Сигналы

«Полетишь ты! – сказали они. Я и полетел».

Первый вдруг призадумался.

«Так, бортовой компьютер… Состояние. Система водоотвода в порядке, угу. Вентиляция. Вентиляция тоже. Двигатели. Двигатели работают исправно. Топливо… Немного, но на обозначенный маршрут хватит.

«Компьютер, диктую: летим на второй скорости, 120 тыс. км в час, тьфу ты, и так знаешь! За окном как всегда - унылая бездна. А я что-то подустал…».

Первый растекся по панели так, что только локти были видны. Не страшно, панель урона не получила, и потяжелее выносила. Повернув голову к «окну», Первый и вправду увидел унылую бездну. Пустое пространство без единой живой души: черное и безответное. Скучное, иными словами. И вправду, скучное.

Монотонный писк бил по вискам, по правой ее части, вторая-то была прижата к чистому металлу. Остужала щеку. Заставляла скулы дрожать... Это Бортовик напоминал о кое-чем очень важном. Напоминал уже не один день.

На мониторе высветились рамки с фотографиями, и Первый поднял голову.

«Да, да, конечно, дружище - все на месте: я – Первый, те две Насти, сестры что ли…, Мистер Соуп - как всегда проверяет нашу, хе-хе, палубу, это лицо…», - Первый, казалось, видел его впервые, – «да, да, это та самая девушка, чье имя я так хотел узнать, но не узнал - ее называли «Крючок», правда странное имя?». Компьютер терпеливо молчал, а Первый смущенно прочистил горло, - Толстая негритянка и этот непонятный робот. Такая вот команда. Все в сборе и к еще одному дню готовы!»

Компьютер удовлетворенно пискнул, и ежедневная программа закрылась.

Капитан же распрямил ноги и тяжело потянулся в кресле. Скучно, и вправду, скучно было сидеть в Рубке и наблюдать за пустотой. Ведь за окнами ничего не происходило, все застыло в моменте, одна лишь пыль да осколки чего-то былого плавали по еле заметным дорожкам. Хотелось закрыть глаза и забыться, отправиться в детство. Напиться.

«И все же, что вам нужно было? Куда мы летим? И что будет, когда мы долетим до этого места?».

Может быть, Первому и надо было задавать эти вопросы заранее, но на самом деле, ему не было дела ни тогда, ни сейчас. А потому сейчас воздух вокруг него дрожал, но не отвечал.

В «Трюме» хранились запасы воды и пищи: типовые металлические контейнеры со штампом «ПОКО», собранные в ряд и поддерживаемые канатами. Точнее так было вначале. Каждый открывал свой контейнер и брал положенную ему дозу. К сканеру на стене до́лжно было приложить карточку и нумерованные продукты, после чего пустой контейнер отправлялся под пресс. Так было раньше.

«ПОКО – Программа Отправки Комического Оборудования».

Безымянный прогуливался среди брошенных металлических коробок, иногда расплавляя им края, как это делает раскаленный нож. Прогулкой это было сложно назвать, ведь самолеты же не ходят, верно? Но тот момент, Безымянный остановился около иллюминатора. Казалось, под углеродную кожу просочилась вода. Стеклянные вены кольнуло, по корпусу пробежали капли. И еще раз. И еще. Кто-то закинул лассо, поймал его. Затянул веревку. И заставил вглядываться в далекие просторы космоса. Это был сигнал.

Безымянный приник к стеклу и выпустил зонд. Ему было несложно. Никогда и ничего несложно, когда ты собран из гаек и болтов. Когда ты робот. Но даже роботы не всесильны. По телу пробегали потоки чего-то мокрого, чего-то, что хотелось смыть водой, но не получалось. Через секунду же космос вновь молчал, оставляя лишь догадки и домыслы.

Безымянного резко отшвырнуло от окна. Принимать зашифрованные сигналы из таких далеких мест, и зашифрованные так хорошо – это тяжелая работа.

Вдруг позади проснулся сканер.

Сканер заметил движущийся объект.

Сканер своим лучом ослепил коридор и сетчатый пол, да так, что вместо света получились тени да чернила. Да, это был тот самый сканер, который должен был считывать персональные карточки пассажиров. Но им он оказался не нужен. Забыт. И брошен. Кто-то даже прислонил к нему канистру с водой, и теперь он стал еще более незаметным. Потому и темнил.

Безымянный опустил свою «болду с гайками» и заметил что-то красное. Какое-то пятно. Прогар! Пол под ним раскалился, и одна единственная точечка сияла прямо на том месте, где он стоял.

