Швеи

Швеи

- И что ты предлагаешь? – возмутился Федотов, в душе готовый признать правоту собеседника. – Набрать еще персонала? Я и с этими скоро рассчитаться не смогу!

- У них расходов почти нет, – настойчиво шептал деловой партнер. – С этой бригадой производительность втрое вырастет. Они работать умеют, в отличие от твоих куриц! У которых то перекур, то чаепитие!

Федотов задумался. По всему выходило, что партнер, пусть и бывший, прав. Он-то и помог Федотову открыть дело.

- Я ведь и сам такую же бригаду беру! – ввернул аргумент партнер.

С его стороны это было обычным враньем. Подобной бригады не существовало в природе, а эту он решил опробовать на не в меру жадном товарище. Расчёт оправдался. Жадность взяла верх над трусостью.

- Договорились, – выдохнул Федотов. Партнеры ударили по рукам. – Пусть завтра приходят.

- Ёшкина жизнь, кто это? – перетянутая фартуком белошвейка высунулась в коридор, оставив руку с сигаретой в курилке. – Надь, ты эти образины видела?

«Образины» еще не успели дойти до конца коридора, но это не мешало толстухе высказаться в их адрес. Уж больно странными были новенькие.

- Чего вопишь-то? – возмутилась Надя. – Вдруг услышат?

- Да они по-русски ни бельмеса, – уверенно заявила белошвейка. Что вполне походило на правду. Прошедшие по коридору девушки не отреагировали на замечание и свернули за угол.

Лишь только за углом скрылся подол последней цветастой юбки, с противоположного конца коридора появились хозяин и субъект, который не мог быть ни кем иным, как бригадиром новеньких.

Черное как уголь лицо резко контрастировало с идеально белой рубашкой. Негр улыбался и о чем-то говорил с хозяином на по-африкански лопочущем русском. Но ни широченная улыбка, ни идеальный костюм-тройка голубого цвета не могли скрыть неприятной ауры этого человека.

- Жесть, – подвела итог толстуха, прячась в курилке.

- Да ладно тебе, – отмахнулась Надя. – Внешность еще ни о чем не говорит. Может они нормальные общительные девчонки?

- Ага, ты видела как они ходят?

Пухлая швея изобразила что-то среднее между военным шагом и поступью пьяницы. Выглядело это настолько комично, что обе, прыснув от смеха, побежали в чайную, поведать остальным о прибывшем пополнении.

Следующий день в артели начался с глобальных перестановок. Приглашенные рабочие проводили то, что Федотов назвал уплотнением. Столы швей сдвинули к одной из стен. На освободившееся место установили еще ряд столов, за которыми предполагалось работать шестерым новеньким. Федотов с озабоченным видом руководил процессом. Галстук на его животе то и дело скатывался на бок, когда хозяин бегал с указаниями. Рядом шел в безукоризненном костюме бригадир «черношвеек».

В небольшом зале бывшей столовой общепита теперь стояло шестнадцать рабочих столов. Весь левый от входа ряд заняли новенькие. В чайной по этому поводу произошло немедленное собрание коллектива белошвеек.

- Уволюсь к чертовой матери! – заявила Люба, бывшая у швей за главную.

- И куда пойдешь? – не замедлила съязвить, уперев руки в толстые бока, женщина, первой увидевшая новеньких. – Вакансий по городу нет! Я еще вчера все интернеты перечитала!

Люба насупилась и, обхватив себя руками, вот-вот собиралась разразиться потоком отборного мата. Но тут в разговор вмешалась одна из молодых швей.

- Они ведь не натворили пока ничего, – попыталась пошутить Надя, но не дождавшись реакции сменила тему. – Кто курить?

На приглашение откликнулись лишь Надины подружки. Света и некурящая Оля, не захотевшая оставаться в компании взрослых работниц.

Лишь только дверь в чайную захлопнулась, Люба не замедлила высказаться.

- Сука наркоманская! Конечно ей похрену с кем рядом сидеть!

Стоящие рядом женщины согласно закивали, хотя большинство вполне лояльно относились к попавшей в коллектив по госпрограмме девушке. Женщины потихоньку разошлись с порядком затянувшегося перерыва.

