Шуба

Проснулась я от собственного крика. Выпрямилась в автомобильном кресле и не сразу поняла, где нахожусь. Капитан, сидящий напротив, заглядывал мне в глаза, а ребята рядом с ним делали вид, что ничего не происходит, все как обычно. Мы ехали с точки обмена, ситуация хоть и нервная, но стандартная. Все это так, и в большом автобусе, едущим за нами, сидели уставшие, но счастливые наши люди. Очередная маленькая победа, спасенные жизни. Минивэн едва вздрагивал на ухабах и тихо шуршал, успокаивая нервы.

– Опять тонешь, Аля?

Я шумно втянула воздух и отвернулась к окну. Сквозь однообразно мелькающий лесной пейзаж я еще раз увидела свой сон: во сне я выходила из нашей с мужем комнаты, а напротив, в проеме кухонной двери, стояла свекровь, и дрожь пробежала по всему моему телу, когда я услышала – “Здравствуй, Алина! Я вернулась к себе домой!”

– Аль! – окликнул меня капитан, ожидая ответа.

– Нет, не тону, – объяснять не хотелось, но надо – именно капитан спас меня, когда я тонула, нырнул за мной в прорубь, рискуя не выбраться, вытолкнул в руки спасателей, а там меня уже откачали. – Свекровь приснилась, – скривилась я.

Строго говоря, свекровь свекровью мне не была, это бабушка моего мужа, имевшая дивно дикое хобби – устранять из жизни своих сыновей и внуков их любимых женщин. Таких, как мой муж, называют маменькиными сынками, в моем же случае это был бабушкин пирожочек.

Уснуть мне больше не удалось. Я дрожала и прятала в рукава ледяные пальцы, отказывалась от едва теплого чая, бутерброда с холодной котлетой и вялым листом салата, от водки в мятом пластиковом стаканчике. С благодарностью только кивнула, когда капитан укутал меня, как и обмененных, мягким флисовым одеялом и пересел в соседнее со мной кресло.

– Вы общаетесь? – капитан достал термос и налил в крышку-кружку кофе. Вот от кофе я отказаться не могла, моя слабость, маленькая радость. – Я про мужа, – уточнил капитан.

Давно пора оформить документы и перевести мужа в статус бывшего, но он всегда упрашивает, чтоб я хоть на бумаге, но осталась с ним.

– После того события мы долго не разговаривали, а потом свекровь… его бабушка умерла, и мы стали чуть-чуть общаться – поздравления по праздникам, фото общей кошки, советы с техникой от него и с медициной от меня. Живем как дальние родственники, изредка давая о себе знать в соцсетях.

Я сделала глоток – коньяка в напитке оказалось больше, чем кофе.

У свекрови была лысая мексиканская собачка, существо одновременно и смешное и уродливое: серое вечно дрожащее тельце на тонких лапках, светлая лохматая мочалка на голове, выпученные, смотрящие в разные стороны глаза, и язык, свисающий то на одну, то на другую сторону. Собака, при всем ее нелепом облике, вела себя очень интеллигентно, трогательно просилась на ручки и смешно пряталась под одеялом. Из своей меховой жилетки я пошила ей шубу, весьма подходящую по цвету к растительности на смешной собачьей голове, и собака в обновке прижилась, получив смешное прозвище – Шуба. На другие имена она больше не откликалась. Когда я со своей кошкой пришла в их дом, собака уже была старая, и иногда мне казалось, что это самое человечное существо в нашем доме. Мы с Шубой очень любили друг дружку. И вот когда старушка Шуба умерла, я выпила слишком много. Скандал в семье длился несколько дней, и его итогом стало то, что я пошла на реку топиться. С тех пор я ненавижу алкоголь.

Я вернула чашку с кофе капитану и спрятала руку под одеяло.

– Ах ты ж, демон-искуситель! – стукнул себя по лбу термосом капитан. – Забыл, что ты не пьешь, Аль. Прости.