«Сигнал».

Больше было нечего разглядывать. А потому, Безымянный, волоча свои пятьсот килограммов, вылетел в еще более темный коридор. Наверх, по лестнице. Свет в «Трюме» также резко потух, как и загорелся. И ни одна живая душа больше не зашла бы туда, как минимум не заходила раньше...

На другой половине корабля Настя точила нож.

- Сколько уже можно точить? Он же и так острый. Зачем ты вообще его взяла?

- Чтобы точить, милая.

Плавными, мягкими, почти эротическими движениями Настины руки выстругивали искры.

- И зачем мы сюда сели. Зачем? Кругом один сплошной металл, постоянно слышу этот скрежет, а ржавчина? Ну и посудина! А когда сапожки одеваешь, сама вся и дрожишь от топота. А эта антисанитария!

«Да-м, сама же знаю, отчего мы бежали».

- Да помолчи уже, – пробубнила Настя, - Бери, что дают; ешь, чем потчуют – так в тюрьме говорили.

Сестра вся встрепенулась. Не то от холода, не то от слова «тюрьма». Ведь именно это слово возникало само собой, когда она ложилась спать на твердый матрац, когда клала руки на непробиваемый иллюминатор, когда выдавливала в рот пережеванную пищу, когда… И уже полгода прошло!

Настя расслабилась.

- Опять ты, злая, про свое. Нравится, да?

- Жизнь сама расставила все по местам: и не от меня зависит, что мне должно нравиться, а что - нет. Есть только то, что надо, так что…

- Сиди и помалкивай, - передразнила Настя Настю, - Как всегда….

Скрежет прекратился, из каюты выкачали все звуки, и казалось, даже воздух. Хотя нет, чье-то прерывистое дыхание все же слышалось.

- Прости, сестра. Дело важное. Эта иголка нам еще жизни спасет, отвечаю. «За сестру и двор…».

- Прощаю! Только не продолжай… Здесь и так темно, может пройдемся?

Лампа ехидно подмигнула.

Тень «злой» Насти стала еще более черной и полнотелой. Сама же она не двигалась, устала напрягать глаза, чтобы вдруг не отцепить себе палец. «милая» Настя уже стояла в проходе, и ей ужасно хотелось выбраться из этого места. Шальная лампочка, хоть и не лопнула, но была близка к этому. Так и «милая» была готова лопнуть от нетерпения.

«Злая» Настя поднялась и размяла спину. «Ну и слезятся же глаза! Долго работала и что? Теперь острее некуда». На ее жестких ладонях, блестящее лезвие казалось еще более опасным, словно вот-вот и оно пройдет через пальцы и порежет Настя. Но та лишь ухмылялась. До момента, пока не увидела в отражении свое лицо. Уставшее лицо, не видавшее свежего, нормального воздуха. «Милая» уже ждала, придерживая ногой дверь.

- Ну, ты скоро?

Вдох. «Нож нельзя оставлять здесь, как и сестру. Все заберу с собой!». Шелест. Нож оказался в заднем кармане. Выдох.

- Идем. Проветримся чуток, но потом обратно, ладно?

- СКОЛЬКО РАЗ Я ТЕБЕ ГОВОРИЛ, НА ГЕНЕРАТОРЕ ЛЕЖАТЬ ЗАПРЕЩЕНО! – раздался грубый голос Соупа. Тот обращался к мягкому ласковому комочку, который как клубок ниток, свисал с генератора.

Ой, комок, кажется, шевельнулся. Вот и одеяльце спало. Показалось маленькое розовое от тепла батарей личико. В этот же самый момент с кровати упала толстушка.

- Эй! Ты чего раскричался?

- А ты еще откуда вылезло, чучело? Не с тобой разговариваю, — это само собой слетело с губ Соупа, может быть, он даже и не хотел, чтобы вывалились именно эти слова, но они вывалились. Словно из старого кармана припасенные конфетки. Он всегда их терял, потому оставлял за собой след.

- Вы… Вы как с пассажиром разговариваете, уважаемый? Я выбрала… мы выбрали вашу компанию не для того, чтобы дрожать от оскорблений. Мы будем жаловаться!

Теплый комочек уже оказался на полу, шатаясь из стороны в сторону, но не так, как это делают любители рома: тех штормит и кидает с одного борта на другой. А «Крючок» зацепляется за пространство, только держится за него неуверенно и с показной слабостью.

