Сигнал

Весь путь до института проходил в кромешной темноте. Стоило только сесть в эту военную электро-Ниву, как мои глаза закрыли черной непроницаемой маской и не снимали её до самого прибытия в институт. В дороге мои спутники время от времени интересовались, как я себя чувствую, комфортно ли их пассажиру, предлагали воды и еды, но большую часть времени молчали. Никто не объяснял суть проекта, к которому меня решили привлечь, поэтому оставалось только смириться, стараясь запомнить совершаемые машиной повороты и хоть немного выстроить в голове маршрут следования.

Не вышло. Примерно через тридцать минут я полностью затерялся на воображаемой карте Новосибирска и лишь молча ждал прибытия.

Всё началось для меня совершенно неожиданно. Лекция для юных филологов об актуальных проблемах русского языка в международной коммуникации подходила к концу, но мои визитёры не стали дожидаться перерыва. Вместе с зав.кафедрой они вошли в аудиторию без стука и сразу же попросили студентов удалиться. Последние явно не были огорчены.

- Георгий Александрович, здравствуйте! – приветствовала меня Антонина Алексеевна и тут же продолжила, не дожидаясь ответа. – Извините, что прервали занятие, но у нас очень важный вопрос. – Она повернулась к одному из мужчин в форме, вошедших с ней, и встала к нему вполоборота. – Это капитан Ефремов.

Мужчина подошёл ко мне и протянул руку. Этот военный выглядел очень внушительно: широкие плечи, рост под два метра, строгий взгляд.

- Здравствуйте. Рад знакомству.

- Взаимно. – Я встал и ответил на рукопожатие. – Что за важный вопрос?

В армии я не служил из-за проблем со здоровьем, хотя по возрасту ещё мог вернуть родине тот самый долг, который числился за мной с восемнадцати лет. Поэтому слегка напрягся.

- Вопрос государственной безопасности. – Ефремов развернулся к своим спутникам. – Это приватный разговор.

Объяснять военным суть намёка не пришлось – они сразу же развернулись и вышли. Заведующая кафедрой, напротив, осталась. Капитан пристально на неё посмотрел с абсолютно холодным выражением лица.

- А, мне тоже выйти?

- Будьте так добры.

Антонина Алексеевна вскинула брови в показном удивлении, но повиновалась. Не похоже на неё, но даже она не стала противиться.

Когда мы оказались одни, военный поведал мне о цели своего визита. Оказалось, что обратиться ко мне за помощью ему посоветовал наш бывший декан. Не знаю, где они пересеклись, но это и не важно: Ефремову нужен был лингвист, специализирующийся на переводах и дешифровке. Не сказать, что я обладал большим опытом в данной сфере, но я много лет посвятил разбору берестяных грамот на древнерусском и старославянском, изучению бурятской письменности, а также отлично владел пятью иностранными языками. Таким образом, в нашем городе я был самым подходящим кандидатом. Но для чего ему такие специалисты? Этого он мне не рассказал.

- А я могу отказаться? У меня в расписании в среднем по четыре пары каждый день… Ещё и грант осваивать нужно.

- Об этом не волнуйтесь, вопрос решается через ректора, а Антонина Алексеевна уже ищет вам замену. Грант тоже подождёт – я договорюсь. К тому же я не преувеличивал, когда говорил, что на кону стоит государственная безопасность. Неужели для вас это ничего не значит?

Речевые манипуляции… Я такое не любил. С другой стороны, безопасность родины стояла для меня далеко не на последнем месте в жизненных приоритетах.

- Я не военный. Неужели лингвист может чем-то помочь в вопросах госбезопасности? Нет, разумеется, если…

- Поверьте, вас мы выбрали неслучайно. Вы нам действительно нужны. Если вопрос в деньгах, то за каждый час работы вы получите свою обычную ставку в пятикратном размере.

Мне было действительно интересно, чем же лингвист мог помочь армии. Да и какой-никакой, а отдых от рутины. Деньги не сыграли слишком важной роли в принятии решения, но оказались приятным дополнением. Я согласился.

Затем последовало решение вопросов о замене на работе, подписание договора о неразглашении, сбор вещей, прощание с женой, детьми и долгая дорога.

…

Маску с меня сняли, когда мотор Нивы окончательно прекратил монотонное жужжание электроприводов. Передо мной предстало огромное здание смешанной архитектуры из бетона, металла и стекла, окружённое густым лесом. Определить, где мы, было просто невозможно, но, учитывая, что путь занял восемь часов, место это находилось где-то очень далеко за городом. На это же указывали чистый воздух и небо без самолётов, циклокаров и дронов доставки.

Каждая дверь в здании открывалась особым образом: где-то ключом, где-то по карточке, в иных местах по отпечатку пальца и даже через сканирование сетчатки глаза. Сопровождали меня две молодые девушки в офисной одежде. Проведя все проверки, обыск и опросы, они отвели меня к лифту, и вместе мы спустился под землю. Там меня ждал подготовленный конференц-зал. Большая часть стульев была занята такими же гражданскими, как и я. Заняв место, я приготовился слушать.

На сцену вышел усатый седой мужчина в военной форме – именно такого человека представляешь, когда речь заходит о благородных генералах. После лаконичного приветствия он приступил к разъяснениям.

- Полагаю, вы задаётесь вопросом, на кой мы собрали вас в столь секретном месте? Вас – физиков и астрономов, лингвистов и культурологов, математиков, психологов и биологов. Разномастный отрядец получился! Дело в том, что о нашем проекте неизвестно рядовым гражданам, но далее продолжать работу без вашей помощи мы не имеем возможности, так как столкнулись с неведомыми ранее условиями. Речь идёт о вакуумных полях.

В зале повисла тишина, и только небольшая группка мужчин и женщин в строгих костюмах начала о чём-то перешёптываться. Наверное, физики.

- Вполне возможно, некоторые из вас сталкивались с данным термином в научной литературе, – Приглушённые звуки одобрения со стороны разговорчивых учёных пронеслись по залу, – Но только в рамках теорий и гипотетических заумных концепций. Вы все здесь подписали договор́а («Догов́оры», – пронесся у меня в голове правильный вариант, но я решил, что воздержусь от замечаний в адрес военных) о неразглашении, поэтому я могу констатировать: вакуумные поля – реальность. Именно их изучением мы занимались последние пять лет. Как и Вашингтонский рейх, как и Объединённая Европа, как и Китай, который, к слову, сотрудничает с нами и в этих исследованиях.

Генерал посмотрел на иностранных специалистов, скромно сидевших в углу, которых я сразу и не заметил. Они понимающе закивали головами.

- Теперь же нам нужна ваша помощь.

- Но как мы можем помочь? – всё-таки не удержался я и высказал общий вопрос. – Ладно астрономы, физики и математики, но, например, как могут помочь лингвисты?

- Закономерный вопрос. Скажите, вы знаете, как в теории используется вакуумное поле?

Я замотал головой. Вместо меня ответила невысокая милая девушка с горящим взором из группы физиков.

- Для получения бесконечной энергии и мгновенной передачи информации в любые участки вселенной. Верно?

Генерал был явно впечатлён ответом.

- Так точно! Если в области первого исследования продвигаются в заданном темпе, то вот со вторым возникли неожиданные проблемы. Вместо того, чтобы научиться передавать информацию, мы приняли сигнал.

Седовласый военный замолчал, и полный людьми зал ответил ему тем же. Постепенно люди начали о чём-то шептаться тут и там, волнение нарастало, и, наконец, до меня тоже дошло, о чём сейчас подумали все присутствующие.

