Символы власти: Распад

Что будоражит разум аристократа более,

чем риск потери власти?

Поздней ночью на взмыленном коне прибыл гонец. Графа немедленно разбудили, и он принял из рук посланника конверт с гербом своего вассала. Развернув бумагу, Балдрон прочел следующее:

«Мой господин и добрый друг,

Обстоятельства не позволяют мне объясниться с тобой лично, о чем я сердечно сожалею. Моя семья вынуждена покинуть Асфирь и присягнуть на верность захватчику. Я не могу просить тебя простить меня, но надеюсь, что когда-нибудь ты меня поймешь. Я действительно верю, что его идеи несут процветание.

Я также должен сообщить, и это знак моей искренней любви и преданности, что Корунд в скором времени готовит полномасштабное вторжение в Асфирь. Вольные княжества, как вы верно догадывались, не конечная его цель.

Сообщи королю. Сделайте все возможное, чтобы достойно встретить его.

Твой переменчивый соратник в делах,

Барон Аседан Мельхиор Тафет.»

Граф смял бумагу.

Да. Это предательство не удивляло его, хотя и несказанно удручало. В пору завоеваний все искали выгоды. Тафет получил дворянство в заслугу за развитие промышленности и торговли в стране, способствовал распространению газа, пара и угля. Но традиционалистская политика короля Асфири, общий застой из-за отсутствия своевременных преобразований тормозили прогресс, и наиболее предприимчивые члены общества искали для себя выгоды на стороне. Успех и процветание в делах им предлагал молодой амбициозный захватчик, присваивающий сейчас подконтрольные Асфири земли.

Страна располагалась на Великом континенте в измерении Элисшара, населенном также эльфами, гномами и другими волшебными существами. Двадцать лет назад с изобретения парового котла людьми началась научно-промышленная революция: вследствие того, что внутри Великого континента наиболее богатые земли принадлежали крупным организованным объединениям, деловые и наиболее рисковые авантюристы, чтобы не платить податей властям, добывали ресурсы в Пустоши, землях, на востоке окаймляющих Великий континент. Территории это были дикие и суровые, наполненные существами, вроде огров и троллей, непригодными для полезной кооперации и вредящими всем остальным видам. В Пустоши же скрывались и преследуемые и беглые преступники, а по мере появления запроса на новые рабочие места и технологические разработки на копях – самые бедные слои населения и самые отчаянные изобретатели.

С момента создания первых общеполезных изобретений - пороха, телеграфной связи – стали предприниматься попытки продать это на рынке внутри континента, но спрос поначалу оставлял желать лучшего. Кто-то вроде волшебников или вампиров откровенно смотрел на все эти штучки с усмешкой. Да и сами асфирцы и многие другие людские объединения относились к дарам разгаданной природы с большим подозрением, пока платой не стало тактическое преимущество тех, кто был менее предубежден и привередлив.

Наступление на страну начиналось невинно: до смешного выгодными торговыми сделками завлекались наиболее дальние подчиненные Асфири княжества. Затем последовали административные перестановки, а далее – почти бескровный захват этих земель. Правящей верхушке королевства тогда казалось, что Корунд Морга Цаворта, дворянин, выходец из Асфири, изобретатель с неожиданно проявившимися политическими амбициями, лишь наглый разбушевавшийся мальчишка в компании наемников, и королевские войска с легкостью отобьют территории. Но противостояние затянулась, а потом и технический перевес дал о себе знать.

Знатным вельможам, и тем паче членам королевской династии до последнего хотелось не видеть очевидного и цепляться за мир. Стареющий король всю жизнь провел в войнах, на которых потерял обоих сыновей-наследников, как и отца когда-то. Теперь у него осталась внучка, на которую он не рассчитывал, и страна на пороге великого перелома.

Граф Балдрон Турмалан Моха, получивший нынче весть о предательстве своего вассала, приходился монарху племянником.

Повертев в руках смятое послание, граф поднялся в кабинет, про себя хмыкнув: «Спасибо, что хотя бы предупредил».

В голове всплыла одна из последних встреч с бароном-изменником.