Растянув губы в неловкой улыбке, капитан потянулся ко мне с поцелуем, но в этот момент где-то в глубине его форменной куртки заиграла мелодия из “Призрака оперы”. На мгновение мне показалось, что капитан испугался, но он никого и ничего не боялся. Он шел под пули, не прятался, когда человек под веществами целился ему прямо в лицо, выносил людей из горящего дома, помогал разминировать мост и нырял за мной в прорубь. А тут телефонный звонок. Капитан дернулся – обе руки его были заняты – одним глотком выпил из кружки кофе, закрыл термос и поставил его на пол, одновременно доставая телефон.

– Ты, как всегда, неожиданно, – поздоровался капитан и развернулся к другому окну.

Мы въехали в город. Сейчас сдадим освобожденных ребят в госпиталь, и я поеду домой отсыпаться. Завтра напишу отчет и возьму честно заработанные отгулы – надо показаться родителям, заказать кошачий корм, а то муж опять не то возьмет, и пройтись по магазинам. Мне хотелось брючный костюм, классический, но при этом женственный, идеально, если он будет жемчужно-серый, чтобы менять под него яркие цветные блузы. Хочется шубку-плюшку – мягкую, нежную, бежевую. Сапоги на каблуке, вместо полувоенных на меху ботинок. И духи обновить хочется, чтоб аромат шлейфом тянулся за мною, говоря всем, что я не только работник, но и женщина.

За те несколько дней, пока нас не было, выпал снег, и город спрятался в черно-белой палитре. Оттенки серого и буро-грязного тоже были, но внизу, возле самых ног, где снег растаял и превратился в мерзкую кашу. Какая к черту бежевая шубка, какой серый брючный костюм? Для них нужна машина и работа, при которой твоя нога минимально касается асфальта.

– Сворачиваем на Пушкинскую! – крикнул капитан, набирая чей-то номер.

Минивэн взвизгнул, перестраиваясь в другой ряд, а ребята, сидящие напротив капитана, вытаращились на него как два внезапно разбуженных орла.

Минивэн свернул в некогда мой двор, и я, срывая с себя одеяло, подскочила на месте.

– С твоими все в порядке, – заметил мои движения капитан. – Сверни за гастрономом и сразу въезжай в арку по правую руку, – отдал он приказ водителю. – Мы выйдем, а вы на базу, – сказал он штабным офицерам, сопровождавшим нас в поездке. – Без меня базу не покидать.

Всеми правдами и неправдами я старалась избегать эту квартиру. Даже когда Муся – наша кошка – болела, я встречалась с мужем уже в клинике, но ехать к нему домой отказывалась. Со всей квартирой, даже с подъездом, были болезненные воспоминания. Я не столько ненавидела свекровь с мужем, сколько ненавидела себя – для меня до сих пор загадка, как я смогла при таком отношении столько прожить здесь.

Дверь в квартиру была приоткрыта, но я шла медленно, затягивая момент.

– Аль! – рыкнул надо мной капитан, видя, что я тяну время.

Со вздохом я пошла дальше, нервно втягивая в себя воздух – он слегка изменился, не было скисшего запаха старых духов, хлорки, а с кухни не тянуло луком.

В конце коридора стоял крупный высокий мужчина в черном длинном пальто. Капюшон худи, слившийся по цвету с пальто, был накинут на голову, а козырек бейсболки полностью прятал в тени лицо своего хозяина. Руки мужчина держал в карманах.

Сердце тревожно постучалось внутри меня – ни муж, ни кошка не вышли меня встречать.

– Здравствуй, Алина! – низкий голос сразу напугал, заворожил, обольстил. Было страшно, но при этом хотелось по-щенячьи завилять перед ним хвостиком, и я, понимая это, рванулась назад, попав в объятья капитана. – Тишь-тишь-тишь! – выставил руку вперед человек в черной одежде и поднял голову – теперь я увидела его лицо, для мужчины он был божественно красив.

