Симфония в глубине

Сквозь раскидистые кроны дубовой рощи лучи полуденного солнца падали на густой подлесок, почти сплошь состоявший из папоротников, придавая лесному пейзажу тёмные умиротворяющие тона. Лёгкий ветерок перебирал зелёные листья, оливково-зелёный дятел с красной полоской на голове настойчиво подбирался к своему лакомству, а пара белок весело играла, снова и снова обегая по кругу ствол старого дуба. Позволив себе на несколько минут забыть о планшете в руках, Яра наблюдала за идиллией АВ-проекции[1]. Аудиовизуальные имитации помогали во время длительных полётов так давно, что стали привычным и неотъемлемым спутником всех космических путешественников независимо от рода занятий. А этот полёт был из очень дальних даже для бывалых исследователей и разведчиков, и самым дальним из всех, которые Яра когда-либо совершала. Несколько собственных АВ-проекций, одну из которых она сейчас наблюдала, напоминали о её доме и знакомых местах на Земле. Вновь увидеть их своими глазами она сможет нескоро.

Мелодичный перезвон колокольчиков гармонично вписался в созерцаемую девушкой картину, но не являлся её частью. Этот звук обещал внести небольшое разнообразие в её нынешний досуг, по большей части состоявший из чтения отчётов о результатах НИР[2] на планете БФ-8-45/2.

— С вами хочет говорить Рокотов Константин Николаевич, — прозвучал спокойный голос ассистента АСУ[3]. — Принять звонок?

— Да, — девушка отложила планшет с успевшей наскучить отчётностью и поровнее села в кресле. — Слушаю.

В центре имитационного образа возникло хмурое лицо Константина Николаевича, являвшее резкий контраст с лесным пейзажем, обрамлявшим окно видеосвязи. Его сдвинутые брови не сулили хороших новостей. Начальник аналитического отдела департамента экзопланетных исследований ПНИИДК[4] был не склонен к вступительным речам — как всегда он сразу перешёл к делу.

— Мне только что сообщили, и я сразу передаю тебе. На ОЦ "Снежный"[5] доставили образцы для Я4-29, и Тихомиров[6] поручил провести их предварительную оценку, прежде чем отправлять дальше. Короче говоря, мне придётся сделать крюк и задержаться на несколько дней.

— А что с моей стажировкой? — брови девушки двинулись друг к другу, перечёркивая все усилия скрыть напряжённое беспокойство, охватившее её при первых услышанных словах. — Её ведь не отменили из-за этого?

Руководитель чуть помедлил, словно вспоминая что-то, но ответил тем же спокойным голосом:

— Всё остаётся в силе.

— Здорово! — тут же радостно отозвалась Яра. Тень беспокойства, ещё мгновенье назад лежавшая на её лице, исчезла без следа. — "Янтарь", конечно же, очень важен, но мне не хотелось бы лишиться такой возможности.

— Но имей ввиду, — наставник внимательно смотрел на свою протеже, — что сроки остаются прежними.

Девушка подалась вперёд, словно собираясь встать.

— Как так?! — её голос едва не сорвался на крик, а руки непроизвольно сжались в кулаки. — Мне ведь и без того дали совсем немного времени, а теперь его ещё меньше…

— Это одна из сторон нашей работы, Яра, — безапелляционно произнёс Константин Николаевич, явно не желавший дискутировать по уже принятому решению. — Сжатые сроки помогают мобилизоваться. До моего прибытия займёшься аналитикой и подготовкой к аттестации.

— Я уже мобилизовалась, я мобилизуюсь всю дорогу, ещё пара дней такой мобилизации и я смогу всё сделать прямо с орбиты, — выпалила девушка, едва ли не первое, что пришло на ум, пытаясь направить своё негодование в мирное русло, но вышло чересчур напористо и совсем не так, как ей бы того хотелось. Приподнявшаяся правая бровь Константина Николаевича ясно сигнализировала, что он совсем не расположен к шуткам. — Да-да, я поняла. Уже занимаюсь. Будет весело…

Последние слова прозвучали совсем тихо. Договорив, девушка подпёрла голову рукой и опустила взгляд. Все выпускники стремились к практической работе, Яра не была исключением.

— И не вздумай покидать базу, — продолжал между тем руководитель. — Чего бы там ни показало сканирование…

— Ну хоть одним глазком… — взмолилась Яра. — К аттестации я давно готова, а отчёты — я читаю их всю дорогу… Я буду очень осторожна!..

Константин Николаевич молчал, но где-то глубоко во взгляде его строгих серых глаз Яра на миг увидела… Нет, она тут же отмахнулась от возникшей мысли — это всего лишь обман её собственного воображения. Руководитель, конечно же прав, и если нужно подождать, то она подождёт. Всего лишь несколько дней за просмотром отчётности и наблюдением за дронами — она подождёт.

Наконец Константин Николаевич вздохнул:

— Не покидай квадрата базы. Можешь слетать на седьмую, но не далее.

— Спасибо-спасибо! — с просиявшим лицом Яра вскочила с места и сложив ладони в жесте благодарности, поклонилась так церемонно, как только могла.