Аседан тогда, как это часто бывало, пытался внушить Балдрону мысли о пользе новых веяний. Вышагивал по кабинету, энергично размахивая руками. На тот момент он, вероятно, уже раздумывал над предательством, но все-таки хотел, чтобы граф его понял. Балдрон отчасти понимал, но речь шла не только о его стране, но и о его семье. Ветер в мире менялся, ветер, порывов которого он и его родные надеялись миновать. Злости граф не испытывал. Только усталость и досаду.

Тучный, с горящими глазами, Аседан представлялся графу неприятным контрастом с собой: усталым, с посеревшим лицом, стального цвета волосами и глазами – родовым наследством прародительницы-волшебницы, придававшим представителям королевской династии сходства с приведениями.

Тафет вздрагивал и взвивался с новой силой, когда бросал взгляд на молчаливого графа. Излишняя возбужденность случалась с бароном всякий раз, когда он выходил на след дичи или предчувствовал успех в новом предприятии.

Наконец устав от длительной и лишающей сил речи Аседан повалился в кресло перед графом. Тот продолжал молчать.

- Скажи хоть что-нибудь! - не выдержал Аседан.

- Что ты хочешь услышать? Что мы отстаем – согласен. Что у нас нет природных преимуществ, как у магов, эльфов или вампиров – согласен. Что надо превратить страну в частную компанию – не согласен. Люди не винтик в механизме.

- Но нищета…!

- Твои представления о благоденствии зависят только от тебя самого. Тебе нужен блеск, а кому-то достаточно дома и куска хлеба. У нас никто не голодает.

Аседан рассмеялся.

- То, что люди не умирают голодной смертью, не значит, что никто не голодает.

- Можно подумать, что режим Корунда на практике обещает всеобщее процветание! – отмахнулся граф.

- Он обещает его тем, кто будет готов работать, - уклончиво сказал барон. – Взять инициативу в свои руки…

- … потопить всех остальных, - за него закончил Балдрон.

- Ты слишком утрируешь, - нахмурился барон.

- Разве? Люди считают, что мир несправедлив, раз большая часть власти и денег сконцентрирована в руках узкой группы лиц. Но послушай-ка, неужто вы не пытаетесь всего лишь перетасовать карты? Забрать все у одних и передать другим? Чем дельцы, торгаши и банкиры лучше старой знати?

- Тем, что они предлагают! Прогрессом! Развитием!

Балдрон рассмеялся.

- Развитием… а как же люди, которые потеряют работу вследствие вашей… техно… технологизации?

- Автоматизации. Кто-то, безусловно, потеряет… но… остальные приобретут несомненно больше, чем имеют сейчас.

Балдрон закатил глаза.

- Аседан. Народ живет своим трудом на своей земле. Трудится и обрабатывает ее, пока мы, знать, их защищаем. А вы хотите раздать владения хищным деспотам, которые вытянут из них все ради своих целей и пойдут дальше! Они ничего не оставляют, кроме зависимости. Забирают землю для собственного производства, а затем что? Бывшим же владельцам продают ее плоды. Что мы будем делать с истощенной землей?

- Можно же заключить союз на выгодных условиях.

- На каких условиях? Корунд ничего не предлагал и не просил, пока не начал захватывать наши территории. И до сих пор не сказал своего слова. Он не просто так устроил военное вторжение, экономического контроля ему недостаточно. О чем с ним договариваться? Он не вернет наши земли без боя.

- Он может согласиться сотрудничать с Асфирью. Откройте ему рынки, оставьте княжества…

- Оставить земли?! Еще и сюда пустить? Да ты с ума сошел! Никто на это не пойдет! Ты не услышал, что я сказал? Ему нужен полный контроль. И собственность.

- Княжества – это княжества, а Асфирь – это Асфирь. Ее еще можно спасти. Перенять кое-какой опыт и использовать его, найти компромисс.

- Компромисс? Какой здесь может быть компромисс?

- Развитие на тех условиях, которые вы предпочтете. Но нужно измениться. Пусть военная мощь Корунда меньше, но она качественней нашей. И для защиты нам необходимо срочно что-то предпринять.

- О каком развитии может идти речь, если мы ведем войну?

- Попросить займы.

- У кого? Асфирь одна из самых богатых стран на континенте, сколько мы уже претерпели, чтобы отстоять ее? И потом, мы уже предлагали королю обратиться в МеНС. Но даже Улиу признает, что некоторые участники совета заинтересованы и замешаны в помощи Корунду. Если они нам и помогут, то только в обмен на собственный доступ на нашу землю. А будет ли раздирать страну шайка или он один – это не так уж и важно.

