Символы власти: Исход

За все эти три года Кадлер ни разу не ездила домой. Стоя теперь перед родным особняком, она испытывала странные чувства одновременно чего-то знакомого и таинственного – словно бы она что-то забыла. Какой-то сон, который снился когда-то, и непонятно теперь, сон это был или воспоминание. Потому Кадлер немного задержалась, осматривая, что изменилось.

Стены отреставрировали. Лужайка в той же неизменной форме, сколько девушка себя помнила, уже зацвела. Запахи, древесная старость особняка, и свежесть, доносимая из леса, окутали Кадлер, погружая в давно ушедшие времена.

В холле ее уже ждали – и мать, и брат, и слуги.

Все так сильно изменились? Или это она так сильно изменилась?

Контраст больше всего стал заметен ей дома. Кадлер вдруг не понятно почему почувствовала себя неуютно, как с людьми, с которыми ты был близок, но давно не общался.

Калани, вроде как всегда: в дорогих мехах, причесана волосок к волоску, никакой седины – она все-таки прибегла к магии, как полагала Кадлер. Но теперь постоянно носила очки, позвякивающие на груди серебряной цепочкой. И еще она стала заметно спокойнее. Степеннее?

Тарлек: окончательно вырос и возмужал. И, кажется, даже был удовлетворен своей участью. По крайней мере, он перестал выглядеть таким задыхающимся и болезненным, окреп. Хотя палка все равно была при нем.

Первый раз, когда Кадлер увидела их после долгой разлуки – когда они приехали на конкурс. Особенно ее тогда поразил брат.

- Ну, ты теперь настоящий… - она подумала немного. - Как Алмазаны.

- Кто бы говорил об изменениях, - поддел Тарлек.

- Ты о чем? – не поняла она.

- О забавах Амазонии.

- Мы это уже обсуждали, - нахмурилась Кадлер. – Это было необходимо. Для всех.

- Я к тому, что раньше ты бы от таких штук подальше держалась.

- Я не отвечаю за ее действия. Но она все еще моя подруга.

- Вот именно, – вставила Калани, целуя ее тогда в щеку. - Я до сих пор зла, что ты не использовала этот шанс!

Кадлер не сказала им, что знает, кто Первоисточник, сама не была уверена, почему. Она хотела бы, чтобы эта информация принесла семье пользу, но интуитивно боялась, что не сможет использовать ее так, как считала нужным, что мать снова станет руководить ее действиями. Или устроит новый скандал, воображая, какие последствия может принести вред, который они нанесли Геопалу. Кадлер сохранила то, что считала полезным, учитывая пределы своих знаний о делах матери и придворных интригах и надеялась, что если придется, она сможет выдавать информацию необходимыми порциями.

И еще Кадлер не знала, какие у графини сейчас отношения с королем. Ей нужны были собственные средства защиты.

Тарлеку она не сказала из-за стыда. Для нее он всегда был продолжателем отцовского дела, и она не знала, как он отреагирует на эту ситуацию. Брат ничего бы не сказал в лицо, но за глаза… именно таких подколов она и ожидала. И слава богам, что он так и не узнал, что взлом вообще был ее инициативой.

К тому же, узнай он, что Геопал Первоисточник, он, скорее всего, все-таки сказал бы матери. Потому что переживал бы, что Кадлер станет действовать опрометчиво из-за ненависти.

Они очень любили ее, и она их тоже. Но Кадлер им не доверяла. И чем старше становилась, тем почему-то все больше не доверяла обоим. Взрослея, она стала размышлять, связано ли это больше с их действиями или с теми недомолвками, которые она сама умножала. Но ответа на этот вопрос пока не нашла.

Единственный, в ком она сейчас была абсолютно и на сто процентов уверена, это дядя.

Вечером в день ее приезда мать собиралась устроить ужин, а пока Кадлер отправилась к себе, чтобы отдохнуть. Все разговоры оставили на потом.