Соуп как положил ладони на стол, тот аж затрещал, прямо как подбитая, но все еще живая, собака. Казалось, вот-вот и стол проломится. Но это был пожилой стол. Он и не такое на себе видывал. В него и нож втыкали - зря. Об него и бутылки открывали – бутылки оставались без горлышек. И ноги ставили – впрочем со стиркой на корабле всегда была проблема, красные пятна никогда не отмывались. И вот Соуп уже не видел никаких Умбаюмб, черных нигеров, а снова только маленький пушистый Крючок.

«У него жестокое сердце. Это и так ясно. Тогда пусть делает со мной, что хочет. Это будет даже правильно: кто я, а кто он? Я спала, и что? Спала на генераторе! Он теплый и я ему никакого вреда не нанесу. Я же такая маленькая. Что я сделаю? Раздавлю его своей легкостью? Порежу его своей тупостью? Или расстрою его привычные программы? Чем? Наверное, своей невезучестью…».

- Так что, мужчина, вы извинитесь перед бедной девушкой? – не унималась Умбаюмба.

- Не спать на генераторе! Сама же изжаришься на нем, если он взорвется, - пробубнил Соуп и удалился в следующую каюту, стуча металлическими подошвами по металлическому полу. Там его ждал заслуженный отдых. Отдых, который заряжает энергией, чтобы потом тратить ее на тех, кто не может сдерживать ее самостоятельно.

Умбаюмба же так и осталась стоять, фильтруя, как воду, речь «негодяя».

«Он так и не извинился, мерзавец! И все же, не следует даме спать на генераторе. И он даже прав в том, что генераторы вечно делают ‘бум’. А потом умные белые ученые разводят руками и говорят: «не предусмотрели дополнительный клапан по линии…», - Умбаюмба перевела взгляд на девушку, - Посмотрите только на нее – она же не ела уже три дня, синяки под глазами, волосы растрепаны, и держится так бездумно. Жалость! Хотя… может быть, ей это и позволительно, раз уж она такая слабая по природе. Такой экземпляр нельзя упустить…».

Двери закрылись, металлический стук прекратился. И Умбаюмба очнулась, спросила себя: «А была ли сцена?» Или всем просто показалось? Она взглянула на стол - на столе высыхали влажные следы от ладошек. «Да» - твердо ответила она, - «Все было взаправду». Ведь и Крючок все так же стояла напротив, в замешательстве, томилась возле обжигающей пятки машины.

Световая панель на потолке моргнула два раза. В подтверждение слов? Или в опровержение?

…

В Рубке было неимоверно душно, даже несмотря на то, что внутренние кондиционеры работали на полную мощность. Первый, как всегда, сидел в своем кресле и заполнял бумаги. Что-то бормотал про себя, но его мысли витали где-то там, в воздухе. «Вот прилечу на планету, приготовлю себе мамины блинчики с малиновым вареньем».

И все же было неимоверно жарко. Первый смахнул со лба пот и вновь задумался. «Чай с блинчиками и…».

Как вдруг дверь распахнулась, но и она принесла лишь небольшой ветерок… Вместе с гостем.

- Боцман?

- Капитан? Вызывали?

Капитан смущенно улыбнулся и повернулся лицом к Соупу.

- Да, да, конечно, но не присаживайтесь, это ненадолго. Вся команда прибыла на борт?

- Отчитываюсь, что вся. Может, хоть скажите, куда мы летим? Не люблю, когда меня держат в неведении. И кто все эти… люди? – Боцман вальяжно оперся о дверной проем.

- Ах, они! Это наши пассажиры…

- Я вижу, что они пассажиры. Зачем они? Этот робот…? А женщины?

- Мистер Соуп я Вас вызвал, чтобы дать вам распоряжение.

- Да? – ухмыльнулся Боцман.

- Во-первых, Вы обязаны ежедневно проверять запас продовольствия и воды. Во-вторых, Вы обязаны ежедневно информировать наших «пассажиров» о состоянии полета…

- Вот как…

- Я, ха-ха, неверно выразился: «сообщать им ключевую информацию о полете». Скорость, направление, время до прибытия, понятно?

Боцман кивнул.

- И, в-третьих, среди пассажиров летит один очень важный пассажир. Мне не сказали кто, но если с ними что-то случиться, - Капитан сделал паузу и смущенно отвернулся к компьютеру, - то б-будет очень плохо, да. Весь наш полет пойдет насмарку.

- Конечно, Капитан, все будет сделано в лучшем виде! Я могу идти?

