Silent Hill:История Майка

Тишина в картинно застывшем зале, периодически прерывалась долетающим до сознания шумом потолочного вентилятора. Единственного, который исправно работал в этом месте. Пленка на окнах с годами пожелтела и стала грязной. Эти мутные окна не пропускают свет, от чего покрытое мраком помещение, выглядит совсем заброшенным. Закусочная «Роуз энд Пит» - которая располагалась на пересечении «Восьмой» и «Диксон стрит», была единственным местом Эшфилда, где принимали кредитные карты. Прочие магазины и забегаловки, были погружены в свой собственный не имеющий времени сон, в сюжетах которого навсегда застыли семидесятые года. С кухни закусочной, порой доносились неразборчивые звуки, пока девушка, стоящая за кассой, не проронила на пустой зал, ироничную фразу: «Заказ номер 4».

Это был мой заказ. Паршивая еда, безвкусный фаст-фуд, в лучших традициях подобных мест, пересоленное «нечто» на огромной тарелке. За эти одинаковые монотонные дни, я не могу утверждать сколько пробыл здесь, в угасающем, и некогда приветливом Эшфилде. За чашкой мутной воды, которую здесь называют «кофе», я прихожу в себя и также исчезаю в потоке одинаковых мыслей, не в силах уйти от этого давящего, повторяющегося состояния. Каждый день, теряется в бесконечной ленте пленочных негативов, так никогда и не проявленных фотографий. Всегда одинаковых, которые лишь саму малость отличаются от своих прошлых копий. Именно в этой закусочной, вновь и вновь мне кажется, что я подбираюсь к чему-то главному. К тому, что поможет мне сдвинуться с мертвой точки в поисках моего младшего брата, пропавшего два года назад. Ему тогда исполнилось всего двадцать лет. Полиция моего родного города передала дело Эшфилдскому управлению шерифа, иными словами отправила его в небытие. Эшфилдская полиция, еще до исчезновения моего брата славилась на весь штат своими загадочными и нераскрытыми делами, и то, что дело передали сюда, гасило последние искры надежды. До приезда в Эшфилд, я мало верил в те дурные истории, которыми любили пугать перед сном детишек. Но теперь, сидя в этой закусочной, даже тишина была не такой как в других местах. Густая, затаившаяся, словно хищный зверь, скрытый мраком своей среды, ожидающий нужного момента, чтобы атаковать. Эта тишина проникает внутрь головы, просачивается в сознание, и заполняет каждую мысль. Создает свою среду, и бушующая буря сознания стихает.

Обороты вентилятора на потолке, стремительно ускоряются. Прямо под тем местом, где касса, из недр земли слышны тяжелые металлические удары. Удар и гулкое «Бом-м-м-м-м», затем снова удар «Бом-м-м-м-м», с каждым ударом помещение закусочной начинается распадаться и стареть на глазах. Желтая пленка на окнах обретает коричневые оттенки, расходится паутиной мелких трещин и отделяется скрутившимися лоскутами от поверхности мутных окон. Крупные частицы, будто мотыльки парят по залу, а затем рассыпаются в мелкую пыль, которая пролетает через проступившие на полу ржавые решетки. Потолочный вентилятор начинает ржаветь, постепенно замедляясь. Расщепление столов и диванов, проходит в агонии скрежета ржавого метала и тяжелых ударов из-под земли. На месте касс и стойки образуются трубы и грубые металлические поверхности. Трубы сочатся бурой жижей, периодический из разных мест пробивается пар. В образовавшемся мраке видно непонятное движение, сопровождаемое хрустом.

«Я сплю?». У меня нет сомнений, что это сон, но он…он… он так реален. В мраке у касс получается различить силуэт официантки, но, чтобы разглядеть ее как следует, ей нужно подойти ближе, намного ближе. Почему-то мне не хочется, чтоб она это делала. Словно услышав мои мысли, официанта повернулась, и рваными движениями начала двигаться в мою сторону.

— Извините, тут так темно, вы не могли бы…

Ее лицо… Ее чертово лицо… От взгляда на него, мне резко захотелось проснуться. Там была сочащаяся чем-то красным, грязная ткань. Ее желтая форма, теперь имела бледный цвет, в руках появилась черная от пыли тряпка. Неестественными движениями она начала протирать мой стол. С каждым разом поверхность стола становился все грязнее, а к и без того жутковатому зрелищу, добавлялся неприятный, резкий скрип. Оцепенев от страха, я пытался туда не смотреть, боялся увидеть там то, о чем уже и так догадывался. Она протирала чертов стол, своей стертой до мяса рукой. Увидев это, я уже был не в силах оторвать свой взгляд. Под мутной от крови поверхностью, ее обтянутое грязной тканью лицо, начало приобретать знакомые мне черты лица. Только как это не парадоксально, отражение было словно застывшим внутри стойки. Оно не пыталось повторять совершенно ничего из происходящего. На миг мне показалось, что это лишь рисунок, пока официантка надо мной не произнесла:

— Номер четыре, заказ номер четыре. Сэр?

Грязь и шум исчезли. Посмотрев еще миг в блестящее отражение на своем столе, я поднял голову.

— Номер четыре. Сэр, ваш заказ. Я звала вас, всё хорошо? Желаете кофе?

— Да, спасибо.

Привычная реальность вернулась на свое место, в зале вокруг меня повсеместно сидели люди и оживленно общались между собой. В этом вновь воцарившемся хаосе, привычной, уютной и знакомой, сопровождаемой шумом жизни, всё начало становиться на свои места. Лишь звонкое эхо из самых недр сна, продолжало посылать в сознание свои последние, угасающие вибрации. Такой реальный сон, и вроде ничего необычного, типичный кошмар, но что-то в нём было такое знакомое… То, что мне уже снилось, именно здесь в Эшфилде. В попытке ответить на этот вопрос мои мысли снова стали двигаться по сформировавшейся за минувшие месяцы орбите.

Мой брат, из этого молодого поколения, ежесекундно живущего в сети, мечтающего стать вмиг бесконечно известным и обрести всю возможную славу. Еще в то далекое время, когда я только начинал ходить в плаванье, он говорил мне: «Майк, однажды ты вернешься, и у меня будет миллион подписчиков на моем канале». Он всегда говорил, что у него получится, нужно только найти свою золотую жилу. Моя жизнь и работа, с длительными отсутствиями, казались ему самой настоящей смертью при жизни. Тогда я еще ходил в рейсы длинною более года, и рождество в лучшем случае удавалось встретить где-то на портовой перегрузке, а с годами их всё чаще собой заменяли безликие морские просторы, равнодушные ко всему, что я нес в себе.