– Алина пришла? – я услышала из кухни голос мужа, ему кто-то тихо ответил.

Муж показался в дверях кухни, мы кивнули друг дружке, убедившись, что все в порядке, и он вернулся обратно. По звуку я поняла, что он сел за стол, и его тихий разговор с кем-то продолжился.

Мне хотелось включить серьезную даму, переговорщика, психолога, работника гуманитарной миссии, мягко выяснить, что происходит, а потом уже, по обстоятельствам, действовать. Но я не могла ничего включить – гость подавлял меня. Я была словно прихожанка перед батюшкой – молча ждала, что мне скажут делать дальше.

– Твоя свекровь вернулась, Алина, – опять прозвучал этот властный, но добрый голос.

– Знаю, – кивнула я, вспомнив сон.

Осознание, что умершие не могут вернуться с того света меня не смущало. Я понимала, что это неправильно, но в данный момент верила стоящему передо мной безусловно. Вернулась – значит так надо. Значит, она отбыла в аду свои мытарства и ее отпустили. Дальше я придумать ничего не могла, ибо мозг говорил: – “Аль, этого не может быть! Ты просто под гипнозом!”

– У тебя есть воля, Алина, и ты вольна ею пользоваться самостоятельно.

Наваждение спало, и тут из комнаты мужа вышла Муся и, проходя на кухню, заглянула в комнату свекрови. Оттуда раздался такой вой, что кошка упала на брюхо и шмыгнула обратно.

– Я знаю, что ты ей будешь не рада, но отпустили ее в том виде, который ты сможешь принять.

Человек в черном распахнул дверь в комнату свекрови и громкий визгливый лай врезался в уши. Судя по звукам, собачка была небольшой, хоть и выла страшно. Если вернулась моя свекровь, а лает собака, то это, наверно, ши-тцу. Свекровь всегда напоминала мне собаку этой породы – маленькая, коренастая, стрижка каре на густых седых волосах, неправильный прикус с выдвинутой нижней челюстью, маленький носик и черные глаза. Почему она завела себе голую мексиканскую собаку, а не ши-тцу я не понимала. Возможно, она просто боялась сравнения с питомцем.

– Хочешь прикол, Аль, – муж, словно мальчишка, выскочил из кухни и рванул в комнату своей бабушки. Человек в черном дернулся, пытаясь его остановить, но я проскочила вслед за мужем и нас пропустили. – Смотри, – муж присел рядом со стоящим под окном стулом и заглянул под него. Я сделала тоже самое. Под стулом светилось два глаза, как будто под ним сидела собака. И я вспомнила Шубу, часто вот так же сидящую под этим стулом. – Шубу видишь? А так? – муж встал и поднял стул – на полу на месте стула лежал только комочек пыли, видимо вынесенный Муськой из-под дивана. Муж опять поставил стул на место, и в создавшейся темноте моргнули собачьи глаза.

Сидя на корточках перед стулом, я слышала, что мужа опять увели на кухню. Мне бы с ним поговорить, но фокус с Шубой меня, можно так сказать, загипнотизировал. Кто-то стоял за моей спиной, терпеливо ждал, а я все никак не могла поверить в происходящее. Стоящему за мной это надоело, он аккуратно поднял меня за плечи и отвел от стула. Я успела заметить, что в комнате ничего не изменилось, даже теплый палантин свекрови привычно лежал в кресле. Человек в черном поставил меня посередине комнаты на потерявший яркость из-за многолетнего слоя пыли ковер, и я успела рассмотреть его глаза – они у него были настолько светло-карие, что их цвет с натяжкой можно было назвать желтым, это был цвет засахаренного мёда.

– Что ты видела под стулом, Алина?

– Глаза Шубы, нашей собаки. Точнее, собаки свекрови. Она тоже умерла, но до своей хозяйки, – ответила я на вопрос. Желтоглазый закрыл глаза и его лицо погрузилось в тень. Смотреть в пустоту было страшно. Я опустила голову и носком ботинка провела черту на ковре. Ворс поднялся, резко запахло пылью и… – Свекровью, – проговорила я вслух, вспомнив неприятный запах пожилого человека.