- Внеземной сигнал? – спросил я.

Генерал многозначительно улыбнулся. Мне показалось, что я кожей почувствовал восторг всех присутствующих учёных.

- Так точно! Думаю, теперь понятно, зачем нам гуманитарии? – В ответ на вопрос я кивнул. – Но подробности вы узнаете позже. А пока что располагайтесь в выделенных вам казар… комнатах, осваивайтесь, ужинайте, спите. Первое собрание будут проведены завтра утром.

Сотрудницы организовали для нас небольшую экскурсию. Стоит ли говорить, что всех не особо волновала обстановка в институте – всё-таки мы только что узнали о событии общечеловеческого масштаба! Но ознакомиться с основными зонами стоило. Общая кухня с ультра-комбайном, в который предполагалось закидывать небольшие коробки с ингредиентами, а получать полноценный набор блюд, туалеты, лучевые душевые, спортзал. Имелись также бассейн и настоящая баня, но их ещё только готовили к вводу в эксплуатацию через пару дней. Всем мы могли полноценно пользоваться. В финале каждого провели к одноместному небольшому номеру, в котором уже ожидали доставленные личные вещи. Изнутри эти помещения напоминали корабельные каюты своими крохотными размерами, эргономичностью и удобством. Признаться, в студенчестве я жил и в худших условиях.

Немного отлежавшись, отправился на кухню. Народу было немного, и по большей части каждый сидел в одиночестве. Я достал один из пищевых наборов с надписью «Борщ, плов, ватрушка, чай» и закинул в ультра-комбайн. На экранчике высветилось пять минут. Не желая стоять истуканом, я прошёл и сел за столик. Тут же, появившись словно из ниоткуда, ко мне подсела та самая девушка-физик, разбиравшаяся в вакуумных полях.

- Вы филолог, я правильно поняла?

Не поздоровалась. Ладно, ничего страшного. Судя по всему, ко мне она подошла именно из-за моей несдержанности на собрании. Несправедливо было бы обвинять её за аналогичное поведение.

- Самый настоящий. А вы физик?

- Да, теоретик. Наталья Дашиевна, аспирант. Специализируюсь на квантовых эффектах. – Она немного наклонилась ко мне. – Представляете, сигнал внеземной цивилизации! Невероятно!

- В голове не укладывается, если честно…

- И у меня. Но это фантастика! Мир после такого никогда не станет прежним.

- Думаете, для человечества это хорошие новости?

- Ну естественно! – Кажется, её обескуражил мой вопрос. – Я уверена, что мы почерпнём из этого множество знаний о вселенной и своём предназначении. Возможно, выйдем на новый виток эволюции!

- Ох, было бы славно. А то на этом витке мы слегка подзадержались.

Девушка рассмеялась.

- Главное, чтобы мы верно и в полном объёме оценили всю культурологическую глубину цивилизации, никогда не знавшей людей. Думаю, вы здесь именно для этого.

- Похоже на то. Правда не представляю, как переводить внеземную речь, не имея никакой основы.

- У вас же есть знания и, полагаю, опыт.

- Да, есть. Но проблема в другом – земные языки связаны, во многом пересекаются, и даже совершенно не родственные имеют сходства за счёт заимствований. При этом все они ограничены нашим артикуляционным аппаратом… Так что…

Один из комбайнов издал радостный звон. Затем второй сделал то же самое.

- Вы обязательно справитесь!

Девушка подскочила и достала свой набор, а после вернулась к коллегам, не дослушав мою мысль. Наверное, ей не терпелось поделиться соображениями с понимающими людьми. Её восторженность заражала.

- Справлюсь…

Я дождался еды, но не стал задерживаться в столь оживлённом месте. Свой ужин я принял в номере, размышляя о масштабах и значимости предстоящей работы.

Следующий день погрузил нас в новую реальность с головой. Я с пятью другими людьми был оставлен в комнатке без окон, но с большим экраном. Через несколько минут он загорелся и показал лицо знакомого генерала.

- Приветствую! Как показали последние события, мы не одиноки во вселенной. Но что несёт нам это знание? Посредством вакуума нами были получены сообщения различных типов: изображения, звуки, видео. Для первичного ознакомления и анализа будут предоставлены последние. Постарайтесь выяснить, чего нам ожидать от этого соседства.

Изображение сменилось. Сперва мы увидели необычайные постройки. Они напомнили мне жилища термитов или ос, но более симметричные и гладкие. Затем раздались странные звуки – что-то вроде треска и скрежета вперемешку со свистом и гулом ветра в трубах. Были и другие, но вычленить их и хоть как-то охарактеризовать не выходило. Камера двигалась над этим необычным поселением. Помимо зданий, удалось рассмотреть движущиеся между ними колбы и треугольники. Сложно было сказать, едут они или летят. Камера приблизилась к площади, и мы получили возможность лицезреть местных жителей. Большие и несуразные, в одеяниях разных по форме, но идентичного серого цвета. У существ наблюдалось примерно по восемь конечностей, а головы напоминали муравьиные. Жвала шевелились, но было сложно понять, кто из них конкретно издавал звуки. При некоторых действиях гигантских насекомых на экране возникали странные символы. В определённый момент за спинами инопланетян вырос ядерный гриб, раздался взрыв и всё закончилось.

После мы увидели ещё два видеоролика, но худшего качества. По содержанию они сильно походили на первый, только в них уделялось больше внимания самоходным колбам и треугольникам, при ближайшем рассмотрении оказавшимся пирамидами. Всё-таки эти аппараты были способны летать, а иногда вообще исчезать и тут же возникать в другом месте. Также они стреляли лазерными лучами, но после телепортации это не сильно впечатляло.

Сложно передать, что я почувствовал. Было трудно поверить в то, что это не компьютерная графика и, наверное, из-за этого я испытывал лишь интерес, но не страх. Пусть я лингвист, но всё-таки учёный, и исследовательского любопытства лишён не был.

По окончанию третьего ролика экран вновь показал генерала.

- В общей сложности нами было зафиксировано и сохранено двенадцать записей, – пояснил он. – Все разного качества, но эти наиболее добротные. На данный момент мы не понимаем цель их записи, не знаем, какая в них сокрыта информация, не представляем, какая культурная парадигма стоит за их созданием. В этом придётся разобраться вам.

На этом просмотр окончился.

- Кажется, нам всем конец, - шёпотом поведал мне на ухо пожилой лингвист. – Это явная угроза.

- Не уверен… - ответил я так же тихо. – Но похоже на то.

Далее нас провели в закрытые одиночные помещения для индивидуальной работы. Как оказалось, помимо упомянутых видео в распоряжении военных имелось шесть аудиозаписей и пять текстовых документов инопланетного происхождения. Я просмотрел всё.

Аудио было абсолютно невразумительным набором психоделических звуков, а вот документы оказались более полезными. На них красовались необычные графические узоры из кривых линий, соединённых под острыми углами, спиралей, овалов, дуг и круглых жирных точек разного диаметра. Такие же появлялись на видеозаписях. Судя по всему, они несли вполне конкретные сообщения, что я предположил, заметив несколько повторяющихся элементов.

С предоставленным материалом можно было работать, и именно этим я занимался следующие три дня. Я пытался выявить хоть какую-то систему в этих иероглифах, но ничего не выходило. Стоило только наткнуться на закономерность, как она тут же разрушалась при ближайшем рассмотрении. Точки уходят в дугу, линии заканчиваются спиралью, но при этом в других случаях дуга продолжает линию, а спираль ограничивается жирными кляксами. В чём смысл? На тот момент я ничего не понимал. Пришлось вернуться к видеозаписям.