Возвращаться на большую землю с пустыми руками после рейса, мне всегда казалось дурным тоном, и придя из очередного плаванья, для съемок его видео, я привез ему дорогую и самую новую по тем временам камеру. Он был безумно счастлив, так как она досталась ему намного раньше запланированных продаж в Штатах. Распаковав её, он сразу же принялся снимать: «Как тут… черт… А-а-а-а! Всё! Вижу!». Это было короткое видео, снятое у нас на веранде в родительском доме, в кадре под углом моя рука с сигаретой, свет совсем тусклый, как только изображение фиксирует яркий огонек сигаретного уголька, видео обрывается. Мой брат Стив, числится пропавшим уже два года, а несколько месяцев тому назад, это видео пришло мне на е-мейл. Видео, которое мы посмотрели тогда вечером, сидя на веранде. Видео, которое он удалил при мне.

Стив всегда интересовался гиблыми местами, подобной тематике и был посвящен его ютуб канал. Там с друзьями они ездили в разные штаты, и снимали обросшие городскими легендами места. Его видео быстро тонули в цифровом океане, и не могли набрать достаточного количества просмотров. Тогда он нашел то, что должно было помочь его каналу сделать громкое имя. Сайлент Хилл – город с печальной судьбой, о котором ходило немало жутких историй.

Несколько дней я пребывал в полном смятении, пока мне не пришло еще одно видео. После которого я сразу отправился в путь. Там за кадром звучат слова: «Я нашел что искал Майк», а затем крупным планом снят знак города: «Добро пожаловать в Сайлент Хилл». Я узнал его — это было точно Стив, его голос совсем не изменился, он также ставит ударение на букву «К», когда произносит мое имя, чеканя ее, на манер наших родственников из Висконсина.

Я должен его найти, и вернуть домой, чтобы мы все смогли жить дальше. Единственной сложностью было попасть в Сайлент Хилл. Жители Эшфилда не охотно говорили про него, одни отрицали что он существует, другие утверждали, что там небезопасно. Кто-то заверял меня, что город находится вообще в Западной Вирджинии и без иронии говорили: «Парень, ты ошибся штатом». За свое пребывание тут, я так и не смог сделать однозначных выводов, и продолжал искать водителя, что сможет меня туда отвести. Объявления на местных форумах, не давали результатов, как и мои данные на бумаге, которые я оставлял везде где только мог, поэтому подобные закусочные стали моим вторым домом. Сегодняшний день не был исключением, и также безрезультатно подходил к концу.

Вечерний Эшфилд заливал все вокруг темными красками и сыростью. Улицы ритуально пустели, подгоняя редких прохожих надвигающимся мраком. Город, который еще десять лет назад славился своими ярмарками, гостеприимством и знаменитой на весь штат дружелюбностью, теперь не удостоил меня за весь остаток пути к отелю и случайным прохожим. С оскалившимися подворотнями и подымающимся от канализационных люков паром, он сопровождал меня тишиной, и от этого неприятный холодок пробегал по телу. Этот город с заходом солнца был всегда одинаково жуткий, словно сон, который однажды напугал и по пробуждении навсегда забылся, оставив после себя лишь вечный, не имеющий формы шрам. Многое в этом городе вызывало у меня неприятные ассоциации, начиная вечерней темнотой - заканчивая тусклым, неоновым светом мигающих вывесок. Только ничто из этого, не могло соревноваться с местом, которое пугало меня по факту своего существования. Когда я проходил мимо апартаментов: «Саус-Эшфилд-Хайтс», каждая волосинка на моем теле, начинала жить своей жизнь. Если что и могло потягаться с Сайлент Хиллом, по количеству всевозможных жутких слухов, то только это место. В левой части подковообразного здания зияла черная бездна, пожар что случился тут десять лет назад превратил это и без того дурное место, в некий символ человеческого падения. Сохранившаяся часть здания, была местом жилья для бездомных и наркоманов. Иногда там можно было увидеть тусклый свет, и было в этом свете что-то неправильно, что-то жуткое. Иногда оттуда доносился приглушенный шум. Будто там кто-то ходит, а стоило туда присмотреться или прислушаться, как вновь была тишина и лишь бездонная чернота окон смотрела вокруг. Тут не у кого было спрашивать про шум или свет в окнах. Люди в этом районе вообще были редкостью. Все в городе помнили ту череду жутких убийств, поэтому даже полиция старалась обходить сокрытые мраком апартаменты стороной.

Двор агонии. Тьма и скрип ржавых ворот, жуткие виды и непонятный шум внутри, заставили меня вспомнить цикл передач «Крипер». Когда сразу после череды загадочных убийств, группа ученых с камерами и специальными приборами, состязалась с экстрасенсами, в установлении причин произошедших убийств. Перед глазами пронеслось интервью Генри Таусенда, в котором ведущий старательно поднимал его на смех.

— Вы хотите сказать, что это Вуду или что-то в этом роде, – спросил шагающий по студии Марк Холлоуэй, известный разоблачитель сверхъестественного и ведущий шоу «Крипер».

— Нет, - неуверенно проговорил Генри. — Вернее не совсем, это некий ритуал одного культа, который проводил...

— Одного культа, - язвительно коверкая фразу Генри, перебил его Марк. — Один ритуал, один человек, всё так не определенно, - Марк словно специально нелепо кривлялся, активно жестикулируя руками. — Я постоянно слышу эти не конкретные заявления, у вас есть источники, или хотя бы какие-то доказательства, кроме вашей разрушенной комнаты, а Генри? Как получилось, что молодой человек подобный вам, просиживал целые дни напролет дома? Вам не хотелось выйти подышать воздухом? Что заставляло вас так целенаправленно изолировать себя от мира? – обрушивал он вопрос за вопросом на Генри.

— Я же вам говорил… - только начал Генри.

— Говорили, вы много чего говорили. Включите запись! – смотря в камеру сказал Марк.

На экране в студии появилась комната 302, из апартаментов «Саус-Эшфилд-Хейтс». В ней находились несколько человек включая Марка Холлоуэйа. Он был одет в строительный комбинезон, взяв в руки стул, он размахнулся и ударил им в окно. Оконное стекло разлетелось по комнате, Марк Холлоуэй разбил его и несколько секунд в кадре была лишь его довольная мина. Затем он подошел к стоящей у стены мебели и принялся ее отодвигать, явив камере дырку в стене. Камера сняла крупными планом отверстие, а затем начала медленно фокусироваться, пока наконец картинка не стала статичной, показав комнату за стеной.

— Похоже вы зря времени не теряли, Генри.