В комнате на нее неожиданно накатило желание плакать. Кадлер взяла со стола свой детский портрет. Родная атмосфера окружила со всех сторон: безопасность стен, мягкость кровати, друзья-игрушки, которые всегда ее слушали. Картинки или уже фотографии счастливых моментов. Кадлер открыла окна, и стоя под легким ветерком, рассматривала изображения отца и брата в рамках на столе. Все прошлое показалось ей каким-то сном. При этом и сейчас Кадлер не находилась в реальности, она застряла между двух дверей и не могла сама выйти ни в одну из них. Будущая жизнь казалась ей полной мрака. Тьма возможностей, которыми нет возможности воспользоваться, и иллюзия свободы. Парадоксально, но в том месте, куда ее насильно загнали, в академии, она действительно была более свободна, чем, возможно, будет теперь.

Самое главное, в сердце своем и в голове Кадлер не оставила прошлое, все еще не жила. И жить могла начать, видимо, лишь там, в Сердцевине, оборвав окончательно все связи.

Вечером перед ужином брат пригласил ее прогуляться в семейном лесу. Кадлер согласилась. Гуляя среди деревьев, она с трудом узнавала его. Без волшебных созданий он постепенно стал совсем обычным лесом, рос, как ему вздумается. Красивый, но брошенный. Одинокий.

- Что тебя тревожит? – спросил Тарлек.

- Среди прочего? – усмехнулась Кадлер.

- Больше всего.

- Бал. Вся будущая ложь. И реализация вашего плана.

- Готовишься к встрече с Корундом?

- А есть выбор?

Тарлек пожал плечами и отвел взгляд. Осознание отсутствия контроля ни на миг не становилось легче для него.

Кадлер замялась. Она старалась избегать представлений о том, как это будет.

- Надеюсь, вы мне поможете. Боюсь, я опять застыну, как только увижу его.

- Ну… отрепетируй это. И собери волю в кулак, - Тарлек хотел еще что-то сказать, но не закончил, и Кадлер вдруг поняла, что сильнее всего ее тревожило в брате.

С каждым годом он все больше учился у Бельгора. Кадлер не сомневалась, что Тарлек действовал бы ей только на пользу, но граф научился быть хитрым. Закрытым. Светским. Даже если внутри оставался собой. Он переломил себя. Научился врать и изображать из себя кого-то. Кадлер с трудом могла в это поверить.

Как? Как ее открытый, честный и вольный брат, стал таким?

Ждала ли ее такая же судьба, останься она здесь? Кадлер не хотелось думать так, но одна единственная фраза машинально шла на ум. Их всех постепенно ломали.

Ей хотелось спросить, как брат справляется, как чувствует себя, но она боялась услышать ответ. Боялась, что ответ ей не понравится. Боялась, что знает его. Они еще некоторое время прогуливались, болтая ни о чем, иногда даже шутили, затем вернулись к семейному ужину. Он прошел на удивление тепло, и у Кадлер немного отлегло от сердца. Словно все было по-старому.

Следующие дни прошли в нервном приготовлении к балу. Пока другие выпускники взволнованно предвкушали, Кадлер с трудом удерживалась от паники.

- Да ладно тебе, – сказала Амазония, когда они вышли от портнихи после последней сверки. – Ты тогда была маленькая, а сейчас взрослая. Все будет хорошо.

- Не уверена, что что-то изменилось, - Кадлер с дрожью вспомнила тот единственный бал во дворце.

- Мы будем с тобой.

«Но не каждую секунду». Рано или поздно им с королем придется поговорить.

- Ты собираешься побеседовать с телевизионщиками? – спросила Кадлер.

- Посмотрим. Но мне уже назначили беседу в министерстве касательно дальнейшей службы.

- Здорово. Быстро они, - без особого энтузиазма заметила Кадлер.

- Да, это из-за ажиотажа, - Амазония продолжала говорить, со сдерживаемым восторгом, но Кадлер мыслями была на предстоящем балу и ничего не могла с собой поделать.

Каждый находил свое место. Найдет ли она?

В день бала Кадлер так разнервничалась, что служанкам пришлось во всем ей помогать. Тарлек обещал ожидать мать и сестру во дворце. Даже Улиу приехал на бал вместе с виконтом Жадой.

Графиня, пока они все ехали в электромобиле, который она недавно приобрела, вдруг положила свою ладонь на руки Кадлер, которые та беспрестанно терла.

