Шут:Zero

— Я... Я проиграл? — тихо спросил я сам у себя.

Гул аплодисментов и восторженные крики толпы взорвали арену. Но всё это было... не для меня. Глаза защипало, мир поплыл в соленой пелене. Позор. Я — позор.

Рапира с металлическим лязгом упала на каменный пол. Сорвав с головы ненавистный шлем, я бросился прочь, в раздевалку. В груди что-то сжалось в тугой, болезненный комок, который, казалось, выворачивал меня наизнанку. Как? Я же вложил в эту тренировку столько сил, столько пота... Неужели всё зря?

Хотелось исчезнуть. Просто раствориться в воздухе, стать никем.

Не помня себя, я уже стоял перед раковиной в туалете. Из зеркала на меня смотрело мокрое, опухшее лицо с покрасневшими глазами. Жалкое лицо. Это Я. Роман Альберт Айвори. Девятнадцать лет.

Я родился в Москве, но большую часть жизни прожил в Лондоне. Мать — русская, отец — британец, отсюда и это двойное имя. Они познакомились на турнире по фехтованию. Оба — легенды этого спорта. И, конечно, они надеялись, что я пойду по их стопам. Буду лучшим. Но, видимо, в этой жизни мне ничего не светит. Обидно до скрежета зубов.

Наша семья — что-то вроде аристократов. У нас есть поместье, прислуга, дворецкие. И мне действительно нравится фехтование. Но, похоже, это чувство не взаимно. Как и всё в моей жизни. Учёба? Там я тоже не блещу. Единственное, что у меня было — это фехтование. Родители давно во мне разочаровались. Я для них — пустое место, позор на фамильном гербе.

В отличие от меня, мой младший брат — настоящий гений. Ему всё даётся легко: и фехтование, и науки. Идеальный сын. Почему? Почему мир так несправедлив?

Меня вырвало. Конец. Это полный конец. Если бы я выиграл... может, тогда они бы обратили на меня внимание? Может, хотя бы посмотрели с гордостью? Но теперь всё кончено. Ха... Я же просто жалок, правда?

Собрав инвентарь, я вышел из здания. Видеть лица родителей не хотелось. Впрочем, не думаю что они приехали. Но я уверен: они уже знают.

За мной приехал Ксавьер. Единственный человек, который, кажется, меня понимает. Единственный, кто пытается помочь, не требуя ничего взамен. Меня бесит, что с ним иногда обращаются как с прислугой. Да, он дворецкий нашей семьи, но это не делает его рабом.

— Как всё прошло, сэр? — спросил Ксавьер. Голос у него был хриплый, низкий, но в нём всегда чувствовалась какая-то спокойная уверенность. Теплота. Но в тот вечер я был так зол на весь мир, что даже старый добрый Ксавьер не мог пробить эту стену.

— А сам не видишь? — бросил я грубо и холодно. — По-моему, и так всё понятно.

Господи, зачем я так ответил? Разве он виноват? Мне тут же стало стыдно, грудь снова сдавило.

— Извините, сэр, — расстроенно ответил Ксавьер.

Нет, нет, не извиняйся! Пожалуйста! Я не это хотел сказать. Но слова застряли в горле. Так мы и ехали молча.

У ворот поместья Ксавьер открыл дверь машины. Я вышел, автоматически уставившись в землю под ногами. Пожалуйста, Господи, если ты есть, сделай так, чтобы их не было на крыльце... Пожалуйста...

Видимо, Бога нет. Они стояли там. Стояли и смотрели. Страх ледяной волной пробежал по спине. В этот момент они казались мне не родителями, а чем-то чудовищным, способным уничтожить меня одним взглядом. Экзистенциальный ужас, кажется, так это называется?

— Роман Альберт Айвори, — голос отца был ледяным и резким. — Ты проиграл в четвёртый раз подряд. Похоже, все наши усилия были напрасны.

Он говорил это с такой насмешкой, будто я был клоуном, который плохо отработал номер. Неужели родители могут так обращаться с собственным сыном?

— Простите, отец. Я буду стараться лучше, — выдавил я, не поднимая глаз.

— Ты нас подвёл. Меня. Мать. Тебе нравится позорить нашу фамилию? Или ты мстишь нам за что-то, Альберт? Я не понимаю.

— Нет, отец, что вы! Мой соперник был просто сильнее, он...

— Молчать! — рявкнул он так, что я вздрогнул. — С этого момента этот дом — не твой. И ты больше не Айвори. Для нас ты — никто.

Один из дворецких вынес на крыльцо мои сумки.

— НЕТ! ОТЕЦ, ПРОШУ! — я рухнул на колени, слёзы снова хлынули из глаз. — ДАЙТЕ МНЕ ШАНС! ПОЖАЛУЙСТА, ЕЩЁ ОДИН ШАНС! Я БУДУ ТРЕНИРОВАТЬСЯ ДЕНЬ И НОЧЬ! Я СТАНУ ЛУЧШИМ! ОБЕЩАЮ! ЭТО БОЛЬШЕ НЕ ПОВТОРИТСЯ!

Я молил, надеясь, что это просто урок. Жестокий, но урок.

— Хватит. Вышвырните это ничтожество за ворота, — прорычал отец, разворачиваясь и уходя в дом.

Дворецкие подхватили меня под руки и потащили прочь. Ксавьер молча нёс мои вещи. Я оказался на коленях за воротами, рыдая, как ребёнок. Ксавьер поставил сумки рядом и присел на корточки.

— Сэр... Нет, Альберт. Послушай меня, — он положил тяжёлую ладонь мне на плечо. — Ты сильный парень. Ты справишься. Слышишь? — он притянул меня к себе и обнял. — Мне будет тебя не хватать, парень.

Я чувствовал, как тяжело ему говорить. Мне тоже будет его не хватать. Больше всего на свете мне хотелось сказать ему это, обнять в ответ, но из горла вырывались только всхлипы.

Ксавьер ушёл. Оставил меня одного. Совсем одного. Почему даже брат не вышел попрощаться? Неужели я и ему настолько безразличен? Это несправедливо. Это просто нечестно.

Я не знаю, сколько пролежал, глотая слёзы и пыль у дороги. Стемнело. Я понятия не имел, куда идти. Все родственники далеко. Выходит, теперь у меня не жизнь, а выживание. Я встал, подхватил сумки и побрёл, куда глаза глядят. Может, добрые люди встретятся? Наивный.

Я бред по тёмным улицам и думал: я что, правда такой никчёмный неудачник? Неужели я заслужил всё это? Наверное, да, раз теперь я бездомный. Без фамилии, без денег. Бомж. Просто бомж.

В мыслях я не заметил, как город сменился трущобами. Куда идти дальше? Я свернул в какой-то грязный переулок, бросил сумки и сел прямо на асфальт, прислонившись спиной к стене. Мысли снова заполнили голову, тяжелые, чёрные. Грудь словно пронзили тысячи шпаг. Сердце билось так, будто хотело остановиться. Казалось, всё моё существо жаждет смерти.

Шаги. Я услышал их издалека и весь сжался. В таком районе добрых людей не бывает. Да и есть ли вообще в этом мире такое понятие — «добро»? Сильно сомневаюсь. Я молился, чтобы они прошли мимо. Но колесо Фортуны, кажется, окончательно сломалось и теперь крутилось только против меня.

— Ого! Гляньте-ка, кто тут у нас! — раздался противный гогот.

Из-за угла вышли трое. От них разило дешевым алкоголем и агрессией.

— Слышь, это же тот мажорчик из поместья у леса! — узнал меня второй.

— Ахахах, точняк! Чего это мы тут делаем, аристократик? — голос был мерзким, тягучим.

— Парни, пожалуйста, оставьте меня, — я попытался говорить спокойно, лихорадочно придумывая отговорку. — Я просто заблудился, за мной сейчас приедут.

— Ну-ну! — оскалился первый. — Такие, как вы, сюда не заходят. Местечко, видите ли, грязное, для таких же грязных людишек, как мы.

— Слушай сюда, — перебил его второй, выступая вперёд. — Мы уйдём, если ты отдашь нам свои вещички. Уверен, они дорого стоят. Продадим — и разбежались.

— Ребят, пожалуйста, это единственное, что у меня есть. Давайте я просто уйду, и мы забудем друг друга?

— И куда же ты пойдёшь? Не-не-не. Так не пойдёт. Гони шмотки.

В руке одного из них блеснуло лезвие ножа. Щелчок выкидного ножа прозвучал как приговор.