В зрительном зале пронесся хохот, под который Марк произнес:

— Теперь понятно, почему вы так редко выходили из дома.

Зал вновь разразился неестественным смехом.

Генри едва улыбнулся, было видно, что ему все равно.

От этого жуткого места, через дорогу и был мой отель. Подобное соседство было не лучшим, но выбирать не приходилось, в северной части города дела обстояли намного хуже.

Управляющий отелем, сидя за прилавком у себя в кабинке, как всегда, спал. Звук выкрученного на максимум телевизора, сопровождал меня до самой комнаты на третьем этаже. Из-за за него, я не сразу услышал, как стоящий в коридоре мужик обратился ко мне:

— Эй, парень! Твои цифры? – спросил он, и сунул мне под нос бумажку с адресом отеля и номером комнаты.

— Мои.

— Говорят ты тут водилу ищешь…

— Да, только мне нужен человек, который…

— Который знает куда ехать, - перебил меня он, и тем самым закончил мою мысль.

— Ты выходит знаешь?

— А почему бы я, по-твоему, пришел в эту дыру? У меня мало времени, я тут проездом, держу путь в Вермонт. Ходовая тарахтит, оставил грузовик в мастерской, там же и дали твою бумажку. Пока они там работают, решил заскочить. Ты говорят готов раскошелиться? Мне бы сейчас не помешала лишняя сотня баксов. Ну так что? Ты готов ехать?

— Готов, а когда?

— Сейчас парень, сейчас! У меня всего час времени, я из графика и так выбился. Долбаная развалюха через каждую сотню миль начинает выделываться. Похоже придется делать остановки в каждом штате. Не делай я этих остановок, то далеко не уеду, и уже через месяц буду морозить свою задницу где-то на улице, если с вылечу с чертовой работы.

— Ладно, сейчас, мне нужно собраться.

— Давай парень. Буду ждать на улице.

Невероятно. Наконец все сдвинулось с мертвой точки. Хорошо, что за месяцы пребывания тут, большинство моих вещей так и остались в рюкзаке. Через две минуты я спустился на улицу. Управляющий так и продолжал спать сидя за стойкой, пока телевизор горланил уже на совершенно пустой отель.

Мужика звали Питом, и он был классическим дальнобойщиком. Двухлитровый термос вонючего кофе, помятая пачка «Американ спирит», флажок «Оклахомские ковбои вперед!» и выцветшая, зеленоватая наклейка «Просто скажи нет». Мы проехали всего пару часов, а Пит успел мне рассказать всю свою жизнь.

— Кстати, парень, если тебе нужно что-то купить или снять деньги, то советую тебе это делать сейчас. Скоро будет последняя заправка на ближайшие несколько сотен миль, там как раз дорога выходит на семьдесят третью, окружную. Там я тебя и высажу, боюсь дальше нам уже будет не по пути. Мне нужно еще успеть заскочить в Портленд и найти хорошую мастерскую, пока долбаная развалюха окончательно не рассыпалась.

— А что в Сайлент Хилле кредитки не принимают?

— Хах, а ты смешной. Боюсь там ничего не принимают, - сказал Пит, весело посмотрел на меня, а затем продолжил. — Парень, я не буду тебя тут учить жизни и давать советы, просто хочу сказать, что я не знаю. Не знаю, что там. Я обычный водитель грузовика. Много езжу, много общаюсь с другими водителями. Каждому в душу не посмотришь. Вот взять моего коллегу, Билла из Дейтона – человек всю жизнь крутит баранку и ни разу перекресток на красный свет не проехал. Более того, Билл всегда ест одних и тех же забегаловках. Заказывает себе яичницу с бобами и беконом, затем пьет чашку кофе и читает газету, а потом перед тем, как вновь сесть за баранку, звонит своей жене. Он делает так всю мою жизнь, сколько я его знаю.

— К чему ты это? – спросил я Пита.

— А к тому, что такой парень как Билл – чистый лист. Вот ехал он через штат Мэн и забрел на маленький городок Сайлент Хилл. Ты же знаешь, что такой парень как Билл, очень сентиментальный. Он любит яичницу с бобами и беконом, поэтому первым делом, он отправится в закусочную, возле которой есть телефонная будка. Чтоб после того, как он расправится с едой, выпьет свой кофе и почитает газету – позвонить любимой жене. Как он это делал всю свою жизнь. Потом Билл пойдет на ярмарку, и купит любимой жене сувенир на память, из красивого и уютного городка Сайлент Хилл.

Пит рассказывал это и постоянно курил, попутно потягивая из кружки термоса свой вонючий кофе. Очередную сигарету он закуривал из тлеющего бычка, после чего тот отправлялся за окно. В минуты, когда опускалось стекло, машина наполнялась холодной осенней свежестью и в этом запахе было что-то знакомое и живое.

— И вот мы знаем, что есть такой парень как Билл. Добрый семьянин и работяга, который платит налоги, трудится, любит свою жену и детей. А теперь возьмем Скитера, еще одного водителя грузовика. Баранку крутит он всего пару лет, и регулярно попадает в истории. Маленький дружок Скитера побывал в каждой шлюхе, от восточного побережья до западного. Вместе с ними Скитер регулярно курит «мет», а потом садиться за руль. Трудно вообразить, что у Скитера есть хорошие привычки. Он всегда не прочь поживиться и любит скупать краденное. Для него не проблема перевезти немного дури или толкнуть парочку стволов. У отребья всегда есть предложения для Скитера, такой парень как Скитер не упустит это. Возьмется за самое редкостное дерьмо, лишь бы поднять немного зеленых.

— Я вновь не совсем понимаю…

— Хах, - усмехнулся Пит и продолжил. — Я это к тому, что, будучи редкостным дерьмом, Скитер наверняка проворачивая свои делишки, предпочтет поехать дорогой, которую копы патрулируют меньше всего. И так как Скитер постоянно торчит на «мете» и не спит целыми днями, он наверняка забудет залить пару галлонов горючки в свой грузовик. Это лишь малый пункт из целого списка того, что может заставить Скитера повернуть в сторону Сайлент Хилла. И как ты думаешь, что найдет такой пройдоха как Скитер, в этом по слухам «уютном и красивом» городишке. Ты же слышал те истории да? Про сектантов, убийства и трагедии. Про проклятье. Что этот город не то, чем он кажется. Я, кстати, искренне удивлен, что ты искал город здесь. Многие считают, что Сайлент Хилл находится в Западной Вирджинии, почему-то слухов про него, намного больше, чем историй про небольшой городок в штате Мэн. Обычно все эти очарованные хипари и торчки, ограничиваются Централией, та, что в Пенсильвании, слышал же да?