- Все будет отлично. Я знаю, о чем ты переживаешь. Но мы в любом случае на твоей стороне, - мать на удивление мягко ей улыбнулась.

- Даже если это собьет тебе планы? – с нервной усмешкой уточнила Кадлер.

- Какие планы? Мои планы состоят в том, чтобы содействовать твоему благополучию. Я не наврежу тебе ни за какие сокровища мира, - Калани сжала ее руки, и Кадлер захотелось заплакать. Она искренне старалась в это верить. Но так боялась случая.

Кадлер положила голову матери на плечо и закрыла глаза.

Они прибыли во дворец, который за годы превратился из белого в грязно-серый, видимо, никакие средства уже не помогали отчистить стены. В длинных просторных коридорах их и встретил Тарлек.

Залы богато нарядили, как и полагалось. Да и состав гостей на балу не сильно отличался от того, который в прошлый раз посещала Кадлер - только все постарели или повзрослели. Те же лица – другие должности. Кто-то как всегда аристократичен, кто-то фриволен. Пожалуй, только молодые люди, выпускники, многие вели себя иначе. Обмен нравами произошел. Академия научила отпрысков старого дворянского сословия большей гибкости мышления и непосредственности, а детям богачей привила основы этикета.

К чему это привело? Теперь родители и тех и других с еще большими трудностями понимали своих детей.

Сначала Калани, затем Тарлека, а потом и Улиу быстро увели деловые лица, как будто другого времени обсудить королевские дела не нашлось. Кадлер хмуро глянула им вслед, но ничего не возразила, все развивалось как всегда.

Оставаться долго предоставленной самой себе здесь она не горела желанием и поискала глазами подруг, но не обнаружила их и потому присоединилась к кругу других знакомых. Выпускники делились подробностями последних событий, дальнейшими планами, мнением о предстоящем вечере. Скоро появилась Космина, а затем и Амазония с родителями. По лицу подруги Кадлер поняла, что ее пора спасать. Разговор с матерью вышел жестким, а уж когда приехал отец…

Но, по крайней мере, хотя Амазония и выглядела расстроенной при встрече с подругами сразу после домашнего скандала, этот тяжкий момент наконец разрешился. Родители ее как-то демонстративно держались в отстранении друг от друга, и Амазонии потребовалось некоторое время, чтобы миролюбиво развести их в разные стороны и включить в занимательные беседы. Чуть погодя их обоих втянула в свой круг Калани. Да, графиня могла бы найти способ на некоторое время усмирить их, находящихся в одном пространстве.

Учителя выглядели довольными, а Осмидий Лорр так и вовсе удивительно счастливым, поглядывая на выпускников. Особенно косился на Амазонию. Кажется, он был рад, что наконец избавится от них.

Все ожидали официального начала вечера.

Протрубили трубы, и глашатай ознаменовал, что король приближается. Гости быстро расчистили проход в зал. Кадлер нервно сглотнула. Подавив порыв бежать, она постаралась представить свои ноги приросшими к полу.

Король появился в сопровождении свиты и торжественно прошествовал сквозь приглашенных, которые синхронно поклонились. Кадлер на не сгибающихся ногах последовала общему примеру. Ему было уже больше сорока, и власть отложила отпечаток на том, как Корунд держался и вел себя. Лицо короля будило в ней детские воспоминания. Она часто-часто заморгала, избавляясь от возникших в уголках глаз слез. Тарлек держал ее за руку. И мать тоже.

Корунд остановился в центре зала, оглядел собравшихся и улыбнулся лисьей улыбкой.

Кадлер ненавидела ее.

- Я рад приветствовать вас всех здесь в этот торжественный день. Столько молодых лиц, это всегда похвально и обнадеживает, что труды мои не напрасны. Ешьте, танцуйте, веселитесь – это ваш вечер. Я поздравляю вас с успешным окончанием еще одного этапа вашей жизни. Сегодня вы становитесь по-настоящему взрослыми. Сегодня многие определят свою судьбу. Мы вам в этом поможем. Сегодня ничего не бойтесь. Будьте смелы в своих желаниях и просьбах. Официальное награждение состоится, - король вопросительно оглянулся на свиту, один из мужчин что-то поспешно ему шепнул, - через полчаса. Через полчаса вы получите то, во имя чего неустанно трудились последние три года. А сейчас празднуйте.