— Не стоит. Я ещё помню свою первую стажировку. — И снова на мгновенье в его глазах вспыхнул огонёк мечтательности, но он исчез так быстро, что Яра вновь засомневалась — уж не показалось ли ей это? Мечтательность не была характерной чертой шефа. — Всё, мне пора. Жду твои ежедневные отчёты.

— Постарайтесь разобраться там поскорее. Счастливо!

Окошко с руководителем исчезло и перед девушкой снова открылся лесной пейзаж. За время разговора дятел успел куда-то улететь, а белки переместились на соседнее дерево, где продолжали свои забавы. Яра осталась одна в своей каюте. Не такие новости она хотела бы услышать перед самым прибытием. Но, с другой стороны, пусть и всего лишь несколько дней, но она будет формальным руководителем на месте — руководителем стаи дронов. Улыбка и блеск оживлённых глаз отразили на лице охватившее её предвкушение. Она сможет, не дожидаясь руководителя, самостоятельно осмотреться на месте — далеко не каждому стажёру позволяли это. Ох, как же ей хотелось поскорее покинуть эту небольшую комнатку!

Космолёт неторопливо совершал очередной виток вокруг второй планеты в системе БФ-8-45, завершая выход на заданную орбиту. До начала посадки в транспортный челнок оставалось не более часа. Все вещи давно были упакованы и Яра, отключив имитацию, обратила взор в иллюминатор. С орбиты планета очень походила на Землю — белые облака и синие океаны, вот только материков было всего три, но зато бессчётное число архипелагов, чьи острова порой оказывались очень большими.

Через два часа после разговора с Рокотовым автоматизированный транспортный челнок опустился на посадочную платформу главного корпуса НИБ-1[7]. Ещё через минуту стыковка была завершена и Яра, прихватив свой небольшой багаж, вошла на станцию. НИБ-1 состояла из нескольких блоков и имела звездообразную планировку, стандартную для всех исследовательских баз этого типа. Прежде Яра уже бывала на таких во время обучения в институте, но то были групповые командировки. Теперь же она одна и задача далека от учебной.

Забросив вещи в указанные в командировочном плане апартаменты, Яра отправилась в командный модуль. Она не желала ни минуты проводить в своём новом жилище, лишь немногим отличавшимся от корабельной каюты. Если уж она должна до прибытия шефа продолжать изучать отчёты, то всяко лучше сменить обстановку. А там глядишь и дроны чего-нибудь новенькое найдут.

Изучение отчётов было частью той рутины, которая не воодушевляла Яру. Всякая НИБ должна составлять ежедневные отчёты о ходе работ. Такие отчёты в числе прочего содержали краткие описания всего, что исследователь посчитал нужным упомянуть помимо обязательных пунктов. Случалось, что именно эта информация, в большинстве случаев не попадавшая в итоговые доклады и первоначально не представлявшая особой значимости, в дальнейшем становилась наиболее ценной. Была ли проблема, которую она вызвалась разрешить, из таких — не ясно. Для начала предстояло обобщить все имеющиеся данные.

Суть задачи, поставленной перед Ярой, выражалась краткой формулировкой: выяснить причины и предложить решение. Очередным шагом в изучении планеты должно было стать исследование разветвлённой сети огромных подводных тоннелей и полостей, которыми было буквально испещрено океаническое дно планеты. Результаты орбитального сканирования показали, что эти тоннели проходят так же внутри материковых плит, и вероятно по ним можно совершить даже кругосветное путешествие. Вот только стоило начать исследования, как тут же возникла проблема. Автозонды, отправленные вглубь подводных тоннелей, неизменно пропадали. Они теряли связь с базой всякий раз, когда забирались глубже полутора-двух километров под поверхность. При этом зонды штатно передавали показания на базу до последней секунды, но в них не было ни намека на причину исчезновений, которая до сих пор оставалась невыясненной. Соответственно задача выпускника-стажёра состояла в следующем: выяснить причины исчезновения дронов и предложить решение, которое позволит продолжить исследовательскую работу.

Конечно, никто не отправил бы зелёного выпускника в одиночку на первое задание. На роль руководителя малой исследовательской группы был назначен опытный исследователь, который должен направлять новичка и следить, чтобы она не совершила критическую ошибку.

Стажировка на экзопланету в далёкой системе являлась редкой возможностью для юных выпускников ПНИИДК, которые чаще своё первое задание получали в пределах Солнечной системы. Тем больше была радость Яры, когда её заявку одобрили. Соперничать с этой новостью могло разве что сообщение о её зачислении в институт, да ещё на престижную специальность исследователя-аналитика экзопланет.

Остаток дня не принёс никаких сюрпризов — ни в актуальных данных, стекавшихся на базу от армии дронов, ни в дневниках последней исследовательской группы не нашлось никакой подсказки. Сколь ни жаждала юная исследовательница решить загадку далёкой планеты в первую же смену, но в итоге усталость и благоразумие убедили её набраться терпения и не слишком отклоняться от положенного режима работы.

Утром следующего дня Яра сидела в кресле оператора и наблюдала за перемещением дронов, которые совершали сбор данных по установленному плану. Отчёты могут подождать немного — наблюдать за работой автономного исследовательского кластера в реальном времени совсем не то, что просматривать записи. Обычно первичный анализ данных выполняла автоматика, но в этот раз на неё нельзя было полностью положиться — ведь она не смогла объяснить проблему с дронами. Несколько больших экранов на стене отображали все автозонды, отправившиеся с базы, и маршруты их передвижения. На краю экрана можно было даже заметить изредка мелькание синих значков, принадлежавших дронам соседней базы — НИБ-7.