Однако перерывом воспользовались не все. Новенькие уже вовсю трудились за только что установленными столами. Стрекот машинок хлынул в коридор, лишь только отворилась дверь. Помявшись у входа, швеи заняли обновленные места, оставив три ближайших к новеньким стола пустыми. Вернувшиеся из курилки девушки поняли, что теперь эти места принадлежат им.

Два часа после обеда работали, упершись рогом. Белошвейки боялись проходить мимо швей, работающих на автомате.

Первой не выдержала Люба. Взглянув на часы, показывавшие половину пятого, она звонко шлепнула себя по ляшкам. На весь зал провозгласив, что отправилась курить. На призыв почти мгновенно отреагировала дымящая четверка в полном составе. Люба усмехнулась, глядя, как поспешно собралась призывавшая всех к терпимости Надя.

- Что? Жуть берет? – поинтересовалась она в коридоре.

- Не то слово! – согласилась девушка. – Они как роботы! Ни разу не пошевелились!

- А я о чем? Неправильные они, люди так себя не ведут…

- Что ж они – не люди? – сквозь дым усмехнулась толстушка. – Вот их прораб – это, действительно, жуть!

От разговора девушек отвлек стук ботинок в коридоре, Света выглянула и тут же спряталась обратно.

- Вспомни черта к ночи! – проговорила она шёпотом.

Выкурив еще по сигарете, девушки перешли в столовую. Остальные пятеро уже сидели там, прихлебывая чай и уставившись в стену огромными испуганными глазами.

- Вы сейчас такое пропустили! – начала одна из сидящих. – Сижу, строчу себе и тут вижу, новенькая замерла и работать перестала. Мне показалось, что рукав под стежком затянуло.

- А тут этот черный хрен прибегает! – добавила другая девушка. – Тут мы все и охренели! Не рукав она пришила! А кожу себе между пальцами!

- А мы что-то криков не слышали, – удивилась Люба.

- Да в том-то и дело, она даже не пискнула…

- И не поморщилась…

- А этот, – швея изобразила гримасу негра-бригадира, – прибежал – и к ней сразу! Будто знал! Хоть и остальные черношвейки не шелохнулись.

Глядя, как бывший одноклассник, а ныне руководитель частной лаборатории, жилистой рукой подливает в пузатый стакан, Федотов задумчиво произнес:

- Не знаю, что думать. Мои бабы и трех дней не выдержали с ними сидеть!

Он отхлебнул из наполненного стакана, кивком поблагодарив друга.

- Ты представляешь? Курилкой пожертвовали! Теперь у помойки во дворе курят. Лишь бы их не видеть. Даже кличку им дали, одну на всех, ЧЕРНОШВЕЙКИ!

- Так избавься от этой бригады, – пожал плечами Якушкин. – Делов-то!

- Да формально не за что их убирать, – сморщился Федотов.

- Убери неформально, – усмехнулся однокашник.

- Ты не понял, – замотал головой Федотов. – Они за эти три дня с учетом всех перестановок и накладок план в пять раз перевыполнили.

- Тогда уволь остальных! – рассмеялся Якушкин, довольный остротой.

Федотов криво ухмыльнулся.

- А вдруг что? У разбитого корыта останусь! Пусть пока работают, – швееначальник почесал пятерней подбородок. – Хорошо, кстати, шьют, ровно! Даже эта, с травмой.

Худосочный Якушкин заерзал на стуле, проявив медицинский интерес к ситуации.

- Так что там произошло?

- Да бабы всё дурят. Говорят, она руку пристрочила и даже не пискнула!

Федотов поморщился и, махнув рукой, продолжил:

- Не услышали, наверное, за стрекотом машинок. Кровищи-то было – будь здоров!

- Интересно, – усмехнулся Якушкин. – Африканцы, конечно, народ терпеливый, но мне кажется, любой вопил бы так, что по всей конторе твоей слышно было бы!