Рисунки появлялись на кадрах хаотично и словно без всякой логики. Одни более гладкие, другие совершенно квадратные, третьи жирные, напоминающие связанные между собой брызги грязи на полу. Схожие элементы возникали тут и там, но в этом не наблюдалось смысла. Так рассматривать инопланетную речь было нельзя. Я решил разделить символы по сопутствующим их появлению событиям, надеясь, что семантические группы помогут мне найти подсказки.

Начал я с самого актуального – явной агрессии. Например, во включенном ролике происходил взрыв, и хаотичная клякса вырисовывалась на шарообразной постройке. В другом видео лазеры взрывали толпу этих паукообразных, вырисовывая на площади под ними сложный угловатый символ. Схожие элементы присутствовали. На этом я и сосредоточил внимание.

Почти всё время я проводил в работе. Не только потому, что хотел принести пользу, но и из-за азарта. Слова генерала о том, что Рейх тоже ведёт исследования, не давали покоя. Мне хотелось опередить вражеских учёных.

Единственным местом, куда я выходил достаточно часто, была кухня. В тот день на территории обедов и перекусов наблюдалось много людей. Группа из разномастных учёных стояла у одного из комбайнов и что-то оживлённо обсуждала.

- …даже немного к ним не приблизились! – восклицала Наталья. – С такими лазерами у нас получилось бы выбивать бозоны, как семечки из сухого подсолнуха.

- Или запустить их на орбиту! – предложил один из математиков, при этом немного нелепо коверкая слова. – Идеальное оружие! Одно нажатие, и никаких врагов!

- Хм, да… В медицине ещё пригодились бы, - несколько обескураженно поддержала девушка. – Главное, что у них технологии совсем другого уровня развития науки!

- О, да! Они словно имеют другой взгляд на вселенную. Будто у них и бозоны другие, и гравитация, и вообще мир.

- Очень точно подмечено!

- Кстати, на счёт бозонов, - начал один из физиков, - Возможно, что так гравитацию и…

- А ведь точно! – Воскликнула Наталья. – Ты прав!

Мне показалось, что именно в этот момент какая-то гениальная мысль зародилась в головах сразу нескольких учёных. Но моя голова была полна собственных размышлений. Я неловко попытался протиснуться к волшебному аппарату со своим набором из трёх блюд, не помешав полилогу. Не вышло.

- О, мой друг-филолог! Привет! Совсем на людях не появляешься!

Через несколько минут мы с ней уже сидели вдвоём за столиком и ужинали.

- У математиков и астрономов тоже столько идей! Удивительно. И нашей работой тоже интересуются.

- Да, я слышал. Один из них очень артистичный.

Наталья рассмеялась.

- Это Марк, математик. Всегда думала, что они скучные сухари, а этот кекс нормальный такой, живой.

Я молча кивнул и зачерпнул новую порцию солянки.

- А у вас как дела? Есть подвижки?

- Есть только мыслишки, – Как и ожидалось, шутка пришлась по вкусу юному физику, - Но ничего конкретного. Кажется, семантические поля в языке тенётников шире, а корреляция в…

- Подожди, как ты сказал? Тенётники?!

- Да… - Неожиданный интерес меня несколько смутил. – Они же похожи на пауков. А так раньше их на Руси называли. Мизгирями ещё, но это как-то грубо что ли…

- Мне нравится! А ты говоришь, что ничего конкретного. Вон, название им даже придумал!

- Это же я для себя только…

Наталья выставила раскрытые ладони вперёд.

- Нет, нет, нет. Теперь я их так же называть буду.

Есть в компании этой разговорчивой девушки было непростой задачей, но зато трапеза стала интереснее.

- А что там у вас с бозонами? Что-то поняли?

- Да! – Я едва не выронил ложку из рук от эмоциональности её возгласа. – Ты про них что-нибудь знаешь?

- Хм… Частица бога, верно?

- Верно! А назвали её так, потому что в основном благодаря ей существует гравитация.

- То есть вообще всё.

- Именно! И мы поняли, что секрет летающих машин и телепортации нужно искать именно в манипуляциях с бозоном. Просто один разговор с новыми людьми позволил нам докопаться до элементарного!

- Интересно… То есть сами вы об этом не думали?

- Думали, конечно, но под другим углом. Проблема в том, что мы рассматриваем их технологии с точки зрения нашей картины мира и наших теорий. Мы же все здесь используем научный подход. Только вот они живут совсем в другой… М-м-м, как же это слово…

- Парадигме?

- Да, в другой парадигме! Но при этом всё-таки в рамках нашей вселенной. Для их понимания нужно учитывать и то, и другое – и наше, и чужое. Именно взгляд со стороны позволяет найти неочевидные связи.

Ещё некоторое время мы побеседовали, и я отправился обратно в свой научный закуток. Мне нужно было многое обдумать, ведь на следующий день была назначена встреча с остальными лингвистами.

В общей сложности нас было шестеро. Кто-то специализировался на иностранных языках, кто-то на фонетике – у каждого своя научная область. Общаться с коллегами было несколько проще.

- Я думаю, что их язык по своей сути намного проще, чем любой человеческий, - предполагала Зульфия Асламовна. – Как какой-нибудь зулусский. Да, речь совсем другая, иные звуки, формально сложная письменность, но по факту речевая система примитивна.

- Вполне возможно, - согласился Андрей Игоревич. – Всё-таки они же насекомые. Не удивлюсь, если общаются запахами.

- Давайте ближе к делу, - вмешался я, чем явно испортил всем приятную беседу. Зато мы обсудили действительно важные для работы вопросы. По-другому с филологами нельзя – стоит только позволить порассуждать о языке, как они уходят в область эмоций и субъективного восприятия. Нам же требовался другой подход.

Я представил свои наработки по эмоциональным и смысловым пластам в инопланетной лексике. Оказалось, что Инна Вановна тоже рассуждала в этом ключе. Мы обменялись соображениями и распределили задачи на будущее.

Андрей Игоревич рассказал о своих соображениях по поводу лексем и морфологической системы. На данном этапе он выявлял в письменах предикат, и уже смог разделить иероглифы на группы по активным и неактивным действиям.

Также в рамках морфологии Зульфия Асламовна подняла вопрос о типологии. Здесь мнения сильно разошлись. Кто-то был уверен, что язык тенётников относится к изолирующим, а кто-то, напротив, причислял его к агглютинативным. Мургэн Тургэнович вообще предположил, что он может существовать по законам олигосинтетики, но не нашёл поддержки. Я же имел другие соображения на этот счёт.

В целом, встреча прошла продуктивно. Много мыслей и идей вертелось в голове, а это сулило продуктивную работу. К ней каждый из нас и приступил.

Три дня напряжённых размышлений и соображений, классификаций и лингвистических экспериментов. Медленно, практически незначительно, но дело двигалось вперёд. У меня оставался ещё один день на работу перед второй встречей, а после – представление результатов на общем собрании. Измождённый, я позволил себе сделать передышку и расслабиться.

Ранее закрытые зоны института уже начали работать. Баня располагалась за обычной для этого места металлической дверью. Я не возлагал на неё особых надежд, но оказалось, что изнутри она ничем не уступала классической русской постройке: обшитая брёвнами, с раскалёнными камнями для получения пара, с деревянными полками. Имелись даже веники на любой вкус. Я выбрал липовый.

- Извините, - обратился я к мужчине азиатской наружности, - Не поможете мне.

Широкая улыбка нарисовалась на добродушном лице.