При исследовании новых планет, подобных той, на которой находилась Яра, всегда применялось несколько типов дронов — каждый со своей специализацией. Одни проводили измерения высоко в атмосфере, другие вблизи поверхности, третьи в водной среде. Были и такие, которые вгрызались глубоко в грунт. Перемещения подводных дронов временно ограничивались — измерения внутри подводных пещер и тоннелей почти полностью приостановили, за исключением ближайших к базам, но и то не далее нескольких сотен метров от поверхности дна.

Яра избрала для наблюдения один из двух десятков подводных дронов типа АБПА-2/О[8], которые в это время проводили замеры у входов в тоннели. 457 — таков был идентификационный номер дрона, а сам он находился на северо-востоке в десяти километрах от базы. Экраны отображали видеопоток со всех его камер и основные измеряемые параметры. Дрон медленно проплывал мимо широкого входа в подводную пещеру, прозрачная вода давала возможность детально рассмотреть её неровные стены, почти сплошь покрытые пучками белых водорослей, чьи тонкие длинные нити-слоевища напоминали густую шерсть. Природа возникновения этих тоннелей оставалась неизученной, собранные данные не позволяли сколь-нибудь определённо ответить на этот вопрос. Многие из них были достаточно велики, чтобы вместить пилотируемый аппарат или даже таких крупных представителей подводной фауны, как онимы.

Пугливые обитатели этого мира все как один старательно избегали любых попыток приблизиться к ним. Даже скрытые сенсоры, специально разработанные, чтобы оставаться незамеченными, оказались малоэффективны. В итоге пришлось увеличить количество дронов сверх всяких норм.

457-ой дрон медленно следовал по установленному маршруту, оставляя вход в тоннель позади по правому борту.

— Что это? — Девушка прильнула к монитору. — Какой-то блик или отблеск от луча прожектора? Погоди… ещё одну минуту…

Несколько нажатий клавиш — и дрон переключен на ручное управление. Яра развернула его и медленно направила ближе к тоннелю.

— Биолюминесценция характерна для многих видов животных и растений данного региона, — поспешил с пояснениями голос АСУ.

— Знаю… — Яра внимательно вглядывалась в изображение на мониторе. — Вот только мне показалось, это что-то другое…

В свете прожекторов ясно просматривались очертания устланного водорослями тоннеля на добрую сотню метров до тех пор, пока, изгибаясь вправо и вниз, его дальнейшая часть не скрывалась за поворотом. Стоило погасить свет прожекторов, и всё предстало в ином виде. Тоннель окрасился мягким голубоватым свечением, сделав его рельеф менее различимым, но куда более красивым.

— Ничего… Но ведь не показалось же?..

— Вас заинтересовало что-то конкретное? — Ассистент АСУ спешил с помощью, не желая оставаться в стороне. — Биосканеры распознали множество видов организмов, преимущественно растительного типа. Желаете ознакомиться?

Вдруг картинка на экране дрогнула и вход в тоннель стремительно бросился навстречу дрону. Автоматика возвестила, что дрон утратил управляемость. Двигатели работали на максимальной мощности, пытаясь вернуть аппарат на исходную позицию, индикатор мигал красным, сигнализируя о перегрузке, но дрон продолжал быстро приближаться к тоннелю. Яра подумала было, что аппарат попал в сильное течение, но показания сенсоров не подтверждали это. На камерах ничего не было видно — только чистая вода. А дрон уже мчался по тоннелю, тщетно пытаясь сопротивляться неизвестной силе. Наконец двигатели не выдержали и отключились, и скорость перемещения дрона резко возросла. В мелькании на экранах уже ничего нельзя было разобрать кроме смазанных очертаний стен тоннеля и голубоватых вспышек потревоженных водорослей. А потом исчезло вообще всё — сигнал от дрона оборвался.

— Что произошло? — Девушка вновь и вновь пробегала взглядом данные, полученные сенсорами дрона, но ничего не могла понять.

— Имеющихся данных недостаточно для однозначной интерпретации случившегося с 457-ым, — прозвучал ровный голос АСУ. — Необходимо дополнительное исследование. Предварительная формулировка — воздействие неизвестной природы.

— Не припомню, чтобы в отчётах упоминалось подобное.

— Все инциденты с исчезновением исследовательских аппаратов имеют схожий характер. Однако, это первый случай, произошедший в открытых водах.

— Первый случай, вот так? Феномен приобрёл динамику.

— Динамика на лицо — это уже тридцать пятый потерянный аппарат. Кажется, ваша задача состоит в том, чтобы прекратить подобные случаи.

— Не смешно, — огрызнулась девушка. Пожалуй, стоит скорректировать характер местной АСУ.

Проверка записей телеметрии ничего не дала. Сильных течений вблизи тоннеля нет, вся история наблюдений отрицала это. Могло ли оно вдруг образоваться? Наверное, могло. Но если это так, то оно исчезло столь же быстро, как и появилось, потому что следующий дрон, отправленный для проверки обстановки, никаких течений, способных унести дрон, не обнаружил.