Курить во внутреннем дворе портило удовольствие от перерыва. А тут еще последнюю неделю, не прекращая, моросил по-осеннему ледяной дождь. Но выхода не было. Плотнее затянув тесьму капюшона, Надя покуривала, вжавшись в кирпичную стену за огромным мусорным контейнером.

Не выкурив еще и половины, девушка заметила движение в щели между контейнером и стеной. Присмотревшись, швея узнала по цвету и покрою брюки негритянского бригадира. Он стоял привалившись спиной к контейнеру, за которым курила Надя. Не успев удивиться, девушка приметила замотанную бинтом руку, держащую мужчину за бедро сзади.

Молодая девушка на корточках перед работодателем. Надя сморщилась, пару лет назад она сама так «зарабатывала» очередную дозу.

Боясь пошевелиться, девушка дождалась развязки, чтобы незаметно улизнуть. Мужчина ушел. Через минуту за ним направилась и молодая негритянка. Поддавшись порыву, Надя догнала её, положив руку на плечо, заставила остановиться. Девушка, не торопясь, повернулась.

- Ты не обязана это делать, – только и успела проговорить Надя. Негритянка сделала шаг навстречу и впилась в губы, слегка прикусив нижнюю.

Пока швея растерянно хлопала ресницами, негритянка развернулась и зашагала прочь, словно заведенная кукла. Остаток дня девушка не могла сосредоточиться. Финальным аккордом стала потеря любимой заколки. Надя точно помнила, что с головы её не снимала.

На следующее утро, проснувшись с головной болью, девушка набрала Любу. Сказав, что заболела, она отключила телефон. Кроме головной боли разразился насморк. А резь в глазах и вовсе не давала отдернуть шторы. Девушка целый день провела в сумраке.

Вечером настойчиво позвонили в дверь. Несмотря на попытки игнорировать трезвон, пришлось встать и, накинув на голое тело халат, пойти к двери.

На пороге стояла девушка с медицинским кейсом и белым халатиком, слегка выбивающимся из-под края плаща.

- Я не вызывала, – с трудом разлепив губы, прохрипела Надя.

- Здравствуйте, меня прислал к вам Якушкин Альберт Викторович. По поручению вашего работодателя, – улыбнувшись, она менее официально добавила. – Волнуются о вашем здоровье.

- С трудом вериться, – съязвила Надя, но все же пропустила медработника в квартиру.

- Я ненадолго, – заверила девушка. – Лишь пару вопросов и столько же анализов.

Надя пожала плечами и села на кровать, взяв у медсестры термометр. Та надела маску и, сняв плащ, приготовилась записывать ответы.

- Когда проявились первые симптомы заболевания? И с чем связываете болезнь?

- Да под дождем вчера промокла, вот и простудилась, – пожала плечиками девушка.

- Что конкретно беспокоит?

- Насморк да голова болит, – девушка решила не упоминать горящую от любого прикосновения кожу, надеясь поскорее избавиться от посетительницы.

- Контакты с новенькими были? – задала следующий вопрос медсестра.

Надя от неожиданности вздрогнула, но работница поликлиники либо ничего не заметила, либо приняла за озноб.

- Нет, – выдавила из себя Надя.

Забрав пискнувший градусник, медсестра, будто извиняясь, сказала:

- Меня попросили уточнить этот вопрос. Мало ли, африканская инфекция.

Девушка взглянула на градусник.

- Но, кажется, обычная простуда. Тридцать семь и пять, – медсестра заулыбалась, видимо, довольная результатом. – Осталось лишь пару анализов взять.

Как только захлопнулась дверь, Надя сбросила халат и пошлепала в ванную, надеясь хоть немного успокоить кожу. Настраивая воду, девушка едва не вскрикнула, подставив ладонь. Несмотря на отключенную горячую, её словно обожгло кипятком. От идеи пришлось отказаться. Надя подошла к окну и, распахнув настежь створки, встала в поток холодного осеннего воздуха.

Как и следовало ожидать, после смены прибежали подружки. Судя по тому, что рабочий день только закончился, с работы они сбежали гораздо раньше положенного.