— Да, слышал, город-призрак с неугасающими подземными пожарами…

— Может тебе все-таки туда? Ты не похож на тех, кто ищет Сайлент Хилл.

— А кто его ищет?

Вместо ответа Пит вновь улыбнулся.

— Ладно парень, не хочу ворчать. Когда мы сделаем остановку на заправке, ты возьми себе какой-то еды что ли. Поверь мне – там точно не будет супермаркетов.

Еще час пути, совсем разговорившийся Пит, убеждал меня не ехать туда, а когда понял, что его уговоры бессмысленны, то чуть ли не умолял меня запастись провизией как следует.

— Я серьезно парень, закупись консервами и водой, и да - фонарь, походный нож и какой-то набор первой помощи будут не лишними.

— Зачем мне все это?

— Ты меня не слушал? Я не знаю живет этот городок своей жизнью или все те слухи, которые про него существуют, на самом деле правда. Я никогда там не был, знаю лишь массу историй про этот город, и все они разные.

До заправки мы доехали глубокой ночью. К этому времени Пит казалось уже окончательно наговорился. Выйдя из грузовика, он молча прошел мимо меня, выпитый им за все это время кофе, заставил его надолго удалиться в уборную. Так что у меня была возможность спокойно пройтись среди прилавков заправочного маркета. Заглянуть в походную секцию, выбрать складной нож, опробовать пару фонарей, взять бутылочный фильтр для воды, консервы и розжиг для огня. Когда все товары лежали на кассе, из уборной появился Пит. Увидев это, он довольно улыбнулся. А когда я спросил сколько ему должен за помощь, попросил заправить его грузовик, после чего мы отправились в путь.

Всего через час Пит сбросил скорость, а затем сказал:

— Ну вот, мы почти приехали. Где-то тут должен быть поворот… ага вроде еще пару миль, ну как, не передумал?

— Нет.

— Как знаешь… как знаешь…

Пит остановился через пять минут, и мы попрощались. Неплохой мужик, но уж слишком навязчивый. Все пытался меня отговорить, даже после того, как я выскочил из кабины.

Холодная ночь приближался к утру. Порывы осеннего ветра, срывали с деревьев листву и гнали ее прочь. Она завораживающе летала, а затем падала на землю и липла к влажному асфальту. В свете фонаря это было похоже на снегопад, который состоял из распадающейся вечности. Дорога, освещенная луной, уходила вверх, являя на горизонте рваные линии гор. Тут словно все было иначе. Мягкий свет луны, превращал мокрый, покрытый листвой асфальт в мерцающее тысячей бликов ночное небо. Где была своя бесконечность и звезды, где словно не находилось места, для человеческой потерянности. Эти неясные чувства, все сильнее одолевали меня, а затем начался мелкий дождь.

Что я здесь делаю? Неужели это правда? Неужели это происходит по-настоящему, и я действительно найду его. Мой брат. Мой бедный брат. Стив. Два чертовых года. Столько слез матери и отца. Столько горя. Неужели это наконец закончится? Он должен быть тут. Я видел те записи. Их не могли подделать. Это точно был мой брат.

Через пол часа мелкий дождь прекратился и мягкий туман опустился на дорогу. Лунный свет побледнел, а вскоре и далекие горы исчезли за ним. Деревья на обочине начали редеть, и света фонаря едва хватало что их разглядеть. Вместе с этим, появились первые намеки на рассвет, и вездесущую черноту, сменила серость. Такая знакомая и чужая, холодная серость.

Дорога под ногами, словно плоть венами, бела покрытая тысячей трещин. Чем дольше длился мой путь, тем шире становились эти трещины. Разметка давно закончилась, как и деревья на обочине. Сложно сказать, что там впереди, но одно я знаю точно – назад пути нет. Я найду своего брата. Я найду Стива.

Кажется где-то справа от меня речка или озеро. Я постоянно слышу шум воды. Не может быть. Это знак! Там впереди знак!

«Добро пожаловать в Сайлент Хилл».

Это знак города, такой, как был на видео Стива. Я на верном пути!

«Натан-авеню. Озеро Толука. Апартаменты Вуд-Сайд».

Еще один знак, только теперь дорожный. Кажется, это то, что мне нужно. Апартаменты! Наверняка если Стив был здесь, то мог останавливаться у них. В таких маленьких городках всегда работают одни и те же люди, и есть шанс, что они вспомнят двадцати двух летнего паренька, который мог у них ночевать.

Сколько же здесь тумана… Это место кажется мне таким знакомым, будто я уже был здесь. В далеком детстве, в своих снах. В оживших мечтах, там, где небо совсем близко, а за ним, вместо галактической пустоты, калейдоскоп событий. В нем тысячи жизней и столько же снов. Они хаотично переливаются и манят куда-то. Размеренно и красиво, будто сама бесконечность грезит об этом, перед тем как проснуться. И в эти миги, когда вуаль ее сознания тонка, мы будто одни во всем мире. Сотни цветов состоят из узоров жизней и снов, они быстро сменяют друг друга, а затем, невыносимый шум нарушает тишину, и все невообразимые цвета, заменяет собой тяжелый красный оттенок. Звучит сирена, вздымается над бытием, распрямляет свои тяжелые крылья, и уносится ввысь. Шум сирены разрушает идиллию момента, вторгается в такое знакомое и близкое небо и рисует там уже свой сюжет. Замыкает все в круг, где подобно стигматам красные кольца цветут внутри. И знаки там есть вопреки, как черви ползут на свои места. Находится место там и глазу, что расположился в большом кругу над всем. Он лениво смотрит, и трудно понять, чего он хочет – заглянуть в себя или уснуть навсегда. А потом и знаку этому места нет, а есть лишь сирена, которая заставляет мир распадаться. И там, где всего несколько минут назад позади была дорога, словно разодранная плоть, с пугающей чернотой яма. А сама дорога, покрывается десятком грязных следов. Все они разных размеров – какой-то с магнитофон, другой с целый чемодан. С каждой секундой они меркнут на глазах, пока на город медленно опускается тьма. А затем, сирена стихает, следы начинают тлеть и парить над землей. И маленькие снежинки грязи уже летят обратно, падают в небо, прямиком в черноту.

Что… Что происходит… Я не понимаю… Как такое возможно… Куда подевалось солнце? Что это за сирена? Почему это происходит? Это не похоже на сон, такого не бывает даже в кошмарах… Куда подевался весь мир…

Мягкий туман стал тяжелыми испарениями от земли и резал глаза не менее сильно, чем поднявшаяся пыль. На губах появился тяжелый привкус ржавчины, а нос не переставал ощущать гнилостные запахи, доносимые с того места, где еще всего пять минут назад было озеро. Фонарь вылавливал из темноты ржавые решетки вдоль дороги, а за ними, как наваждение, по обоим краям пропасть, с далеким и слабо видимым красным цветом на дне.

