Шубка для светлячка

— Холодно мне… — маленький светлячок зацепился лапками за край травинки и всё причитал, медленно с неё сползая. — Что ж мне так холодно?! Солнышко, вернись!

Ему казалось, что он весь дрожит, и его дрожь передаётся и травинке, на которую он пытался забраться, и всему кусту, и даже земле под ним. Весь мир был холодным и дрожал.

А ведь на самом-то деле стоял тёплый летний вечер. Солнце только лишь укатилось за лес на горизонте, и небо всё ещё было залито синими и красными красками. Легкий ветерок то покачивал зелёные травинки и колоски на лугу, то щекотал лепестки красных маков и голубых васильков, то поднимал на своих крыльях золотистые огоньки.

— Закатик, бросай ты эту травинку! Летим! — послышалось откуда-то сверху.

Закатик всё-таки изловчился и перелез изгиб травинки — теперь он смог поднять голову и посмотреть, кто его зовёт. Это был Шустрик. Он кружил над кустиком, где устроился Закатик, то опускался, то поднимался, то нырял под травинки, и при этом не забывал мигать тёплым солнечным светом.

— Не хочу, — ещё больше насупился Закатик, как будто это Шустрик был виноват в том, что солнце закатилось. — Холодно мне.

— Опять ты со своими глупостями! —не унимался Шустрик. — Мне же не холодно. Опять будешь тут один в темноте сидеть?

— Угу.

— Эх… Хоть бери шубу на тебя надевай, а то совсем тут скиснешь.

— Шубу? А что это? — встрепенулся Закатик.

— Мне знакомая моль рассказывала, что это такая мягкая и вкусная штука, которую люди на себя надевают, когда лето заканчивается и холодает. Наверное, она должна быть тёплой.

Закатик так удивился, что аж забыл, что надо дрожать.

— А летать в ней тоже можно? — робко спросил он.

— Не знаю. Люди не летают…

Пусть люди и не летают, а Закатик себя уже представлял в тёплой, мягкой и вкусной шубке, парящим над летним лугом. Вот он уже танцует и водит хороводы со своими друзьями. Вот он уже поднимается с ними высоко-высоко в небо. Всё выше и выше. Выше крон деревьев. К самой Луне. И ему ни чуточки не холодно!

— А у меня будет летающая! — Закатик аж вспыхнул от восторга.

Но потом опять вспомнил, что ему холодно. Потух и начал усиленно дрожать.

— Так что, может, всё-таки, полетели? Расправишь крылышки и согреешься, — Шустрик уже начинал терять терпение. Не любил он нытиков. Каждый раз ему казалось, что с закатом солнца его друга как подменяли. Так и подмывало его называть не Закатиком, а Нытиком. Но Шустрик знал, что это некрасиво.

— Не, не согреюсь. Я тут посижу, а ты сам лети. Передавай там всем привет.

Закатик пополз поближе к стеблю кустика и заполз в переплетение травинок — ему казалось, что так намного теплее. Он перестал дрожать и через щёлочку между травинками разглядывал, как над лугом в небо взлетали жёлтые искорки-звёздочки — его друзья, братья и сёстры.

Ветер мерно покачивал его домик, а шелест лепестков, листьев и травинок убаюкивал. Закатик уснул. В эту ночь ему было особенно тепло, ведь он во сне летал и веселился в новой тёплой шубке.

Проснулся Закатил по самую шею в воде. Роса собралась в переплетении травинок и опять намочила его крылья.

Закатик мысленно вздохнул и пополз на край травинки сушить крылышки под лучами просыпающегося солнышка. Ему не привыкать. Но ведь всё грустное уже позади! Начинается новый, солнечный, ясный, тёплый день! Теперь ему будет всё время тепло!

Крылышки высохли, и Закатик тут же взмыл вверх. Он очень любил летать. Он парил на лугом, кружил вокруг травинок, танцевал с колосками, нырял в цветы. Разве что к лесу один он летать боялся, а так хотелось…

«Шустрик будет дрыхнуть до обеда, — размышлял Закатик. — Чем бы заняться?».

Вдруг он вспомнил о шубе! Закатик закружил над лугом в поисках моли, чтобы расспросить поподробнее.

Но первой ему на встречу попалась божья коровка.

— Здравствуйте, тётенька Божья Коровка, — поздоровался Закатик.

