Сицилия - верное лекарство от хандры

Всё началось с телефонного звонка подруге. Дружба наша была тогда ещё фрагментарной, но невероятно интенсивной — такой, какая бывает у людей, случайно обнаруживших, что их странности идеально совпадают.

Познакомились мы лет шесть назад на одном из тех семинаров для «творческих личностей», куда собираются все, кто верит, что за пять часов можно научиться гениальности. Группа уже уселась по местам, в зале оставалось пара свободных стульев. Лектор, взглянув на часы с видом жреца, приступающего к таинству, начал говорить. Минут через десять дверь в кабинет дернули снаружи. Дверь — старая, массивная, в духе совдеповского пренебрежения к опоздавшим — не поддалась. Сначала на шорох за ней никто не обратил внимания. Потом раздался вежливый стук. Стук проигнорировали — опоздавших здесь не жаловали. Стук усилился. Народ в кабинете сохранял медитативную отрешённость. Казалось, тишина победила.

Лектор, уловив момент, предложил всем «погрузиться в себя» под лёгкую фоновую музыку. Зал затих, дыхание выровнялось, сознания поплыли в пространстве между сном и явью.

— На счёт «три» вы вернетесь в эту комнату, — тихо, но четко произнес ведущий.

И тут в дверь забарабанили. Не стучали — именно барабанили, с такой силой, будто снаружи орудуют не кулаком, а кувалдой. Народ дружно подпрыгнул на стульях. Особо впечатлительные схватились за сердце.

— Да кто там так нервничает? — поморщился лектор и пошёл открывать.

Удары продолжались — методичные, громкие, настойчивые. Он дернул ручку — безуспешно. Напрягся, попробовал снова — дверь даже не дрогнула. На помощь поднялся парень, напоминавший шкаф в очках.

— Разрешите, — вежливо отодвинул он лектора и с размаху плечом высадил дверь.

Дверь, скрипя, устояла на петлях, но снаружи раздался оглушительный грохот, а вслед за ним — женское «Упс!».

Любопытные уже столпились в проеме. В коридоре, метрах в двух от входа, на четвереньках стояло нечто в фиолетовых ботинках на высокой платформе и, судя по всему, приводило в порядок мысли. Оказалось — девушка. Видимо, минуту назад она облокотилась спиной на дверь и методично долбила по ней каблуком, а когда дверь внезапно поддалась, по инерции отлетела назад вместе со своей сумкой необъятного размера.

К ней осторожно подошла сердобольная женщина в возрасте.

— Вы как? — участливо спросила она. — Еще полежите? Или будете вставать?

Сзади народ с трудом сдерживал смех. Ситуация балансировала между травмоопасной и абсурдной.

Девушка встряхнула головой, посмотрела снизу вверх на тётеньку, выдернула из ушей наушники и, не меняя позы, спросила:

— Вы что-то хотели?

— Нет-нет, — испуганно замахала руками та.

Зал не выдержал и заржал в голос. Это, кажется, и привело пострадавшую в тонус. Она ловко поднялась, отряхнула длинную юбку, поправила причёску, подобрала с пола красную сумку-чемодан, убрала в нее наушники, расправила плечи и царственной походкой направилась в класс. Народ быстро расселся.

Девушка вошла последней, оглядела зал ясными глазами.

— Здравствуйте, — улыбнулась она сразу всем и стрельнула взглядом в поисках места.

Одно из свободных оказалось рядом со мной. Сюда она и направилась.

По ходу ее движения народ реагировал на девицу по-разному: сердобольная тетенька сочувственно осмотрела ее с ног до головы, видимо, надеясь, что хоть что-то должно было сломаться-порваться-выйти-из-строя после такого падения. Парень, открывавший дверь, постарался вжаться по максиму в стул, слиться со стеной и выдавить приветливую улыбку, но глаза смотрели виновато. Кто-то с любопытством разглядывал вновь прибывшую, кто-то с раздражением, кто-то со снисходительностью. Девица была достаточно высокой, а еще и высота каблука — было видно, что все это, вместе взятое: манера вести себя, одеваться, внешность, отношение к жизни, произвело на общественность почти сногшибательный эффект, в прямом смысле. Усевшись рядом, она спросила меня.

- Я ничего интересного не пропустила?

- Вы в самом интересном поучаствовали, — успокоила я.

- Да? — не поверила она, немного обиженно глядя на меня.

- Я вас во время перерыва посвящу в подробности.

За обедом разговорились.

- А ты чем в жизни увлекаешься? — спросила я свою соседку, приступая к трапезе.

- Книги пишу, — немного неуверенно заявила она.

- Кни-и-и-и-иги? — удивилась я.