- Но это путь к проигрышу!

Восклицание Аседана заставило графа непроизвольно дернуться.

- Никто еще не проиграл. Мы объединимся и выстоим.

- А если победим – что дальше?

- Дальше… - Балдрон задумался. – Дальше подумаем… о переменах.

- Король не станет… Ты сам сказал, - напомнил хмуро барон.

- Король стар. Солана… наше будущее.

Аседан рассмеялся.

- Вы же в нее не верите!

- Она не такая, как старые короли. Но может это и к лучшему. Новый век – новые правила.

- А если она пойдет путем Геллатропа? Или не будет знать, что делать? Из Асфири уезжают все прогрессивные люди!

- Если Солана решит пойти по этому пути, я думаю, найдется достаточно тех, кто готов будет наставлять ее.

- И сколько ждать перемен?

- Сколько потребуется. Нельзя прийти и сходу навязать новые условия. Всему свое время и своя подготовка.

- Мы уже ждали слишком долго и получили то, что имеем, - настаивал барон.

- Геллатроп ошибся, мы все не сориентировались вовремя, но об этом поздно сокрушаться, - напомнила граф. - Он уже на закате жизни. И будущее еще не определено.

- А если ты ошибаешься, и все останется, как прежде?

«Ничто уже не будет как прежде», - с горечью подумал Балдрон.

- Мир изменился. Но нельзя рубить всю рощу ради посадки новой.

- А если она хилая и больная? – поймал его Аседан.

Балдрон мгновение молчал, раздумывая.

- Неудачный пример. Наша страна живет старыми порядками и нравами. И люди – не деревья. Они имеют право жить, как привыкли.

- А если им будет лучше по-другому?

- Кто знает, как им лучше? Не все такие, как вы.

- Перспектива не худшая по сравнению с тем, чтобы жить впроголодь или работать как раб, - угрюмо добавил Аседан.

- У нас есть община. Мы все связаны, мы часть одной земли. А ты предлагаешь превратиться в частную единицу, уязвимую и одинокую. Крестьяне делятся, даже последним. А твои эгоистичные самодостаточные властелины жизни будут делиться?

- Ты ничего не знаешь о крестьянах, - вздохнул Аседан и откровенно добавил, глядя графу прямо в глаза. – Ты феодал. А они твои рабы. И никакого единства между вами быть не может.

- В этом наша с тобой разница, Аседан. Ты все измеряешь в материальных понятиях.

- Я скорее думаю о том, что не духом единым жив человек.

- Но тебя ведь не сытость людей интересует, - иронично усмехнулся граф.

- Она меня волнует в частности! – взвился барон. - Как предпринимателя, меня интересует состояние моих потенциальных клиентов. И если Корунд принесет пользу…

- Он принесет больше пользы, если прекратит военную кампанию, какими бы благими ни были его намерения. Это он напал на нас, убивает наших людей. Мы уже поняли все выгоды от технического прогресса, об этом можно будет поговорить, когда все кончится. И, в конце концов, мы как-то договоримся. А людей не вернешь. Кто-то получит выгоду, другие заживут своей жизнью. Мы и наши огрехи останемся пережитком истории. И когда снова рассядемся в высоких кабинетах, останутся люди и их личные истории. Разрушенные дома, потерянная работа. Планы на будущее, погибшие родственники, дети. Разрушенные жизни. Люди останутся с этой болью один на один.

- А как же будущее? И будущие поколения?

Балдрон улыбнулся.

- Каждый завоеватель поет одну и ту же песню. Но конечной целью поиска власти, особенно с позиции огня и меча, является собственный произвол. И какое оправдание есть для тех, кто умирает сегодня?

Тафет тогда открыл рот, хмурясь, помялся, но больше ничего не добавил.

Балдрон, вспоминая все это, мучительно размышлял, как объявить королю о его предательстве.

На следующее утро, прибыв в королевский дворец, граф застал монарха в саду медленно прогуливающимся между четкими рядами высаженных кустов. Прихрамывающий на левую ногу король был, как всегда, облачен в покрытый орденами темно-зеленый военный мундир. Травму он получил в битве, в которой погиб его младший сын. Король сильно постарел и все чаще болел. Пусть тело его еще хранило крепость, но дух слабел.