— Здравствуй, малыш. Чего не спится?

— Да я это… Я у вас спросить хотел: вы не знаете, где можно найти шубу?

— Шубу? Что это? — удивилась тётя Божья Коровка.

— Это тёплое, мягкое, вкусное и… в ней можно летать!

— Летать, говоришь, — тётя Божья Коровка задумчиво посмотрела в небо. — Летают облака. Может, шубу можно сделать из облаков?

Закатик присел на соседний кустик и тоже посмотрел на небо. Там, высоко-высоко, проплывали белые, мягкие и пушистые облака. Они действительно выглядели тёплым. Ведь и солнышко в них часто кутается, когда идёт спать, — они должны быть тёплыми!

— А это идея! — восторженно воскликнул Закатик.

— Рада была помочь, — улыбнулась тётя Божья Коровка и вернулась к своему сочному зелёному завтраку.

Закатик поблагодарил тётеньку Божью Коровку и полетел дальше — обдумывать, как бы добраться до облаков.

«Тут бы хоть кусочек достать, — думал он, — а шубку сшить — дело не хитрое будет».

Солнце поднималось всё выше и выше, а в небе не было ни облачка. Закатик понял, что уже проголодался, да и солнце стало сильно припекать. Пришлось нырнуть обратно в траву — в прохладу ещё не нагретой солнцем земли. Его всегда удивляло, почему это ему ночью холодно, а днём жарко. Будто не было для него уютного времени в этом мире, кроме заката и рассвета.

Из раздумий его вернул сладковатый аромат, и Закатик подлетел с стебельку небесно-голубого цветка. Он присел в его тени, а потом шустро забрался к соцветию — подкрепиться пыльцой. От вкуснейшей еды по телу разливалось особое тепло — радость, а за ней приходила и храбрость. Закатик уже был готов направиться к самой опушке леса, ведь нет ничего ближе к облакам, чем деревья! А тут к нему и гостья подлетела:

— Милок, не поделишься ли цветочком, — спросила тётя Пчёлка.

— Поделюсь, конечно, — ответил Закатик и отполз на краешек лепестка.

Пока тётя Пчёлка набирала пыльцу в свои ведёрки на лапках, Закатик решил её пораспрашивать:

— Скажите, пожалуйста, а вы не знаете случайно, как можно добраться до облаков?

— До облаков… — задумалась тётя Пчёлка. — Я слышала, есть паучки, которые летают на паутинках. Может, они смогут тебя донести до облаков?

— Благодарю, — ответил Закатик и уже с твердой уверенностью решил отправиться к лесу: и деревья, и пауки — всё в одном месте!

Путь к лесу был неблизким, и Закатик даже хотел позвать с собой Шустрика, чтобы не так страшно было одному лететь. Но тот лишь сонно отмахнулся лапкой и пошёл дальше спать под любимым разлапистым листом, который закрывал полнеба. Пришлось Закатику и дальше лететь одному. А что поделаешь? Его же ждала шуба!

Закатик то нырял в переплетение узких зеленых листьев, то выныривал у пёстрых ароматных цветов, чтобы подкрепиться, то пролетал мимо метёлок и колосков, покачиваясь с ними на ветру, то находил листочки пошире, чтобы передохнуть. Он был так увлечён своим отважным путешествием, что совсем не заметил, как солнце начало клониться за горизонт.

Уже совсем стемнело, когда Закатик наконец-то добрался до опушки леса. До деревьев было ещё далеко, и Закатик решил переночевать на ближайшем высоком кусте. Хоть и не дерево, но к облакам поближе. Уже засыпая, Закатик сонно посмотрел на небо — ярко мерцали звёзды, и до сих пор — ни облачка.

«Ничего, подожду», — подумал он и уснул.

Закатик проснулся от странного ощущения, что что-то не так. Он встрепенулся и огляделся по сторонам. Никого… Куст… Зелёный… Невиданный… Сухо! Он понял — ему было сухо! Он впервые проснулся сухим!

Закатик по привычке переполз на крайний листик куста и подставил свои крылья утреннему солнышку.

Вдруг, сверху послышался чей-то голос:

— Греешься, милок?

Закатик от неожиданности слетел с куста и завис поодаль. Лишь потом он разглядел четыре пары глаз, разглядывающих его.