- Целый день переживали за тебя, – начала Оля. – Рассеянные стали. Все из рук валится…

- У тебя и так все валится! – вступила в разговор Света. – Нас, точно, всех уволят! Нас новенькие по всем направлениям уделывают. За ними вообще не угнаться. Они нашу норму дневную часа за два строчат!

Надя сидела, открыв рот.

- Барин наш уже намекнул, мол, норму поднимать будут! – вставила Оля. – Кто не справляется…

- А где же за ними угнаться? – возмутилась перебивая подругу Света. – Если они и ночью работают!

- Ночью? – не удержалась от вопроса Надя.

- Да, представляешь? Прихожу сегодня утром, а они на отгрузку уже коробки с пошивкой несут.

Тут девушки вспомнили, что пришли не только сплетничать, но и помочь болеющей подруге. Они приготовили легкий ужин и горячий чай для подруги и себя.

- Надь, какие взять чашки?

Горячий чай и монотонное щебетание подружек окончательно разморили Надю, и та стала поклевывать носом.

- О, Надька! – первой опомнилась Света. – Тебе уж баиньки давно пора! А мы тут трещим.

Девушка засобиралась, проводить подруг, но те отмахнулись.

- Сами выход найдем!

Когда Надя вновь погрузилась в дремоту, пульсация в голове отбивала почти африканский ритм. Сколько прошло времени, она точно не знала, но в третий раз встать ее заставил стук в дверь. Кто-то упорно игнорировал звонок.

- Ну как у тебя? Устаканилось? – поинтересовался Якушкин у слегка растрепанного приятеля.

Федотов, действительно, выглядел не очень. Полные, еще неделю назад пышущие здоровьем щеки пообвисли. Воротничок измялся, что было вовсе не к лицу владельцу ателье. А на крупном мясистом носу появились новые синие прожилки. Хотя, скорее всего, в этом были виноваты частые посиделки с приятелем.

- Даже не знаю что и сказать, – внутри Федотова уже давно шла тяжелая борьба. Между жаждой наживы и интуитивным отвращением к новому компаньону.

- По работе к ним вообще замечаний нет – но вот есть что-то, чего я никак не могу объяснить…

Федотов сморщился, будто съел что-то кислое. Якушкин молча внимал собеседнику, боясь сбить того с мысли.

- Я говорил тебе как его зовут? – вдруг спохватился Федотов.

Приятель покачал головой и с интересом уставился на порядком налакавшегося Федотова.

- БОКОРО! – четко и по слогам произнес хозяин ателье, выпучив глаза.

- Ну и что? – усмехнулся, наконец, Якушкин. – По мне, так нормальное африканское имя…

- Я тоже так подумал вначале, – Федотов перешел на заговорщический шепот. – Я тут к бывшей заходил. Ну, с сынишкой поболтать, поиграть… Так вот, он мне быстро, как это у них называется, «загуглил», как это с африканского переводится.

Федотов махом выпил стакан, не обращая внимания на ожидающего продолжения друга.

- Колдун, – сказал он шёпотом.

- Кто? – в тон ему переспросил Якушкин.

- Имя так его переводиться…

- Бокоро – Колдун?

Настала очередь Якушкина задуматься.

- У тебя ноут есть? – спросил он Федотова.

- Зачем тебе?

- «Гуглить» будем.

- Ну и чего ты им скажешь? – спросил Якушкин примерно через час сидения в сети. – «Я взял на работу африканского колдуна с бригадой зомби-работниц»?

- Вообще, они с Гаити, – задумчиво произнес Федотов. Ему, действительно, ярко представилось посещение полиции. А потом и Степанова-Скворцова.

- Не, горячку пороть не будем! – подвел итог более трезвый, как и всегда, Якушкин. – Приглядимся, анализов дождемся. Может чего и выплывет.

- Может так оно и лучше, только что-то мне не спокойно.

- Не бабы… Вы ее видели? – во весь голос заявила Люба.

Не обращая ни на кого внимания, в сопровождении хозяина «черношвеек» вошла Надя. Что-то в её взгляде заставило швей насторожиться. Ни с кем не здороваясь, она заняла рабочее место.

