Сицилия - верное лекарство от хандры 3

Утро началось с того, что в замке неожиданно для нас повернулся ключ, открылась дверь, и в наш номер ввалилось итальянское семейство. С детьми, чемоданами и таким количеством децибел, что, итальянские болельщики за стенкой показались малышами подготовительной группы детского сада.

Я в этот момент пыталась без членовредительства завернуть себя в положение знака «зю» на коврике, доделывая йоговский комплекс. Василина, облачённая в откровенно-сексуальный пеньюар, сидела на стуле, картинно закинув длинные ноги на кровать, мурлыкала что-то заунывно-мелодичное и красила ногти.

Семейство сначала замерло с открытыми ртами (пацан с восторгом, отец успел оценить наши прелести) — две полуобнаженные девицы заняты тем, что соблазняют отца и мужа семейства. Женскую половину семейства возмутил разрез до талии Васькиного пеньюара, который давал возможность лицезреть всю длину правой ноги. Мать семейства отреагировала мгновенно: одной рукой прикрыла глаза мужу, второй — сыну, и принялась верещать по-итальянски. Потрясала ключами, тыкала пальцем в нас, в кровать, в дверь — в общем, давала понять, насколько мы не правы.

Ор поднялся до неприличных децибел, мне пришлось срочно заканчивать оздоровление.

Василина это безобразие терпела ровно до того момента, пока не закончила красить ноготь на мизинце. Потом неторопливо поднялась, обула шлёпки на каблучках (купленные, между прочим, специально для Доменика), царственным жестом повела плечами, отчего пеньюарчик лёг идеальными складками на молодой груди второго размера, и сделала шаг к орущей матери. Та, не проникшись габаритами подруги, продолжала крыть нас и наших родственников до седьмого колена.

Когда красный шёлк Васькиного бюста оказался прямо перед её носом, итальянка захлебнулась на полуслове. Сделала шаг назад, задвинула за спину мужа и сына и подняла голову, чтобы заглянуть Василине в глаза. Подруга расплылась в улыбке голодной крокодилицы. Итальянка собрала волю в кулак, открыла рот для новой маттинаты, но Васька опередила:

— Ам, — пообещала она грозно и звучно щёлкнула зубами.

Матрона вздрогнула, схватила чемодан, вытолкала семейство из нашего номера и убралась сама, громко хлопнув дверью.

Время восемь утра. Откуда они взялись в такой час?

— Ну всё, Василина Елисеевна! — простонала я, сворачивая коврик. — Она там теперь разоряется про наше распутство и покушение на достоинство её мужа.

— Пусть про порчу морального облика ребёнка не забудет, — кивнула подруга, любуясь накрашенными ногтями. — Какие же они оручие.

— Темпераментные до одури, - согласилась я.

Дождались, пока Васькины ногти высохнут, и отправились на завтрак. На ресепшене молодой итальянец рассыпался в извинениях за накладку при бронировании номеров, активно улыбаясь Василине. Та снисходительно приняла компенсацию в виде бесплатного завтрака. После кофе двинулись в город, предварительно заглянув к Марку — вежливо постучали, приглашая с собой. Тишина.

— Марк вчера вечером съехал, — сообщила Васька, догоняя меня на улице.

— Даже так? — я искренне удивилась. — Может, дела срочные?

— И не попрощался? — она посмотрела на меня с подозрением. — Может, ты ему опять что-нибудь брякнула?

— Васён, ну он же не красна девица, чтобы на каждое моё слово бросать всё и уезжать.

— Эх, — вздохнула она с непонятной интонацией. — Бедный Марк.

Трапани. Естественно, и тут не обошлось без богов.

Деметра (помните, у неё дочку Аид похитил в районе Энны?) разыскивая свою потеряшку, уронила в этом месте серп. Казалось бы, странный аксессуар богини, но она-ж-мать плодородия, а серп в полях завсегда пригодится. Ну а там, где он упал, из моря выросла песчаная коса в форме серпа. Греки так и назвали город — Дрепанум, "серп".