— Здравствуйте, дядя Паук, — Закатик гордо сложил лапки, чтобы сгладить свой прежний испуг перед незнакомцем. Пауков он ещё бояться будет. Нет уж! — Ага, греюсь.

— Что не спится-то? — дядя Паук мерно покачивался на своей паутине на ветру, и отчего-то Закатику тоже захотелось так покачаться.

— Да некогда мне, — Закатик всё продолжал отвечать, а самому аж хотелось всё-всё рассказать своему новому знакомому. — Мне к облакам надо.

— К облакам? — удивился дядя Паук. Так их же уже давно на небе не было. Брось ты. Ждать их — состариться можно.

— Что же делать? — приуныл Закатик.

— Облака-то тебе зачем? — продолжал расспросы дядя Паук, а Закатику даже показалось, что и паук и его паутина как-то увеличились. Он даже оглянулся по сторонам — вроде бы всё ещё висит рядом с кустом и никуда не двигается.

— Шубу хотел сделать. Холодно мне по ночам. Хотел в ней согреться и со всеми по ночам веселиться, а тут…

— Ну, не унывай. Хочешь, я тебе одну историю расскажу, а там вместе и решим как тебе помочь? — дядя Паук подмигнул двумя парами глаз, а другие две пары уставились в небо.

Закатик проследил за его взглядом и увидел лишь бездонную синеву.

— Давайте… — непроизвольно произнёс он.

Дяденька паук сложил лапки на груди, цепляясь лишь двумя за паутину и продолжил:

— Знавал я однажды муху — девицу-красавицу. Всё было при ней: и зеркальные глаза, и шёлковые крылья, и пушистое тельце, и стройные лапки. Но всё время печалилась она сильно, вот прямо как ты сейчас. Не грело её солнце, не дружили с ней другие мухи, да и дома уютного она всё не могла найти. Скиталась по миру, а красота её всё чахла и чахла от тоски…

Закатик вдруг ощутил шершавую поверхность листа под лапками, но не обратил внимания и продолжил дальше внимательно слушать.

— … повезло ей, — продолжал дядя Паук, — меня встретила. Говорили мы с ней от рассвета до заката обо всём на свете. Стал я её лучшим другом. И домик даже для неё сплёл: тёплый и уютный. Намного теплее облаков! Ведь дождь же холодный, да? Значит, и облака холодные! А мой домик был мягким, шелковистым, днём — солнышком согретым, ночью — звёздным светом. Хочешь та…

Вдруг в Закатика что-то врезалось и отбросило его далеко в сторону.

— Ты что, малыш! С ума сошёл!? — прожужжало у него возле самого уха. — С каких это пор светлячки в лапы пауков сами лезут!?

Рядом с Закатиком гневно жужжала тётя Муха, а у него самого похолодело в груди. Вдруг он отчётливо вспомнил, как всё ближе и ближе подлетал к паутине, как полз по листу в распростёртые объятия огромного паука и как тётя Муха оттолкнула его за мгновение до плена.

Закатик всё никак не мог собраться с духом и просто держался поближе к тёте Муха, правда, не совсем понимая, что она ему говорит.

— … очухался? — наконец-то он услышал. — Водички попей.

Закатик оглянулся и увидел, что они сидят рядом с большой, сверкающей на солнце каплей росы. Он попил водицы, и как-то ему стало спокойнее.

— Благодарю вас, тётенька Муха! Вы меня спасли! — сердечно поблагодарил он.

— Да не за что, — отмахнулась она. — Мне пора, а ты смотри, в чьи сети ты лезешь, в следующий раз. Договорились?

— Договорились! — воспрял духом Закатик. А про облака у него даже язык не повернулся спросить. Как-то было не к месту.

Тётя Муха попрощалась и улетела, а Закатик ещё раз оглянулся по сторонам — пауков нет. Фух. Сразу как-то захотелось есть, но он решил еще немного передохнуть.

Вдруг у него перед носом повис зеленый лист. Закатик поморгал — лист всё ещё висел. Закатик отполз назад — лист не двигался. И только потом он заметил тоненькую паутинку, тянущуюся куда-то высоко наверх и теряющуюся в ветвях куста, под которым он сидел.

Были бы у Закатика щетинки, он бы ощетинился, но он просто принял боевой вид — подготовился к встрече с новым пауком.

— Расслабься, — послышалось сверху, — я тебя не съем, а вот листик свой заберу. Извини, что уронила на голову.