- Эй, Надька! – полушутливо начала толстушка. – Ты что, переквалификацию прошла?

Реакции не последовало. Толстушка не выдержала и, выбравшись из-за стола, подошла к подружке.

- Ты чего? – спросила она тревожено, у работающей, словно заведенная, Нади. – Эй? Ауу…

Машинка продолжала стрекотать. Даже когда толстушка помахала ладонью перед лицом подруги.

- Ну охренеть! Курить пойдешь? – на призыв откликнулись все швеи, кроме Нади.

Увидев в коридоре толпу работниц, Федотов хотел возмутиться. Но передумал, увидев перепуганные лица.

- Так… Что случилось? – он остановился напротив девушек.

- Надька пришла.

- Выздоровела? Ну и отлично! Где она? – Федотов обвел девушек ищущим взглядом.

- Её, похоже, надо к новым подружкам переводить, – съязвила Люба. – А старых своих потеряла где-то. Олька со Светкой сегодня не пришли.

Обойдя швей, Федотов аккуратно заглянул в цех. Хотя обычно, как и подобает хозяину, распахивал дверь настежь. Когда он прикрыл дверь, швеи разинули рты, увидев бледное как простыня лицо. Не проронив ни слова, Федотов быстрым шагом отправился в кабинет, на ходу доставая мобильник.

Люба, как самая наглая, прильнула к двери ухом, едва та захлопнулась. Но ничего расслышать не смогла. Кроме один раз отчетливо прозвучавшего «Нахрен!»

- Не, ты понимаешь, что происходит? – прикрывая ладонью мобильник и рот, продолжал Федотов. – Этот гад за моих работниц принялся!

- Ты в этом уверен? – аккуратно поинтересовался Якушкин. – Может, она после болезни не оправилась?

- Да сам на неё приди посмотри! Сидит, строчит как заведенная, не встала ни разу, глаза потухшие!

- Ничего не предпринимай до моего прихода, вечером встретимся. Может уже и анализы готовы будут. Я приеду, как смогу, у меня комиссия работает.

- Я тебя прошу поскорее, а то я ему башку, нахрен, отрублю! Вот задницей чую, что двух других моих швей он у себя держит где-то.

- Других?! – едва не взвизгнул Якушкин. – Другие пропали?

- Я, разве, не говорил? Ну да какая теперь разница! Приезжай быстрее.

Федотов бегал по кабинету, покрываясь испариной. Иногда он подбегал к рабочему столу, в нижнем ящике которого лежал огромный мачете, подаренный когда-то друзьями. Иногда он подходил и к спрятанному в шкафу мини бару. Страстно желая приложиться к чему-либо крепкому, но каждый раз одергивал себя, напоминая, что лучше дождаться друга с анализами.

Якушкин объявился в семь.

- Ну наконец-то! – почти радостно встретил его Федотов. – Ну что там с анализами?

- Наполовину готовы, – выдохнул Якушкин.

- Наполовину – это как? – Федотов выжидающе уставился на приятеля.

- В лаборатории смогли определить токсин в крови твоей работницы, но остаётся непонятным изменение в поведении…

- Да чего непонятного?! – заорал Федотов, но вовремя спохватился и продолжил уже шепотом. – Он гребанный колдун вуду… отрубить ему башку, а кукол его вудуистских сжечь!

У Якушкина затренькал мобильник. Тот жестом остановил поток речи Федотова и выслушал собеседника.

- Черт, мне вернуться надо, там комиссия чего-то уточнить хочет.

У Федотова опустились руки, оставаться одному не хотелось.

- Ты не переживай, – видя реакцию друга, попытался успокоить Якушкин. – Я скоро буду, ты только не натвори ничего…

- Альбертушка, миленький, только давай побыстрее!

Несмотря на измученный вид Федотов приободрился с появлением друга. И даже когда за ним закрылась дверь, чувствовал себя спокойнее, наконец позволив себе порцию крепкого. Через полчаса ему захотелось в туалет, но выходить в коридор было страшновато. Во всем здании он оставался один. Федотов достал из ящика мачете и, вынув его из ножен, направился к двери. Потом сообразив, насколько глупо смотрится, положил мачете на стол и решительно вышел из кабинета.