Геллатроп не отличался тираническим образом мысли или самодурством, и его промах состоял лишь в том, что он в подходящее время не воспринял новые веяния всерьез. На жизнь короля пришлась переломная эпоха, и он, как человек, воспитанный в традициях, изо всех сил держался за привычное, старался лишь, сколько удастся, сохранять привычный порядок вещей, старые добрые нравы. Такой настрой разделяло большинство представителей знати. Даже сейчас многие не хотели признавать, что старые порядки уходят в прошлое. Сам Балдрон тоже с трудом об этом думал.

Последствия сознательной слепоты проявились в пору старости и слабости Геллатропа. Когда члены королевского дома в неформальной обстановке обсуждали вопрос о переменах или заслушивали мнения должностных лиц, король всегда хмурился и отмахивался, словно от назойливой мухи, как будто это могло избавить от проблемы. Он без сомнения осознавал важность дела, хотя и не до конца, поскольку никто не понимал грядущего века, и король втайне опасался, как бы попытка запрыгнуть в стремительно несущуюся повозку не принесла новых бед.

Смирился он или нет, что время неумолимо летело вперед, но проигравшим себя объявлять не намеревался. Став королем, Геллатроп поклялся защищать и оберегать страну, и рассчитывал исполнять свой долг до конца так, как считал верным, невзирая на то, правильно ли с позиции истории он поступает.

В конце ведь всегда смерть. Так лучше умереть в бою, чем сдаться добровольно.

Не все члены династии, впрочем, разделяли его точку зрения.

Балдрон наблюдал, как монарх остановился у куста роз. Тот завял, похоже, заболел, и садовники собирались удалить растение из земли. На мгновение графу вспомнились семейные советы, а затем и едва различимый ропот по углам, за который он и сестра короля жестко укоряли.

Всему должно умереть, всему надлежит увянуть, чтобы дать место чему-то новому. Король точно как этот куст, и его ждет та же участь. Чтобы на следующий год новые побеги дали бурный рост.

Возможно, Геллатроп сам об этом думал, пока, отрешенный, машинально тянул руку к цветам. Балдрон, неожиданно разозлившись из-за воспоминаний, громко прочистил горло, привлекая внимание монарха. Король обернулся, и граф поспешно поклонился.

- А, это ты, мой друг. Что тебя привело? – накидывая бодрую маску, спросил Геллатроп.

- Ваше величество, я боюсь, у меня плохие вести. Барон Тафет уведомил меня о своем переходе на сторону захватчика. Он втайне бежал из страны. И также сообщает, что… - Балдрон перевел дух. – Корунд планирует полноценное вторжение в Асфирь.

Брови короля сошлись на переносице.

- Когда… - начал монарх и пошатнулся. Граф метнулся к нему, чтобы поддержать. Геллатроп огляделся в поисках возможных свидетелей его слабости и успокоился, никого не обнаружив.

- Спасибо, - слабо прошептал он племяннику. – Когда это случится?

- В письме не сказано, полагаю, этим нужно всерьез заняться. Как вы себя чувствуете?

- Не знаю. Не знаю, сколько я еще проживу. Я стараюсь держаться. Придется… придется мобилизовать всех…

Балдрон помог королю присесть на лавку и сам опустился рядом.

- Хотелось бы мне… - продолжил король. – Хотелось бы мне продержаться достаточно долго, чтобы закончить эту историю. Но временами я думаю, что моя смерть могла бы стать выходом…

- Прошу вас! Нам еще предстоит сражение.

Губы короля тронула печальная улыбка.

- Сражение... Негоже оставлять страну перед боем, - он задумался. – Надо собрать заседание, уведомить всех… - голос короля звучал сипло.

- Все будет сделано, - заверил граф. – Вам нужно отдыхать.

- Какой тут отдых! Родолит… знаю, что скажет. Или Антарь… Все знаю, что они думают.

- Они, как и все, хотят, чтобы вы правили долго и были здоровы. Хотят мира…

- Они хотят, чтобы Солана стала моим соправителем. Им кажется, это выход, - король внимательно посмотрел на племянника. – Что бы ты сказал об этом?