Рядом с листом, на соседней паутинке повисла толстая зелёная гусеница в чёрную крапинку.

— А я и не напрягался! — выпалил Закатик, чтобы скрыть свою неловкость.

— Как скажешь, — тетя Гусеница свернулась колечком, качнулась и ухватилась за листик, а потом вместе с ним грациозно приземлилась неподалёку от Закатика.

— Какой-то ты несчастный, — продолжила она, — листик хочешь?

— Нет, спасибо… я не ем листики…

— Ну, тогда я вряд ли смогу тебе чем-либо помочь.

Тетя Гусеница принялась жевать лист, уже не обращая внимания на Закатика, а он всё пытался понять, что же от него ускользает. Что-то важное… Так он и просидел в раздумьях, пока тётя гусеница не доела свой лист и не засобиралась обратно.

Закатик смотрел ей вслед — как она поднимается всё выше и выше на своей паутинке, и тут его осенило!

— Тётенька! Подождите пожалуйста! А вы не могли бы мне сплести паутинку, чтобы я мог на ней летать?! — выпалил он на одном дыхании.

Тетя Гусеница остановилась и спустилась пониже:

— Я же не паук. А зачем тебе? Ты ж и так летать умеешь?

— Я к облакам хочу! А сам я так высоко не смогу долететь.

— Даже с верхушки дерева?

— Меня ветром сдует, — вздохнул Закатик.

— Ветром, говоришь… Я, кажется, знаю, что мы можем сделать… Найди меня, когда облака на небе появятся — что-нибудь с тобой изобретём. Я живу на этом кусте, запомни его.

Тётя Гусеница уползла обратно вверх по паутинке и скрылась в листве.

Закатик совсем не хотел возвращаться домой — боялся, что в эти края никогда больше не соберётся. Поэтому он решил не останавливаться на полпути и отправился дальше к лесу.

Путь к лесу показался Закатику загадочным и волшебным: он петлял и кружил в переплетениях ранее не виданных ветвей кустов с листьями причудливой формы и даже не всегда зелёных (и это в середине лета!); он окунался в ароматы невиданных ранее цветов, которые росли не в траве, а на кустах (представляете себе, на кустах!); он приближался всё ближе и ближе к толстенным стволам деревьев с высоченными кронами, которые терялись в облаках.

«В облаках?!» — вдруг осенило Закатика. Он и не заметил, как они появились на небе. Просто, раз — и появились.

Закатик остановился в нерешительности: то ли лететь обратно к тёте Гусенице за подмогой, то ли попробовать забраться на вершину ближайшего дерева — может, облака и так можно будет достать? Вон они как низко: своими брюшками цепляют кроны деревьев и даже покачивают их.

Размышлял Закатик недолго, и вскоре полетел к ближайшему дереву. Взлетел на нижнюю ветку. Присел на листике, отдышался. На следующую… и всё выше, и выше… С каждой новой веткой он подлетал всё ближе и ближе к стволу дерева, чтобы не запутаться и не заблудиться в переплетениях листьев и веток. Пока Закатик путешествовал по дереву, облаков совсем не было видно, но он был уверен, что они приближаются всё ближе и ближе к нему.

К самой верхушке он уже полз по стволу, всё пытаясь ощутить сложенными крылышками прикосновение тёплого, мягкого и вкусного облака.

Вот уже Закатик ползёт по самому-самому верхнему листику дерева, его крылышки щекочет тёплый летний ветерок, но его всё не отпускает ощущение, что чего-то не хватает. Он поднял голову наверх и увидел, что облака ещё очень и очень далеко… Будто бы они и не собирались приближаться.

Закатику стало очень-очень грустно. Нет, не от того, что он не полетел сразу к тёте Гусенице за помощью, и не от того, что белые облака неспешно ползли в вышине, не обращая на него никакого внимания, просто грустно.

Вдруг Закатика подхватил ветер и стал уносить всё дальше и дальше от дерева. Закатик и не сопротивлялся — просто расправил крылышки и качался на воздушных волнах: то поднимаясь немного наверх, то опускаясь глубоко вниз.

Отсюда, сверху, опушка леса уже не казалась такой загадочной, и темнела прямо на глазах. Когда Закатик, наконец-то, приземлился на ближайшем кусте, он уж было подумал, что он так долго летал, что наступил вечер. Но взглянув ещё раз вверх, оказалось, что от белых облаков не осталось и следа — всё небо бурлило тёмно-серыми красками, и издалека начинали доноситься первые раскаты грома.

