Симфония созвездий

В галактике, где звёзды рождались из песен, а туманности танцевали в такт гравитационным ритмам, никогда не было тишины. Космос дышал, и его дыхание чувствовали те, кто умел слушать, - астралы, дети Светоносных, народ, чья плоть была соткана из звёздной пыли, а души настроены на частоты далёких солнц. Но в последние циклы дыхание изменилось. Оно стало хриплым, прерывистым, словно кто-то пережимал горло вселенной. Старейшины первыми заметили, что звёзды на восточной окраине Империи начали меркнуть. Не сразу, не все: сначала одна, самая слабая, потом вторая, третья. Туманность «Плачущая Вдова», всегда пульсировавшая ровным лазурным светом, приобрела багровый оттенок, будто под её облаками сочилась кровь. Гравитационные коридоры, по которым веками скользили корабли, стали нестабильны: они то сжимались, то расширялись, выбрасывая путешественников в неизведанные области пространства.

Астралы гадали, читали знаки, сверяли положения созвездий. Ответа не было. Только одно повторялось в снах самых чутких из них: трещина. Не в небе, а в самой ткани реальности. И из неё тянется тьма – не враг, но голод. Не зло, но пустота, которая хочет заполнить собой всё.

В Империи Звёздных Стражей знали: затишье перед бурей длится недолго. И когда первая звезда погасла окончательно, оставив после себя лишь чёрную дыру, похожую на зрачок невидящего глаза, стало ясно: время на исходе.

Совет собрался в Зале Вечных Огней. Зал этот был вырублен в сердце потухшего вулкана на одной из лун Солнечного Чертога. Его стены, сложенные из остывшей лавы, покрывали светящиеся руны, вписанные туда первыми астралами. Двенадцать мест – по числу главных созвездий – пустовали. Не все стражи прибыли. Некоторые считали тревогу преувеличенной, другие – слишком далёкой, чтобы касаться их миров. Но трое сидели в молчании, глядя на карту, где одно за другим гасли световые пятна.

- Это только начало, - сказал старейшина Орион, чьё тело почти превратилось в прозрачный свет, лишь контуры лица угадывались в мерцании. – Если мы не поймём, что происходит, тьма доберётся до сердца Империи.

- И что ты предлагаешь? – спросил Владыка Арей. Его клинок звякнул в ножнах, будто вторил нетерпению хозяина. Арей сидел, откинувшись в кресле, но весь его облик говорил о готовности к броску. – Сидеть и ждать, пока погаснут все?

- Я предлагаю не гасить свет спешкой, - ответил Орион. – Но послать к трещине тех, кто умеет видеть глубже.

- Я пойду, - сказал Элион, астрал в серых одеждах, чьё лицо редко выражало что-то, кроме спокойной отрешённости. Он стоял в тени колонны, и лишь когда заговорил, присутствующие обратили на него внимание. – Я видел эту трещину, и я знаю, где она.

Арей посмотрел на него. Между ними давно стояла стена: не вражды, но недоверия. Элион спас ему жизнь много лет назад, тогда в ловушке Тёмных Путников, он пожертвовал кораблём и чуть не сгорел в сверхновой. После этого они разошлись: Арей выбирал силу и действие, Элион – наблюдение и терпение.

- Я пойду с тобой, - сказал Арей.

Элион поднял бровь: - Ты не умеешь ждать, а там только и нужно, что ждать и смотреть.

- Я умею учиться.

Орион кивнул. Больше слов не требовалось.

На следующее утро корабль «Звёздный странник» отчалил от причалов Солнечного Чертога. Причалы эти представляли собой гигантские кристаллические платформы, парящие в ионосфере планеты. С них открывался вид на бескрайний город, башни которого уходили в стратосферу, переливаясь всеми оттенками света. За штурвалом стояли двое – те, кому предстояло стать первыми, кто посмотрит в лицо надвигающейся тьме. Они не знали, что эта экспедиция изменит не только их, но и всех, кто называл себя детьми звёзд.