- Помогу, исключительно наверняка! А потом и ты меня откостыляй.

В процессе мы разговорились. Его звали Гырголом. Он преподавал высшую математику в Воркуте. Соответственно, здесь его знания служили сложным расчётам.

Разгорячённые и расслабленные, мы сидели и дышали паром.

- Значит, скоро определите место?

- Примерно определим, - поправил Гыргол, подняв вверх указательный палец. – А потом уже и полностью отыщем. Но это к астрономам.

- Понятно… Интересно всё-таки, к чему нас всех это приведёт.

- А это уже зависит от того, сможем ли мы с ними нормально общаться. Так вот… Сможем?

Я пожал плечами.

- Мы работаем, есть определённые результаты, но о понимании говорить очень рано. Но возможно…

Тяжёлая рука хлопнула меня по спине.

- А я говорю: исключительно возможно! Наш язык изучить смогли, и их изучите.

- Ваш – это чукотский?

- Он самый. Знаешь, какой сложный, Жора?

- Да, полисинтетический. Таких мало.

Гыргол немного смутился.

- Полисинтетический… У нас слова, как ваши предложения – вот это я знаю. А ты тут про синтетику в поле…

- Так я о том же самом. Слова складываются из целых предложений. Кстати, я думаю, что у наших инопланетян всё примерно так же. Вот только пока не могу найти правильный подход, чтобы понять принцип…

Мой новый друг задумался.

- Получается, он похож на наш, но явно не такой же. Как пить дать, там что-нибудь заковыристое.

- Да это понятно… Непонятно, что именно заковыристо.

Гыргол поднялся и направился к выходу, поманив меня рукой.

- Ты сначала найди закавыку, а потом работай, зная о ней.

Мы вышли в коридор и направились к душевым.

- То есть не пытаться разобраться, в чём секрет?

- Да! Сначала пойми, как всё работает, что от чего фурычит. А потом уже поймёшь, благодаря чему так происходит.

- Мне кажется, что это не сработает. Как-то ненаучно…

- О науке потом позаботишься! – Мой спутник открыл дверь, и мы вошли в лучевой душ. – Она же тоже искусство. А если искусство понятно без интуиции, то цена ему в олений зуб.

К нам подошёл мужчина из китайской делегации и протянул Гырголу руку. Они поздоровались, а затем и я представился. Друга Гыргола звали Мином, он был астрономом.

- Вот скажи, Мин, что главное в науке?

- Чутьё! – безапелляционно и без раздумий заявил он.

- Видишь, Жора! Подойди к вопросу с точки зрения неосязаемого, дай волю своему внутреннему учёному. Не тому внешнему, что с дипломом, а настоящему. Давай ещё раз: что там у тебя не сходится?

Я задумался. Такой подход показался мне всё-таки весьма странным, но…

- А знаешь, есть у нас проблемы с синтагматикой и парадигмой. Но если взглянуть…

- Тс-с-с, - перебил меня Мин.

Мы с Гырголом с удивлением посмотрели на товарища.

- Не здесь. Не стоит говорить важное везде. – Он кивнул в сторону, и я увидел того самого «живого» математика Марка. – Могут слушать.

Мы с воркутянином переглянулись, но по глазам друга я понял, что разговор действительно стоило продолжить при других условиях. Для себя же я решил в будущем внимательнее присмотреться к тому артистичному индивиду.

- Хорошо, потом тогда поговорим как-нибудь. Но идея у меня появилась, спасибо!

Мы сменили тему на более отвлечённую, и весело продолжили беседу, пока рассеянные в плоскости инфракрасные лучи и ультрафиолет очищали наши тела. Мои новые знакомые питали большие надежды на встречу с тенётниками и верили, что это сулит человечеству только позитивное будущее. А как вдохновенно Мин рассказывал о возможности межгалактических путешествий… Гыргол же вторил ему, рассуждая об алогичной математической системе инопланетян. Всё-таки Наталья была права – беседы с представителями иных наук могли принести существенную пользу – как для разума, так и для души.

Следующая встреча с лингвистами прошла чрезвычайно продуктивно. Обсудив мои новые идеи, мы подготовили план выступления на общем собрании. И отправились туда не отдельными учёными, а полноценной командой. Я ждал того, как мы поразим всех своим колоссальным прорывом.

Хоть прошло и не очень много времени, но я уже начинал ощущать себя частью единого коллектива. Все эти воодушевлённые люди в огромном зале несли миру новые знания, предрекая человечеству интеллектуальный и мировоззренческий скачок вперёд. И я был частью этого.

Генерал вновь нас радушно поприветствовал в своей строгой манере и начал вызывать представителей разных научных групп. Открывали мероприятие астрономы. В основном ими оказались те самые тихие китайцы. Увидев меня, Мин дружелюбно помахал, но тут же поймал на себе неодобрительные взгляды строгих коллег. Выступал от их имени солидный мужчина в костюме тройке славянской наружности. Он долго рассуждал о непонятных мне вещах, используя астрономические термины и названия, но главный посыл был понятен – исходя из отрывочных кадров, фиксировавших звёзды и спутники на небосклоне, их команда составила примерный список созвездий, в которых ролики могли быть записаны.

Далее на сцену вышли математики. Гыргол широко улыбался, но молчал. Оратором же выступил тот самый Марк. Неудивительно, что в этот раз говорил он менее вычурно, но всё-таки что-то в его речи казалось мне чуждым. Я прислушался. Едва уловимый акцент. Наверное, ввиду частоты общения с иностранцами на международных конференциях, это был способен выявить только я. Но, даже без учёта особенностей речи, доклад его оказался ещё более непонятным, чем рассуждения о квазарах и белых карликах. Вот, где стоило применить мои умения дешифровки. Но основной вывод я уловил и здесь – им удалось высчитать примерную удалённость мира пришельцев от Земли. Направления они не знали, но указали, что на основе их вычислений астрономам удастся сузить круг предполагаемых миров.

Третьими были физики. Не удивительно, что от их лица говорила Наталья. Она в своей восторженной манере рассказала о технологиях, выявленных на записях: квантовых переходах, гамма-лазерах, антибозонной гравитации и других научно-фантастических явлениях. Она так увлеклась, что генералу пришлось вежливо попросить её закончить выступление и уступить сцену следующим докладчикам. Зато слушающие были от неё в восторге и не хотели отпускать, засыпав вопросами. Мне тоже хотелось уточнить кое-что о тех самых переходах, но я и так получил все ответы. О том, что бозоны связаны с гравитацией, она уже мне рассказывала, но оказалось, что всё намного сложнее. Как предполагали физики, при полном исключении массы из уравнения Эйнштейна, пространство так же теряет своё физическое воплощение. Остаются только фантомные координаты, по которым, как они считали, тенётники могли свободно перемещаться. О чём-то подобном ранее мне рассказывали Гыргол и Мин, но немного с другого ракурса.

Биологи сравнивали инопланетян с паукообразными, указывая на восемь конечностей и проявляющуюся в отсутствии цветов монохромность зрения, но также отмечали явные признаки общественных насекомых. Они даже использовали придуманный мной термин «тенётники». Удивительно, как быстро он укоренился.

Культурологи рассуждали о признаках военного тоталитаризма, выявленного в предоставленных материалах, и культе жестокости, а психологи сравнивали поведение инопланетян с синдромом толпы и указывали на агрессию в используемых ими образах.

Последними позвали лингвистов. Поскольку я уже заявил о себе на первой встрече, именно мне выпала честь представлять результаты нашей работы.