Раздались аплодисменты, кто-то издал радостный вопль, и король рассмеялся. Вечер продолжился. Король удалился.

- Ну и позер, - хмыкнула Космина, когда присоединилась к ним.

Через полчаса гостей пригласили в зал награждения. В центре поставили большой резной стол, на котором лежали дипломы. Рядом толпились приглашенные учителя, свита короля и он сам вместе с директором. Осмидий Лорр что-то старательно втолковывал Корунду, но тот слушал без особого внимания. Появление выпускников несколько оживило короля. Преподаватели и государственные лица встали в полукруг за спиной короля и директора. Лорр вручал дипломы по списку, который зачитывал один из учителей. Выпускники подходили и под аплодисменты получали документ. Иногда король интересовался у того или иного молодого человека о дальнейших планах. Многие уже знали, чем займутся с началом рабочей недели.

Когда настала очередь Амазонии, Кадлер заметила на ее лице чувство вины и сомнения. Из-за Геопала или того, какими недовольными стали лица ее родителей?

Хотя, казалось бы, ваша дочь получает награду от короля, какая разница, за что, если уж вы сочли нужным быть верными ему? Это вызвало злость и досаду у самой Кадлер, она, если б могла, подошла и обняла подругу. И сделает это, но чуть позже.

Амазония вышла, и хоть и выглядела на публику уверенной, Кадлер чувствовала, как трудно подруге это дается.

Король улыбнулся, когда она подошла.

- Я ожидал вас. Сегодня, я полагаю, вы получаете не только диплом, но и некоторое официальное признание своих заслуг.

- Да, ваше величество, - Амазония прочистила горло.

Король обратился к собравшимся.

- Я наслышан обо всех злоключениях, произошедших с этой молодой особой в последнее время из-за ее феноменального поступка. Я хочу, чтобы это награждение стало моим последним словом по этому поводу, - ему поднесли открытую коробку с медалью, король взял награду. – Это великое достижение, и я считаю, что поступок леди Жады – пример настоящего искателя. Несмотря на все перипетии, она не отступила, получила результат и, без сомнения, стойко вынесла все испытания, связанные с неприятием общества. Это, без сомнения, чистый гений.

Он приколол медаль к платью Амазонии, и зал разразился овациями. Кадлер лениво хлопала, потому что ситуация и все эти люди, отбивающие ладони явно не из-за признания заслуг ее подруги или понимания их важности, злили ее.

Но чем ближе была ее фамилия, тем больше она погружалась в панику перед предстоящим выходом. В животе разверзалась настоящая бездна.

И вот настал этот момент. Голос как разящий меч произнес:

- Леди Кадлер Аметрин Моха.

У нее сперло дыхание. Если она снова запнется, то на этот раз сама себя морально уничтожит.

- Спокойно. Спину прямо, грудь вперед, - ободрил ее Улиу и слегка подтолкнул вперед.

Ее всю колотило. Кадлер стала неловко пробираться сквозь студентов и когда отделилась от толпы, осознала себя центром всеобщего внимания. Конечно, все смотрели на нее, как и на остальных до нее, но, Кадлер казалось, как-то по-особенному.

«Это мания», - успокаивала она себя.

И король… под пристальным взглядом Корунда Кадлер ощущала себя совершенно нагой. Конечности не слушались. Она, подрагивая и кое-как сосредоточившись только на дипломе в руках директора, добралась до цели. Осмидий Лорр с умело скрываемым неудовольствием поздравил Кадлер и сказал что-то еще, но она прослушала, не отрывая глаз от диплома, и старалась не замечать неприкрыто изучающего взгляда короля. Вживую это было еще ужасней, чем Кадлер представляла, и терпеть не было сил. Все ее умение держать себя направлялось на то, чтобы не броситься обратно в толпу.