Духота душила горло, и у Боцмана уже текли ручьи по лбу. Все вокруг плыло, даже голова Капитана плыла. Тот уже отвернулся и ничего вокруг не замечал. «Вот не повезло, старику!».

Соуп, тяжело дыша, выполз из Рубки и пошел на свежий воздух. В любом случае, другой возможности потом может и не быть.

…

«Где мой ствол?».

По понятным причинам безопасности на корабле находился тир… В последнее время участились случаи вторжения пиратов на мирные суда, поэтому Компания приняла решение:

«Умеешь стрелять - умеешь защищаться. Корабли стоит немало, а потерять целый корабль намного хуже, чем потерять несколько членов экипажа. Ведь новых людей всегда можно нанять и быстро, а корабль… корабль еще построить надо».

Обойма стукнулась о сетку. Это был пол такой. Соуп со злостью и знанием дела за секунду зарядил пистолет и уже был готов стрелять. Слева показалась большая длинная тень.

Выстрел: словно на пол упала тетрадка.

Справа побежали маленькие дети. Такие слащавые на картинках. Радостные и розовые. От пистолета пошел небольшой дымок, как будто он пытался изрыгнуть застрявший патрон, но не мог.

Наконец, из-за угла вынырнула большая черная змея. Извилистыми тропами она все ближе подбиралась к Соупу. Ползла и ползла. Тот прищурил один глаз и уже видел один прицел. Потом раздался один выстрел. А потом еще. И еще.

Выстрел, выстрел. Выстрел. Выстрел. ВЫСТРЕЛ. ВЫСТРЕЛ. ВЫСТРЕЛ. ЩЕЛК. ЩЕЛК. ЩЕЛК.

«Черт, обойма пуста!».

Тепло от двух килограммов обжигало пальцы, и Соуп переминал их. Машинально он вынул обойму и, как это делают в домино, прижал ее к столу. В этот же момент подъехала «черная змея», вся изрешеченная и опустевшая.

«Сегодня еще лучше. Я в ударе! И все-таки патрон сильнее любого слова. Больше я не дам себя заболтать, не-ет. И порядок все-таки навести надо, иначе все так расслабились. А я? Вот черт! Но они, они не понимают, где находятся! А это, черт его, космический корабль, а не круизный лайнер. И я здесь главный. Ну, фактически…».

Пистолет все еще дымился, и будь он человеком, у него бы точно слезились глаза.

Соуп заметил это, ухмыльнулся и отложил пистолет в сторону. Дальше мужчина удовлетворенно разлёгся на диване, хотя сделать это было не очень просто. Спинка постоянно выгибалась, поэтому он вытянул ноги и стал думать. Легкие спокойно вздымались, но внутри какая-то противная мысль капала и капала, как тающая сосулька.

Спустя какое-то время, Соуп все-таки насупился. Он понял, что его заставляет напрягаться. Время отдыха проходило, а это означало, что скоро настанет время собирать команду для обсуждения насущных вопросов. Как завещал Капитан.

«Капитан, Капитан. Сам сидит да фильмы смотрит. А я должен заниматься всей этой херней! Сегодня за бортом минус сто, мать его, градусов, а лететь нам осталось один миллион сто двадцать тысяч-тысяч-тысяч километров.

- Спокойно, спокойно, парень, - прошептал Соуп, - Если дотянешь этот корабль до планеты, получишь повышение. Хоть что-то, блять.

- Деточка, ты не плачь, он не со зла. Это его работа, хоть таких жестоких негодяев еще сыскать надо, но они всегда существовали.

- А вы видите слезы? Я вот нет.

- Чудная какая! Необязательно их видеть, я чувствую их.

Крючок подняла голову со своих босых ног.

- Я знаю, что у тебя на душе неспокойно. Просто знаю, уж поверь матери четверых детей!

- Верю, но жалеть меня не надо. Если ему так вольно на меня кричать, пусть кричит. Потом на него кто-то накричит, - Крючок покрепче укуталась в одеяло, - Накричит еще сильнее - до смерти…

- Что это ты такое говоришь, милочка? «До смерти». И что это ты без одежды-то ходишь, в этом дреном сером одеяле? Это пусть мужики у себя в армии такими прикрываются, а ты лучше укрывайся легким, белым и прозрачным. Так женственней. Так приличней.

- Да я и так прозрачна. Даже через это одеяло. Кто подходит, тот насквозь и видит.

И после этих слов Крючок мило зашагала по металлическим прутьям. Совсем босая и смиренная. Дверь перед ней раскрылась, хотя она и не прикладывала карточку.