- Мы располагали малым количеством материала для полного анализа лингвистической и графической систем языка инопланетян. Тем не менее, его оказалось достаточно, чтобы в ходе работы выявить определённые тенденции. – На данном этапе моего выступления послышались первые зевки. – Представленный язык характеризуется сложной инвариантной семантической системой, единицы которой проявляют признаки не только синтагматических и парадигматических отношений, но и орамических, то есть основанных, подобно вид́ениям, на глубоких нелогических связях. Своего рода интуитивная система, как мы полагаем, позволяет тенётникам охватывать в своей речи колоссальные смысловые конструкты и концентрировать их в отдельных лексико-семантических единицах. Лекса при этом становится инвариантным и вариативным символом.

На задних рядах я заметил открыто болтающих учёных. Было обидно, но представители технических и естественных наук никогда не воспринимали гуманитариев всерьёз.

- Синтаксически проявляются признаки эргативного строя. Это видно по явному разделению активных и неактивных действий. Морфологически язык полисинтетический, то есть одно слово несёт в себе множество скрытых элементов, из-за чего является словом-предложением или даже словом-текстом. Ярче всего данная особенность проявляется в иероглифической графике тенётников. Например…

Дальнейшую речь практически никто не слушал. Лишь Наталья, похоже, не способная утратить интерес к жизни в ином мире, внимала моим словам. И Гыргол с Мином проявляли интерес, но скорее из вежливости.

- Таким образом, пока что мы не можем выделить конкретные лексемы и их семантические значения, но уже приступили к классификации. Так были выделены следующие коннотативно-денотативные классы: положительные, нейтральные, отрицательные и неизвестные. В этом контексте наибольший интерес вызывают графические элементы дугообразной формы, повторяющиеся только в некоторых случаях…

- Спасибо вам, Георгий Александрович! – Даже генерал не выдержал наш доклад и прервал меня. – Это было невероятно захватывающее выступление. Но вы сможете расшифровать их речь?

- Полагаю, что сможем, – неуверенно ответил я.

- Вот и прекрасно! Мы обязательно учтём ваши наработки в общем деле. – Далее обращение к залу. – Все наработки! Но это не значит, что стоит расслабляться. Мы делаем великое дело, от которого без преувеличений зависит судьба всего человечества, а конкуренцию в этом вопросе нам составляют вражеские военные и учёные! Помните об этом.

Присутствующие вздохнули с облегчением и разбрелись по институту – кто-то отдыхать, кто-то работать. Я же чувствовал разочарование от своего выступления. Пусть лингвистика не так интересна, как созвездия или невиданные лазеры, но она тоже являлась наукой и требовала множества знаний и умений. К тому же в контексте нашей работы именно она, как я считал, играла ключевую роль. Мне был понятен вялый интерес присутствующих на собрании, я знал и осознавал, что обижаться на кого-либо за это не стоит, но ничего не мог с собой поделать. Судя по лицам моих коллег-лингвистов, они чувствовали то же самое.

Тем не менее, работу никто не бросил – мы же взрослые люди. В чём-то это нас даже подстегнуло! Желая в следующий раз удивить всех своим вкладом, мы приступили к дешифровке. Только в этот раз мы решили уделить отдыху намного больше времени. Я, например, начал посещать спортзал. Никогда в жизни этого не делал и был абсолютно не заинтересован в занятиях спортом, но теперь решил попробовать. В конце концов, почему бы и нет?

Зал, как и всё остальное, был оборудован с учётом современных тенденций и технологий. Помимо привычных всем штанг и силовых агрегатов, присутствовали и необычные решения, о которых я даже не слышал. Например, электро-тренажёры, наращивающие мышцы, разрывая их электрическим зарядом. Ток заставлял микро-волокна сокращаться, подвергаясь нагрузкам, сравнимым с полноценным занятиям спортом. Также имелась зона повышенной гравитации, где предлагалось заниматься аэробикой. Имелись и голографическая комната с велотренажёрами. Собственно, на ней я и остановился – в детстве любил кататься на двухколёсном коне, а здесь можно было делать это по фэнтезийным и фантастическим мирам.

В один из дней, когда мой велосипед бороздил кольца Сатурна, ко мне присоединился Ефремов.

- Что-то я вас здесь раньше не встречал, - удивился я.

- А я обычно штангу тягаю. В плющащей комнате.

Я окинул его взглядом. В военной форме было не так заметно, но теперь его фигура атлета предстала передо мной во всей своей мужественной красе. Судя по всему, под «плющащей комнатой» он подразумевал зону повышенной гравитации.

Вдвоём кататься оказалось веселее.

- Мне понравилось, как вы в тот раз выступили.

- Похоже, что только вам и понравилось…

Военный рассмеялся. В это время ещё несколько человек зашли в комнату. Среди них был и Марк.

- Не думаю. Просто оценить ценность вашей работы сложнее. Вот когда сможете перевести инопланетную речь, тогда все и ахнут.

- До этого ещё далеко. Но мы уже приступили к переводу.

Ефремов присвистнул.

- Не поделитесь, Георгий?

Я покосился на Марка. Капитан уловил мой взгляд.

- Например, в бассейне? – продолжил он.

- Точно, здесь же есть бассейн… Я никогда туда не ходил.

- Значит, есть повод это исправить!

Мы облучились в душе, а потом отправились к назначенному месту. Я ожидал совсем другого: квадратную не очень большую ёмкость с хлорированной водой, например. Передо мной же предстало море. И это не метафора – вода, обрамлённая пляжем, действительно простиралась до горизонта.

Ефремов посмотрел на меня и улыбнулся.

- Поляризованные экраны. На самом деле здесь до стены метров сто – не мало, но и не так много, как кажется.

- Да, напоминает один старый фильм.

- Так точно! Наш генерал любит пересматривать киношки из детства. Особенно смешные.

Я окунул руку и попробовал воду. Солёная.

- Вы спрашивали про успехи в работе…

Он махнул рукой.

- На самом деле я в филологии ничего не понимаю. Пишу без ошибок, и достаточно. Меня, как солдата, больше интересует, можем ли мы рассчитывать на мирное сосуществование.

Я вздохнул.

- Пока судить ещё рано… Но я склоняюсь к тому, что опасаться стоит. Судя по переведённым отрывкам, они действительно могут нам угрожать…

- Ох, как и предполагалось… Но вы пока ещё поработайте, а потом уже будем делать выводы. Мы же люди цивилизованные. – Капитан несколько секунд помолчал, а потом продолжил тише. – Кстати о врагах. Вам чем-то Марк не угодил?

Так и знал, что он не оставит это без внимания.

- Как вам сказать… Подозрительный он.

- Это чем же?

- У него речь странная. Будто какой-то акцент…

Ефремов расхохотался и похлопал меня по плечу.

- Все, кто допущены к работе здесь, проверены до десятого колена. Вот у вас, например, прадедушка был секретарём райкома. Вы знали?

- Нет…

- А мы вот знаем. Так же и с Марком. Нет, ваши подозрения, конечно, важны – я внимательнее к нему присмотрюсь. Всё-таки мы здесь занимаемся вещами масштабными – уже несколько попыток шпионажа пресекли.

- Серьёзно?

- Да, было дело. Но вы этим голову не забивайте. Главное, работайте и не выносите информацию за пределы института. А здесь уже мы сами разберёмся.

Мой спутник скинул халат и приготовился окунуться в воду. Я последовал его примеру, но не успел и ступить в воду, как услышал знакомый дружелюбный голос – Гыргол приветствовал меня. Мин тоже был здесь и радостно махал из-за большого надувного матраса. Интересно, их тоже здесь выдают?