Яра включила происшествие с дроном в свой отчёт и поручила АСУ скорректировать маршруты дронов так, чтобы вблизи тоннелей они действовали в парах, всё время наблюдая друг за другом. После чего вернулась к изучению материалов, оставшихся от предыдущих команд. Задача начинала казаться сложнее, чем это представлялось вначале. Но, вместе с тем, более интересной и интригующей.

Ночью Яра долго не могла уснуть, ворочалась с одного бока на другой, но всё без толку. Мысли о том, что ответ на её задание может быть совсем рядом, не давали покоя. Когда же сон, наконец-то, пришёл, то перед её взором предстали сумбурные туманные картины. В одних она блуждала по мрачным пещерам то ли в поисках чего-то, то ли прячась от кого-то, и лишь жуткое эхо сопровождало её. В других она сама стремительно мчалась в погоне за кем-то, скрытым серебристым туманом. В третьих — отчаянно убегала от кого-то, кто всё время оставался позади, в шаге за её спиной, как бы быстро она ни бежала. Очнувшись от одного из таких видений, Яра с облегчением увидела в окне разгоравшийся рассвет на посветлевшем серо-голубом небе.

Рассудив, что слишком долго пробыла в ограниченном пространстве наедине с отчётностью, девушка решила на время выбросить её из головы. Новый день Яра встречала на светолёте, нёсшим её вдоль побережья на высоте полусотни метров над синими волнами. Никакой отчёт не заменит увиденного собственными глазами. Даже появление ментальных проекторов не изменило этого — трансляции не способны заменить личный опыт исследователя, если только возможно его получить.

Исследовательский челнок КИМ-2[9], который использовала Яра, считался одним из лучших кораблей для большинства задач, с которыми сталкиваются научные экспедиции. Иллюминаторы прямого визуального наблюдения у него были интегрированы с системой расширенного контроля и отображения. Стены округлой кабины в действительности представляли собой экраны, отображавшие всё, что происходило снаружи корабля, давая пилоту полный обзор в любом направлении с возможностью переключения между различными диапазонами спектра или предоставляя синтетическую объединённую картину. Пилот словно сам погружался в исследуемую среду.

Растительность в районе базы была представлена густыми лесами, состоявшими преимущественно из высоких деревьев с крупной зелёно-красноватой листвой, отчего раскинувшийся пейзаж напоминал земную осень. Удивительно наблюдать такое сходство на расстоянии многих световых лет от родины. Конечно, сама планета имеет очень схожие условия, но всё же временами приходилось напоминать себе, что это чужая планета. До здешней осени оставалось чуть больше тридцати местных суток, составлявших 21 час и 34 минуты. А до окончания стажировки и того меньше. За это время нужно постараться выяснить причины происшествий в тоннелях, а ещё лучше найти способ продолжить их изучение.

Её размышления неожиданно прервал голос АСУ:

— Обнаружен сигнал пропавшего 457-го. Сигнал слабый, но это совершенно точно 457-ой.

— Всю информацию на экран, — скомандовала Яра, и буквально впилась взглядом в данные на мониторах.

— Извольте, правда, информации очень немного.

Отсутствие большинства измеряемых параметров, и данные внутреннего контроля указывали, что дрон получил фатальные повреждения. Он находился в двадцати километрах от места вчерашнего происшествия на небольшой глубине под поверхностью дна.

— Как видите, аппарат практически выведен из строя, не осталось ни одного сенсора для оценки окружающей обстановки за исключением температуры.

Цифры на экране замерли, а затем появилась надпись "Сигнал потерян".

— Очень жаль, но, вероятно, уровень повреждений оказался критическим.

Тяжёлый вздох вырвался непроизвольно. Спокойствие, с которым ассистент сообщил о потере единственной реальной зацепки, вызвало лёгкий укол зависти с примесью раздражения. Сама она за эти пару минут успела испытать и воодушевляющую радость и разочарование. Определённо, потребуется время, чтобы научиться сохранять хладнокровие, если и не такое как у АСУ, то хотя бы как у шефа.

— Мы зафиксировали его точное местоположение?

— Разумеется. В квадрате 43, в 120 метрах от входа в один из тоннелей на глубине 531 метр.

— Необходимо достать его. Отправляемся туда сейчас же.

— Могу я напомнить Вам, что мораторий на посещение тоннелей распространяется не только на автоматизированные дроны, но и на пилотируемые корабли?

— Не возражаю, — ответила девушка, с нетерпением выслушивая тираду АСУ. — За кем остаётся окончательное решение?

— Согласно протоколу, решение принимает исследователь. Однако…

— Замечательно, — Яра не желала выслушивать нравоучения от электронного помощника. Она хорошо помнила, что ни один из пропавших дронов так и не был найден. А значит, медлить нельзя. — Будь добр — доставь меня к 457-му!

— Подобрать сломанный зонд вполне может Айк[10]. Задержка составит не более получаса. Стоит ли рисковать?

— Слишком долго, я сделаю сама. Выполняй приказ! — выпалила Яра, уже готовая переключаться на ручное управление при дальнейшем промедлении.