Есть и более кровожадная версия: серп выпал из рук Сатурна (Кроноса), только что оскопившего своего отца Урана. История эта мрачная, но по-своему эпичная. Серп же Кроноса, испачканный в крови отца, был выброшен в море — и именно поэтому земля острова всегда отличалась плодородием.

Орудие первого в истории отцеубийства оказалось связано с этой землёй. Сатурн (Кронос) стал древним богом-покровителем Трапани, и его статуя до сих пор стоит на пьяцетте Сатурно — напоминание о тех временах, когда боги решали свои вопросы радикальным образом.

А ещё Вергилий в "Энеиде" рассказывает, что здесь высадился Эней. Именно в Дрепане умер и был похоронен его отец Анхиз . Через год Эней вернулся на Сицилию и устроил на равнине Пиццолунго пышные поминки в честь отца — погребальные игры с кораблями, конными состязаниями и стрельбой из лука.

Позже песчаную косу заселили элимы (ещё до падения Трои, в XII веке до н.э.), потом мирно подселились финикийцы (в IX веке до н.э.), затем карфагеняне, а дальше — по стандартному сицилийскому списку: римляне (после 241 г. до н.э.), вандалы, византийцы, арабы (в 827 г., назвавшие город Itràbinis) , норманны (взяли в 1077 г. ), и так далее до наших дней. Арабский географ аль-Идриси в XII веке описывал Трапани как процветающий порт, где в изобилии всегда были: рыба, кораллы и соль — описание, которое оставалось точным ещё восемьсот лет.

Главная улица — corso Vittorio Emanuele. Тут собраны самые красивые палаццо XVII–XIX веков. По ней положено гулять неспешно, показывая себя народу. У нас времени на неспешность не было, поэтому мы прогарцевали галопом.

Кафедральный собор Сан-Лоренцо (освящён в 1638 г., но современный облик — результат реставрации 1740 г. архитектора Джован Бьяджо Амико). Стиль раннего барокко, внутри очень солнечно, светло, высокие колонны. Главный козырь — "Распятие" кисти самого Ван Дейка.

Церковь дель Колледжо (1614–1705) — один из самых значительных барочных памятников города, с тончайшими скульптурными декорациями. Стукко работы Бартоломео Сансеверино (ученика знаменитого Серпотты).

Палаццо Джудекки (конец XIV — начало XV в.) — старинная резиденция семьи Сала в бывшем еврейском квартале. После изгнания евреев в 1492 г. перешёл к семье Чамбра, которая добавила характерный ромбовидный руст (как у палаццо деи Диаманти в Ферраре). Окна, высокая башня (одна из пяти на гербе города), стрельчатая арка — очень красиво.

Церковь Сан-Франческо-д'Ассизи (основана в 1272 г., перестроена в XVI–XVII вв.). Я говорила, что я человек не религиозный? Верующий — да, религиозный — нет. Но личность святого Франциска меня зацепила. Мудрейший человек, философ, мистик, тонкий психолог, опередивший время. Очень понравились его изречения:

"Тот, кто работает руками — рабочий. Тот, кто работает руками и головой — мастер. Тот, кто работает руками, головой и сердцем — художник".
"Каждый из нас стоит ровно столько, во сколько его оценивает Бог".
"Освяти себя — и ты освятишь общество".
"Одного солнечного луча достаточно, чтобы отогнать много теней".
"Начинайте делать то, что вы обязаны, затем делайте то, что сможете, и однажды вы обнаружите, что способны сделать то, что раньше было невозможным".

Это мысли человека, жившего в 1181–1226 годах! Он нёс их в массы, призывал быть ближе к Богу, чтобы научиться слышать себя и реализовать таланты, которыми наградил Всевышний. Он возвестил миру о христианстве как о религии любви, свободы и творчества.