«Эти тучи точно холодные, — подумал Закатик, — из них шубки не сделаешь, — и пополз под ближайший лист пережидать дождь».

На следующее утро Закатик первым же делом отправился на поиски тёти Гусеницы, пока оставшиеся после вчерашнего дождя облака совсем не разлетелись во все стороны. Но вчера ветер унёс его слишком далеко от знакомой опушки, и на поиски ушёл почти весь день.

— Добрый вечер, тётенька Гусеница, — поздоровался Закатик, когда наконец-то отыскал нужный куст и нашёл на нём тётю Гусеницу.

— Добрый, — ответила она, продолжая оплетать большой зелёный лист паутинкой, — а я вот для тебя «крыло» готовлю. Вчера дождь слишком быстро нагрянул, извини уж, не успела.

— Да, что вы! Благодарю! — вспыхнул от радости Закатик. А потом робко спросил: — А что это за «крыло» такое?

— Ну… видел, как птицы большие летают? — начала тётя Гусеница и, не дожидаясь ответа, продолжила — паря́т они. Высоко-высоко. А почему так высоко парят? Я думаю, от того, что крылья у них большие-большие и ветер их высоко поднять может. Вот я тебе большое крыло и мастерю.

— Ухты! — удивился закатик и подполз поближе рассмотреть.

«Крылом» оказался всё тот же лист, что он видел издалека. Его заострённый передний край и округлый задний были густо опутаны узкой сеточкой из тончайших белых паутинок. В пяти местах от сеточек отходили длинные плетёные жгутики, а шестой жгутик тётя Гусеница только начинала плести.

— А как мне это крыло к себе прицепить? — не унимался Закатик. Он знал, что отвлекать других от работы — нехорошо, но уж было очень любопытно.

— Скоро мы это и будем выяснять, — усмехнулась тётя Гусеница.

Когда со своим творением было покончено, тётя Гусеница скомандовала:

— Залазь по центру и цепляйся лапками за канатики, а потом попытайся взлететь вместе с листом.

Закатик выполнил всё, как было сказано, но взлететь у него не получилось:

— Слишком тяжело, не могу поднять, — сказал он.

Тётя Гусеница скрестила две передних пары лапок на груди, разглядывая Закатика на листе, и что-долго тихо бормотала. До Закатика доносились лишь обрывки фраз: «Может?», «А не-е…», «Или…». Тем временем, он попытался поуправлять листиком, подтягивая за жгутики его разные края на себя.

От внезапного выкрика: «О!», он с перепугу взлетел вверх, но забыл отпустить жгутики и шмякнулся обратно на своё новое «крыло».

— Слезай! — скомандовала тётя Гусеница. Я кое-что придумала.

Закатик отпустил жгутики и отполз подальше, чтобы не мешать… И вдруг с ужасом заметил, что тётя Гусеница начинает усердно грызть своё собственное творение. Немой вопрос застрял у него в горле, и он всё никак не мог придумать, как же повежливее спросить: «Что вы делаете-то!?» Но потом Закатик пригляделся и увидел, что его новое «крыло» совсем не меняет форму, а просто становиться всё прозрачнее и прозрачнее: тёмно-зелёный тяжёлый шершавый лист на глазах превращался в причудливую светло-серо-зелёную паутинку, края которой уже начинали трепетать на ветру.

— Фух, на сегодня я точно наелась, — выдохнула тётя Гусеница, когда на листе не осталось ни одного тёмного пятнышка.

Закатику даже показалось, что она немного увеличилась в размере, пока ела.

— Пробуй ещё раз, — скомандовала тётя Гусеница, отползая от «крыла».

Закатик залез на листик, зацепился за жгутики, быстро-быстро замахал крылышками и… уж было начал отрываться от куста, как резко остановился.

— Ура! Работает! — ликовала тётя Гусеница. — А теперь слушай, пока я тебя держу. А то сейчас сгоряча полетишь к своим облакам и глупостей наделаешь.

Закатик не мог обернуться, но подумал, что тётя Гусеница придерживает его «крыло» страховочной паутинкой, чтобы он пока далеко не улетал, и приготовился слушать.

