Шут и колесо

— А, проснулся. Давай помогай. До вечера надо поставить шатёр. Вон видишь ребят, иди к ним и помогай. В кузове найдёшь для себя наряд, вечером представление. Теперь ты шут. Мари тебе поможет с гримом на первый раз.

Малькольм посмотрел на старика.

— Парень, ты же сам сказал, что согласен на любую работу, какая у нас найдётся. Мне нужен шут.

Фургон старика был не единственным, а сам цирк был странным, общим был только шатёр, всё остальное принадлежало разным людям. Они не путешествовали вместе, количество трупп менялось от ярмарки к ярмарке. Очередность выступлений регулировалась какими-то правилами, но Малькольм пока не понял какими. У старика было два номера, но он не показывал оба в один день. Малькольм принимал участие в обоих, всё остальное время он трудился снаружи шатра, зазывал людей, кривлялся и дурачился перед публикой. Мари научила его нескольким куплетам, несколько он придумал сам.

Пять рублей за вход,

Небольшой расход.

Заходи поторопись,

Цирком нашим подивись!

Работа в цирке была несложной: носи наряд из цветных тряпок, крась лицо яркими красками, звени бубенцами, распевай куплеты, дурачься, да берегись злых людей. Цирк переезжал с места на место, от одного городка к другому, ярмарки были похожи друг на друга, всё шло своим чередом. Размеренная жизнь, еда и кое-какое подобие будущего успокоили Малькольма, и прошлые невзгоды стали забываться.

Жалование было мизерным, но и тратиться было не на что. Цирк кормил его, одевал и давал ночлег. Иногда он помогал в зверинце, но много ли ухода нужно двум кошкам, пуделю и попугаю.

Его подобрали на дороге. Сказать по правде, он сам их встретил. Фургон с надписью «Цирк» стоял на обочине, старик возился с колесом. За помощь Малькольму дали воду и хлеб, выслушали скорбную историю.

— Что я умею? Осилю любую работу, какая у вас найдётся. Бывало батрачил на ферме, работал на мельнице, стриг газоны, красил, строгал, пилил, помогал на кухне.

И вот он уже едет в кузове среди инвентаря и тюков.

Проснулся он от того, что стихло покачивание и тряска кузова и фургон остановился. В ногах сидел кот и мыл лапу, щурясь на него желтыми глазами. Малькольм выглянул из кузова, огляделся по сторонам и спрыгнул на землю. Фургон стоял на площадке среди других машин. Вокруг суетились какие-то люди, много людей. Все были заняты делом.

После первого представления старик отпустил Малькольма побродить по ярмарке. Палаток было множество, продавали сладости. Малькольм купил печёное яблоко и леденец на палочке. На другой стороне площади были аттракционы.

Малькольм уперся ногами в пол. Понеслась! Двигатель взвыл, сиденье под ним дёрнулось, конструкция откатилась назад, и всё завертелось. Набирая обороты, колесо поднималось, поворачивалось под углом к земле. Послышались крики, смех и улюлюканья. Малькольм сжался в комок, вдавленный вращением в кресло, вцепился в поручни ограждения и закрыл глаза.

— Раз, два, три, четыре, пять, — принялся он считать обороты. — Шесть! Шестнадцать. Двадцать пять.

Фух. Щелчок, и опоры пошли вниз. Можно было выдохнуть и отпустить поручни. Пальцы разжались не сразу. Кажется, он кричал вместе со всеми. Подождав, пока все двинутся к выходу, осторожно, на ватных ногах, пряча скрюченные пальцы в карманах, он встал в хвост колонны. От пота майка прилипла к спине.

У касс аттракциона дурачились и переругивались захмелевшие подростки.

— Клоун! Уроды! — донеслось до него.

Малькольм дёрнулся, скосил глаза в их сторону, с облегчением выдохнул, подошел к кассе и протянул в окошко будки монетку.

— Что?

— Один на колесо.

Прокатившись на колесе трижды, Малькольм пересчитал оставшиеся деньги и понял, что ещё на один билет не хватит. Аттракцион был замечательный — дух захватывало, коленки дрожали. И страшно, и весело, если в двух словах. Постояв у ограждения, он ещё слегка позавидовал счастливчикам. Всех их, нервно визжащих девиц и веселящихся ребят, крутило, вертело и раскачивало в вышине колесо.

— Эй, парень.

Малькольм обернулся и увидел цыганку.

— Ты из цирка? Да уже и сама вижу, подрабатываешь у старика. Его лохмотья. Передай ему вот это, — с этими словами она протянула какой-то свёрток.

— А что сказать, от кого? Постойте.

Цыганка оглянулась, пожала плечами и, вдруг расхохотавшись, ответила, — Старик поймёт.

Малькольм повертел свёрток в руках, пытаясь определить на ощупь, что там внутри под бумагой, и пошёл обратно к фургонам цирка.

Старик, как обычно после представления, спал в кузове. Его мало интересовали ярмарочные дела и развлечения, превратившись за долгие годы в атрибут рабочей обстановки, а вот шанса вздремнуть он никогда не упускал. Здраво рассудив, что будить спящего без значительного повода грех и большая неприятность, Малькольм спрятал свёрток под сиденье в кабине и отправился искать Мари — может нужна какая-то помощь.