Туалеты находились в конце коридора, напротив выделенных под новых швей помещений. Проходя мимо бывшей курилки Федотов услышал стрекот машинок. Но заглянуть и убедиться в работе швей воочию, он посчитал лишним.

Выйдя из туалета, немного ободрившийся Федотов прильнул к двери помещения, выделенного новеньким под спальню.

«Может и колдуна на месте нету? » – подумалось ему. Федотов легонько толкнул дверь, надеясь, что та будет заперта. Сердце ушло в пятки, дверь легко и бесшумно отворилась. В щель можно было просунуть голову. Поколебавшись немного и поразмыслив, а не вернуться ли за мачете, Федотов, всё же, вошел.

Кроватей в помещении стояло больше, чем заказывал Федотов. Двухъярусные армейские шконки занимали, едва ли, не все помещение, оставляя лишь справа проход на одного человека.

С верхних кроватей свисали широкие цветастые одеяла, создавая из каждой отдельную кабинку. Верхний свет был потушен, но в конце помещения горела скрытая от взора настольная лампа. Воздух в помещении застоялся. Федотов нещадно потел. Не понимая, зачем это делает, он направился вглубь помещения. Шаг за шагом по спине катились всё большие капли.

Две последних кровати второго яруса не имели. В них лежали две девушки. Из одежды на них был только слой черной, словно дёготь, глины. Работодатель судорожно сглотнул. Грудастая, на правой койке подружка Нади, Света, а худенькая блондинка тихоня Оля. Непонятно, как оказавшаяся в компании неформалок.

В другое время Федотов с интересом рассмотрел бы симпатичных девушек, но сейчас он заметил еще одного человека. Бокоро стоял на коленях между кроватей спиной к Федотову и невнятно бормотал. Тела девушек едва заметно подергивались. Федотов остро пожалел об оставленном мачете.

Бокоро, словно учуяв, повернул голову к Федотову. Белые, яркие на фоне лица, глаза заставили Федотова забыть о цели прихода. Тихий скрип кровати помог ему выйти из ступора и обернуться. Сзади стояла Надя в цветастом платье. Её потухший взгляд упирался куда-то в грудь работодателю, а разведенные в стороны руки перекрывали узенький проход. Поняв, что оказался в ловушке, Федотов рванул изо всех сил.

В любой другой ситуации хрупкую девушку снесло бы, словно пушинку. Но теперь она крепко стояла на ногах и рукой держалась за стойку кровати. На помощь Федотову пришло собственное обжорство. Рванув вдоль стены, где девушке не за что было ухватиться, ему почти удалось смести преграду. Падая, девушка ухватила его за штанину.

Что есть мочи дернув ногой, мужчине удалось вырваться. Спотыкаясь, пробежав по коридору до кабинета, Федотов запер дверь и приставил небольшой стол на колесиках. Мачете в дрожащих руках придал Федотову уверенности. Прижавшись к двери ухом, он прислушался.

В коридоре тихо. Федотов пожалел, что на двери нет глазка, а камеры он не поставил из экономности. Выпив еще для храбрости, Федотов решил отодвинуть стол и выглянуть в коридор. Но лишь едва столик перестал подпирать вход, дверь с треском вылетела, а Федотова сбило с ног крепкое черное тело. Пыхтя и извиваясь, Федотов пытался выбраться из-под колдуна. Тот был гораздо сильнее, чем выглядел. Одной рукой он стиснул толстую шею, а второй прижимал руку с мачете к полу. Левой рукой Федотов пытался достать до глаз оппонента, но руки Бокоро были длиннее.

Когда Федотов почти потерял сознание, вокруг головы колдуна вырос ореол из брызг воды, керамики и цветов. Тяжелая ваза с треском разлетелась о голову колдуна. От неожиданности Бокоро отпустил руку Федотова, и тот по инерции всадил мачете подмышку.

Брызнувшая фонтаном кровь залила безупречно белую рубаху колдуна. Федотов стряхнул с себя осевшего Бокоро и посмотрел на стоящую в проходе Любу.