Впереди стало различимо здание больницы, пустое и заброшенное. Испещренное ржавыми трубами и решетками. Затем была небольшая пожарная часть. Здание было частично разрушенным, и просвечивалось насквозь. Далее было еще строение, не похожее ни на что. Света фонаря едва хватало, что увидеть шпиль церкви, где сплетение колючей проволоки было вместо креста. Сплетение это зашевелилось, почувствовав свет. Мычание переросло в стон, а затем, вся эта фигура пришла в движение, и начала медленно сползать вниз, оставляя за собой красный, блестящий след.

О… Боже… Что это такое?

Сплетение падало вниз, и проволока цеплялась за торчащие из дома железные неровности. Существо продолжало бороться, выло и пыталось вырваться из пут колючей проволоки. Капли и небольшие куски плоти, падали на ступени церкви с большим интервалом, и чем дольше это длилось, тем стремительнее становились звуки отделимой плоти, пока наконец что-то тяжелое не рухнуло вниз. Тишины не было. Еле двигаясь, существо начало ползти, а затем попыталось встать.

Нет…нет…не…

— Не стой! Беги! – на всю улицу, слева от меня, из небольшого дома донесся женский крик. — Ну же, сюда! Беги! Сюда! Скорее!

Десятки отвратительных визжащих голосов раздались со всех сторон, и позади меня появился глухой ускоряющийся топот.

Я побежал так, насколько хватало сил, несся старайся не упасть.

— Сюда, красная дверь, быстрее!

Тот, кто бежал за мной был уже в десятке футов, как только я влетел в дом и закрыл за собой дверь, он врезался в нее, после чего издал полоумный визг, от которого меня чуть не вырвало.

— Быстрее, поставь это на место! – девушка позади меня, кинула на ступени кусок толстой металлической трубы, который я положил в дверной засов. Увидев, что я запер дверь, она развернулась и пошла на второй этаж.

— Это опять ты, - спиной ко мне, разочарованным голосом проговорила она.

— Я…

— Только пожалуйста, не делай вид, что ты здесь впервые, - раздраженно сказала она.

— Я… я правда не понимаю… что тут на хрен творится? Что это было?!

— Ты всегда не понимаешь… каждый раз…

— Возможно ты меня с кем-то спутала.

— Ну конечно, ты всегда это говоришь.

— Меня зовут Майк Дел…

Она рассмеялась.

— Я ищу младшего брата…

— Удивительно, ты никогда не меняешься. Всегда одно и то же. Каждый раз этот разговор, каждый раз какие-то истории…

— Но я правда не понимаю. Я лишь хочу найти брата, и убраться от сюда ко всем чертям!

— Всегда одно и тоже… - сказала она и тяжело вздохнула.

— Ты не видела здесь паренька? Его зовут Стив и ему чуть больше двадцати.

— А фотографию не покажешь?

— Да, конечно, сейчас… Она была у меня в бумажнике… где-то была… сейчас посмотрю… Черт, кажется, я оставил ее в отеле, когда собирался в спешке.

— Оставил? Из бумажника?

— Наверное выпала…

— Тебе самому не кажется такое странным, а Ма-а-а-а-а-й-к, - сказала она, нарочно коверкая мое имя. — Знаешь, Ма-а-а-а-а-а-а-й-к, как и всегда, у меня для тебя кое-что есть. Вот, возвращаю тебе твои вещи. Возьми их, тебе они пригодятся.

Сверток был небольшой, но тяжелый.

— Думаю ты и сам знаешь, что там.

Почему она говорит так, будто мы уже виделись... Почему у меня ощущение, что я ее откуда-то знаю...

— Это что, пистолет?

— Мне пора.

— Стой! Кто ты?! Что происходит на улице? Почему…

Комнатная дверь хлопнула, и в коридоре раздались быстрые шаги, затем скрипнуло окно, послышался мягкий шлепок и уже со стороны улицы донесся тихий бег.

Бред какой-то. Куда она ушла – там же полно этих монстров… Кто она? Почему говорит так, будто мы уже знакомы? Почему делает вид, что я обманываю ее? Пистолет… откуда он у нее? Он очень похож на тот, который рекламировали на Эшфилдском телевидении. Такой тяжелый и холодный. Возьму его на всякий случай с собой. А это что? Фотография? Что это? Это Стив? Не может быть… но как… откуда она у нее… Откуда у нее фотография моего брата… Стоп, здесь есть что-то еще… похоже это карта. «Саут-Вейл» и кажется тут какая-то отметка… Это заправка! Точно! Но почему это место? Какое оно имеет отношение к Стиву? Ничего не понимаю…

Тяжелый, восходящий из недр земли звук начал сотрясать дом и на всю улицу прозвучала сирена.

Только не это! Опять…

Звук сирены пропитывал окружающий мир, заставляя пыль и грязь медленно ползти прочь. Ржавчина обрастала хлопьями краски, а железные полы вновь покрывались деревом. А затем, как по щелчку пальцев, мир стал прежним, с залитыми светом улицами и туманом.

Как… как такое может быть… Все кончилось?

За дверью послышались шаги.

— Эй, стой! Куда ты! У меня куча вопросов!

Она не должна была уйти далеко. Может ей что-то известно про Стива. Откуда у нее его фото? Нужно догнать ее.

— Стой! Подожди!

Со стороны лестницы раздалась дробь быстрых шагов, затем металлическая труба повалилась на землю, после чего хлопнула входная дверь.

Добежав до двери за считанные мгновенья, я вылетел на улицу. Там, в тумане, посреди дороги стояла она. Казалось ей было холодно. Она дрожала и крепко сжимала свое тело, обхватив его руками.

— Подожди! Это я! Не убегай! У меня куча вопросов.

Она продолжала дрожать, дергаться и странно покачиваться. С ней было что-то не так. По мере моего приближения, я все больше понимал это. От нее шел густой дым, а на землю капало нечто черное.

— Эй? Стой…

Покачивающаяся тварь, начала медленно разворачиваться и нетвердой походкой шагать в мою сторону.