Осмидий Лорр закончил заученную для нее монотонную речь и протянул диплом. Кадлер практически на ходу вырвала его, чем вызвала у директора непроизвольное шипение, и пискнула:

- Благодарю, директор.

Надо не забыть поклониться королю. На него Кадлер все также не смотрела, сделала судорожный поклон и не задерживаясь рванула было назад.

- Леди Моха, видимо, так переживает в связи с последними событиями, что боится показаться мне на глаза, - по залу расползлись понимающие смешки. Она зажмурилась от позора. – Миледи, неужели вы полагаете, слухи могут вызвать у нас сомнения на ваш счет?

Кадлер вся застыла, резко подняв голову, как испуганный заяц.

Что это значило? Они встретились глазами. Корунд едва сдерживал улыбку. Изучал ее. А Кадлер так испугалась, что ничего не могла придумать.

Чего он ждет? Ответной реплики? Объяснений? Признания вины?

Но она не чувствовала ничего из этого – и не считала нужным высказываться. Кадлер сделала, что полагала правильным сделать, и лишь угрозы семье могли поколебать ее, да и то исключительно внешне.

Что еще нужно? В конце концов, она уже все сказала, когда предполагала, что король может наблюдать.

Или… он с ней играет? Эта мысль привела ее в гнев.

Пауза затягивалась.

Кадлер открыла рот, но так ничего и не сказала, потому что ничего безвредного подобрать не получалось, и вдруг с неприятным удивлением догадалась, что все, что она могла сказать, Корунд итак уже знал.

Пусть сочтет ее трусихой. Плевать.

Однако Корунд лишь улыбнулся, спокойно и уверенно.

- Празднуйте. Нам все равно предстоит беседа.

Это прозвучало как приговор.

Пока Кадлер спешно летела через зал к семье, заметила, что почти не дышала. Все тело натянулось как тетива.

- Мне нужно уйти, - задыхаясь, прошептала она всем родным сразу.

Тарлек помог ей выйти из толпы, и остаток награждения Кадлер пропустила.

Никто ее не обвинял, брат выслушал ее поток сознания, когда они присели на балконе.

После официальной части начался настоящий бал: танцы – об этом возвестила музыка. Брат предложил вернуться в зал. Кадлер нехотя согласилась. В этот раз она была бы не против потанцевать, но слишком переволновалась, и чувствовала, что не способна более к какому-либо усилию.

Им нужно поговорить… о службе? О браке? Как он поведет этот диалог? Станет ли давить? Позволит ли ей уехать?

Даже если она уедет – как ей устроиться на новом месте? Жить отдельно от матери и брата она научилась, но уехать навсегда… Еще и заниматься придется тем, что она не выбирала. Как она справится с этим, это явно не ее стезя?

И в чем она – ее стезя?

И тут в голове Кадлер неожиданно всплыло видение, которое она получила от эльфийской королевы-матери.

Носить корону? Но Кадлер могла добиться этого – она поежилась – только выйдя за короля. Да и к тому же, к власти она никогда не стремилась. Даже представить себя правительницей не могла.

Или не пыталась? Ведь королева в видении была без короля.

От пришедшей мысли Кадлер нахмурилась. Ну, нет! Такие крамольные размышления дорогого им стоили.

- Мы идем? – спросил тем временем Тарлек.

- Да, - вздохнула Кадлер и последовала за братом.

Проводить весь вечер, утешая ее, было бы слишком несправедливым времяпрепровождением для семьи, и Кадлер все-таки постаралась убедить их, что ей весело. По крайней мере, пока они были рядом.

Когда к ней подошла Амазония, с не менее упавшим духом, они поделились переживаниями, сев в сторонке. Кажется, одной только Космине было по-настоящему радостно, она кружилась то с одним, то с другим кавалером. Удивительно непринужденно. Азуры все-таки появились на мероприятии, но Кадлер ни разу не увидела подругу рядом с ними.

Две девушки сидели в молчании, которое глушилось музыкой, смехом кружащейся массы в нарядных платьях, огнями.

- Мне кажется, мы так теряем время, - наконец сказала Амазония. – Нельзя ведь постоянно находиться в таком состоянии. Тем более что это наш день.