Сделав крутой разворот, светолёт устремился к месту, где был зафиксирован последний сигнал дрона. Внизу поднимались и опускались гонимые ветром волны, а вдали в лёгкой голубоватой дымке виднелись очертания нескольких соседних островов.

КИМ-2 предназначался как для наблюдений с воздуха, так и для погружений на глубину до двух километров. Он был значительно мощнее использовавшихся подводных дронов, имел пару манипуляторов и отдельный грузовой отсек для перевозки различных находок, и вполне мог подобрать не один, а сразу несколько таких дронов, как 457-ой.

— Мы почти прибыли, переходим к погружению, — сообщил голос АСУ.

Снизив скорость, светолёт нырнул в прозрачную голубую воду, распугав проплывавший рядом косяк сереброхвосток. На расстоянии нескольких сот метров огромные онимы, напоминавшие земных горбатых китов, только крупнее в полтора раза, неспешно взмахивали широкими плавниками. Все они избегали приближаться к дронам и вообще к кораблям землян. С одной стороны это упрощало работу, а с другой приходилось изобретать особые способы поимки всех этих чрезвычайно пугливых существ. Как ни странно, самыми эффективными оказались простые механические ловушки.

Корабль быстро погружался, оставляя позади робких обитателей океана, и очень скоро оказался в сумраке подводного мира. Вспыхнули, рассеивая темноту, прожекторы.

На дне среди высоких длинных раскачиваемых течением тёмно-зелёных водорослей виднелась огромная дыра, в которую смог бы войти корабль вдвое крупнее транспортника класса "Альбатрос". Светолёт плавно вошёл в тоннель — прямо в объятия кромешной темноты. Напряжённым усилием свет прожекторов отодвигал эту тьму от корабля, освещая извилистый путь, уходивший далеко в недра планеты. Плавно и осторожно корабль продвигался вдоль неровных стен, покрытых пучками тонких полупрозрачных нитей около тридцати сантиметров длинной. Испускаемый ими флюоресцентный свет был совершенно незаметен под яркими лучами прожекторов. По мере продвижения тоннель постепенно расширялся, всё больше превращаясь в просторную вытянутую пещеру. Ни одного жителя этих подводных чертогов не было видно — все они умчались прочь от незваного гостя, предпочтя скрыться в дальних уголках своих обиталищ.

— Тридцать метров до заданной точки, — нарушив тишину, объявил ассистент АСУ.

Девушка внимательно вглядывалась в интегрированную картину ближайшего к кораблю пространства, создаваемую АСУ в реальном времени на основе информации, предоставляемой сканерами. Корабль проплывал над широким углублением в дне тоннеля. Последний сигнал от дрона пришёл отсюда, и Яра надеялась, что он всё ещё где-то внизу, метрах в двадцати.

— На дне этой ямы обнаружено множество металло-композитных элементов, которые вполне могут быть частями дрона, — доложил ассистент.

— Уверен?

— Сомнений практически нет. Это искусственные образования, совершенно чуждые местной экосистеме, насколько мы её знаем. Но их слишком много для нашего дрона.

Корабль начал медленно и осторожно опускаться. Мониторы отображали каменные стены ямы, которые покрывали поредевшие пучки тонких нитей. И вот в свете прожекторов вспыхнул сначала один, а потом ещё несколько отблесков среди тянувшихся вверх длинных лентообразных водорослей. На дне и правда покоились фрагменты обшивки дрона, очень много фрагментов. Это не могло принадлежать одному 457-му. Здесь совершенно точно находились обломки нескольких пропавших дронов.

Неожиданно корабль замер, словно столкнувшись с чем-то упругим. Вспыхнул красный индикатор тревоги. Яра искала на окружавших её мониторах что-то, ставшее на пути корабля, но ничего не находила.

— Корабль обездвижен, мы не можем перемещаться, — бесстрастно провозгласил ассистент АСУ. — Среда вокруг корабля перестала отвечать расчётным характеристикам. Причины неизвестны.

— Нашёл время для оправданий!..

Индикаторы взбесились, раздалась сирена тревоги. Внезапно корабль кувыркнулся и ударился каменную стену. Только благодаря ремням безопасности Яра осталась в кресле пилота. Скрежет сотрясал корабль, который неведомая сила прижимала к стене тоннеля и кидала то вверх, то вниз, испытывая его на прочность. Девушка изо всех сил ухватилась за подлокотники, и пыталась понять, что происходит. Получалось неважно — корабль, являвшийся одним из лучших образцов исследовательской техники, как будто превратился в чью-то игрушку. Почему не сработала система обнаружения угроз? Что могло приблизиться к кораблю незамеченным? Картина на мониторах дрожала и рассыпалась, сенсоры отключались один за другим, вой аварийной сирены пронзал насквозь. Корпус корабля стонал, сопротивляясь навалившейся на него силе. Где-то у самой спины между лопаток уже притаился страх, но девушка старалась не замечать его.

Внезапно всё прекратилось, корабль остановился и замер, прижатый к стене вверх правым бортом. Индикаторы по-прежнему мигали и сигнализировали о множестве неполадок. Разжав пальцы, Яра отпустила подлокотники. Ремни надёжно удерживали её в кресле. Всё закончилось?