В ответ она удивленно пожала плечами, кивнула утвердительно головой и начала активно пережевывать салатик.

- И как получается?

- Вроде ничего, есть пару негативных моментов, которые сейчас пытаюсь решить, а в основном все нравится.

- А звать тебя как, Великий и Могучий?

Девица немного помедлила с ответом.

- Ва-си-ли-на, — по слогам представилась она.

Наверное, у меня вытянулось лицо или еще что-то с ним произошло, потому что Ва-си-ли-на тут же добавила.

- Это же лучше, чем Маша или Даша!

- Однозначно, — уверенно подтвердила я.

- Это твой псевдоним или родители назвали?

- Мама, — вздохнула она.

- А как тебя друзья-подруги называют? — допытывалась я.

- Васькой, — по-простому ответила Ва-си-ли-на.

Видимо, мое лицо по-прежнему отражало мое отношение к редким именам, поэтому Васька решила приоткрыть тайну своего имени.

- У меня родители - творческие люди, мама мне пророчила великое будущее, потому и имя подбирала, чтобы, когда стану великой не брать псевдонима, словом, позаботилась как могла.

- Да ужжж.

- Но согласись, это лучше, чем Дульсинея. И звали бы меня тогда не Васькой, а Дулькой.

Я поперхнулась соком, который всасывала в себя через трубочку.

- А что, был и такой вариант?

- Папин.

- А папа тоже человек творческий?

- Ну а как иначе? — удивилась она, разведя в разные стороны нож и вилку, которые держала в руках.

- А папу как зовут?

- Елисей. Василина Елисеевна — я.

- Это мощно, — согласилась я.

- А тебя как зовут?

Я закусила губу, сдерживая рвущийся наружу смех.

- Василиса Яниславовна, — и очень серьезно посмотрела на Василину Елисеевну.

У той отвисла челюсть и стали в кучку собираться глаза, потом она отложила столовые приборы и звонко рассмеялась на весь зал ресторана.

- Здорово! Разыграла? А я попалась, как первоклашка.

Я с легкой улыбкой смотрела на нее.

- Нет? — осторожно спросила она.

- Василиса Яниславовна, — кивала я в ответ.

- А тебя-то так за что? — сочувственно выдохнула она одним словом, и сочувствовала искренне.

- А у меня бабушка Годислава Драгорадовна.

- Понятно! — ошарашилась Васька, и даже глаза у нее съехались к переносице. — Вопрос снимается. И дома тоже Васькой кличут?

- Нет. ЛисОй.

- Да ты что? Это как это получилось перечить такой бабушке?

- Бабушка Василисой Яниславовной с самого рождения зовет. Свидетельство о рождении папа ходил получать, потому вписал то, на чем настаивала его мама, собственную мать он ослушаться в этом вопросе тогда не мог. Моя мама понервничала полгодика, а потом успокоилась. Сначала в протест, на вред и бабушке и папе стала ЛисОй звать, а потом уже все привыкли. Папа же до сих пор пытается бдить нейтралитет, поэтому я у него ЛисА Яниславовна.

- Ну ты и попала...

- На самом деле нормально, к Василисе народ быстро привыкает, а Лисой только близкие и родные зовут.

- Анекдот, — развела руками Васька, — кто бы мне рассказал, что не только у меня такой дурдом дома творится — не поверила бы.

- А у тебя дурдом? — уточнила я, потому как у себя подобного не наблюдала. У мамы с бабушкой шла с самого начала холодная война, но она им обеим приносила удовольствие и позволяла находиться в постоянном тонусе. А когда бабушка решила неожиданно серьезно заболеть, так мама первая рванула к ней и просидела у постели недомогающей две недели, пока дела не пошли на поправку. Правда, это дало повод разгореться новым баталиям между горячо любимыми родственницами. Бабушка со своей стороны тоже всегда выделяла старшую невестку среди остальных родственников, ни одно семейное решение не обходилось без согласия мамы. И, как правило, по стратегически важным вопросам эти две женщины всегда сходились в едином мнении. Отец слабаком не был, но ему проще промолчать в споре матери и жены, и сделать так, чтобы хорошо жилось всем.

- Нуууу, — немного замялась Василина, — творческие люди — это особые люди, для них главное творчество, натуральность, непосредственность, все остальное — второстепенно.

- А мои родители — люди науки, для них характерны точность, ответственность.

- Мы нашли друг друга, — Васька театрально простерла руки ко мне. — Ну наконец-то!!!

- Не радуйся сильно, надо все просчитать, — охладила я ее энтузиазм.

- Ну ладно, этим ты займешься, раз у тебя в крови точность и ответственность, — отмахнулась она. — А ты, кстати, где, кем работаешь?