«Нет у нее веры, но я уверена, что с этим можно что-то сделать».

- А где твоя карточка, кстати?

- Я ее потеряла. У меня ничего и не было.

- Потеряла?

- Да, наверное, завалилась куда-то.

«Да, коль уж времени еще много, поучу ее ценить себя. А-то поглядите! Побитая вся и покорная. Нельзя так».

За дверью начиналась серия коридоров, до которых Крючку не было никакого дела. Она шлепала и шлепала по сетчатому полу, изредка поглядывая в иллюминаторы. То, что находилось за ними ее так же мало интересовало. Может, это было и к лучшему, если долго смотреть на черное, начинаешь видеть белое. А она была далека от таких размышлений, просто прогуливалась. Так ей хотелось.

Сбоку вместе с ней шли трубы, прикрытые изоляцией, а под полом виднелись голубые кабели, как корни отравленных деревьев.

На поворотах надписи вежливо сообщали, где что находится. Но Крючок никогда не читала такие надписи. Они же глупые. Ведь намного интересней, куда выведет сама дорога. Без чьих-то советов или указаний. Так и в этот раз она шла, понурив голову – искала новое укромное местечко, чтобы поспать. И выспаться, наконец.

«И что это всем так нужно меня беспокоить? Я занята, и точка. Думала, что хотя бы здесь найду покой, а нашла…».

Вдруг, прямо на нее вылетела груда металла. Крючок согнулась пополам, из глаз брызнули слезы. В этот момент Безымянный замер, словно его придавили мухоловкой.

- Прямо под дых…

«Член экипажа».

Робот не двигался.

- Чего ты, как угорелый, тут носишься?! Это я еще мягкая, а наткнулся бы ты на Боцмана этого…

Не слушая дальше, Безымянный, как Боинг облетел девушку и скрылся за поворотом. Девушка проводила его взглядом и увидела надпись: «Трюм».

«Трюм?» Там я еще не была. Наверняка достаточно укромное место, чтобы никто меня больше не трогал».

Живот враз отпустило.

«Вот и отлично!».

Дверцы в «Холле» распахнулись, и на пороге показалась лысина с недовольным лицом. Это недовольное лицо прошагало до следующей двери, кидая презрительные взгляды то в сторону генератора, то на Умбаюмбу.

- Какие-то проблемы, капитан?

- Проблемы будут, если ты выйдешь из этой комнаты.

- Как скажите, капитан.

«Еще представится возможность так обращаться ко мне, нигерша!».

- Где остальные?

- А я почем знаю, капитан, на своих местах, небось.

Соуп тяжело вздохнул и начал вспоминать. «Так, эти две сестры в «Каютах», мистер-самый-главный-на-палубе в «Рубке», кто там еще, черт… Ах, эта шляется где-то, хер с ней. Робот! Где мне эту паскудину искать-то? Надо его привязать куда-нибудь, как песика. Пошли, потом решим».

Пока Соуп был поглощен своими мыслями, он сам и не заметил, как приблизился к «Каютам». К каютам, в которых проживали Насти. Он уже потянул было карточку к сканеру, но вовремя ее отдернул.

«Это, хм, того, это же частная бабская территория. Что если они там голые? Или играются чем? Женщины… эти, м-м».

Потоптавшись на месте, Соуп все-таки решил постучать. Глупая затея, учитывая, что двери были ШУМОНЕПРОНИЦАЕМЫМИ. Но в тот момент этот факт как-то затерялся в жидком чувстве, которое накрыло его.

Тук. Тук.

И опять только дурацкое эхо разгулялось по пустым коридорам.

«Та-ак» - протянул он, - «Спят или не слышат? А если не слышат, то… точно спят. Но если спят, значит одеты. Но раз не слышат, тогда могут быть заняты… ДА ЧТО ЗА ДИЧЬ Я ТУТ ВТИРАЮ, Я БОЦМАН ИЛИ МОЛОДЕНЬКИЙ КУРЬЕР?».

Карточка с щелчком прошлась по сканеру, и дверцы распахнулись. Перед ним раскинулись две пустующие кровати: одна заправленная как кирпичик, вторая – как то, из чего этот кирпич делают, в самом его натуральном воплощении. На одной тумбочке стоял точильный аппарат, на второй – нелепый кактус. И больше ничего. Никого. Словом, полный голяк.

«А ЭТИ-ТО КУДА ПОДЕВАЛИСЬ?! Они обязаны были быть здесь! Ну ничего, раз ушли – значит, найдем».

