он сумасшедший. До безумия самовлюбленный и тщеславный тип.
- Для меня все фашисты сумасшедшие, – спокойно пожала плечами Таня. – Только люди не в своем уме могли прийти сюда за победой.
- Откуда в тебе столько патриотизма? – невольно усмехнулась Божена. – Я удивляюсь.
- Я тут выросла, и другой жизни не знаю, – тихо отозвалась Татьяна. – Понимаю, что ты знаешь, что-то о моем прошлом. Но поверь…
- Вот видишь, Мария, ты ходишь по краю! – снова усмехнулась полячка. – Ты не очень умная, понимаешь? Ты только что призналась незнакомке в том, что работаешь на красных.
- По-моему, - ты тоже!
- Нет, – покачала головой Божена. – И у меня есть все полномочия прикончить тебя прямо здесь, – холодно добавила она.
- И? – без эмоций отозвалась Таня. – Чего ты ждешь?
- Ты задаешь неправильные вопросы, – указательный палец полячки строго мелькнул перед лицом Исаевой. – Спроси ещё разок.
- Почему ты называешь меня Мария?
- Вопрос неверный.
- Куда мы идем? – также хмуро спросила Таня.
- Вот! – просияла Божена. – ВОТ! В этом суть! – громко прошептала она, – Об этом я и говорила. Ты понимаешь?!
- Нет, – покачала головой Таня. – Но я начала уставать от этого разговора.
- Хорошо, объясню. Как я и говорила, ты не очень умная, хоть и крайне сообразительная. Дело в другом, – быстро зашептала Божена. – Дело в твоих инстинктах. Они ведут тебя. Бешеная интуиция, аналитика! – полячка постучала пальцем по своему белому как мел виску. – Моментальные выводы и решения на основе данных. Вот тут всё! В твоей голове! – она вдавила палец в кожу своего виска.
- Так я угадала насчет «красных»? – спокойно уточнила Исаева.
- Нет, – качнула головой Божена, снова зашагав по лесу. – Идем.
- Куда мы идем? Еще раз тебя спрашиваю, – ступая следом окликнула Татьяна.
- Отличный вопрос, как я уже и говорила! Он простой, но только на первый взгляд, – на ходу махнула рукой полячка. – Здесь везде глаза и уши. Нельзя стоять на месте.
- Если бы тут кто-то был, я бы почувствовала, – без ложной скромности ответила Таня. – Вокруг чисто.
- Не сомневаюсь. И ты чувствуешь, – кивнула полячка, крадучись минуя очередную тропинку. – Но ты просто не знаешь, что искать. Это вещи пока за пределами твоего понимания. Но не за пределами твоей интуиции. Это временно, просто час ещё не пришел.
- О чем ты?
- Электрические приборы, – чуть выглянув из-за дерева и убедившись, что слежки нет отозвалась Божена. – Техника, которая позволяет видеть и слышать врага на расстоянии. Передавать информацию. Да все что угодно!
- Первый раз слышу, – хмыкнула Таня.
- Ты не в первый раз об этом слышишь… Но как я и говорила, сейчас дело именно в полковнике Гольце, – мотнув пепельными прядями волос, в упор обернулась Божена. - Эгоистичный и жестокий тип. Вся эта школа – его личный полигон испытаний. Его коллекция.
- Не понимаю… – покачала головой Исаева.
- Это я убедила Теодора, что ты один из утерянных "образцов", – продолжила шептать Божена. – Что ты одна из тех детей, которых накачивали препаратами в проекте «Сверхчеловек». Именно поэтому ты до сих пор жива, Гольц надеется, что ты дашь ему шанс оправдаться перед руководством.
- Что за бред?! – спросив во весь голос, отшатнулась Татьяна. – О чем ты вообще?!
Божена резко вскинула руку и прикрыла ей рот ладонью – тс-с-с-с!
- Я не работаю на него, Мария, – горько усмехнулась полячка. – Я просто экспонат. Как ты теперь.
- Экпо… Что? – с недоумением нахмурилась Таня.
- Ты не помнишь, – невеселая улыбка полячки стала шире. – Тебе стерли память,– прищурилась она, будто всматриваясь внутрь головы Исаевой. – Ты не помнишь… - снова повторила Божена. - Но твой путь неизбежно лежал сюда. Не ты пришла, тебя привели силой судьбы...
***
Год 1926й.
- Благодарю вас! Благодарю! – отправил воздушные поцелую клоун. – А следующей выступит наше чудо! Наша «Снежная королева»! Фройляйн-электричество!
Зал вновь в нетерпении неистово захлопал в ладоши.
Матиас как всегда покрытый синяками после клоунады, в которой ему приходилось лупить себя, устало ввалился за кулисы бродячего цирка. В расставленном труппой шатре оставалось совсем мало места для гримерки. Все артисты ютились в небольшом уголке за шторкой.
- Народу немало сегодня! Старайтесь как следует! – старый клоун стащил с головы парик и сев, тут же приложился к бутылке. Сделал несколько жадных глотков шнапса и стукнул донышком о земляной пол.