- Кажется, ваши друзья? Идите к ним, а я тут один поплаваю. Только аккуратнее – здесь водится много всякого. А за наводку вам спасибо, я всё перепроверю!

Вода была очень тёплой и комфортной. Такое место вполне заменяло поездку на море, потому что выполнено всё было действительно на высшем уровне. Даже не хотелось думать о работе. Отбросив мысли, я поддался веселью.

В очередной раз занырнув с матраса Мина, я, как и предупреждал Ефремов, заметил на глубине трёх-четырёх метров движение. Что-то живое. Не веря своим глазам, я понял – настоящие рыба и актиния. Я подплыл поближе. Рыба была похожа на большого угря. Его явно интересовал морской цветок. Приглядевшись, я понял, что именно привлекло внимание змееподобного хищника: между медленно шевелящихся ядовитых отростков юрко сновали рыбы-клоуны. Угорь явно хотел поживиться яркими рыбками, но щупальца мешали, а клоуны даже не обращали внимания на нависшую угрозу, словно насмехаясь над ней. В ту секунду я подумал, что именно за такое поведение, а не за окрас они и получили от людей своё забавное название.

Водные процедуры пошли на пользу. После бассейна работа пошла намного легче, словно солёная жидкость подточила этот камень преткновения всех задействованных учёных. Много лексем было переведено и сформировано в единый текст. Морфологическая и синтаксическая система тоже начинали выстраиваться. Метод Гыргола так же дал плоды.

А через пару дней я узнал, почему Ефремов заикнулся о выносе информации за пределы института – выходные. Разумеется, соскучившись по родным, я одним из первых проявил желание воспользоваться возможностью. Конечно, оставлять работу надолго не хотелось, но одними сутками я мог пожертвовать ради любимых людей.

Нам предстояла долгая дорога туда и обратно. Во дворе меня ждали знакомые электро-Нива и Ефремов. Я совсем не удивился, когда мне представили второго пассажира.

- Замечательная компания! – воскликнула Наталья. – Значит, в дороге скучно не будет!

- Это уж точно…

Как и прежде, глаза мне закрыли маской. Моей спутнице тоже, но это не спасало от разговоров. Наталья совсем не вызывала у меня отторжение, но из её речи я узнал: что её бабушка была пионеркой, а в девяностые приняла бога; что кот Планк был назван ей так в честь основоположника квантовой физики; что её друг разработал способ сохранения приморских полей от высыхания; что кофе оказывает на неё успокаивающий эффект, и от него её клонит ко сну. И это только за первых пятнадцать минут. Я очень надеялся, что Ефремов вдруг достанет из секретного бардачка стаканчик кофе для усыпления энтузиазма разговорчивой особы, но вместо этого он тоже заговорил.

- А как дела продвигаются у физиков?

- О, всё прекрасно! Мы многое выяснили, предложили способы усовершенствования работы с вакуумным полем, составили примерный план дальнейшей работы. А после собрания ко мне даже подошли астрономы и попросили советов в области гравитационных эффектов и световых искажений. Что-то у них там не сходится. Вернусь завтра и буду разбираться!

- Интересно как. И что, как вы считаете, враги они нам или друзья?

- Я думаю, что друзья, – уверенно заключила девушка. – Может даже учителя!

- Оптимистично, – усмехнулся капитан. – А вот ваш сосед по сиденью другого мнения, как я понял. Верно, Георгий?

- Можно просто Гоша. Я пока не могу точно сказать, чего нам ожидать от инопланетян. Да, мои коллеги считают, что их послания могут быть прямой угрозой. На это указывает множество смысловых отрывков агрессивного содержания. Много глаголов будущего времени в контексте катастроф говорят о том, что…

- Ой, да брось ты, Гоша! – Наташа очень быстро приняла новую форму обращения ко мне, хотя до этого, кажется, вообще не знала моего имени. – Ну какая может быть опасность от тенётников?

- Самая прямая. Помнишь, я рассказывал про коннотативно-денотативные классы?

– Конечно. Только я не очень хорошо в этом разбираюсь.

- Скажем так, это группы слов, схожие по значению и эмоциональной составляющей. В стандартной лингвистике мы обычно рассматриваем семантические поля, но здесь пришлось выводить особый подход. Так вот, я упоминал класс лексем с отрицательным значением, помнишь?

- Ага, помню.

- В представленных нам фрагментах они превалируют. На многих видео некоторые криптоглифы присутствуют на стенах рядом с более понятными рисунками вроде ядерного взрывы, расколотой сферы и других. Также надписи есть на этих парящих колбах и пирамидах. И в текстах эти символы повторяются чаще остальных, намного. Поэтому и мои коллеги, и культурологи с психологами в целом склоняются к негативному содержанию посланий. Некоторые даже считают, что это своеобразное предупреждение о вселенском зле, которое угрожает всем живым существам.

- Вот это уже больше похоже на правду, – обиженно произнесла Наталья.

- Вы сказали, что это мнение ваших коллег. Значит, у вас есть иные соображения? – спросил капитан.

- Я не люблю устраивать панику, не располагая всей информацией. Но, наверное, я склоняюсь к худшему варианту – что они сами и являются этим злом.

- А вот не нужно быть пессимистом! – возразила напарница по путешествию. – Если не знаешь точно, то надейся на лучшее.

- Разумно…

На некоторое время повисло молчание. Прервал его Ефремов.

- Вы это всё рассказали, и спасибо, конечно. Очень интересно! Но разве не помните о договор́ах (боже, хватит!), под которыми расписались? С вами, Георгий, мы же совсем недавно общались на эту тему.

Действительно, что-то я разговорился.

- Вы же наш, – возразила девушка, но в голосе чувствовался испуг, – Вы же и так в курсе!

Ефремов добродушно согласился.

- Да, всё верно. Но вам стоит уяснить, что обсуждать дело вы можете только в стенах института. Я вполне мог бы быть шпионом.

Наталья с облегчением рассмеялась, но мне не показалась, что капитан шутил.

- Ну вы даёте! Напугали меня.

- Простите. На самом деле вопрос действительно имеет колоссальную важность. Мы в этой машине друг другу доверяем, потому что работаем вместе. Нас вполне можно назвать коллегами. Но все остальные – потенциальные враги.

- Согласен. – Я смиренно опустил голову. – Наверное, нам просто сложно адаптироваться к такому подходу.

Военный вздохнул.

- Мы вообще не должны были выпускать вас, но генерал у нас большой добряк. Тем не менее, враги не дремлют. Шпионы, нано-жучки, прослушка, спутники-лазутчики, пеленгация устройств – вам нужно всё это учитывать. Иначе последствия могут быть ужасающими. Надеюсь, это понятно?

- Угу, - пробурчала Наталья.

- Да, понятно.

И вновь повисло недолгое молчание. Когда Ефремов вновь заговорил, его интонации изменились.

- Георгий, помните наш последний разговор?

Я кивнул.

- Ведь с ним правда что-то не так. Только никому не сообщайте. Мы ещё проводим проверку. Но от лица всего института благодарю за бдительность.

- Не стоит, это же и в моих интересах… Мы не должны уступить противникам.

- Верно.

Я почувствовал, как сидящая рядом со мной Наталья заёрзала от любопытства.

- А что такое? Вы о чём?

Военный не ответил. Наверное, хотел сделать вид, что не услышал. Логично.

- Это не важно, - отмахнулся я.

- Ой, ну и ладно, храните свои секреты.