На импровизированной кухне циркачей под навесом царило оживление: ужинали, травили байки, сплетничали.

— Маль, иди к нам, — крикнула Мари. Как тебе ярмарка?

— Я уже бывал на таких, только поменьше. И мельник брал меня с собой на рынок пару раз.

— Где ты вырос?

— В деревне. Пока жива была тётка, жил у неё. Родителей я своих не помню, рано умерли, — Малькольм врал не краснея, привык. Чем проще и понятнее враньё, тем меньше вопросов. — Тётка рассказывала, что тогда полдеревни умерло от какой-то болезни.

— Моя мать тоже умерла от лихорадки, а отца и не было никогда. Я всю жизнь в цирке, родилась в нашем фургоне.

— Старик, тебе дедом приходится что ли?

— Нет. У него нет родни.

Кто-то из циркачей принёс вино и стал разливать по кружкам всем присутствующим. Гомон усилился. После ужина на столе появились две колоды потрепанных карт, кто-то предложил игру в дуркер.

— Будешь со мной в паре? Правил не знаешь, не беда, сейчас объясню, — Мари принялась объяснять Малькольму правила. — Вот смотри, это старшие карты с картинками, они бьют меньшие с цифрами…

Малькольм старался слушать, но усталость брала своё, его клонило в сон.

— Эй, иди спать, — какой-то парень в трико потряс его за плечо. — Иди, а я с Мари сыграю, а то от тебя нет проку. Мари, возьмешь меня в пару, вместо твоего сони?

Малькольм освободил место за столом и побрёл фургон.

Утром пошёл дождь. Небо затянуло тучами от горизонта до горизонта. Сверкало и громыхало так, что на представление никто не пришел. Потому в шатре сегодня репетировали каждый своё. Мари шушукалась со вчерашним гимнастом и это раздражало Малькольма. Он пришел понаблюдать за жонглерами, да и куда ещё податься в такой ливень, а сидеть в кузове не хотелось. Пришел и старик, привел пуделя и котов и разучивал с ними что-то.

— Мальм, тебе тоже надо выучить этот номер. Мари, у тебя нет дел на сегодня? Идите оба сюда.

К вечеру дождь поутих, зрителей собралось достаточно, и цирк дал своё представление. Перед самым выступлением выяснилось, что старика нигде нет и им с Мари пришлось вдвоём показывать номер. Старик вернулся поздно, он был чем-то раздосадован, кого-то ругал шепотом, но ничего не рассказывал и только велел собираться быстрее. Маленькая труппа почему-то не принимала участие в общих сборах, лишь забросали свои вещи и реквизит в кузов.

— Ложитесь спать. Утром поговорим.

Рано утром Мари растолкала шута и первым делом отправила за водой, а сама уже умытая и причёсанная, взялась готовить завтрак.

— Не знаю я, что случилось. Первый раз такое вижу. Мы всегда помогали собирать шатёр и наводить порядок. Бывало ещё и оставались в деревне на пару дней после ярмарки. В хорошие времена и спали не в кузове, а на кроватях. Но сейчас всё хуже идут наши дела. Платят нам исправно, как всем. Но люди от нас уходят. Последним сбежал шут, в другую труппу, ничего не сказал старику. Просто собрался и ушёл.

Мари помешала кашу в котелке.

— Маль, зови старика, будем завтракать. Хотя, подожди, вот он вроде сам идёт.

Старик сел у костра, принял тарелку с кашей из рук Мари, но отставил её в сторону, на землю рядом с собой.

— Ребятки, послушайте меня. Вчера было решено, что я не выступаю больше с цирком. И у вас есть два варианта, продолжить дальше свой путь с цирком или остаться со мной. Фургон принадлежит мне и деревень вокруг много, а если не соваться на большие ярмарки, то заработать на хлеб можно и самим.

— Почему самим не выступать на тех же ярмарках?

— Взнос большой, заработок не покроет аренду места. Мари, что скажешь? Чувствую, придется делить нам с тобой содержимое кузова. А ты, парень?

— Мне делить нечего, — Малькольм усмехнулся. — Если ты не против, то я останусь. В цирк меня не возьмут, а с тобой есть возможность научиться и этому ремеслу. Да, ты знаешь, идти мне некуда.

Мари молча ела. Старик тоже принялся за еду. Видно и так ему всё было понятно. После завтрака Мари со стариком о чём-то поспорили у кузова на повышенных тонах. Малькольм решил держаться от этого подальше и, собрав посуду, отправился её мыть. Ещё нужно было набрать воды, купить кое-что из еды, и найти себе дело, пока не закончат с разделом имущества. Что там делить?

Мари ушла, забрав с собой большую часть барахла из фургона. Пудель, кошка и попугай тоже достались ей. Кот остался у старика. Когда всё было прибрано, закреплено и уложено по местам, кот, как и Малькольм переселились в кабину. Старик уже завёл фургон, и можно было ехать, но тут Малькольм вспомнил про свёрток, который он спрятал вчера под сиденьем.

— Какая цыганка? Старуха как и я. Хаха. Знаю её.

Старик заметно повеселел, покрутил в руках свёрток, ощупывая, и так же, как и Малькольм, попробовал угадать, что там под бумагой на ощупь, и убрал его обратно.

— Потом поглядим, что там, — заговорщицки подмигнул он. — Пусть полежит пока.