- Я сумочку забыла, – начала, было, женщина. – Мимо прохожу. А тут такое…

- Молодец, – прохрипел сдавленным горлом Федотов, – что не растерялась…

- Вы это… за вазочку-то извиняйте… Я, если что…

Федотов усмехнулся, представив, сколько лет придется работать Любе, чтобы оплатить «вазочку».

- Потом!

Хрипы Бокоро заставили обернуться обоих. На лице колдуна неожиданно появилась улыбка, а хрипы оказались искаженным болью смехом.

- Не о том беспокоитесь, глупые белые люди, – прохрипел он, продолжая улыбаться. – Я ухожу в мир предков, а вам оставляю АД.

Люба смотрела на него широко распахнутыми глазами, а Федотов и вовсе раскрыл в изумлении рот. В коридоре раздались торопливые шаги, заставившие обоих вздрогнуть. Осторожно выглянув, Федотов увидел своего друга. Беспокойное выражение на лице Якушкина сменилось неподдельным ужасом, когда он увидел колдуна в луже крови.

- Черт! – Якушкин забегал по кабинету, теребя воротничок. – Что делать-то?

- Ну скорую вызовем… Полицию, – пожал плечами Федотов.

- Этому скорая уже не поможет, – махнул в сторону колдуна Якушкин, – а нас полиция не спасет.

Федотов испугался по-настоящему, таким друга он еще не видел.

- Этот белый совсем не глуп, – проговорил Бокоро и рассмеялся. – Он уже всё понял.

Всплеск веселья отнял у колдуна последние силы. Тот замер, растянувшись на полу. Кровь из приоткрывшейся раны уже почти не текла.

- Ну теперь бы полицию, наверно, вызвать, – Федотов судорожно придумывал, что сказать представителям власти. – Ну это же самооборона?…

Выражение лица Якушкина ему совсем не нравилось. Он сел в кресло, сцепив перед собой пальцы.

- Ну так чего? – взмолился Федотов.

- В анализе нашли видоизмененную форму бешенства…

- И что? – не понял Федотов.

- Бешенство плюс нейротропный яд позволяли ему контролировать своих работниц…

- Ну теперь-то они очнутся? – обрадовался Федотов.

- В этом то и проблема… У тебя оружие есть?

- Зачем?

Якушкин картинно приложил раскрытую ладонь к уху.

- Слышишь? – спросил он у приятеля. – Вот и я нет!

В помещениях стояла гробовая тишина. Когда прекратился стрекот машинок, Федотов не заметил.

- Я думаю, – решил вдруг объясниться по-человечески Якушкин, – что помимо яда их контролировало еще кое-что. Называй это как хочешь, но мне, кроме магии, ничего не приходит в голову. Надо посмотреть, что с ними там.

Втроем они на цыпочках прокрались к бывшей курилке. Якушкин, как самый смелый, слегка приоткрыл дверь.

Швеи сидели на своих местах, но работать перестали. Их бил озноб, глаза покраснели, а на лицах проступил жутковатый оскал. Сидящая ближе всех швея подняла взгляд. Рванув с места, она опрокинула рабочий стол, но споткнулась и растянулась буквально в полуметре от оторопевших наблюдателей.

Первым очнулся Якушкин. Захлопнув дверь, он пнул зависшего приятеля.

- Ключи давай!

Люба очнулась быстрее хозяина и рванула в раздевалку, где лежала её связка ключей. Стуки кулаков в дверь раздавались всё чаще.

Из раздевалки вывалилась истошно вопящая Люба. На ней верхом уцепившись зубами в лицо, сидела Надя.

- Мачете неси, придурок! – для большей убедительности Якушкин снова пнул Федотова.

Тот беспомощно уставился на приятеля и тут же был сбит с ног вымазанной черной грязью грудастой девицей. Света вгрызлась в толстое горло, брызжа во все стороны алым. Якушкин завопил и, бросив дверную ручку, побежал. В конце коридора появилась еще одна вымазанная черным, красноглазая девушка.