— АСУ, твоя оценка ситуации, — к удивлению Яры, её голос почти не дрожал, хотя сердце билось так, точно стремилось вырваться из груди.

— Не принимая в расчёт выход из строя части измерительного и телеметрического оборудования, корабль избежал серьёзных повреждений. Однако, мы всё ещё не можем передвигаться.

— Будь готов по команде выполнить вакуумно-импульсный удар, — девушка смотрела на утратившую детализацию в некоторых областях картину вокруг корабля и осознавала своё положение. — Только не обрушь на нас стены и потолок.

— Принято, но не рекомендуется. Порода здесь слишком хрупкая. Связь с базой не нарушена, эвакуация возможна не ранее чем через 35 минут, запрос уже отправлен.

— Давай сначала попробуем сами выбраться. Запусти плазменный разряд на пяти процентах.

— Приступаю.

На приборной панели сверкнули отблески — сине-голубые огоньки плясали на экранах поверх мигающих предупреждений системы контроля корабля. Яра резко обернулась и замерла. В коридоре, ведущем в грузовой отсек, в воздухе мерцали, плавно приближаясь, маленькие искорки. Их становилось всё больше и больше, всего через несколько секунд перед девушкой образовалось искрящееся облако и медленно двинулось к ней. Яра замерла, не зная, как реагировать, а облако продолжало приближаться, постепенно приобретая неясный силуэт.

— Внутри корабля зафиксирована аномалия светоэлектрического типа, — внезапно раздался голос АСУ. — Угрозы безопасности не выявлено, но рекомендую избегать контакта с аномалией.

— Я постараюсь, — машинально ответила девушка, наблюдая за происходящим. — Как только появится возможность уводи корабль отсюда.

Бежать было некуда, защищаться нечем. Яра старалась сохранять спокойствие и запоминать происходящее, как тому учили на практических занятиях по действиям в экстраординарных ситуациях. Получалось не очень, и девушка всё больше вжималась в кресло. Облако, которое успело приобрести вид звезды со множеством лучей, направленных в разные стороны, вплывало в командный отсек. Сверкающее скопление бесчисленных синих огоньков всевозможных оттенков вполне оформилось. Объект со всеми своими лучами, исходившими из яркого до белизны центра, вероятно уместился бы в сферу диаметром около метра. Из-за своего непрестанного движения лучи совершенно не поддавали подсчёту, но их количество девушка оценила в два-три десятка.

Когда расстояние до звезды сократилось до полутора метров, пальцы до боли сжали подлокотники. Что если объект будет и дальше приближаться? Что если он коснётся её? Неожиданно для самой себя Яра ощутила не страх, а беспомощность — она совершенно ничего не могла сделать, чтобы помешать неизвестному объекту приблизиться к себе. А звезда тихо подплывала, мерцая бесчисленными огоньками и вращая лучами, в движении которых, кажется, прослеживалась закономерность. Ближе и ближе. Стоит протянуть руку и можно коснуться.

— Плазменный разряд не… — голос АСУ оборвался, не успев закончить фразу.

Движение лучей звезды прекратилось, и вспышка белого света заполнила всё пространство. Не осталось ничего, корме абсолютной белизны и тишины.

"Что случилось? Это действие аномалии?"

Яра пыталась понять происходящее. Собраться, успокоиться. Вдох. Выдох. Она по-прежнему дышит. Руки чувствуют мягкие подлокотники, под ногами пол, она сидит в кресле. Едва слышно, будто из недосягаемой дали, пищит сигнал тревоги. Она всё ещё на корабле. Куда же всё пропало? И что это за свет?

Белизна сменилась синевой — прозрачной синевой и приятной теплотой. Откуда-то сверху изливалось мягкое переливающееся свечение — на серо-голубом дрожащем рябью небе сиял яркий белый диск — источник света и тепла. А внизу простиралась необъятная холодная чернота. Рядом в ясной синеве медленно проплывала стая из пяти огромных серо-голубых онимов. Они спокойно плыли и совершенно не боялись её.

Она за пределами корабля, под водой?!

"Как такое возможно?"

Тела больше не существовало, оно исчезло, так же, как и сирена тревоги АСУ. Девушка двигалась внутри водного пространства. Вернее, её сознание плыло в нём. И всё же странным образом она чувствовала движение воды, ощущала лучи света, пронзавшие всё вокруг и её саму. И ещё множество… звуков? Нет, это не звук. Скорее вибрация. Вот только что вибрирует, и как она это чувствует? Разве можно чувствовать, не имея тела? Всё это похоже на ментальную проекцию, но эти незнакомые чувства… ничего подобного она никогда не испытывала. Вибрации усиливались, становились отчётливей, она уже могла различать не бесформенный гул, а множество голосов, число которых всё время увеличивалось. Вода или само пространство наполнялось звучанием и светом. Да, это был какой-то свет — множество лучей, вспышек и мерцаний различных цветов, яркости, направлений. Свет становился насыщенней, и вместе с ним усиливалось звучание бесчисленных голосов. Свет и звук нарастали, пока наконец не слились воедино и заполнили собой всё.