— Какого…

Попятившись, я хотел вернуться обратно и забежать в дом. Мне повезло что мои ноги подкосились, и я повалился на землю, так как это жуткое существо, плюнуло потоком черной жижи прямиком в меня. Струя прошла надо головой и попала на дверь, отчего та на глазах начала плавиться. Продолжая ползти, я пытался не терять из вида это существо и думал, что делать. Спина уперлась в дверь, толкнула ее, за ней у порога зазвенела металлическая труба. Тварь была уже близко. Безрукая, состоящая из глянцевой, покрытой венами кожи, с сочащимся чем-то грязным вертикальным разрезом в области тела. Я будто знал, что делать. Рука проскользнула за дверь, нащупала трубу, а затем удар. Покрытая кожей мерзость повалилась. Снова удар, и ее движения стали менее резкими. Снова удар. Ее тело пульсировало и сокращалось. Еще удар. Спазмы. Удар и наконец тишина.

Нужно валить от сюда. Не хочу знать, что это такое, нужно найти Стива и свалить из этого гребаного города. Карта, кажется, там был адрес. Заправка «Тэкссон» именно туда мне и нужно.

Десятки выцветших вывесок, проглядывались сквозь мягкий туман. Под домами стояли заброшенные машины, на дорогах валялся мусор. Город был пуст и заброшен, казалось, даже дикие звери предпочтут обойти его стороной. Не разносилось негодование ворон. Молчал даже ветер, гуляющий в пустых домах. Вокруг была абсолютная тишина. Лишь редко падали капли с крыш покосившихся домов, а вскоре и те замолчали. Вновь показалась «Натан-авеню» и указатель на заправку «Тэкссон».

Туман продолжал окутывать меня, словно пребывая из другого мира. Казалось, он проникает в разум и заполняет собой всю память. Проникает в воспоминания о детстве, в мои юношеские годы и вмиг пролетевшую молодость. Он окутывал моря, видимые из кают кораблей, на которых я ходил в рейс. Он был и в Эшфилде, а теперь он наконец вернулся обратно. На секунду мне стало плохо. Еще бы немного, и я прошел мимо большой вывески с надписью «Тэкссон». Чертов город…

Где же ты Стив? Как это место связано с тобой?

— Эй! Здесь кто-нибудь есть?

Тишина. Вряд ли тут кто-то будет. Может постучать в дверь?

— Извините!? Здесь есть кто-нибудь?

От легкого прикосновения дверь открылась и слабый звон дверного колокольчика нарушил тишину в пыльной комнате.

— Тут кто-нибудь есть?

Тишина.

На прилавке лежала покрытая пылью неровность. Это что… камера? Не может быть… это та камера, которую я подарил Стиву, когда вернулся из плаванья. Но как…

Взяв камеру, я смахнул с нее пыль и пристальнее оглядел со всех сторон. Это действительно была его камера. Камера Стива. Даже ссадина на крышке для объектива присутствовала, как та, что была у него, после падения. Это камера Стива! Значит он был тут! Мне нужно его найти. Нужно выяснить, где он. Так, кнопка, может попробовать включить? Вдруг он что-то снял на нее…

Включив камеру и открыв боковой экран, я стал просматривать файлы что были на ней. Три коротких видео. Первым было то, которое он снял тогда на веранде и удалил при мне.

«Как тут… черт… А-а-а-а! Всё! Вижу!».

Вторым было видео с знаком: «Добро пожаловать в Сайлент Хилл».

«Я нашел что искал Майк».

А на третьем видео, был сам Стив. Вид его был грязный, заросший, с глазами, которые бегали как у безумца. Он сидел в пустом зале кинотеатра, и снимал себя:

«Ужасно выглядишь брат. Когда ты последний раз спал? Тебе необходимо отдохнуть. Говорят, в «Хевенс-Найт», снятся лучшие сны. Бедный Майк, ты наверняка устал. Попробуй поспать. Уверен, ты найдешь это место. Тут сейчас показывают отличные фильмы. Ой, все, кажется кино вот-вот начнется».

После этих слов освещение в кинотеатре гаснет, свет проектора озаряет белый экран, начинается фильм и запись обрывается.

О чем он? Стив выглядит нездоровым, ему точно нужна помощь. Где этот кинотеатр? И что за место он имел ввиду? «Хевенс-Найт», так, на карте оно совсем близко, нужно сходить туда.

Трехэтажное здание, с длинной железной лестницей, появилось на пути через несколько минут. Оно сразу бросилось мне в глаза. Это был стриптиз-клуб. «Хевенс-Найт». Стучать не пришлось, главная дверь была открыта. Странно. Кажется, тут совсем недавно кто-то был. В пепельнице, на ближайшем ко мне столике, была пара раздавленных окурков со следами помады. Сбоку, на все помещение светилась неоновая надпись: «Парадайс». Удивительно что в этом месте есть электричество. Здесь что кто-то есть? Словно отвечая на мой вопрос, щелкнул музыкальный автомат. Заиграла знакомая песня.

«Моя малышка едет домой, по скоростному шоссе, по скоростному шоссе».

Выдвинув один из зеленых стульев, я снял рюкзак, сел за стол, открыл банку томатного супа и бездумно выпил ее содержимое. Глаза слипались… Сколько я не спал? День? Неделю? Посижу всего минуту, и буду думать, что делать дальше. Всего минуту…

«Моя малышка едет домой, по скоростному шоссе, по скоростному шоссе».

Проектор над пустым зрительным залом раз за разом повторял сцену с сидящим за столом Майком. Он спал и снился сам себе. Во сне его, он был словно в фильме. Вместе с этим, за ним кто-то наблюдал, и переполняемое тревогой сознание Майка, пыталось сквозь сон понять: кто это?

Внутри бара «Хевенс-Найт», звучала знакомая Майку песня, куплеты которой он помнил с детства.

«Моя малышка едете домой, по скоростному шоссе, по скоростному шоссе».

Эта песня заставляла Майка вспоминать свою жизнь. Музыка начала стихать, уступая место закадровому голосу, который начал рассказывать историю, обращенную к совершенно пустому залу и тьме, что была вокруг.

Он ненавидел других детей. Он ненавидел свою собаку. Он ненавидел свою бейсбольную перчатку. Он ненавидел сэндвичи. Он ненавидел своих родителей. Он ненавидел себя.

С детства Майк был трудным ребенком. Однажды, соседские детишки рассказали ему, что его мамаша с папашей - сектанты и торчки, сбежавшие из захолустья. Они рассказали ему, что старики продали его за дозу наркоты, и теперь он собачка, у которой есть своя люлька и миска для воды. Что на самом деле его имя смешное и длинное, и Майк это просто кличка, которую дают собачке. Они дразнили Майка дворнягой и уверяли его, что всю жизнь он будет приносить косточку, как послушная собачка. Что те, кто его усыновил, бесплодные болваны, утешающие себя купленной у торчков собачкой. Майк ненавидел их. Ненавидел своих приемных родителей. Ненавидел себя и весь видимый им мир. Он запомнил их слова и мечтал отомстить. Годами он питался ненавистью и рос, желая найти своих настоящих родителей. Когда ему стукнуло пятнадцать, у усыновившего его родителей случилось чудо, и на свет появился Стив.