Засасывая воздух, словно он вовсе не воздух, а углекислый газ, Соуп резко развернулся и направился вглубь по коридору. В поисках, Насти и Насти. Да вообще хоть кого. Ведь, если окажется, что «пассажиры» магическим образом исчезли или с ними что случилось, не видать ему повышения. А без повышения – он так и останется жалким «Боцманом».

Еще хуже было осознание того, что один из этих «пассажиров» был особенно важным.

«И кто вообще этот человек?».

Вспомнив о девочке, лежащей на генераторе, у Соупа расширились глаза, и он вдруг пустился в бег. Возникали разные образы, как глупые пассажиры разбивают иллюминаторы, и их лица синеют, а потом взрываются. Как они скручивают клапаны и дергают рычаги. Двигатели отключаются и… А все это было вполне реально, потому что на корабле находились одни только женщины!

«Злая» Настя взглянула на сестру, но за своими черными волосами ничего не разглядела. Тогда она остановилась, и сестра вынырнула из-за границы обзора. Она все время была рядом.

- Что-то случилось? – спросила «милая» Настя.

- Потеряла тебя из виду.

- Да что ты так беспокоишься за меня? Я уже немаленькая, все будет нормально.

«Я тоже уже немаленькая после того, что случилось».

- Кто знает, кто знает… Может, в трюме сидит отряд пиратов, которые договорились с Капитаном и только и ждут момента…

- Прекрати трепать чушь! Мы всех знаем и со всеми общались. Прекрасные люди. Здесь только мы и…

- Робот.

- Что?

- Глянь, вот там, у поворота.

«Милая» Настя выдохнула и, приплясывая, завернула за угол.

- П – пусто, сестра, тебе опять все ка-жет-ся.

- Пошли проверим, - «Злая» Настя схватила за руку «Милую», сжала пальцы, как клещи. Кто-то ей однажды сказал: «От такой хватки, зубы бывают не в порядке». И он был прав.

- Ну, пусти! Зачем?

- Идем, просто посмотрим.

На параллельном пути и вправду кто-то был. Настя учуяла это. «Злая», конечно. Она умела отличать запах бензина, горелого пластика, да и резины, к слову, тоже. Именно эти пары попали в ее ноздри, когда обе сестрицы показались на пересечении дорог.

- Не стоило нам было покидать «Каюты». Здесь и вправду…

«Милая» Настя лишь шикнула на нее.

- Слышишь?

- Шаги. Побежали! Застанем его в врасплох!

- Думаешь это…

Нечего тут было думать, надо было бежать. «Злая» дернула за руку и припустила по-лютому. Ее сестра и успевала что перебирать сапогами по звонкому полу да хватать воздух губами. Она снова скривилась от этого мерзкого металлического скрежета, и металлических стен, и тусклого света, но вскоре ей стало не до этого.

«Что-то неладно… Да, запах чёткий, такой ни с чем не перепутаешь».

Пока сестра тянула ее за руку, как паровоз тянет вагончик, «Милая» рассматривала внутреннее убранство корабля. И видел уже другие виды: французские обои, деревянный стол ручной работы – он только что промелькнул в проходе, одинокие красные занавески во всю ширь…

«Что? Красные занавески?».

Это последнее, что пришло в ее мечтательную головенку, когда…

- УХ, СУКА, ВЫ…! – гаркнул Соуп, - ВЫ?

- ВЫ? – встрепенулась «злая» Настя, - Это мы за Вами гнались?

- За мной?

- Она имела в виду нашу прогулку на свежем воздухе…

- Какую еще прогулку! – у Соупа уже в желудке сидели все эти снующие люди, которые несут ОКОЛЕСИЦУ, делают НЕСНОСНЫЕ вещи и прячутся, СЛОВНО ЧТО-ТО ЗАМЫШЛЯЮТ, - Вы… И что Вы? – воздуха опять стало не хватать.

- Ну, нам стало душно, вот мы и решили прогуляться… Вы, кстати, не видели красные занавески?

- Какие к черту…?

- Ты, на нас не кричи!

Соуп глянул на черноволосую даму в кожаном костюме, хотел добавить что-то такое-этакое, но все свои конфетки уже растерял. Опустел. И, в конце концов, поник.

«Пофиг, я их нашел».

- Собрание. В «Холле». Сейчас же.