- Я думаю… - Балдрон смутился и долго подыскивал слова, затем с мрачной уверенностью добавил. – Я думаю, что наш законный король – вы, и ваше решение имеет главенствующее значение.

Король хмыкнул.

- Ну да. Если бы я знал… Ох, Балдрон, если бы я знал, что она сможет найти верный путь, я бы незамедлительно передал ей корону. Но Солана...Я не могу, не сейчас… Она с ним не справится, - король судорожно вздохнул. - Если бы были живы мои сыновья…

- А тот юноша, наследник ветви Циханов… Он так и не объявлялся?

- Нет. После поражения в эльфийском перевороте больше никто о нем ничего не слышал.

- Жаль. Маг бы нам очень пригодился.

- И все, что он сделал, по слухам… Да, он мог бы стать... Но молчим! Солане не следует об этом думать.

- А если все же попросить магов о помощи?

- Ты знаешь, какой ответ даст Палата честных сделок. «Мы вмешиваемся, если замешана магия». Но мы не можем доказать, что харизма этого Корунда имеет магическое происхождение. Он бы сам мог прибегнуть к их помощи. Но почему-то не стал. Они захотят денег. А сколько независимые маги возьмут за такую работу?

- И зачем только Асфирь инициировала это соглашение, великие боги… - граф возвел глаза к потолку.

- Кто же знал, что маги, как этот мальчик Циханов, снова станут рождаться в нашем роду? Старые короли сделали это ради нашей же защиты.

- А эльфы? Я помню, сколько пришлось извиняться за… но все же, они наши соседи. Дестабилизация ситуации у нас повлияет и на них тоже.

- Эльфы… Эльфы тоже своего не упустят. Что они попросят?

- Но они же помогли изгнать драконов.

- Да. В обмен на земли. И гномы не устают припоминать, что из-за этого теперь зажаты между нами и не имеют прямого выхода к Вольным просторам.

- Ни мы, ни эльфы не мешаем их проходу, и к тому же они в основном окапываются в горах.

- Гномы любимое творение Блурамана. Горы и подземелья отданы богом-кузнецом им в управление, духи земли первые разумные творения этого мира. А когда люди, наши предки, причалили в Элисшаре, это гномьим добрым расположением они получили в дар для жизни земли Асфири. И чем мы отплатили?

Балдрон молча опустил голову.

- Я все понимаю, Балдрон, - примирительно сказал король. - Мы в тупике. И я как никогда боюсь за наше будущее.

- А если инициировать переговоры?

- С каким предложением? Что остановит одуревшего от крови и успехов мальчишку, чувствующего запах славы? Наемники воюют за золото. И будут подбивать его и дальше, пока дело преуспевает. Когда надо было, когда предприимчивые просили, мы их проигнорировали. А сейчас - у нас нет ни сил, ни времени, ни денег. У меня нет. Я слишком стар, чтобы кого-то в чем-то заверять.

- А… - начал Балдрон и прервался. Не хотелось ему озвучивать эту мысль, он знал, как король к ней отнесется.

- Ну, что? – нахмурился монарх.

- Я…

- Ну, право, что ты тянешь?

Балдрон набрал побольше воздуха в легкие:

- Кое-кто считает … Что Солана могла бы выйти замуж за кого-то из… «этой» среды.

Король скривился:

- Ага. За самого Корунда! Боги, нет, нет. Они как паразиты! Это значит сразу отдать страну. И ты знаешь, как бывает. Не понятно, что с нами станется.

- А если… война?

- Считаешь, мне следует отречься?

- Ни в коем случае, - ужаснулся Балдрон. – Народ поддерживает вас.

- Простой народ пока не очарован блеском перемен и успеха. Но вскоре Корунд затуманит им разум, и тогда они тоже захотят его себе. Что нужно людям, в сущности? Благополучие.

- Они верят в вас и любят вас. Не думаю, что механизмы смогут сбить их с верного пути.

- Сытый желудок многих способен убедить. А ощущение значимости – тем более. Вчерашний раб может быть страшнее сегодняшнего господина. Корунд найдет к ним подход. Как нашел к другим нашим бывшим соратникам. Он знает людей. Это я думал, что знаю, а он нет. А получается наоборот.

- Но ведь он взывает…

- … к низким инстинктам. И в этом вся трагедия. Поэтому мы должны постоять за порядок. И, пусть боги будут милостивы, может быть, что-то изменится.

На лице Балдрона король, должно быть, прочитал что-то, что ему не понравилось, и в следующее мгновение крепко сжал графу плечо.

- Мы должны сейчас оставаться сплоченными как никогда. Я знаю, что прошу слишком многого. На самом деле просто хочу, чтобы ты успокоил мое сердце. И словами не могу передать, что я чувствую, думая, что оставлю страну в таком состоянии. Но послушай, я переживаю о семье. После моей смерти я не знаю, как поведет себя Солана, что увеличивает мой страх. Семья сестры, а затем твоя – две наследующие ветви после нашей. Ты должен мне пообещать, что наш род не прервется, и линия крови не угаснет ни при каких обстоятельствах. Пообещай, что не бросишь наше дело, семью и страну.

Король требовал слишком многого, но у него, в сущности, не оставалось приемлемого выбора. У Балдрона его тоже не было, и потому он кивнул.

- Обещаю, ваше величество.

- Тогда я спокоен. Но нужно подумать, как обезопасить себя в случае, если дело примет скверный оборот.

Тут Балдрон заметно смутился, и король недовольно заметил:

- Что-то мне подсказывает, что в этом участвует твоя жена.

- Прошу прощения, - граф почувствовал, что это надо сказать.

- И что же придумала эта дальновидная женщина?

- Мы с Калани обсуждали потенциальные меры на случай настоящего вторжения. Если мы не сможем…

- Вы об этом говорили? – с подозрением прервал король.

- Она говорила, - неуверенно пояснил Балдрон, – когда мы обсуждали различные вероятности развития событий… Калани предлагала передать казну Улиу на хранение в случае…

- Что? – воскликнул король. – Да вы в своем уме?!

- Я так и сказал, что вы не согласитесь, - оправдывался граф.

- Конечно! Да как вы додумались…? Все деньги отдать?!

- Мой шурин обладает честной и проверенной репутацией и не станет портить ее недолжным поведением. К тому же, Улиу главный частный ссудодатель Асфири. И он сам заинтересован, чтобы в стране воцарился порядок, не только из-за нашей семьи, но и потому, что ему как банкиру нужна стабильность и развитие.

- Наше бедственное положение ему выгодно, вот что!

- Долги, которые можно погасить – да. А наши, при нынешней ситуации, спорны.

- Корунд умелец в этом. Его приход к власти мог бы… - король недовольно тряхнул головой. - Что доказывает, что твой шурин сам не участвует в поддержке Корунда или не получает с его кампании выгоду?

- Он заверил жену в этом. И не стал бы рисковать нашими жизнями. Даже если Улиу и получает каким-то косвенным образом доход от деятельности Корунда, он не оказывает ему направленной помощи. И в случае достижения мира и восстановления экономики Асфири получит гораздо больше.

- Это всего лишь слова…

- Он член МеНС. Вы сами знаете, они мирная организация, или так себя позиционируют. Им запрещено оказывать помощь участникам конфликта.

- Я знаю, что в их Уставе множество дыр, и что они знатные хитрецы. И что они вполне способны обойти запреты!

Балдрон вздохнул и терпеливо повторил:

- Мой шурин не участвует в этом. Я уверен.

Король потер шею, явно не воодушевленной озвученной идеей, равно как и не убежденный словами племянника:

– Что гарантирует, что банкир вернет нам казну?

- Моя жена.

Геллатроп только хмыкнул, отворачиваясь.

- Я заверяю, - сказал граф. - Это может стать и дополнительной гарантией безопасности, если... если страна выйдет из-под нашего контроля. Можно утвердить условие о возврате казны только в случае, если Калани останется главным казначеем и сможет влиять на политику страны. Или нам всем позволят беспрепятственно покинуть Асфирь.

- Что заставит Корунда выполнять эти условия?

- Вероятнее всего, при худшем исходе, если ему удастся захватить Асфирь, нашей семье придется спешно бежать. Так что условия возврата мы продумывали на всякий случай.

Король долго молчал прежде, чем сказать:

- Я подумаю.

Граф поклонился и оставил дядю. Обо всем распорядившись секретарю короля, Балдрон отправился домой.