Символы власти: Раскол

Они прибыли ночью. Раздалось три настойчивых удара в дверь. К месту стояла совершенно мерзкая погода: холод и морось. Над полем рядом с особняком весь день нависал туман – как призрачный саван. Графиня, сидевшая у камина в беспамятстве, закутавшись в шаль, вздрогнула. Озноб, пробравший ее до костей, стал кульминацией всего дня, всей беспричинной тревоги и странной тоски. Как будто она утратила что-то важное, но забыла, что это было.

Дверь открыл управляющий, Иара, затем из коридора последовали голоса незнакомых мужчин.

- Графиню Моха можно увидеть?

Калани тут же вскочила и выбежала в холл. Прибыло трое мужчин, гонцов в черных мокрых плащах. Лица их были наполовину скрыты капюшонами.

«Могильщики», - с каким-то ужасом подумала она.

- Кто вы? – спросила графиня, сильнее кутаясь в шаль.

- Вам послание от генерала Шакадала, - ей протянули конверт. Калани дрожащей рукой приняла его, неаккуратно разорвала и стала читать. Дыхание с каждой строчкой перехватывало все сильнее, пока графиня жалобно не вздохнула и не пошатнулась. Старый Иара тут же поддержал ее, и Калани прижалась к стене, хватаясь за грудь.

- Ниса, воды госпоже, - крикнул Иара в сторону коридора.

Посланцы так и стояли не шевелясь. Управляющий предложил им чая и обогреться с дороги, но до Калани его слова доносились каким-то эхом. Она вся была поглощена письмом, которое стала перечитывать вновь.

Сообщалось о героическом подвиге ее мужа. И о его героической смерти.

Горничная принесла воды, но Калани пить не стала. Весь мир исчез для нее.

Гонцы тем временем, сухо поблагодарив управляющего и отказавшись задерживаться, покинули дом. Иара, коснувшись закоченевшей графини, заставил ее очнуться.

- Пройдемте, госпожа Калани, - мягко предложил он и вместе с мрачной Нисой под руку провел графиню в гостиную. Когда Калани села на диван, конверт выпал из ее рук. Она тупо посмотрела на него, и только здесь смысл написанного дошел до нее. Калани закрыла лицо руками и разрыдалась. Ниса молча и беспомощно посмотрела на Иару. Тот ответил взглядом таким же молчаливым и задумчивым, но ничего не сказал.

Калани плакала так громко, выла, зажав лицо в шали, что Ниса машинально дернулась, чтобы закрыть уши, не в силах видеть страдания хозяйки. На шум сбежались слуги, но Иара жестом заставил всех уйти. Он присел рядом и так и остался сидеть всю ночь вместе с ней.

К утру, совершенно разбитая, она вспомнила, что должна рассказать обо всем детям.

- Как я им скажу, - вырвалось в пустоту.

Иара, уставившийся в одну точку, пошевелился и посмотрел на нее.

- Крепитесь. Настали самые тяжкие времена.

Слуги к тому моменту уже все поняли и ходили на цыпочках, не поднимая лиц. Это было хуже всего для Калани, ей все соболезновали. Она ненавидела чувство бессилия, ненавидела, когда ничего не могла сделать.

Писали, муж сразился с магом. Какая чушь! Кто позволил человеку сражаться с магом, где была армия?! От этих мыслей ее начинало трясти, она вскакивала и каждый раз намеревалась что-то разбить, но боялась разбудить детей. Да и вести себя так было не пристало. Она хваталась за голову, сжимала ее и начинала метаться из стороны в сторону. Собственное тело и разум казались ей тюрьмой.

И вот на лестнице послышался топот и сонные восклицания Кадлер: «С добрым утром, домашние!». У графини перехватило дыхание. Она спряталась за портьеру, когда Кадлер пробежала мимо гостиной.

- А где мама? – спросила она Иару.

- Она… пока отдыхает.

- Что с тобой? – прищурилась Кадлер.

- Мне не спалось, маленькая госпожа.

- Тебе чем-нибудь помочь? – она сделала шаг в направлении Иары, но он поспешно выставил руку вперед.

- Нет. Лучше отправляйтесь завтракать, скоро ехать на учебу.

Кадлер насупилась, но ничего не ответила и отправилась здороваться с остальными.