Сознание дрожало от напряжения, грозящего разорвать его в любое мгновенье. Не было ни единой возможности остановить обрушившийся на него вибрирующий поток. Он давил со всех сторон, от него нельзя было ни отвернуться, ни прикрыть глаза или уши, чтобы ослабить воздействие. Осознание бушующего потока — вот всё, что она могла воспринимать. Каждая вибрация окружающего пространства отзывалась в ней, она чувствовала каждую из несчётного множества — всем своим естеством. Что это за естество, способное чувствовать, она не знала, и не понимала, что происходит. Если бы у неё было тело — она бы закричала.

Время замерло. Остался только неистовый шторм, и ничего вне его. Ни единого воспоминания о том, что ему предшествовало. Ни единого воспоминания о ней самой — Яра перестала существовать. Время сжалось в точку и исчезло. Минула вечность. А потом нечто изменилось. Бушующий поток стал обретать упорядоченность. Сознание отступило на шаг от пропасти безумия, в которую едва не сорвалось.

Первое, что она сумела различить, это два невероятно мощных источника — вверху и внизу. Вверху этим источником был яркий диск, а внизу нечто огромное, скрытое в черноте. Исходящие от них волны сплетались и смешивались, создавая основной тон светозвуковых вибраций окружающего пространства.

Потом она распознала голоса проплывавших неподалёку онимов, они не переговаривались между собой, совсем нет. Но при этом каждая особь звучала своим особым аккордом, окрашенным неповторимым сочетанием цветов. Сверкающие животные распространяли вокруг свет и звук, словно бесконечное множество звучащих световых струн, словно их тела были сотканы из этих струн.

Где-то на краю восприятия возникла вспышка, потом другая, потом ещё и ещё. Она ощутила множество подобных ей — прекрасных, сверкающих живых огней, каждый из которых испускал удивительно знакомое сияние. Она знала их всех. Знала, что они — её семья.

Ещё через некоторое время весь мир наполнился звучанием и сиянием неисчислимых инструментов, которыми оказались обитатели этого странного мира — от крошечных организмов, великим множеством рассеянных по синим водам, от маленьких полупрозрачных медуз до огромных синих драконов, крупнейших обитателей открытого океана. Всё звучало и светилось, и все вибрации соединялись в немыслимый оркестр. Но кто же был дирижёром? Дирижёр оставался невидим и скрыт, но совершенно точно он был — невозможно, чтобы такая светозвуковая гармония образовалась сама собой, кто-то непременно должен руководить оркестром.

Музыка пронизывала всё вокруг, весь мир. И она, Яра, плыла в этом океане музыки, улавливая каждую его волну, с какой бы стороны она не приходила. Плыла в синих водах океана, среди его обитателей, каждый из которых играл свою партию в великой симфонии удивительного и непонятного мира. Парила над лесами, равнинами и горами, наполненными своими особыми голосами, каждый из которых дополнял общую мелодию. Не единожды девушка пыталась понять, что это за чувства, которые позволяют ей испытывать неописуемое переплетение света и звука, но в памяти так и не отыскалось ни одного подходящего понятия или образа. Пожалуй, ближе всего это походило на синтез зрения и слуха, но едва ли она смогла бы представить такое прежде. Удивительные незнакомые образы и ощущения запечатлевались в её сознании яснее, чем любая прочитанная книга или даже ментальная проекция. Они проникали в него столь мягко, что не возникало и тени желания помешать этому потоку, над которым она была совершенно не властна. Но если она всего лишь наблюдатель, то кто посылает ей всё это и для чего? Должна быть причина…

Эти размышления были прерваны. Далеко-далеко появился новый инструмент, новый источник. Незнакомый, чуждый этому миру. Он приближался и его голос становился всё отчётливей, и тем яснее ощущался его антагонизм. Кто это? Откуда он и почему вдруг появился? Этот новый музыкант играл невпопад с ритмом оркестра и в совершенно иной тональности. Невыносимые звуки!

Пришелец вошёл в мир гармонии света и звука. Он был не один. Очень скоро появились другие подобные ему. Сперва они осели и закрепились на поверхности, но постепенно проникали всё дальше и дальше. Каждый чужак испускал нестерпимое, ужасное звучание и отвратительное сочетание цветов. Она с трудом могла уловить лишь признаки гармонии — когда чужаки общались между собой. Но даже их речь была настолько грубой, колкой, твёрдой и холодной, что слушать её было мучительно.

Она старалась держаться как можно дальше от отвратительных пришельцев. Ведь даже просто приблизиться к ним означало испытать страдания. Но избегать их становилось всё труднее. Чужаки наполнили небо, и даже глубокие воды океана не были преградой для них. Их наступление не прекращалось. Наконец осталось только одно прибежище, способное укрыть её сородичей — тёмное холодное царство в недрах планеты. Там не было света, и звучание было иным, чем то, к которому они привыкли. Но главное — там не было чужаков.

Однако, и этот покой не был долог. Пришельцы, столь внезапно вторгшиеся и нарушившие прекрасное звучание земли, воды и неба, не желали останавливаться — они хотели завладеть всем миром. Они начали вторжение и в этот последний уголок, скрытый во мраке.

Тогда впервые она вместе со своими сородичами сделали то, чего никогда не делали прежде, сделали то, в чём раньше не было никакой нужды. Они стали защищать свой мир. Они уничтожали каждого чужака, который пытался проникнуть в глубь их убежища.