Все эти предупреждения и тайны охладили пыл говоруньи, но буквально на полчаса. Постепенно она вновь вернулась к бытовой болтовне и даже подключила к ней военного. Мне это было на руку: лишь иногда я кратко отвечал на прямые вопросы, но большую часть времени дремал. И наконец-то дождался остановки у моего дома.

- Милый, привет! Ты вернулся! – Настя была рада неожиданной встрече. – Что же не предупредил? Я бы приготовила ужин.

- Папа! – хором прокричали дети.

- Прости, Насть, у нас телефоны изъяли. – Я присел и обнял своих оболтусов. – Приветы всем! Как вы тут без меня поживали.

Дети тоже очень соскучились. Мы всё-таки сели за стол, жена быстро запекла для меня курицу, и некоторое время мы весело болтали. Домочадцы были разочарованы тем, как скуп я в рассказах, но предупреждение Ефремова ограничило область допустимых тем. Поэтому через некоторое время все разошлись по своим углам. Вовка нацепил очки виртуальной реальности и включил какой-то отечественный сферический фильм, а Нина расправила свой складной смартфон и погрузилась в просмотр коротких роликов с головой. Мы же с Настей по старинке расположились перед телевизором. Шло старое кино тридцатых годов про космос ещё с живыми настоящими актёрами. Мне было интересно, а вот жена последовала примеру дочки и достала карманный прямоугольник. Снова. Чаще всего так проходил просмотр любого произведения – под дополнительную стимуляцию выработки гормонов счастья с помощью коротких роликов на рутьюбе с танцами, розыгрышами и прочими шотсами. Это меня немного расстроило, но я был счастлив даже такому совместному времяпрепровождению. Ведь сам я раньше грешил тем же. Просто теперь меня интересовали вопросы глобального значения. Мне было даже приятно наблюдать, сколько удовольствия получают несведущие от столь прозаичных развлечений, не зная, что скоро их жизни должны были кардинально измениться. И в моих силах было положительно повлиять на эти изменения, сделав вклад в построение нового мира.

Сон был сладким и приятным в родной постели и рядом с любимым человеком. Но сны мне снились странные. Я видел тех самых рыб-клоунов из бассейна. Они всю ночь танцевали и корчили рожи громадному угрю, чем сильно меня веселили. А потом актиния превратилась в голову тенётника, и я почувствовал, как задыхаюсь под водой.

…

Ефремов прибыл за мной ранним утром. Обратная дорога прошла так же в темноте и за разговорами, но быстрее, чем раньше. Тем не менее, в пути я успел хорошо поразмыслить. Парадигма, синтагматика, орамика, семантическое поле войны… Какая-то идея словно пыталась родиться, но что-то в сознании блокировало этот процесс. Перед глазами то и дело возникал ночной образ веселящихся рыб – будто аккомпанементом к размышлениям, но именно это сбивало с толка. А потом я понял, в чём дело! Почему раньше эта мысль меня не посещала? Теперь оставалось только всё сопоставить и проверить. Если я был прав, это меняло всё.

Когда мы приехали, в институте царила напряженная атмосфера – сотрудницы и военные бегали туда-сюда, что-то выясняя и принимая решения. Стоило только Ефремову пройти внутрь, как его тут же настиг генерал. Я плохо слышал их разговор, но некоторые фразы из несдержанного шёпота высокопоставленного военного вычленил: «…как пропустили?», «кто этим занимался?», «…все данные!», «Рейх». Мне стало ясно – я был прав на счёт Марка. Всё-таки противники сумели украсть информацию. Но я знал, что не всю – если моя последняя идея подтвердится, в понимании тенётников мы оставим Рейх и остальных далеко позади.

Ситуация складывалась не лучшим образом. Именно поэтому мне следовало поторопиться. Не упуская ни минуты, я приступил к работе. Час за часом мы с остальными лингвистами перекраивали всю теорию в соответствии с новым концептом. Общее представление о сложившейся ситуации, её причинах и мотивах начинало вырисовываться в целостную картину. Сложно было сказать, нравилась ли она мне, но в общем меня радовал такой расклад.

До очередного собрания оставалось два дня. Но ждать было глупо. Я собрал папки и направился к кабинету генерала самостоятельно. По дороге повстречал Ефремова.

- Здравствуй, Гоша! – как-то отстранённо поприветствовал он. – Ты куда?

- К генералу. Нужно сообщить кое-что важное.

- Важное… - задумчиво протянул он. – Наверное, сейчас его лучше не беспокоить.

Повисло неловкое молчание.

- Что-то случилось с… по поводу нашего разговора?

Военный исподлобья посмотрел на меня очень серьёзно.

- Он скрылся. Не представляю, как ему удалось, но он просто исчез, сволочь! – Капитан заговорил очень громко, но вовремя опомнился. – Видимо, понял, что мы под него копаем!

- Это очень плохо?

- Гоша… Он утащил с собой столько информации, что… - Военный махнул рукой. - Ай, ладно! Иди пока, отдыхай. Ты молодец. Но пока что нам не до лингвистики.

- Но…

Ефремов развернулся и ушёл. Какое-то время я просто стоял там, в коридоре, и не знал, что делать дальше. А когда всё-таки направился к своей комнате, из динамиков громкой связи института раздался голос: «Всем срочно проследовать в общий зал! Всем срочно проследовать в общий зал! Незамедлительно!»

Раньше такого не случалось. До собрания оставалось больше полутора часов, и потому неожиданное объявление заставляло переживать. Я выполнил приказ и направился к месту назначения. По дороге мне повстречалась старая знакомая, и путь мы продолжили вместе.

- Не знаешь, что происходит?

- Нет, Наташ, понятия не имею. Но, подозреваю, что ничего хорошего.

- Слушай, ты вот как всегда… Может, тенётники вышли на связь напрямую? – В глазах девушки сверкнул огонёк. – Или вообще прилетели?!

- Всякое может быть…

- Надеюсь, что прилетели… – мечтательно прошептала она. – Это же тебя скорее всего отправят с ними общаться! Возьмёшь меня?

- Если Ефремов разрешит, то возьму.

На самом деле мои предчувствия были отнюдь не радужными. Как и у многих присутствовавших в зале, судя по выражениям лиц.

Стоял сильный гул. Все обсуждали возможные причины вызова. Наконец, генерал вышел на сцену, и всё затихло.

- Дорогие друзья, новости не самые положительные. Немногие в курсе, но несколько дней назад мы выяснили точное местоположение планеты тенётников. К сожалению, вопреки всем принятым мерам безопасности, в наши ряды проник шпион, передавший плоды наших трудов Вашингтонскому рейху.

Я осмотрелся. Лица были ошеломлённые. Взглядом я встретился с Мином. Кажется, он тоже понимал, кто оказался предателем.

- В следствии агрессивной политики, нашими давними противниками было принято решение нанести превентивный удар мюонными бомбами по миру тенётников. – На этих словах Наталья громко ахнула, и мне пришлось придержать её, потому что ноги девушки подкосились. – Они уже направились в сторону изучаемой нами планеты. Учитывая наши предположения о характере тех сообщений, может, оно и к лучшему. К тому же, практически сразу после запуска, нами было получено ещё одно видео, которое не оставляет сомнений во враждебности инопланетян. Мы продолжим исследования с некоторыми из вас, если вы изъявите желание, другие же могут покинуть институт и никогда более не вспоминать об этой истории, как того требуют регламент и гриф секретности. – Генерал подошёл к лестнице и взглянул на учёных с грустной улыбкой. – Конечно, если только действия наших политических противников не приведут к межпланетной войне. В таком случае никто не останется в стороне.