Божена сидела в темном углу, перебирая в руках электрокатушки как четки. Мерно стучала ими друг о друга, отбивая секунды до выхода на арену.
- На тебя вся надежда! – указал на неё бутылкой клоун. – Если повторишь свой фокус, то мы озолотимся в этой дыре! – хохотнул он, отпивая из горлышка снова.
- Не мешай. Сам отработал, дай другим с мыслями собраться, – заворчал на него низкорослый Йозеф.
Тело карлика ломало и болело. Он натирал себя мазью перед выступлением. Оправившаяся от болезни Камилла помогала ему, уже облаченная в белоснежный наряд гимнастки.
Мария в стареньком платьице и полосатых колготках крутилась перед зеркалом, смешно поправляя прическу нелепыми, детскими движениями. Густав крутил в руках пистолет, готовясь выполнить коронный трюк с выстрелом.
Всё, как всегда.
Обычная рутина, размалеванные гримом лица и пропахший перегаром Матиаса полумрак.
- Твой выход! – поторопил Божену старый клоун, – Давай, не подведи там. А то выгоню в шею, побежишь по улице под дождем. Как раз вон… Тучи собрались!
Не говоря ни слова, Божена бесшумно поднялась на ноги и поцеловав Марию в макушку улыбнулась Густаву.
Тот кивнул в ответ – все будет хорошо!
Зажмурив глаза и сосредоточившись, она резко выдохнула и вышагнула под свет огней. Несколько десятков зрителей громко зааплодировали, встречая нового артиста.
Изящно прошагав до центра арены, полячка склонилась в приветствии коснувшись рукой песка. Аплодисменты продолжились, и она подошла к краю арены повторив поклон.
В рукавах её к этому моменту остались лишь две из четырех катушек.
Ещё два поклона, и она открыла пустые ладони поклонившись в последний раз. Подняла руки и громко хлопнула в ладоши, звук разлетелся эхом по притихшему цирку.
Сзади послышались тихие шаги по песку и из-за кулис вышел Йозеф. Карлик вразвалочку, пыхтя и с отдышкой нес небольшую, серебристую подставку с четырьмя электролампами на ней.
Ещё раз улыбнувшись залу, Божена протянула руку, к подставке, но тут же замерла, так и не взяв лампы.
В глаза её бросился встречный взгляд.
Взгляд строгий, сквозь пенсне, из-под гладкой, блестящей, косой челки волос.
Человек в черном костюме неотрывно глядел на неё, с легкой улыбкой на тонких губах. Мужчина лет сорока, один между двух пустующих мест.
- В чем дело? – шепотом окликнул Божену Йозеф. – Ты в порядке?
Шепот прошел и по залу, кто-то заелозил на стуле в нетерпении. Божена продолжала стоять, глядя вперед.
- Я не могу этого сделать – одними губами прошептала она в ответ Йозефу – Здесь, тот человек… Тот, кто преследовал нас!
- О ком ты? – шепнул карлик, спрятавшись у нее за спиной. – Полиция?
- Хуже, Йозеф, намного хуже…
- ДАВАЙ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ! – закричал кто-то из зала. – ЧЕГО ТЫ СТОИШЬ?! ДРЯНЬ, А НЕ ЦИРК! ОБМАН! МОШЕННИКИ!
- ДАВАЙ, ДАВАЙ, ДАВАЙ! – принялись скандировать зрители, превращая тишину в адский гомон.
- В чем дело?! – высунулся из-за кулис Матиас, уже едва стоя на ногах. – Ты чего встала?! Иди работай!
- Я не могу… - медленно покачала головой Божена, было заметно, что колени её задрожали. – Это будет конец. Конец всему… Всему, за что мы боролись…
Выскочив на песок арены, Матиас будто клещами вцепился в кожу Божены, больно защемил и выкрутил, так, что та вскрикнула.
- Слушай сюда, ты курица белая, или делай, или я вышвырну и тебя и этих маленьких ублюдков, Густава и его сестренку! – как змея зашипел он ей на ухо. – Всех вышвырну на голодную смерть! ДЕЛАЙ!
Ещё несколько бесконечных мгновений протянулись как часы.
Наконец, поджав дрожащие губы, Божена согласно кивнула.
- Не трогай их. Я все сделаю… – шепнула она в ответ.
- Прошу вас убедиться, что под песком нет никаких проводов! – громко пригласил Матиас, напоследок ущипнув полячку ещё раз, больнее прежнего. – Ну же! Смелее!
Двое мужчин, из самых любопытных, встали со своих мест и покопались в песке. Не найдя ничего интересного вернулись на свои места.
Еле шагая на ватных ногах и не сводя взгляда с мужчины в первом ряду, Божена взяла с подставки одну из ламп. Обреченно прикрыла глаза и склонившись, воткнула цоколь в песок.
Не прошло и мгновения, прежде чем лампа вспыхнула яркими, голубыми всполохами света.
По рядам пролетел изумленный выдох.
И только с первого ряда послышался громкий, набирающий силу хохот…
(Редактирую продолжение)
По возможности поддержите творчество и автора любой суммой:
Спасибо заранее. Очень благодарен каждому неравнодушному.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги