Схватка

Схватка

— Андрей, просыпайся. Да проснись ты!

— А? Что такое? Насть, у меня первый день отпуска, дай поспать...

— Андрей, ну проснись, пожалуйста!

Пришлось нехотя, но всё-таки разлепить глаза и уставиться в полумраке на... зарёванную жену.

Настя, чьё лицо сейчас было совершенно мокрым, глаза красными, а губы искусанными, была совершенно на себя не похожа. От такого зрелища последние ошметки сна улетучились тут же.

— Господи, Настя, что случилось?

Гадать следователь Нечаев был не склонен, поэтому задал жене прямой вопрос.

— Он... снова... шантажирует меня... той запиской. Прости меня, Андрюша, но я не знаю, что мне делать. Он же не хочет денег... В прошлый раз он позволил мне один раз... переспать с ним и всё. Клялся мне, злодей, что уничтожил компромат, а теперь... Теперь аппетиты его увеличились. Он требует, чтобы я бросила тебя, и ушла к нему. Иначе... он погубит всех, кто мне дорог, в первую очередь тебя...

Андрей вспомнил, и то, что было в записке, и то, в чьих она оказалась грязных руках.

Тварь! Нет, ну какая же он тварь! Моральный урод! Далась же ему именно Настя. Давно мог бы о ней забыть и десять раз найти себе другую.

Но нет, раз в два-три года обязательно вставал на их с Настей горизонте.

Вадим Донской был простой магнат... Ну, не простой и не просто магнат, а тварь, владевшая почти всеми СМИ их не самого маленького из российских городов. Донской любил власть, ему нравилось иметь влияние, формировать новости, и общественное мнение, но более всего ему доставляло удовольствие раскапывать грязные тайны окружающих его людей и ломать их, заставляя делать именно то, чего они делать не хотят...

Однажды в поле зрения этого чудовища попала Настя. Она в то время работала пресс-секретарём Донского, и уже была замужем за ним, за Андреем, подающим надежды следаком, которому прочили скорый перевод в Санкт-Петербург.

Но не желая терять Настю, Донской подставил Андрея... В Тверской Области объявился маньяк, насильник и убийца, и до того, как другой следователь вышел на его след, репутация Андрея сильно пострадала. СМИ Донского представили всё так, что изнасилования и убийства продолжались потому, что Андрей допустил халатность...

Его даже чуть ни уволили с волчьим билетом, но Настя уговорила Донского представить всё иначе. Она даже написала ему записку... Всего две строки, 'Вадим, я готова на всё... делай со мной всё, что хочешь".

И вот этой самой запиской теперь Донской и шантажировал Настю.

"Делай со мной всё, что хочешь". Для воспитательницы в детском садике, матери троих детей, дочери священнослужителя, у которой больная мать, чьё сердце могло не выдержать такого потрясения... разоблачение означало бы катастрофу, ведь в записке не было обозначено, что Настя хотела мужа спасти.

Андрей понимал, что остановить Вадима необходимо. Вырвать ему жало, найти записку. Выкрасть ее и уничтожить? Но как... Где ее искать? Донской же никогда не расскажет ему, Андрею, об этом сам... Или расскажет.

Мысль заработала в полную силу и план пришёл в голову, простой и гениальный. Дать в руки Донскому новый компромат, не на Настю, а на самого себя. Вадим достаточно сильно ненавидит его, Андрея, и не пройдет мимо такой возможности. А дальше всё это – дело техники.

— Мне нужно убедить Донского в том, что я коррумпированный, нечистый на руку следак, готовый за куш развалить любое дело, — вслух рассуждал Андрей, но Настя прервала его.

— Андрюша, Вадим не дурак, я его хорошо знаю. Он на такое не поведётся...

— Настя, я знаю, что нужно делать, чтобы он повёлся. Он моральный урод и всех людей вокруг он судит по себе, а это значит, что он всегда поверит о ближнем своем самому худшему.

А тем более он хочет, чтобы я оказался таким же как он мудаком и подонком. Он с радостью в это поверит, Насть. Выдаст желаемое за действительное.

План нужно было начать осуществлять как можно скорее, чтобы обезопасить Настю, и Андрей связался с одним своим знакомым, некогда обязанным ему жизнью.

— Привет, Борис.

— Привет, Андрей! Чем обязан, спаситель мой?

— Борь, мне нужно быстро испортить себе репутацию.

— Что?

— Борь, не задавай лишних вопросов, время дорого, я потом тебе всё объясню...

— Не трудись, я и так всё понял. Ловля на живца, и я догадываюсь, кто карась. Всё сделаю в лучшем виде. Оформлю тебе оффшор, откаты, всё по высшему разряду. Позвоню куда следует, мы тебе такую чернуху изобразим, закачаешься.

Донской мимо такого не пройдет.

Обнюхает, конечно, все углы, сам знаешь. Он не дурак, его на мякине не проведёшь, но ты прав, если всё сделать правильно, он купится, поверит потому, что захочет поверить.

Ладно, дай мне полдня и из порядочного, неподкупного следака мы слепим такого монстра, что будьте нате.

— Тогда я жду...

— Нет, Андрейка, дорогой, если на кону всё, что тебе дорого, ждать нельзя. Куй железо пока горячо. Я дам тебе все инструкции. В общем, вперед и с песней.

И еще до наступления полудня Андрею позвонили с неопределяемого номера.

— Привет, а ты шалунишка, как я посмотрю. Думал, только твоя жена потенциальная шлюха, а ты хуже, гораздо хуже. Дела разваливал за деньги, воровал, шантажировал, подсиживал, давал ложные показания в суде, подтасовывал улики...

— Да, Вадим, мы с тобой одного поля ягоды. Давай увидимся, у меня к тебе деловое предложение.

— Ладно. Где мой офис, тебе известно. Жду через сорок минут, и смотри, не опаздывай.

— Не опоздаю!

Андрей пришел минута в минуту, секретарь молча проводила ему к Вадиму.

— Ну привет, Вадик, давно не виделись.

— Садись, Андюша, поговорим. Я могу тебя посадить.

— Можешь, но не будешь. У меня к тебе деловое предложение. Я знаю, как ты уже не первый год слюни пускаешь на мою жену, а лишь разок ее трахнул...

— Минет не трах, не считается. Она со мной не спала. Так, развлеклась чуток... Ладно, что за предложение?

— Берешь быка за рога? Молодца! Ну смотри, я тут собрал для тебя компромат... на самого себя. Предлагаю в обмен на развод с Настей. Ну и записку мне ее отдай.

Вадим молчал, потом неожиданно спросил:

— Ты хоть немного любишь ее? Или для тебя она – игрушка?

Андрей настолько опешил, что был на грани провала, но вовремя спохватился, и ответил правильно:

— Я любил ее, пока не знал о ее эротических похождениях с тобой. Теперь просто терплю ради детей.

— Ясно. Давай сюда компромат.

— Держи!

И Андрей одарил врага широкой улыбкой.

— Так, но сначала я всё проверю.

Прошло полчала.

— Интересно. А действительно, всё подтвердилось. Какой ты оказывается навозный жук. Хотя, не удивительно.

Ладно, на тебе ноутбук, подавай на развод.

Еще десять минут спустя Донской изучал поданное по имейлу заявление.

— Умница! Ну, держи записку, и я жду твою бывшую у себя до исхода дня. Пусть приезжает с детьми. Помни про компромат и не лезь больше в нашу с Настей жизнь. Я воспитаю детей, как своих... любить буду.

— А ты способен любить?

Андрей не собирался затрагивать такие темы, он видел в Донском нелюдя, но тут просто не смог удержаться.