Казалось, девушки окружили его. Окружили его голову. Точнее… он ударился головой, когда эти две влетели в него не с того, не с сего. Хотя он тоже бежал, и бежал еще как…

Соуп перевел дыхание и юркнул в проход между сестрицами. Они же, словом, и не помнили, зачем бежали, куда бежали, и почему. У одной в глазах были занавески, у другой в носу – бензин.

- Что ж, в «Холле» тоже замечательно, можем там подышать, - улыбнулась «милая».

- Давай лучше вернемся?

- Брось, пошли, - и уже «милая» ухватила сестру за руку и повела ее в «Холл».

- Что говорите?

Приемник трещал, как в кадрах о войне.

- Говорю, мой корабль просто забит продовольствием: …леба, консервированные, конечно, овощи – Вы когда последний раз ели овощи? Я…

- Я услышал Вас, друг, но у нас все в-порядке…

- Да? Проверьте, проверьте, может…

Первый обернулся и приник к Бортовому компьютеру.

- Компьютер, что по продовольствию.

- Повторите команду.

- Компьютер, каков запас продовольствия?

- Сорок процентов: двенадцать процентов - пищевые смеси, двадцать восемь процентов - очищенная вода,

- СКОЛЬКО, ХЕ-ХЕ? КОГДА ОНИ УСПЕЛИ ПРОЕСТЬ ВЕСЬ ЗАПАС?

- Повторите команду.

Приемник замолчал, а вместе с ним и компьютер. Первый остался сидеть один в кресле, окруженный темнотой. Его медленно обминала паника. И тут уже было не понятно, обнимала ли, скорее пыталась задушить.

- ПРИЕМ, ПРИЕМ, АГЕНТ! Агент! Эй! – закричал Первый.

- ДА! Да? Я на связи.

С лица Первого начал капать пот. Он уже думал, электричество выключилось. «Хе-хе». Или Агент решил не терять время зря и ушел.

- Когда вас ждать?

- Ой, время! Извините…. Проблемы с математикой и расчётами… Эти цифры, ну, вы понимаете? Эту туда… Эту сюда. Прибавить столько…

- КОГДА? – прервал его Первый, застыв напротив микрофона.

- Хм, ждите меня ровно через… часа…

- КОГДА?

-…4 часа.

По ушам ударил резкий писк, который, раз возникнув, пищал и пищал, заполняя собой все пространство.

«Ну чего тебе, Бортовик? Что, как? Как разговор… прекращен? Не может…».

Бортовой компьютер последний раз издал звук, и монитор погас. Приемник тоже молчала. И Первый молчал. Все вокруг молчало.

«четыре часа… Через четыре часа к нам прилетит помощь. Надо бы проинформировать всех».

Умбаюмба, завтракая своим сухпайком, наблюдала, как в комнату просачивались две юные девицы. Одна улыбалась и подпрыгивала, вторая сжимала руку сестры и все время оглядывалась.

- Как дела Умба? – спросила Настя.

Умбаюмба нахмурилась, хотела было ответить, даже крошки изо рта посыпались, как в «Холл» залетел Соуп. Он пронесся через всю комнату, как будто ничего не видя. Тем не менее, вскоре он оказался за столом, который чуть не подставил ему подножку.

«Собрание», - объявил он с кислым лицом, - «Пассажиры, оглядитесь по сторонам, эээ, все ли на своих местах и, эээ, все ли, кого вы знали находятся рядом и, эээ… К черту! За бортом погода отличная: минус двести семьдесят градусов, как на турецком курорте… ВНИМАНИЕ НА МЕНЯ, ЧЕРТ ЕГО!» – закричал Соуп, наблюдая, как Умбаюмба усердно запивает сухпаек кофе, обернувшись к Насте, - «К слову, эээ, запас еды тоже отличный, был бы отличным, если бы кто-то не ел все подряд! Это к тому, что, когда кто-то берет положенную ему дозу из специального именного контейнера, то этот кто-то должен сначала свериться с графиков дневного потребления, затем каждую взятую вещь отсканировать, а уже потом пойти это все уплетать», - монотонно зачитывал Соуп, не спуская глаз с Умбаюмбы, а потом, переведя дыхание, продолжил», - Сегодня все покажут мне свои карточки, чтобы я мог убедиться, что у всех есть доступ к дверям».

Образовалась тишина. Все взгляды и вправду были направлены на Боцмана. И тот это уловил.

- Вы извинитесь перед девушкой? – спросила Умбаюмба.

Соуп смотрел на нее, как пес на кусок мяса, и думал, отвечать или нет. Есть или не есть – вот в чем….