Майк возненавидел его с первой секунды. Стив был жизнерадостным ребенком, которого любили. Его не называли другие дети собачкой и считали его одним из своих. Майк ненавидел его еще сильнее. От беспомощности, он сбежал. Он стал обычным моряком и годами ходил в море. Майк понимал, что просто убить Стива, будет мало. Майк хотел причинить ему настоящую боль. Ту, которая намного страшнее боли телесной и духовной. Он хотел превратить в боль все его мироздание и следовавшую за ней вечность.

Годами Майк искал своих родителей и пытался узнать откуда он. Он сдавал тесты ДНК и нанимал частных детективов. Ходил к медиумам и обращался в красный крест – безрезультатно. Майк был безродной собачкой и осознание это, не переставало давить на него. Он уже был готов сдаться и просто убить бедного Стива, как вдруг, во время межсезонья, ему на глаза попался случайный сюжет в новостях. Про маленький городок в штате Мэн, который захлестнула эпидемия таинственного наркотика. Майк заинтересовался этим местом, и последующие годы изучал всю найденную на форумах информацию про него.

Он находил десятки интервью с бывшими сектантами и поднимал городские архивы. Обращался ко всем возможным темным воротилам, заглядывал на сборища панков, андеграундные тусовки и притоны торчков. Его кругом общения стали оккультисты и мистики. Майк находил тех, кто был отмечен печатью города. Выжженные судьбы. Пустые оболочки. Живое мясо. Он расспрашивал их, слушал историю каждого и делал свои выводы. Ему казалось, что он понял нечто важное. Сопоставив всю полученную информацию и факты, Майк пришел к выводу, что город Сайлент Хилл живой, и что если сделать ряд правильных действий, то его можно расположить к себе. Что город способен вознаграждать, любить и исполнять любые мечты. Городу нужно лишь сделать правильное подношение. Искреннее страдание.

Майк знал, что он собирается сделать. Он месяцами рассказывал Стиву про Сайлент Хилл и убежал его туда поехать. В одном из рейсов, он купил ему на рождество дорогую камеру. Майк хотел, чтобы Стив сам желал попасть туда. Чтоб окружающие ничего не знали про его план. Он понимал, что для этого, нужно убедить Стива, уехать тайком от всех. Оставив после себя сбивающую с толку записку, где и слова нет о Майке и городе Сайлент Хилл. Также Майк не забывал о том, что для того, чтоб его план сработал, Стиву нужна серьезная душевная боль.

В следующем кадре Майк и Стив стоят в поле, вдали от уносящихся за горизонт машин. Впереди несколько деревянных ящиков, поваленное бревно и закрытая железная бочка, на которой расположены десяток пустых пивных бутылок и банок.

— Вот так, держи двумя руками, - говорит Майк, и поправляет предплечья Стива.

— Так? Да?

Стив еще ничего не знает. Всего через несколько мгновений, их совместная поездка, обернется настоящим кошмаром.

— Да, и целься так, чтоб мушка была посередине.

Стив на секунду замолкает, высовывает язык, целится, затем раздается выстрел.

Он довольно улыбается, и воодушевленно завывает. Стив не знает, что ночью, пока он спал, Майк отъехал на десять миль вниз по шоссе, туда, где живет «белый мусор». В небольшой трейлерный парк, под покосившейся вывеской: «Форест кэмп». Там Майк медленно ехал, пока не увидел того, кто был ему необходим. Одинокого сидящего на стуле паренька двенадцати лет.

— Привет здоровяк, почему ты тут сидишь один?

— Просто так, - с грустью в голосе сказал паренек.

— А где твои родители?

— Папаша в тюрьме, а мама работает.

Из трейлера доносились громкие женский стоны.

— Понимаю. Слушай парень, не хочешь подзаработать? Нужно разыграть моего брата. Он понимаешь ли снимает видео на ютуб и делает вид, что «не верит в призраков», строит из себя крутого. Хочу напугать его как следует, пусть все видят какой он сосунок. Ну как поможешь? Не переживай, это на пол часа, никто даже не заметит. Дам полтинник и потом привезу обратно.

— Ну не знаю. Маман говорила не тереться с незнакомцами.

— Да ладно приятель, посмотри на меня. Я живу на соседнем ранчо. Мы можно сказать с тобой соседи, это всего на полчаса.

Парень не соглашался.

— Ладно. Ладно, - Майк говорил не ему, а в воздух перед собой. — Эх… Тогда поеду к Тони, и все-таки отдам ему проклятую сотню, он хоть и кретин, но сыграть приведение сможет, - сказал Майк и начал медленно сдавать назад.

Звуки секса, доносящиеся из трейлера, усилились. Паренек заерзал на стуле.

— Стой! Подожди! Сотня баксов говоришь? – он подбежал к машине. — А что за Тони? Сколько ему лет?

— Садись, расскажу все по пути.

Через пять минут они уже ехали обратно, а через десять парнишка был мертв.

Майк попросил его примерить одежду приведения, остановившись недалеко от мотеля. Они вышли из машины, чтоб достать из багажника белую простыню которой там не было, и Майк его задушил. Тело рухнуло на канистру с бензином и разводной ключ. Последующие полчаса Майк куда-то ехал. Разводной ключ и канистра в багажнике, за всю дорогу не издали и звука, ровно, как и задушенный паренек.

Стив продолжал стрелять в железную бочку, то и дело радостно поглядывая на Майка.

Майк ждал.

Стив попросил зарядить ему еще одну обойму, Майк выполнил это и продолжил ждать. И вот когда они уже собрались уходить, Майк вдруг остановился и посмотрел на железную бочку.

— Подожди, здесь что-то не так…

Стив напрягся.

— Кажется… Хотя нет… Не бери в голову…

— Что? – спросил настороженный Стив.

— Кажется, я что-то слышал.

— Где?

— Из бочки.

— ИЗ БОЧКИ?!! - глаза Стива округлились.

— Да, нужно посмотреть, пойдем.

Стив учащенно дышал, и быстро повторял:

— Майк, ты пугаешь меня.

Майк молчал и продолжал идти к одинокой, расстрелянной бочке.

Стив не переставая говорил, а затем после того как Майк открыл крышку и они заглянули внутрь, он повалился на землю.

— Нет…нет…нет…нет…нет…Это... это… не я…

— Стив! Стив! Ты убил его!