Тем временем тётя Гусеница продолжала:

— Сейчас лети низко над травой, чтобы птицы тебя не заметили! А к облакам начнёшь подниматься ночью, и смотри, не свети на всю округу от переполняющего счастья! Понял?

— Понял, — улыбнулся Закатик. — Благодарю вас за всё!

Он почувствовал, как держащая его «крыло» паутинка лопнула, и его подхватил ветер. А в спину послышалось радостное:

— Удачи, малыш!

Сначала Закатик летел и усиленно махал крылышками, но потом понял, что от этого ничего не меняется, и просто сел на листик. Ветер кружил его над травой и между кустами, иногда пытался уронить его на землю или поднять слишком высоко, но Закатик приловчился тянуть за нужные жгутики и довольно быстро научился немного управлять полётом.

Небо заливало яркими красками: розовыми и лиловыми, бордовыми и оранжевыми, синими и фиолетовыми. Солнца всё ещё подглядывало за Закатиком из-за облаков, а его последние сонные лучи были особенно теплы и нежны. Закатик даже позволил себе неярко вспыхнуть, чтобы пожелать солнышку в ответ «сладких снов». Сегодня ему даже не было грустно, что солнышко уходит и оставляет его одного, ведь он летел к своей мечте! Да и про холод он вообще не вспоминал.

Небо вспыхнуло последними яркими красками и начинало сереть. Закатик понял, что пора! Он доверился ветру, который начал стремительно уносить его ввысь.

Кроны деревьев исчезали из виду, на небе зажигались звёзды, а про облака напоминали лишь тени, ползущие по диску луны. Закатик всё не мог понять, достиг он облаков или нет, но чем выше он поднимался, тем холоднее и сырее ему становилось… Хотя, если честно, он уже не мог понять, вверх он летел или вниз, и летел ли вообще.

Вдруг всё исчезло! И звёзды, и луна, и тёмный лес далеко под брюшком. Стало ещё холоднее и совсем-совсем мокро. Закатик чувствовал, как намокает и тяжелеет и лист, и паутинки в его лапках, и как они все вместе начинают падать обратно вниз. Он попытался открыть свои крылья, но они тоже тут же намокли… Закатик испугался. Он совершенно не представлял, что делать?!

Он падал и падал сквозь серо-чёрную пелену…

Вдруг всё появилось! И звёзды, и луна, и тёмный лес под брюшком. Он заметил, как ветер начинает сдувать капельки росы с его «крыла», хоть оно всё ещё неумолимо тянуло его вниз, и тоже расправил свои крылышки, чтобы просушить.

Когда его крылышки высохли, Закатик немного успокоился — теперь он хоть в землю не врежется, если что. Жгутики-паутинки он пока решил не отпускать, ведь без листика и отдохнуть-то негде будет, а как далеко до ближайшего дерева, он себе совершенно не представлял.

Закатику казалось, что он уже целую ночь кружит над лесом. Но ни лес не приближался, ни солнце не просыпалось. От усталости Закатик не заметил, как уснул, крепко вцепившись озябшими лапками в жгутики-паутинки.

Проснулся он от резкого толчка и покачивания туда-сюда. Закатик открыл глаза, и увидел, что его «крыло» влетело в большую паутину, натянутую высоко между деревьями, прорвало её часть, прилипло и застряло. Липкие ниточки оборванной паутины свисали прямо у него над головой, и ему пришлось срочно отползать назад, чтобы тоже в них не запутаться. Ещё и с пауками опять разбираться Закатику совсем не хотелось, поэтому он просто отлетел подальше, заполз под какой-то листик и уснул опять.

Утром он открыл глаза лишь для того, чтобы найти, чем бы подкрепиться, и снова уснул. Лишь к вечеру он отдохнул настолько, что уже мог спокойно обдумать, что же произошло.

«Что ж там так холодно и сыро наверху? — размышлял Закатик. — И что это за жуткий туман, который съедает звёзды?»

Закатик аж начал дрожать от мысли о чудовище-тумане. Но потом листики над ним качнуло ветерком, по спинке пробежали солнечные лучики — он согрелся и перестал.

«Что-то мне расхотелось опять за облаками летать. Как в таком холоде может прятаться что-то тёплое? А пусть даже и прячется — с таким сторожем и не доберёшься…»

Закатик всё сидел и громко вздыхал вслух. Мимо пробегал муравей и бросил на ходу:

— Что вздыхаешь, делом займись! — и скрылся в направлении ствола дерева.