Нам с Василиной сюда очень надо: это первый святой, о котором я узнала и который ратовал за самореализацию в творчестве. Внутри удивили надгробия на латыни и арабском языке — оказывается, тут покоится прах армян, некогда проживавших в Трапани. Я попросила отпустить все мои творческие грехи — недоделки, лень, «долгострои», чтобы они не мешали дальнейшим планам, и раскрыть мои глаза и душу, чтобы увидеть интересные идеи и способы их воплощения. О, завернула! Но это же святой Франциск: он всю свою жизнь жил с этим девизом, и у него всё замечательно получалось воплощать. Вышла с надеждой, что он не оставит меня своим вниманием. Надо же, я приобщилась к религии, но такого человека, как святой Франциск Ассизский, приятно иметь в кумирах.

Святилище Аннунциата (1315–1332) — самый важный памятник города. Спрятано в городском саду Вилла Пеполи. Фасад украшен окном-розеткой и готическим порталом, сбоку — колокольня в стиле барокко с пирамидным завершением (работа Симоне Пизано), с другой стороны — готическая Капелла рыбаков. Внутри — барокко и рококо с восточными нотками (перестройка 1742 г. Джован Бьяджо Амико).

За главным алтарём, под мраморной аркой (шедевр Антонелло Гаджини, 1531–1537), в ограждении из бронзы стоит Капелла Мадонны — главная жемчужина.

Тут не обошлось без легенды. В XIV веке пизанский рыцарь, спасаясь от сарацинов, прихватил с собой статую Мадонны с Младенцем работы Нино Пизано. Сарацины наступали на пятки, рыцарь ушёл морем, но разыгрался шторм. Тогда он дал обет передать самое дорогое — статую — той земле, где найдёт пристанище. Повезло Трапани.

Возвращаясь в гостиницу, мы вышли к солеварням на набережной. Соль здесь добывали ещё финикийцы — они придумали простую и эффективную технологию: по каналам морская вода подавалась в бассейны, испарялась, и на стенках оставалась соль. Цикл длится 80–100 дней, слой нарастает до 8–10 см.

Соль была главным консервантом в Европе, так что западное побережье Сицилии играло ключевую роль. Пик пришёлся на 1860 год — 31 солеварня давала свыше 100 тысяч тонн в год. Соль экспортировали по всей Европе, включая Россию.

Мельницы раньше качали воду и мололи соль, теперь они просто стоят для антуража. Есть два типа: голландские (звёздчатые, с шестью деревянными лопастями) и американские (с лопастями из оцинкованной жести). Голландские считаются одними из десяти красивейших в Европе.

Сегодня солеварни — это резерват WWF, одна из важнейших прибрежных зон Европы. Здесь живут охраняемые красной книгой: фламинго, цапли, болотные луни и кулики. Есть Torre di Nubia (сторожевая башня) и Museo del Sale с инструментами салинаров.

Фотографии получаются сказочные: мельница, кучи "белого золота", море, небо с пушистой тучкой и жёлтый куст, заглядывающий в объектив.

Мне запомнился Трапани именно этой картинкой — для меня она стала визитной карточкой города. Плюс собор Святого Франциска (словно лично познакомилась с удивительным человеком) и Святилище Аннунциата (атмосфера внутри храма).

Вроде всё, мы не смогли зайти в каждую церковь и забили на особняки, да простят нас достопримечательности за недостаток нашего внимания, но нам пора, нас ждёт Палермо. Васька, правда, нудит, что ей ещё в Монреале и Карлеоне нужно для расширения кругозора по мафиозной теме, но я равнодушна к преступным элементам сицилийского общества и их исторической родине. Решили пока не касаться этой темы, потому как подруга упиралась рогом в землю: хочу и всё тут.

Обедали в небольшом ресторанчике с видом на море, мельницы, соляные кучи. Под нашим столом сидела наглая жирная чайка, ожидая подачки. Нет, я, в принципе, не против рыжих воробьёв, когда они таскают крошки прям со стола после моего десерта, но птичка размером с утку под маленьким столиком, на столешницу которого едва поместятся две тарелки, – это, пожалуй, перебор.