- А сколько нам полагается лететь? – безэмоционально спросила Настя.

Соуп, не поворачивая лица, ответил.

- Это знает только Капитан, а я – не Капитан, - и тогда он переменился в лице, - Так-так, раз ты у нас первая, кто такая? Настя?

Черноволосая дама небрежно кивнула. Соуп глянул в блокнот, и ни одна скула у него не дрогнула.

- Какая… из? – прошипел он.

«милая» Настя подняла руку, ее так мучал один вопрос, что она не удержалась.

- А кто из нас первая, а кто последняя?

Соуп молча пилил их взглядом. Наконец, он поставил две галочки и переключился на следующих жертв.

- Дальше… Крючок… Оно где?

- Мы ее не видели, - ответила «милая».

Соуп сощурился и глянул на Умбаюмбу, та лишь покачала головой.

- Что значит, ты не знаешь, вы тусили здесь весь день.

- На «ты» обращаетесь, мистер…, - но под взглядом она поняла, что от нее ждут ответа, - Она ушла. Так куда мы летим?

- Ушла! Ушла. Взяла и ушла… - повторял про себя Соуп.

Все как-то почувствовали облегчение, и собрались уже уходить. Умбаюмба закончила с завтраком, Настя дочесала свои волосы, а Соуп все продолжал бубнить, закопавшись в бумагу.

- Хотя бы так, все свободны, - закончило он и пассажиры начали разбредаться по «Холлу», как бильярдные шары.

Вдруг Соупу что-то ударило в голову и мерзким голосом он вскрикнул: «А робот?».

- Робот? – удивленно спросила Умбаюмба.

«Милая» Настя слегка улыбнулась и прошептала: «Мы его почувствовали, да, сестра?».

Соуп сморщился, и было не понятно, смог ли он разобрать слова или не смог, да это было и не важно. Ведь вскоре…

Лампы пару раз моргнули, и в «Холле» погас свет.

Тем временем, Первый нехотя поднял свое бренное тело и понес его к выходу. Дверь находилась недалеко, нужно было все-то встать с теплого капитанского кресла, попрощаться с лучшим другом, сделать десять шагов, и открыть ее. Но этот комплекс действий пугал. Пугал внезапно.

«Как можно оставить капитанскую рубку без… Капитана. А вдруг… Что если…».

Уже на ногах Капитан обернулся, чтобы попрощаться с Бортовиком. Помахал ему рукой. И выдохнул.

«Отлично, можно идти».

Его карточка щелкнула по сканеру, но тот даже не улыбнулся. Первый провел плавнее и с большей нежностью. Сканеру бы это понравилось, если бы он был жив. Но он не был.

Дверь была обесточена. Бортовик нервно пищал, и Первый вдруг понял, что произошло.

В «Техотделе» дрожали стены – это двигатели толкали корабль все глубже и дальше в черный кисель. Безымянный не медлил, летел по «своей», невидимой программе и осматривал корабль. Вдруг воздух натянули вилами, как полотно. Опять по венам побежали неизвестные разноцветные жидкости. Центральная плата нагрелась.

«Сигнал».

На секунду картинка померкла, но только на секунду. Когда внутренние сканеры сфокусировались на клубках труб, консолях и проводах в защитных оплетках, квадраты и параллелепипеды, цифры и символы исчезли. Безымянный обратил внимание, что не может двигаться. Опять эти антенны и опять этот зонд. Крутятся, что-то ищут, как голодные волки. Сами, непроизвольно. И Безымянный начал ловить все вокруг длинным лассо. Раньше ловили его, теперь его очередь.

«irqkhci62gd91e1nu67jnbk1bsepsu477kiygfa2n0xa67013w32twz05yek20egs4fixnq720wxba1307xymoo4yszq4qf244skgxflyuy99je0xrmo1yogrtyohca4sdrmadg2csmfx3jjgpl4x9lk25ctuxzon7kbi4qplep1jgko1eo1rxxct9x0h1giriwonk2sj14a4safse24ldlmw61plxshf» - побежали символы.

Безымянный дернулся и отключился. Черная пелена, и снова цифры, и снова побежали символы. А когда он пришел в себя, то обнаружил снизу не просто точку, а настоящую дыру. Если бы он был человеком, ему бы было стыдно. Не каждый день из-под твоего мини-генератора вырываются красные лучи и оседают на полу. Разъедают его, как самая настоящая кислота.

«Дешифровка…» - успел подумать про себя Безымянный и скрылся в коридоре.