— Делом? — крикнул ему вдогонку Закатик. — Знать бы, каким…

Закатик стал перебирать в памяти все свои незавершённые дела и ничего не мог вспомнить. Пора было бы уже лететь домой — на свой луг, а то Шустрик его, наверное, ищет и переживает. Но отчего-то хотелось ещё раз повидать тётю Гусеницу. И не потому, что её дом был по дороге домой, а просто хотелось ей обо всё рассказать и обязательно что-то подарить. Что-то настолько редкое и незабываемое, как и подаренное ему «крыло».

Ветром его унесло довольно далеко от знакомой части опушки леса, и до неё пришлось добираться целых три дня.

Как-то так само собой получилось,что к кусту тёти Гусеницы он прилетел опять на закате. Он облетел весь куст три раза, но тётеньки нигде не было ни видно, ни слышно. Он остановился у края куста и крикнул, что было мочи:

— Тётенька Гусеница, это я — светлячок, которому вы помогли. Я прилетел вам тоже с чем-нибудь помочь. Отзовитесь, пожалуйста!

— Здесь я, здесь я, — закряхтел знакомый голос, и Закатик полетел на звук.

Тётя Гусеница обнаружилась наполовину скованной каким-то коконом. Закатик в ужасе бросился к ней — срочно её спасать и освобождать, но был был остановлен:

— Стоять! Что ты распаниковался? Это мой новый дом, и я туда залезаю.

Закатик остановился в замешательстве:

— Как-то у вас там мало места…

— Так надо.

— Может, я вас подтолкну тогда? — не унимался Закатик.

— Лучше просто рядышком посиди, если хочешь.

— А можно я вам про свои приключения расскажу?

— С радостью послушаю, — ответила тётя Гусеница и продолжила заворачиваться в свой кокон.

Пока Закатик рассказывал о своих вечерних и ночных полётах, он поглядывал то на исчезающую в коконе тётю Гусеницу, то на небо, теряющее краски, то на скрывающийся в темноте лес. К концу рассказа вокруг стало совсем темно, а тётя Гусеница спряталась в свой кокон по самые рожки. Закатик даже не знал, слышит она его ещё или нет. Но он набрался сметливости и всё-таки спросил:

— А вы там спать будете, да?

— Ага, — голос тёти Гусеницы звучал тихо и приглушённо.

— А долго?

— Не знаю…

— Жаль, — вздохнул Закатик. — А я вас порадовать чем-то хотел, подарить что-то, — отблагодарить за ваш подарок. Но вот, не успел…

— Просто посиди со мной, пока я засыпаю, — мне будет очень приятно, и этого будет достаточно.

— Хорошо, — согласился Закатик, но ему всё казалось, что этого мало.

«А как тётя Гусеница будет знать, что я рядом? — размышлял Закатик, если я буду просто сидеть. — Я могу ей ещё что-то рассказать, но наверное, это помешает ей уснуть. Что же делать?».

Какое-то время Закатик просидел молча, разглядывая звёзды, а потом его осенило!

«Я же могу мерцать! Это и тихо, и точно не помешает! Ведь звезды ещё никому не мешали спать. А тётя Гусеница будет знать, что я здесь».

Закатик немного отполз от кокона, подумал о своей первой встрече с волшебной опушкой леса и радостно замерцал.

— Сегодня я побуду для вас маленькой звёздочкой, — прошептал он, но ответа уже не услышал.

Так Закатик просидел всю ночь, а с рассветом нашёл себе укромное место и уснул. Проспал он до глубокой ночи, а затем, попрощавшись с коконом тёти Гусеницы, полетел в сторону своего дома. Давно он там не был.

Эпилог

— Во, даёшь! Жив, оказывается! — воскликнул Шустрик, когда Закатик прилетел на ночное собрание.

— Давно тебя не видели! — зашумели со всех сторон.

— Что, уже не мёрзнешь? Или шубу-невидимку нашёл? — съехидничал Шустрик.

— Неа, — улыбнулся Закатик и отправился водить хороводы по ночному лугу вместе со всеми.

А про себя он подумал, что с тех пор, как побывал в облаках, даже и не вспомнил, что ночью может быть холодно. Да и как может быть холодно, если ты сам, как маленькая звёздочка, озаряешь и согреваешь всех вокруг своим теплом?