- Я чуток выбилась из колеи академических семейных традиций — на мне природа решила отдохнуть.

- В смысле?

- С точными науками не дружу, ушла в творчество.

- И как оно?

- С удовольствием и регулярно, — заверила я новую приятельницу.

- А чем именно занимаешься?

Меня всегда ставит в тупик вопрос «кем работаешь?». Ни одним, ни даже двумя словами это не опишешь. Вообще, я живу тем, что в данный момент интересно, и, на удивление, это исправно приносит доход. Когда Муз со мной в ладах — доход очень даже неплохой. Когда же мы с ней в ссоре — либо беру паузу, либо нащупываю что-то новенькое. Паузы со временем стали короче: гены технарей дают о себе знать, поэтому самодисциплина и я — не чужие друг другу.

Рисовала и лепила я всегда, а лет с пятнадцати хобби начало приносить первые деньги. С тех пор в моем арсенале успели побывать эскизы женской одежды, архитектурные проекты (образование обязывает), ландшафтный дизайн, витражи, художественная мозаика, муранское стекло и даже оформление витрин. Бывают периоды, когда я с головой ухожу в одну тему, а бывает — Муз внезапно берет отпуск, и приходится искать новую авантюру. Работаю на заказ только если проект действительно зацепит. Зато у меня есть постоянные клиенты, которые говорят одно: «Как только сделаешь что-нибудь новое — звони сразу мне. Выкуплю».

- Сейчас увлеклась рисованием, — решила не посвящать во все сразу. — Но... ограниченным сектором. Люблю детскую, подростковую литературу и с удовольствием иллюстрирую её.

Василина трижды поменялась в лице: сначала глаза, и без того большие увеличились еще в размере, потом появилась блаженная улыбка, а сейчас ее мордашка выражала крайнюю степень благодарности, только было непонятно к кому и за что.

- Господи, благодарю, — прошептала она.

Ну, теперь ясно, сейчас, наверное, выяснится еще за что.

- Именно ты мне и нужна. Все не случайно. Мы нашли друг друга, — безапелляционно заявила она.

- Рада за нас обеих.

Как ни странно, но я тоже чувствовала, что чем-то мне Васька близка, почувствовала сразу, как только увидела ее зад в коридоре, нет, наверное, чуть позже, когда Васька вплыла в класс для занятий.

- Я написала две книги и думаю, что издательства без иллюстраций их не возьмет.

- Издательство возьмет на себя иллюстрирование. Ты с каким издательством договариваешься?

- Нууу, — потупила глазки Василина.

- Дульсинея, — строгим голосом, немного шутливо, призвала я ее к порядку.

Как ни странно, она вмиг собралась, перестала юлить и зачастила.

- Пока не отправляла. Мне просто кажется, что лучше будет..., намного лучше, когда издатели увидят сразу, что называется готовый вариант: вот вам текст и посмотрите как он замечательно ложится на эти картинки. Это же Шедевр два в одном!

- Ага, — я была настроена довольно скептически, но расстраивать сразу романтичную натуру, сидящей напротив девушки, не хотелось.

- Давай попробуем, — искрилась она энтузиазмом.

- Ты хоть раз что-нибудь продала из своих рукописей?

Гений зарделся маковым цветом.

- Я в журналы местные, газеты постоянно тексты продаю.

- Я про рукописи.

Васька по-прежнему мялась.

- Я не знаю как их продавать, — тихо выдавила, еще немного помялась, разгребая вилкой остатки салата в тарелке, — ну это как-то стыдно, я же не ради денег их пишу, а просто нравится, хочу, чтобы люди их читали и получали удовольствие.

- Ага, — я уставилась на нее, как Генри Форд на блаженного, — а кушаешь ты на что?

- Так я же работаю штатным копирайтером, дополнительно продаю тексты.

- Прости, за интимный вопрос... и сколько ты на них зарабатываешь?

Васька назвала мне скромную, на мой взгляд, цифру.

- За неделю? — уточнила я.

- За месяц, — почему-то возмутилась она.

Я немного подвисла. Мы вроде одинакового социального уровня, но потребности у нас явно разняться.

- Солнце Свет Василина Елисеевна, а как ты планируешь со мной рассчитываться за мою работу?

- Э-м-н.... — и очень естественно почесала затылок, подняла на меня растерянные глаза.

- Давай так... Я прочитаю твою нетленку, если она мне понравится, я возьмусь ее иллюстрировать.

Сейчас ситуация на рынке издательского дела складывалась таким образом, что хороший иллюстратор иногда стоил дороже автора. А свой труд я привыкла оценивать высоко.