– Нужна инициация.

Я, испугавшись этого слова, подняла голову и увидела кулак, летящий в мой левый глаз. На маневры времени не было. Мгновенно пришла резкая боль, отбросившая меня к выходу из комнаты. Кто-то, наверное капитан, успел возле пола словить мою голову, чтобы я не ударилась, и сквозь звон в ушах я услышала мужскую ругань. Потом меня подняли за плечи, унесли в ванную, поставили перед мойкой, включили воду и всунули мою голову под струю воды, повернув ушибленной стороной вверх. Боль от удара исчезла, уступив место дискомфорту от ледяной воды. В голове был калейдоскоп, словно в мой мозг, как в квартиру, въехали новые жильцы, и сейчас двигают там мебель. Когда все утихло, я разогнулась и взглянула в зеркало – мой левый глаз налился кровью, весь! Причем уже сейчас понятно, что полопавшиеся сосудики на белке пройдут, а вот радужка так и останется кроваво-красной. Как же называется это явление, когда глаза разного цвета? Я присмотрелась к своему зеленому правому глазу – хоть он не пострадал.

– Гетерохромия, – услышала я чей-то голос.

Подняла глаза и увидела в зеркале за своей спиной нечто. Мужской силуэт двоился, словно на одном снимке два образа наложились друг на друга, и теперь реальность не могла выбрать, кого из них показывать в этом мире, а кого скрыть.

– Прикрой левый глаз, – сказал стоящий за моей спиной.

Я посмотрела на себя в зеркало – кровь отхлынула от лица настолько, что губы стали такими же белыми, как кожа. С мокрых растрепанных волос стекала вода, никто не позаботился дать мне полотенце, и теперь мой свитер под курткой стал неприятно влажным. Правый глаз обычного зеленого цвета, а вот левый – красный, с синяком, больше выглядящим как макияж в стиле смоки айс. Все это смотрится, словно я успела накрасить только один глаз. Я прикрыла левый глаз и удивилась тому, что боль от удара уже не чувствовалась, хотя сейчас должен наливаться синяк, а голова кружиться. Или что там обычно бывает при сотрясении мозга. Человек за моей спиной перестал двоиться, и теперь я четко видела желтоглазого мужчину в черном.

– А теперь правый.

Мир вокруг изменился. В пространстве появилась глубина, словно мне подключили дополнительную реальность. Но сильнее всего изменился тот, кто стоял за моей спиной. И без того красивый мужчина стал… нечеловечески прекрасен. Мне захотелось повернуться, стать на колени и поклоняться ему как божеству.

Я убрала руку от лица. Мир вернулся на прежнее место, но вот стоящего предо мной я теперь видела в новом облике. И вдруг я вспомнила его глаза! Я видела его в тот момент, когда очнулась на льду. Это он откачал меня!

– Вы! Тогда! На льду!..

– Память вернулась? – усмехнулся желтоглазый.

Кстати, кто он? Спрашивать его самого об этом неудобно, а капитан от ответа увиливал.

– Я никогда вас не забывала.

Он развернулся и вышел из ванной, а я послушной собачкой пошла вслед за ним.

Муся шипела перед комнатой свекрови, а там из-под стула раздавалось злобное рычание.

Мужчина, не обращая внимания на кошку, вошел в комнату и отодвинул стул. На полу под окном сидела Шуба. То, что это собака свекрови, я не сомневалась – только Шуба умела быть одновременно уродливой и страшно милой, придурковатой и интеллигентной, быть смешной и вызывать жалость. Второй такой не было. Я объездила с ней кучу выставок, и народ, видя собаку, или крестился или жал ей протянутую лапу.