Так было до тех пор, пока она не обнаружила нечто новое и странное — чистое и прекрасное звучание, заключённое внутрь безобразной оболочки из какофонии света и звука. Это было так неожиданно, что она не сразу заметила его среди нестерпимых вибраций. Новый звук, удивительное звучание, которого она никогда прежде не слышала. Как так получилось, что красота оказалась внутри уродства? Ведь не могло же быть, что чужаки и этот прекрасный источник едины?

Всё исчезло. Яра очнулась в кресле пилота в корабле. Невероятный мир, реальный ещё мгновенье назад, уступал место, казалось, забытым, но таким знакомым ощущениям. Перед её взором на расстоянии вытянутой руки мерцала, растворяясь, голубая звезда. Боясь ускорить её уход и потерять связь с чем-то несказуемым, девушка не смела пошевелиться пока не погасла последняя искорка. После это потребовалось ещё несколько минут прежде, чем она смогла осознать, что происходит.

А происходило следующее. АСУ выполняло её распоряжение — покинуть тоннель, вернуться на базу.

* * *

— Я прочитал твой отчёт и отослал его в институт, — лицо Константина Николаевича на мониторе выглядело задумчиво и суровее обычного. — Всё это весьма неожиданно. Сегодня утром мне звонил Тихомиров, он отправил отчёт дальше. Думаю, что теперь уже не только Петербург обсуждает случившееся.

— Разве это первый случай ментального контакта? Ничего экстраординарного. Странно, что этого не произошло раньше.

— Вот именно. Этого не происходило раньше, и ещё только предстоит выяснить почему. Ты далеко не первая, кто самолично посетил тоннели. Дважды люди были атакованы. К счастью, никто не пострадал. Именно после этого был введён мораторий на посещение подземелий, тот самый, который ты нарушила. — Строгий взгляд руководителя был совершенно оправдан, и он не пытался смягчить его. — Мы ещё поговорим об этом.

Яра и сама, вспоминая случившееся, ни единожды упрекнула себя за непозволительную беспечность. То, что в результате удалось получить столь неожиданные и важные данные, едва ли могло стать оправданием — ни институт, ни Академия не поощряют авантюризм. О том, какие молнии пришлось на себя принять её руководителю, она боялась спрашивать.

— Кажется АСУ что-то говорила про это… Но неужели вы ведёте к тому, что… — Яра замолчала, пытаясь подобрать слова.

— Это предстоит выяснить. Одна задача решена и вот уже перед нами новая — более масштабная. Так и бывает. А пока программа исследований приостановлена. Необходимо учесть новые данные. Но уже сейчас ясно, что наше присутствие будет сокращено и весьма существенно.

— И что же теперь, меня отзывают? А стажировка? Я не хочу уезжать сейчас, когда обнаружена разумная жизнь, и даже удалось вступить с ней в контакт. — Голос Яры почти не дрожал, но она вдруг ощутила острое желание изо всех сил обхватить себя руками, чтобы не чувствовать внезапно возникшую внутри пустоту. Неужели всему виной одна лишь мысль о возможном расставании с этим неожиданно загадочным и удивительным миром? — Пожалуйста…

Рассчитывать на снисхождение не приходилось, Яра это прекрасно осознавала. Не ей решать вопросы такого уровня. Если в институте сочтут целесообразным безотлагательно выяснить все обстоятельства и факторы, которые сделали контакт возможным, то ей останется лишь подчиниться. Она и сама не стала бы ставить под сомнение решение научного совета, но если есть возможность задержаться здесь ещё хоть немного…

— Тебя ждут, это верно. Что касается стажировки… Первоначальная цель выполнена, отчёт готов. Однако, — быстро продолжил он, заметив, как потускнел взор Яры, — если ты не спешишь, думаю, мы найдём подходящую задачу на оставшееся время. Уже завтра я прибуду к тебе. А до тех пор, пожалуйста, не покидай базу.

Лицо девушки вмиг просияло:

— Спасибо-спасибо, Константин Николаевич! Конечно, я дождусь вас, и не стану искать новых контактов.

На мгновенье Яре вдруг почудилось, будто она вновь слышит голоса этого удивительного нового мира, а в груди вспыхнул тёплый золотой свет — сильный, яркий и почти осязаемый, словно она может прикоснуться к нему руками.

[1] АВ-проекция — аудиовизуальная проекция.

[2] НИР — научно-исследовательская работа.

[3] АСУ — автоматизированная система управления.

[4] ПНИИДК — Петербуржский научно-исследовательский институт дальнего космоса.

[5] ОЦ — опорный центр, узловая база для путешествий в просторах Космоса. У каждого ОЦ помимо уникального идентификационного номера есть наименование — для облегчения восприятия. ОЦ-1587 называют "Снежным".

[6] Тихомиров Ростислав Фёдорович — глава департамента экзопланетных исследований ПНИИДК.

[7] НИБ — научно-исследовательская база.

[8] АБПА-2/О — автоматизированный беспилотный подводный аппарат, тип 2/О.

[9] КИМ-2 — корабль исследователя малый, модификация 2.

[10] АИК — автоматизированный исследовательский комплекс, обычно называемый "Айк". Существует во многих модификациях.