Это что, шутка такая? День и так был отвратительным, но теперь он, кажется, станет для меня последним. И самое удивительное — страха не было. Ни капли. Может, даже к лучшему? Может, смерть — это выход?

— Я не сдамся без боя, жалкие бандиты! — выпалил я первое, что пришло в голову.

Их дружный ржач был мне ответом. Мне стало стыдно даже за свои слова. Но фехтовальщик же, чёрт возьми! Я должен справиться! Но я прикинул свои шансы...

Не справлюсь.

Взяв сумки, я бросился наутек.

— Эй! Стоять! — заорали они.

Погоня. Как в кино. Даже немного круто, если бы не одно «но» — бежать с тяжеленными сумками практически невозможно. Но я не отдам. Это единственное, что у меня есть.

Я выбежал к мосту. Сзади всё ещё топали мои преследователи. Я выдохся. Мост был высоко над рекой, но, наверное, можно спрыгнуть. Вода, судя по звуку, глубокая.

Бандиты приближались. Я остановился и развернулся к ним лицом.

— Сдаёшься? — тяжело дыша, спросил главарь. — Видно, что ты на пределе.

— Давай сюда сумки, и, возможно, мы тебя не тронем, — добавил второй.

Я посмотрел вниз, на тёмную воду. Глубины должно хватить. Рискну. Это мой единственный шанс.

Перелез через перила.

— ТВОЮ МАТЬ, ОН ЧТО, ИДИОТ?! — заорали надо мной.

Хрясь!

Резкая боль взорвалась в спине, в голове. Миг — и холодная вода сомкнулась надо мной, заливаясь в рот, в лёгкие. Жжение, боль, темнота.

— ...СУКА, ЧТО ДЕЛАТЬ?! — голоса звучали глухо, будто из-под толщи воды.

— ВАЛИМ! ОН ШЕЮ СЕБЕ СЛОМАЛ, ПРИДУРОК!

Голоса стихли. Я же всё просчитал... Как? Почему? Я хотел жить. Правда хотел. Но, видимо, даже с этим у меня не вышло. Вода жгла лёгкие. Это невыносимо больно. Пожалуйста, пусть это закончится быстрее. Пожалуйста...

Тьма. Тишина. Ни боли, ни звуков. Только бесконечная пустота. Это ад? Или чистилище? Точно не рай. В раю не может быть такой холодной, беспросветной тьмы.

Дзынь!

Что это?

Перед глазами, прямо в этой пустоте, возникло полупрозрачное сияющее меню. Как в компьютерных играх. Что за...

[Система инициализирована]

Что? Я умер? Система? О чём они?

[Пожалуйста, выберите свой класс]

Классы? Как в играх? Я попытался сосредоточиться, и меню послушно пролистнулось. Их были сотни! Тысячи! Рыцари, маги, лучники, воры, жрецы... С ума сойти. А чем я вообще это листаю? Ладно, неважно.

[Каждый класс обладает уникальной историей и уровнем сложности. Ознакомьтесь с описанием, прежде чем подтвердить выбор.]

Я почувствовал странное облегчение. Новая жизнь? В другом мире? Значит, не всё так плохо. В прошлой жизни я нахлебался сполна. Там я был ничтожеством. Здесь... здесь я хочу быть счастливым. Хочу выбрать что-то лёгкое, чтобы жить в своё удовольствие.

Я листал и листал бесконечный список, пока мой взгляд не зацепился за один пункт в самом низу.

[Королевский Шут]

Что за класс? Я открыл описание:

«Вы — тень трона и голос правды, облачённый в маску. Ваше оружие — не сталь и не магия, а слово и случай. Вы видите то, чего не видят другие, и говорите то, о чём молчат короли».

Лёгкая сложность? Чёрт. Но... без магии и оружия? Это же полный бред. Но слово «Королевский»... звучит красиво. И «тень трона»... Интригует. А если подумать... в прошлой жизни я был неудачником с рапирой. В этой я буду неудачником с шутовской погремушкой? Звучит забавно.

— К чёрту, — сказал я вслух (или подумал?) в пустоту. — Надоело быть серьёзным. Буду шутом. Посмотрим, что из этого выйдет.

Я мысленно ткнул в иконку класса.

[Класс выбран: Королевский Шут]
[Добро пожаловать.]

Мир сжался в точку и взорвался миллионом цветных искр.

...

Люрк открыл глаза.