— Нет! Нет! Нет! Нет! Этого не может быть!

— Стив послушай! Стив! Ты убил его! Нельзя его здесь так оставлять! Ты знаешь законы этого штата? Ты убил ребенка! Тебя могут поджарить!

— Нет! Нет! Только не это, я не хочу…

— Стив! Слушай меня: сейчас я подгоню тачку, и мы уберем его отсюда. Ты слышишь?!

Стив рыдал.

— Я подгоню машину, и мы закинем эту бочку в багажник, а затем поедем в одно место, где избавимся от него.

— Просто…просто я не понимаю, как он там оказался, - рыдая спрашивал Стив.

— Брат, это дети. Он мог спрятаться от нас там, или следить за нами, кто знает. Не думай об этом, слышишь?! Стив! Очнись, - сказала Майк и нанес несколько ударов по лицу Стива.

Тот попятился, но Майк потянул его на себя.

— Сейчас мы сделаем все как я скажу. Ты возьмешь себя в руки, и мы поедем в одном место, где избавимся от тела. Там его точно никто не найдет. Ты слышишь?! А затем, мы будем жить так, будто этого никогда не было.

Стив вновь разрыдался.

Майк знал, что будет дальше, и грузил в багажник бочку без особой тревоги и тяжести на душе. Он спокойно ехал, соблюдал скорость и смотрел на дорожные знаки. Поворот на Сайлент Хилл должен был появиться совсем скоро. Стив положил голову на бок и смотрел в одну точку, пока на радио играла знакомая песня:

«Моя малышка едет домой, по скоростному шоссе, по скоростному шоссе».

В следующем кадре, Майк и Стив в окружении тумана, толкаю бочку в сторону воды. Они хотят утопить бочку в озере Толука. Стив уже слышал об этом, в дороге, но здесь, на берегу озера совершенно обо всем забыл. Наконец они доходят до крутого спуска, толкают бочку и та, набирая скорость катится вниз. На самом берегу она подлетает на десять футов, а затем падает в воду и уже окончательно исчезает, оставляя после себя лишь массу беспокойных пузырей, а далее исчезают и они. И Стив вместе с Майком наблюдают за спокойной гладью воды.

Зрителю кажется, что Майк учел все. Но уже по возвращении к машине, он замечает низкий уровень горючего. В его дорожной карте, недалеко по «Натан-авеню», отмечена заправка «Тэкссон». Топлива едва хватает чтоб доехать туда, машина глохнет. Колонки пусты, а заправка давно заброшена. Стив крутит в руках свою камеру, а затем на несколько минут исчезает в помещении заправки. Обратно он возвращается уже с пустыми руками.

За время отсутствия Стива, Майк кладет пистолет, карту и фотографию Стива в мешковатый сверток, и прячет его за ближайшим мусорным контейнером. Женский голос вдали просит Майка о помощи, но он его сознательно игнорирует и хочет верить в то, что ему просто показалось. Женский голос переходит в крик, а затем стихает. Его обладательница обессилив сдается и просто наблюдает за Майком. Ее кончина лишь начало, в череде одинаковых встреч. Еще одна безликая узница Сайлент Хилла, попавшая в свой персональный Ад. Майк слышит неприятные звуки, по его коже проходит холодок. Он убеждает себя, что за ним просто кто-то наблюдает, и ему хочется верить, что наблюдатель этот – безмолвный город. Сайлент Хилл.

— Ужасно выглядишь брат, - говорит Майк, когда Стив выходит на улицу. — Когда ты последний раз спал? Тебе необходимо отдохнуть. Тут недалеко есть место, «Хевенс-Найт», говорят, там снятся лучшие сны. Стив, ты наверняка устал. Попробуй поспать. Пойдем, - говорит Майк, и уходит в туман.

В следующем кадре, Стив сидит за столом в баре «Хевенс-Найт», они с Майком перекусили чем-то жидким. Его глаза постепенно слипаются, музыкальный автомат начинает играть знакомую мелодию.

«Моя малышка едет домой, по скоростному шоссе, по скоростному шоссе».

Майк дожидается пока Стив уснет, а затем уходит. Он возвращается обратно в город, и ждет. У него железное алиби, никто не знает, что они путешествовали вдвоем. «Родители» Майка вскоре начинают звонить ему. Стив несколько недель не выходит на связь. Майк не может поверить. Он изображает искренние переживания. Требует, чтоб родители как можно скорее обратились в полицию, но у полиции нет зацепок и довольно быстро дело глохнет.

Майк знает, чего он хочет, он принес жертву городу, дал ему то, чего тот желает. Чистое страдание и боль, невинная душа. Майк ждет, но ничего не происходит. Он ждет месяцами, а затем случается странное, он вдруг осознает, что не помнит, чего он хочет. Эта мысль не дает ему покоя, и дни его становятся бессонными.

Его жизнь – это череда провалов в памяти, которыми он становится одержим. Ему кажется, что он непременно что-то вспомнит. Что-то важное и простое. Он думает, что все ответы таит в себе город, Сайлент Хилл. Тот город, о котором упоминал когда-то его пропавший брат. А затем он забывает и об этом, и помнит лишь что у него пропал брат.

Фильм на экране подходит к концу, зритель вновь видит спящего на зеленом стуле Майка.

Он продолжает спать, пока по экрану бегут титры.

Город, покрытый туманом будет стоять вечно. И когда закончится время, он уйдет в другие пространства, которые ему всегда были родны. Линии человеческих судеб, что сходятся в нем, как блики солнца на мутном стекле. То появляются, то исчезают. Иногда покрытый туманом город просто спит, а иногда грезит. Он продолжает жить, даже когда другим нет до него дела, и лишь тех, кто достоин услышать на песнь похожий шепот его, позовет он к себе. Других же, выплюнет костью из горла, и вместо того, чтоб исчезнуть, они продолжат обратно таскать эту кость. Как чертова собачка, как это делал Майк.

Картинка на экране гаснет, падает занавес.

Майк проснулся.

О боже… какой безумный сон… такой реальный и страшный… Сколько я проспал? Нельзя терять время. Он должен быть в том кинотеатре! Нужно найти Стива.

Майк вышел на улицу, и начал шагать по дороге. Он определенно куда-то шел. Об этом можно было судить, до тех пор, пока туман не скрыл его из виду окончательно. Мрак уже опускался на землю и до заветных титров оставалось немного, но они не последовали. Туман медленно плыл по темным улицам, пока и он не перестал быть различим.

История Майка подошла к концу. Он ушел. Но кто-то, продолжает за ним наблюдать и теперь.