А эта особь отличалась ещё и склочным характером, настойчиво требуя свою долю обеда. Васька попыталась её подтолкнуть ногой в сторону дороги, но нахалка начала угрожать острым клювом. Василина – девица недюжей силы, а тут ещё не успокоилась после моего отказа ехать на родину мафиози, поэтому не стала звать персонал, чтобы тот убрал нежеланный колорит из-под нашего столика, а схватила полотенце с плеча мимо проходящего официанта, скрутила его поплотнее и с воспитательными нотациями стала махать на животинку. Я в это время держала скатерть, чтобы они не снесли её, птица орала дурниной, Васька на корточках замахивалась на неё полотенцем:

– Кыш отсюда! – хлоп полотенцем. – Иди рыбу лови, лентяйка! – хлоп.

– Гха-гха-гха! – матюгалась нахалка.

– Это ты мне? – хлоп, осмелилась попасть по чайке.

– Гхааааа! – пернатая, не ожидавшая настолько боевых действий, решила разобидеться и проявить сволочной характер, пойдя в наступление на подругу.

Я задрала ноги на подлокотник стула, держа повыше длинную скатерть, и хохотала до слёз, видя только Васькин зад и перепончатые лапы оккупанта нашего места. Шоу получилось знатное: официанты в количестве трёх заинтересованных лиц столпились полукругом в полуметре от нас и с интересом глядели на спектакль, комментируя происходящее друг другу. Народ за соседними столиками тоже побросал еду, довольствуясь зрелищем, проходящие мимо с опаской косились – слышали шум, но не видели опасности.

Наконец Василина сменила тактику – просто накинула полотенце на перепончатую, спеленала и вылезла на всеобщее обозрение. Народ зааплодировал, как после хорошей премьеры. Подруга раскланялась, секунду подумала, что делать с орущим комком, сделала пару шагов в сторону официантов и быстро сунула трепыхающийся свёрток одному из них. Тот заорал фальцетом (официант заорал) и, не удержав ношу, уронил.

Чайка, почувствовав свободу передвижения, начала кидаться на обслуживающий персонал в длинных передниках. К режущим воплям пернатой добавился ещё ор преследуемых официантов, которые ловко лавировали между столиками с посетителями.

– Пипец, – выдохнула запыхавшаяся подруга. – Может, пойдём в другое место? Если эта стерва за них взялась, обеда мы точно не дождёмся, пока она не успокоится.

Я только махнула утвердительно головой – смеяться уже не было сил. Пожалела, что не запечатлела всю эту картину на фотоаппарат. На выходе нас поймал хозяин ресторана, рассыпался извинениями, вернул за наш столик, пообещал вкусно накормить и за счёт заведения одарил нас шампанским.

Официанты наконец донесли до мозга перепончатой, что ей тут не рады, и та недовольно ушлёпала на другую сторону улицы.

Нам разлили шампанское, приняли заказ. Пришло время ритуального созвона с домочадцами, а у меня, к тому же, их ещё и прибыло. Настроившись на итальянских родственников, набрала номер Андреа – и сразу пришлось отодвинуть трубку от уха: эмоциональный братец оглушал.

– Привет, я только что думал о тебе, и ты сразу позвонила.

– Да ты телепат, – похвалила я.

– Ты в какой гостинице будешь останавливаться? Давай я тебе дам адрес, где я забронировал себе номер. Завтра к вечеру мама прилетит. У меня ещё три дня есть, я хочу их все с тобой провести, но всё не получится, потому что мама хочет ещё со мной погулять.

Ну да: а без мамы итальянский мужчина и не мужчина вовсе. Я записала адрес гостиницы, пообещала, как только заселимся, сразу отзвониться, и завтра в восемь вечера – торжественный ужин в ресторане с мамой. Нет-нет, не так: ужин в ресторане с МАМОЙ!!! Мама для итальянского мужчины – это всё, после футбола.