– Забирай, Алина, своего фамильяра. Большая редкость, что в тело собаки вселяется душа кого-то из родственников, но…

– Нет, – замотала я головой, пятясь к двери. – Я не хочу. Я так не играю. Да я ненавидела свою свекровь! Я ухожу!

Но мое тело потеряло собственную волю, и я замерла по чьему-то приказу. Ноги, руки, голова, туловище – мне ничего не подчинялось!

– Обратной дороги нет! – сел на стул желтоглазый и вальяжно закинул ногу за ногу. – Ты эти годы жила в долг. Тебя тогда не откачали. Чем ты зацепила капитана, я не знаю, но он очень просил тебя вернуть. Я все время думал, что тебе дали шанс отмолить грех самогубства, но всплыл один нюанс.

Мое замершее тело на льду, и мне в лицо смотрит мужчина с желтыми глазами, наклоняется ко мне, кашель рвет мою глотку и вдруг я чувствую, что меня надувают, словно я воздушный шарик. Легкие наполняются и… И вдруг провал. Пустота вокруг, я сплю. Изнутри меня разрывает боль, ледяная вода сковывает тело, и я уже не сопротивляюсь, тону. Вдруг силы возвращаются ко мне, я хоть и медленно, но начинаю двигаться, размораживаюсь. Ледяная одежда пытает кожу, тело, но я двигаюсь все быстрее, сопротивляюсь. Вот виден край проруби, он в кровавых пятнах от моих разодранных ладоней. Я цепляюсь за край, пытаюсь высунуться, глотнуть воздух. Тело обжигает ледяной водой, но я выныриваю, скребусь по толще льда, разрезаю об лед пальцы, захлебываюсь в кипятке замерзающей воды. И вдруг все прекращается. В еще сухой зимней одежде я сижу возле проруби, хочу снять сапог и носок, чтоб попробовать температуру воды. Но вдруг толчок в спину и я соскальзываю в воду.

Мне показали события задом наперед, отмотав страшный эпизод с утоплением.

– Тот толчок в спину это? Меня столкнули? Или это был порыв ветра?

– А не важно. Ты же читала, что даже помыслами человек должен быть чист? Если ты возжелала кого-то, кто не является твоим партнером, то считай согрешила, – улыбнулся желтоглазый и мне вдруг настолько захотелось с ним согрешить, что пришла мысль – передо мной демон соблазнения. – Ты ошибаешься, – рассмеялся он.

Шуба встала с места и заковыляла ко мне, припадая на правую заднюю лапу. Собака при жизни не хромала, а вот свекровь – да. Интересно, только я вижу Шубу тем глазом, который… как он сказал? Инициализация? Я прикрыла левый глаз рукой, и Шуба исчезла.

– Алин, – выдохнул мое имя желтоглазый.

– Я уже слышала, что обратной дороги нет, – убрала я руку, и собака появилась опять. – Но зачем вам я?

Мое тело полностью вернуло себе контроль, и теперь я ходила по комнате, рассматривая ее то одним, то другим глазом.

– Во-первых, забрать тебя к нам было очень удобно. Как я уже говорил, ты живешь в долг. Во-вторых, работа у тебя очень интересная, ты много где бываешь, широкий круг знакомств, достаточная известность. А в-третьих, нам надо, чтоб ты присмотрела за артефактом, – кивнул на собаку желтоглазый.

Шуба покосилась на него, а потом, доковыляв до меня, попросилась на ручки.

– Вы уж определитесь – фамильяр Шуба или артефакт. И почему я должна присматривать за бабушкой мужа, когда у нее есть сыновья и внуки.

Я взяла Шубу на руки и она, дрожа, полезла греться ко мне под куртку. Надо будут пошить ей новую шубку, старую свекровь выкинула.

– Появилась она у вас в доме, а твой муж ее не видит.

– Вы его уже били? – я представила скандал, устроенный моим мужем, и мне сразу же стало жалко желтоглазого.

– Да. Как ты с ним жила? Он такой нервный.