— А ты думаешь, продажная шкура, что я Настю только трахнуть хотел? Она жила в соседнем дворе. Я немногим страше нее, и в школе мы учились вместе, я всего на два класса опережал, всегда встречал, нес ее портфель, защищал, потом провожал... Если она заканчивала раньше, с урока сбегал, чтобы проводить её.

Она училась в девятом классе, когда я признался ей в любви, обычный парень, школьный приятель.

Она в ответ смеялась мне в лицо... Ведь я был никем тогда. И я поклялся, что стану всем и она сама приползёт ко мне.

Но чёрт возьми, она встретила тебя. Хоть работала на меня, детей рожала от тебя. Я тогда воспользовался ситуацией... Только мне минета было мало, я хотел ее любви... всегда только о ней мечтал. Бросить всё это (он обвел комнату рукой) ради нее? Я бы бросил. Всё и всех, кабы она любила меня.

И лучше поздно, чем никогда, не так ли? Я всё сделаю ради неё, и она всё ж таки меня полюбит...

Телефонный звонок нарушил их уединенность.

— Донской... Что вы сказали? Ордер? Арест? Взлом моего компьютера? Как... флешка? Я занёс программу слежения? Сам? Идут с ордером? Ясно. Ладно, пока...

Ах ты гнида! — повесив трубку и глядя прямо в глаза Андрею, прошипел Вадим. — Нащупал слабое место и ударил в него...

— Это ты сам научил меня приемчику, так что не скули...

— Не буду. Ты прав, я сам... Значит, всё это липа. Надо же, провели как ребёнка. Что же она всё-таки в тебе нашла... Хотя, любят не за что-то, а вопреки.

Ладно, мне нужно кое-что уладить, пока твои не пришли. Мне нужно десять минут. Уходи.

Андрей знал, что Донскому некуда бежать и вышел из кабинета. Слышал, как за спиной защёлкнулся замок. Достал записку и сжёг.

Теперь всё. А потом услышал голос Вадима.

— Это я, Настёк. Хорошая новость, твой муж победил. Записку? Думаю, он ее уже сжёг. Кстати, у меня есть другая, ты писала ее мне в школе. Там всего несколько слов. "Ты мой лучший друг".

В итоге это было всё, на что я мог... рассчитывать.

Помолчи, это наш последний... разговор. Умный у тебя муж. В итоге умнее меня. Но даже он не понял, что я... люблю тебя. И ты тоже.

Ладно, прощай. Насильно мил не будешь. Но знаешь, Настёк, все было бы иначе, останься ты со мной.

Что именно? Всё. Мне нужна была ты, а не власть. Хватит, прощай, Насть. Не проклинай, ладно? Всё, за мной пришли.

Андрей огляделся. Никто еще не пришел. Интуиция подсказала, подвох. А потом тишину разорвал хлопок. И Нечаев обесиленно опустился на диван в приемной Донского. Этого он учесть не мог, считая Вадима слизняком. Думал, тому некуда бежать...

Вернувшись домой, обнял Настю.

— Ну вот и всё, теперь всё будет хорошо.

Настя кивнула, отчаянно делая вид, что не плакала.

— А почему он звал тебя Настёк?

Андрей заметил, жена вздрогнула.

— Прости. Детское прозвище?

— Андрей, не надо.

— Погоди... ты же ненавидела его... так?

— Да! И так, и не так... Он всегда меня защищал... Просто он вел себя так, будто я уже его... И я пошла на принцип, отвергла его. Потом встретила тебя, влюбилась, вышла замуж...

Работая на Вадима, знала, что могла бы... прекратить его беспредел. Он любил меня, хотел, боролся как умел. А я иногда... мечтала о нем, потом ненавидела еще больше.

Он так на меня смотрел в ту ночь... Андрей, прости меня... Я не могла погубить его сама, натравила на него тебя... не зови меня так как он, душу мне не трави...

Следователь Нечаев после этого ушел и до утра бродил по городу, размышляя о том, во что нас превращает невзаимность.