Пока девочка бегала по дому, приветствуя всех с наступлением нового дня, по лестнице степенно спустился Тарлек, желая челяди доброго утра важно и спокойно. С годами он стал более сдержанным и закрытым, отстраненным даже от родных. Может, это была его маска, может, он стал таким ради защиты.

Тарлек зашел в гостиную, где пряталась мать.

- Доброе утро, Иара. А где мама?

- Она… - Иара вдруг осекся, потому что Тарлек посмотрел за его спину, и лицо у него исказилось тревогой. Управляющий обернулся. Графиня вышла из-за портьеры.

- Мама, что случилось? – севшим голосом спросил молодой граф.

- Тарлек, - проскрипела она и тут же прочистила горло. – Присядь.

- В чем дело?

- Присядь, прошу, - она села сама.

- Да не хочу я садиться, в чем дело?

Она с задержкой перевела на него глаза. Постаралась улыбнуться. Лицо матери было все красное и распухшее. Тарлек побелел.

- Ваш… ваш отец, он… - она не закончила, хотела коснуться бумаги на столе, но нерешительно застыла на полпути и, опустив лицо, постаралась подавить новый приступ рыданий.

Она не видела его реакции. Только услышала через секунду его быстрые шаги по направлению к ней. Тарлек схватил бумагу на столе и прочел ее.

- Не может быть! – резко вскричал он. – Я не верю!

- Молодой господин…

- Это черт знает что такое! Профанация!

- Что у вас происходит? – спросила Кадлер, заходя в комнату.

- Ничего. Иди на кухню, завтракай, я сейчас приду, - отрезал Тарлек.

- Тарлек… - возмутилась сестра и вдруг уставилась на мать. – Мама…

- Я сказал, иди на кухню!

Кадлер надула губы, в глазах у нее застыли слезы, но она ослушалась его. В последнее время она стала его побаиваться. Иара неодобрительно посмотрел ему в спину, но промолчал и ушел вслед за девочкой.

Тарлек, пылая гневом, присел рядом с матерью.

- Этого не может быть. Не может быть! – она молчала. - Мама, посмотри на меня!

Она безвольно подняла голову.

- Отец не мог, не мог… Они… избавились от него… Убили его…

- Тарлек…

- Он бы не стал драться с Ингуссалиром! И Ингуссалир не стал бы с ним драться!

- Тарлек, пожалуйста, я сейчас не могу…

- Это убийство, мама! Шакадал избавился от него.

- Тарлек, прекрати! – хрипло вскрикнула графиня и резко вскочила. – Я не могу сейчас думать ни о чем, слышишь?! Твой отец умер! Как ты не понимаешь?

- Я понимаю, - Тарлек судорожно вздохнул, в горле у него образовался комок. Юноша несколько раз сморгнул, избавляясь от слез.

Глаза его были злыми, не прощающими.

– Вопрос в том, как он умер.

Калани застонала, отходя в сторону от сына, и закинула голову назад.

- Я не могу сейчас. Не могу… - она пошатываясь вышла из гостиной, поднялась по лестнице. По пути снизу ее окликнула Кадлер. Графиня на миг остановилась, посмотрела на дочь, отвернулась и отправилась дальше, в свою комнату.

Из гостиной вышел мрачный Тарлек.

- Что происходит? – спросила у него с беспокойством сестра. Есть в одиночестве она не стала, и Иара ни словом не обмолвился. Тревога и желание узнать одолели страх. – Что-то с отцом, да?

Тарлек молчал. Ему стало стыдно за свое поведение, но он не мог это произнести. Не мог даже смотреть на сестру.

- Тарлек, пожалуйста, скажи. Не надо так, ты меня пугаешь, - жалобно произнесла девочка.

Граф вдруг шагнул к ней и крепко обнял. Давно с ними такого не случалось. Да и вообще не любил он все эти телячьи нежности, это точно. Это испугало ее сильнее всего, и она стала вырываться, но он не отпускал. На глаза девочки навернулись слезы.

- Скажи мне, в чем дело! – закричала она, вырываясь.

- Отец умер, - поверх ее головы сказал Тарлек.

Она перестала вырываться и застыла.

- Что?! – всхлипнула Кадлер.

- Отец умер в походе.

Она безвольно осела на пол, и брат ее поддержал. Кадлер разревелась, а Тарлек прижимал ее к себе все сильнее, почти до боли. Она не могла остановиться.

За окном пошел дождь. Мерзкая погода никак не заканчивалась.