Мне-то про характер мужа можно не рассказывать.

– И что я теперь должна делать? Летать на метле, пить кровь? Варить зелье?

– Ты мультиков пересмотрела, – вздохнул сидящий. – Все намного проще. Просто смотри на окружающий мир внимательно, докладывай, если увидишь странное. Возможно, что тебя попросят что-то, человечка откуда-то вывести или познакомим тебя с кем-то влиятельным. Мелочи не нарушающие закон.

– Слишком все сложно, чтобы было так просто, – усмехнулась я. – Сперва будут легкие поручения, устроенный быт, я даже, может быть, буду счастлива, но потом вы попросите такое, что я бы никогда не сделала по доброй воле. Да? Убить или подставить кого-то очень хорошего. Можете не подтверждать, типичная история. Собака-то вот зачем? Она не укладывается в расклад. Но если собака отпущена из ада, то… Надо будет убить ангела, да?

– У тебя очень богатая фантазия, Алина, – желтоглазый встал и пошел из комнаты. – Иди домой, отдохни. Все не так, как ты думаешь. Не превращайся в религиозную фанатичку, не узнав весь расклад. Мы еще поговорим.

Входная дверь за ним захлопнулась и я, прижав к себе собаку, побежала за ним следом.

Если Шуба из ада, то ее надо отнести в церковь. Благо тут недалеко.

На улице шел мокрый снег и я, как могла, застегнула куртку, затянула лямки капюшона и, поддерживая собаку, вышла на Пушкинскую.

Ветер задувал под капюшон, вымораживая влажный свитер. И я, скрючившись, глядя только под ноги, побежала по улице.

Вскоре снежная жижа под ногами стала чище, а потом и вовсе превратилась в белый хрустящий снежок, я согрелась и подняла голову – вместо площади, на которой должна была стоять церковь, передо мной вытянул длинный язык в реку рыбацкий пирс.

Лед на реке был тонкий, прозрачный, по такому далеко не уйдешь, а вот пирс…

Под курткой шевельнулась и тяжело вздохнула Шуба. Я уверенно пошла по деревянным доскам, вынося собаке приговор. Только вот для адового создания она даже не сопротивляется. Зачем она тогда здесь?

Доска выстрелом хрустнула под моей ногой, и я замерла – до конца пирса самая малость и здесь уже глубоко.

Край пирса неожиданно дрогнул, медленно наклоняясь под моим весом. Я вспомнила, как сильно обжигает тело ледяная вода и… Свекровь! Меня тогда столкнули в прорубь! В роду моего мужа из женщин была жива только его бабушка. Настоящая моя свекровь, мать мужа, пропала без вести. Жена дядьки отравилась грибами. Жена деверя разбилась на машине. Жена двоюродного брата угорела на даче. Я не верю в проклятия рода, черную магию, мистику, собаку из ада. Но! Расстегнув куртку, я увидела смеющуюся рожицу Шубы.

– Ты меня обыграла, старая кляча, – у меня защекотало в носу.

– Девушка, не двигайтесь! – вдруг разнеслось над рекой.

Я обернулась – на берегу стоял правительственный автомобиль с двумя машинами сопровождения, суетились люди, а на меня смотрел он – молодой, красивый, перспективный, улыбкой похожий на желтоглазого. Но на этот раз у мужчины глаза голубые как небо. Сердце забилось, словно внутри меня завелся, набирая скорость, мощный автомобиль. Стало жарко. И я вспомнила слова желтоглазого про знакомство с кем-то влиятельным. Да вот же оно.

Шуба зафыркала, словно рассмеялась.

– Надеешься, что я влюблюсь и оформлю с твоим внуком развод? – спросила я у собаки. Та в ответ чихнула. – Да я и не против.

К шине от запасного колеса привязывали трос, а чиновник сбросил на снег пальто и пиджак. Подвиг ради дамы. Классика.

От автора

Сериальный роман, в который серии-рассказы добавляются по мере написания.