– Я хочу купить тебе какой-нибудь подарок, только не знаю какой. Мама сказала, что лучше сходить с тобой, и ты сама выберешь. Я очень соскучился по тебе, постоянно думаю и думаю. А ты обо мне думала? Я думаю, что всё же думала, потому что я чувствовал, что думаешь…

Минут через десять словесного потока Андрея не выдержала, быстро распрощалась и положила трубку – надо немного проветрить голову после выплеска Андреа. До чего же темпераментный мачо!

Василина в это время общалась с родителями, делясь дальнейшими планами на ближайшую нашу жизнь.

Мои родители «порадовали» тем, что бабушка вдруг ни с того ни с сего настроилась очень решительно поговорить с внучкой. Чего-то она там вспомнила о старшей Василисе, что поведает мне и только мне. После такого мне уже не сильно хотелось общаться с бабулей, да и горячее принесли. Подождёт бабуля со своими тайнами.

Подруга тоже закончила разговор, и мы приступили к трапезе. Первая вилка со спагетти попала в рот, раздалось дуэтное мычание, символизирующее экстаз от принимаемой пищи, и тут позвонил муж-ж-ж. Мы враз усмехнулись. Умеет же человек выбрать момент. Василина неторопливо приложила салфетку к губам.

– Два дня не звонил, видимо, его уже распирает от наставлений–поучений для меня, – сняла трубку и ласково пропела: – Да-а-а?

– Привет, – растерялся муж.

– Добрый день, – улыбнулась подруга своему хорошему настроению.

– У тебя что-то случилось? – напрягся муж.

– А должно?

Муж помолчал, видимо соображая, с чего начать разговор.

– А ты там чем занята? – с подозрением отнёсся он к такой душевности жены.

– Обедаю.

– Тут это… в общем… а как ты себя чувствуешь?

– Ты знаешь, у меня тут обед остывает. Позвони с вопросами в другое время, – и положила трубку, сразу же отключив звук.

Надо же, как хорошо она супружника знает! Телефон начал вибрировать через мгновение, минут через десять пошли смс-ки. Василина спокойно наслаждалась обедом. Я с удивлением поглядывала на неё: что-то всё же в ней менялось. Добавлялась уверенность в себе, своих желаниях, своих силах, своей жизни. Она словно на тонком льду – до конца не верит, что может пересечь реку, покрытую льдистой корочкой, ступает и проверяет, делает шаг дальше. Но это ничего, главное, что она поймала это ощущение: где она права и как отвечать за всё то, что делаешь, и что никому и ничем она не обязана.

Допили шампанское, рассчитались за обед. Я нагнулась за сумкой, лежащей на полу, и под скатертью нашего столика увидела знакомую перепончатую лапу. Да быть такого не может! Им что тут мёдом помазано? И ведь не видели, когда она сюда пробралась!

– Васён, тут твоя подружка попрощаться зашла, – сдерживая смех, оповестила приятельницу.

– Ты моя-то, – умилилась Василина, заглянув под стол. – Ну извини, всё съели. Вела бы себя прилично с самого начала – и тебе бы что-нибудь перепало.

Направились к выходу, когда перепончатая гаркнула нам вслед слова прощания из-под стола. Мы обернулись – чайка, не мигая, смотрела на нас.

– Это она нам «скатертью дорожка» пожелала? – уточнила я у подруги.

– Да кто ж её разберёт, – пожала плечами Васька.

– Я думала, вы друг друга понимаете, – удивилась я.

– Ну ты ска-а-ажешь… Это ж сицилийская чайка, у неё свой, местный диалект.

У нас ещё оставалось полдня, и Васька умалила меня съездить в Монреале. Тем более что его никак не миновать — в Палермо всё равно через него заезжать. Васька ехала за историей мафии, я — за собором Санта Мария Нуово.

Восемь километров серпантина — и мы на месте. Городок прилепился к склону горы, и уже издалека видно главное его сокровище.