Он спустился с трибуны и прошёл по онемевшему залу. Миновав меня, остановился и развернулся.

- Георгий, Ефремов доложил, что вы хотели со мной о чём-то поговорить. Если не передумали, то пойдёмте в мой кабинет. Заодно и видео посмотрите. Если, конечно, вам интересно…

Разумеется, я согласился. Местом принятия решений оказалась не очень большая комната с минималистичной обстановкой. Генерал сел в кресло и указал мне на диван напротив. Вид его показался мне скорбным.

- Вечно эти рейх-либералы суют нос, куда не просят. Пять лет насмарку…

- Да уж, ужасная ситуация.

Генерал вздохнул.

- Так что вы там выяснили?

Мысли путались, я не знал, с чего начать.

- Понимаете… Мы рассматривали послания тенётников, как адресованные персонально нам, людям. Верно?

- Верно.

- Так вот, наша группа пришла к выводу, что это не так.

Генерал вскинул брови и слегка наклонил голову.

- Что вы имеете ввиду?

- Мы считаем, что это случайный сигнал. Они использовали его для общения между собой, но ввиду характера вакуумной связи, некоторые их сообщения дошли до нас.

Он открыл ящик стола и что-то достал. Я ожидал увидеть курительную трубку или что-то в этом роде, но это были обычные цукаты.

- Без сладкого голова медленно работает, - пояснил он. – Так что же они друг другу передавали в этих сообщениях?

Он протянул мне угощение. Я достал кусочек арбуза, но есть не стал.

- Мы были уверены, что это что-то конкретное, символичное… Но это просто развлечения.

Мой собеседник посмотрел на меня, как на идиота.

- Развлечения?

- Да. Скажите, вы смотрели когда-нибудь эти короткие глупые видео в интернете?

Он нахмурился, задумался, затем едва заметная улыбка скользнула по его губам и исчезла.

- Давным-давно, в юности. Ещё до того, как Дурова репрессировали в Объединённой Европе.

- Хорошо. Дело в том, что те дополнительные дугообразные элементы криптоглифов, о которых я раньше говорил, отвечают за обсценную составляющую. Понимаете, как, например, наши исконные маты, ругательства. Конечно, мы выявили и менее неприличные элементы, но даже их связь с отрицательными лексемами вроде «войны», «взрывов», «оружия» носит исключительно сатирический характер. Они осуждают войну и жестокость, поют про это песни, пишут тексты. Просто их искусство другое и непонятно нам. Возможно даже, что большая часть их видеозаписей – обычная графика. Более совершенная, универсальная, но графика. Получается, что всё это время мы изучали шотсы, посты и песни из инопланетного интернета.

Генерал уставился в одну точку на столе. Никогда не видел такого выражения: смесь страха, злости, веселья и удивления.

- Вы уверены в этом?

Я не задумываясь ответил:

- Абсолютно. Более того, из материалов можно сделать недвусмысленный вывод о существовании чего-то более опасного, чем мы и тенётники вместе взятые.

- А подробнее?

- Не знаю… Эти лексемы пока что слишком сложны. Всё, что связано с этим злом, лишено сатиры и юмора, а наполнено неизвестной нам коннотацией. Из-за своего характера мы полагали, что речь идёт о самих тенётниках, но, кажется, это другая раса. Более опасная и агрессивная, захватывающая планеты и порабощающая народы. Именно благодаря тенётникам мы до сих пор с ними не повстречались. Знаете, как рыбки-клоуны, которые живут в актинии, но даже не знают, почему их никто не сожрал.

Генерал откинулся на стуле. Затем склонился вперёд и схватился за голову.

- Выходит, вашингтонцы направили бомбы против мирных граждан, против возможных союзников… Как всегда. Тогда, Георгий, мне нужно…

В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, открыли. Это был Ефремов.

- Разрешите обратиться, генерал Каз… Ой! Гоша, ты тоже здесь? Ладно, так даже удобнее, – Он махнул рукой и продолжил изначальный рапорт, обращаясь к старшему по званию. – Большинство гражданских собирается покинуть территорию института. Наташа, физик, осталась, да ещё человека четыре. Нам нужны машины, чтобы вывезти всех остальных.

Значит, моя новая подруга тоже, как и я, предпочла остаться. Ничего удивительного.

- Так предоставьте, капитан… – отрешённо ответил генерал.

- Будет сделано! Гоша, пошли, поедешь со мной.

Седовласый мужчина встрепенулся и поднялся с кресла.

- Нет, Ефремов, подожди. Я думаю, что Георгий тоже останется с нами. Во всяком случае, пока что он мне нужен.

- Верно! – подтвердил я. – И, думаю, я знаю ещё парочку человек, что с удовольствием поучаствуют.

Капитан с удивлением (но весьма слабым) посмотрел на начальника, затем на меня.

- Но в чём поучаствовать?

Генерал посмотрел ему прямо в глаза, затем перевёл взгляд на меня.

- Нам нужно предотвратить войну и наладить контакт с тенётниками. Для этого пригодиться хороший лингвист-полиглот. – Он подошёл ко мне ближе, а Ефремов тем временем смотрел на начальника, выпучив глаза. – Ну что, согласен поучаствовать в спасении двух миров?

- Согласен! – ответил я.

Он вновь повернулся к капитану.

- Ефремов, нам нужно перехватить вражеские бомбы.

- За… запустить ракеты «Седьмая космическая»?

- Да, сейчас же! Это моё личное распоряжение. – Капитан молниеносно исчез из кабинета, а генерал повернулся ко мне и протянул руку. – Моя фамилия Казымов. Георгий, нас с вами ждёт много работы. Сможете перевести новое видео?

- Так точно!

Оно действительно отличалось от ранних роликов. Наполненное болью, оно несло в себе разочарование и скорбь. Тенётники зафиксировали факт атаки, но не боялись – скорее сожалели, что ещё одна раса оказалась к ним враждебной. Теперь мы тоже являлись их врагами. Дугообразных элементов совсем не наблюдалось, видео было лишено всякого юмора и иронии. Я поведал об этом генералу.

- Не удивительно… Я бы на их месте уже готовился к контратаке.

Дверь снова открылась, теперь уже совсем без предупреждающего стука. Вошли капитан и Наталья.

- Всё, машины готовы выезжать.

- Хорошо.

- Подождите!

Генерал и Капитан с интересом взглянули на меня. Наталья вообще, кажется, не понимала, что происходит.

- Скажите, Гыргол и Мин тоже планируют уехать?

Ефремов пожал плечами.

- Не помню точно…

- Их нужно оставить!

- Почему? – спросил Казымов и подошёл поближе. Я же обратился к Наташе, - Ты говорила что-то про какой-то там переход… Помнишь?

- Конечно. Квантовый переход.

Я развернулся к генералу.

- Вот! Переход! О нём мне говорили и Мин с Гырголом. У них тоже много мыслей о механизмах и принципах телепортации тенётников. – Вновь обратился к Наталье. – Как думаешь, возможно ли повторить подобную технологию на земле?

Девушка растерянно на меня посмотрела.

- Ну… Не знаю, гипотетически возможно. В принципе, если задействовать коллайдеры и попробовать создать гамма-лазеры, - В процессе рассуждения её взгляд всё более загорался, - То можно повторить технологию. Но нужны математики и астрономы… Подожди, ты что, хочешь…

Генерал всё понял раньше Натальи.

- Капитан, приведите этих двоих сюда! Кажется, у нас намечается большое путешествие. – Он посмотрел на меня и подмигнул. – Станешь моим переводчиком?

Я улыбнулся. И кивнул.