Она сказала это вынужденно, и Кадлер вынужденно кивнула.

- Пойди потанцуй, - предложила она.

- Это твоя прерогатива, - парировала Амазония.

- У меня нет сил, ты знаешь… я воспринимаю это как конвульсии перед концом.

- Если уж на то пошло, это скорее последний радостный момент.

- В том то и дело, - Кадлер опустила голову.

- Кадлер!

- Слушай! - резко сказала она. - Мне либо предстоит бой, либо разрыв всех связей. С семьей.

- С семьей нельзя оборвать связь.

- Да ладно? Я либо вообще не смогу сюда приезжать, либо не пойми в каком порядке. Когда? А может статься, что я вообще их больше никогда не увижу.

- Значит, не такие уж и крепкие связи, - хмуро ответила Амазония.

Кадлер с удивлением посмотрела на подругу.

- Если семья… если крепкая, вы все преодолеете. А если нет… ну, к сожалению, семья не всегда отвечает нам. И не всегда любит нас. Не мы ее выбираем. И не всегда нужны там, где мы есть. Чаще всего, мы и вовсе нигде не нужны, - затараторила Амазония, и Кадлер выслушала ее молча, сдвинув брови.

- Да, но моя… - после этого сказала она, - они действуют… пытаются действовать как лучше.

- И в чем тогда проблема?

Кадлер вздохнула.

- В том, что никто не знает, как лучше. И я боюсь, что они и не смогут сделать, как хотят, даже если думают, что знают, как лучше. А я должна просто сидеть и… надеяться… полагаться…

- Ну… если это нужно для твоего роста и сохранности, можно и в сторону отойти. А можно и действовать. Не всегда правильно – следовать за семьей. Особенно, в ущерб себе. Наши близкие – просто люди. Они могут ошибаться. У них есть свои комплексы, страхи, нужда. Они не преодолели и не компенсировали свои проблемы, и тем более не могут компенсировать наши потребности. Откуда мы знаем, какие наши родители? Что они пережили? Мы же не знаем их как людей, знаем только как родителей. Тебе не так не повезло, как ты иногда воображаешь. Твоя мать хотя бы пытается тебя понять. Тебя поддерживает твой брат, и твой дядя на твоей стороне. А в остальном… не надо тратить время, пытаясь втолковать им то, что они понять не хотят и не в силах. Мы не можем изменить жизнь своих близких, матерей, но можем построить свои так, как хотим.

Кадлер очень надеялась, что саму Амазонию это успокаивает. И что она правда в это верит. Но ей это все не помогало. Она протерла лицо руками. Не хотелось расстраивать подругу, но все же пришлось мягко сказать:

- Ты можешь. А моя жизнь сейчас зависит от того, что сможет сделать моя семья. Это еще кроме того, что я не знаю, чего я на самом деле хочу.

Амазония задумалась ненадолго.

- В данный момент, я думаю, неплохо бы пойти потанцевать, - сказала она Кадлер.

Та скептично хмыкнула:

- Да, самое то, что нужно.

- Ну, по сути, это ведь единственное, что ты по-настоящему любишь. Здесь не будет ничего неприличного, никаких осуждений.

Кадлер с сомнением посмотрела на нее.

- Но все эти люди… - начала мяться она.

- Давай-давай! Кадлер! – хватаясь за эту мысль, Амазония встала и потянула подругу за собой. – Горестей меньше не станет от нытья, хотя бы эти возможности для счастья нельзя упускать.

Кадлер вдруг крепко обняла Амазонию, почти до удушья.

– Мне очень жаль, что у тебя все так складывается. Они очень несправедливы к тебе.

- Не знаю даже, что сказать на это, - пытаясь казаться бодрой, Амазония обняла ее в ответ. – Я очень надеюсь, что мы сохраним эту связь после твоего отъезда.

- Конечно, сохраним. Вы всегда будете мне нужны.

- Ну… найди подлинную себя, для начала, - Кадлер не видела ее лица из-за объятий, и потому тень скорби на лице Амазонии осталась незамеченной. Та снова вернулась к веселому тону. – Пойдем. Найдем тебе кавалера.