Синергия в Мытищах

Вот что я вам скажу: работа Дедом Морозом — это не призвание, это диагноз. Особенно если тебе сорок пять, за плечами — ипотека за «двушку» в Мытищах, а в дипломе — актерское образование, которое пригодилось только для того, чтобы убедительно врать кредиторам.

В углу банкетного зала Виктор истекал потом под дешевой синтетической шубой — униформой Деда Мороза. Кожа под криво приклеенной бородой отчаянно чесалась.

Вокруг бушевал корпоратив ООО «Вектор Прогресса».

— Мы — одна семья! — вещал со сцены генеральный, мужчина с лицом сытого хомяка и часами ценой в годовой бюджет небольшой африканской страны. — В этом году мы достигли небывалых KPI, оптимизировали косты и вышли на новые горизонты синергии!

Виктор смотрел на эту «семью». Бухгалтерия уже прилично «накатила» и теперь пыталась исполнить тверк под «Золотое кольцо», рискуя повредить тазобедренные суставы. Менеджеры среднего звена, сбившись в стаю, нервно поглядывали на начальство, готовые рассмеяться любой плоской шутке шефа.

*«Синергия, — думал Виктор, сжимая посох так, что побелели костяшки пальцев под рукавицей. — Синергия — это когда уволили половину отдела логистики, а оставшимся срезали премию, чтобы купить этот чертов шоколадный фонтан».*

К нему подвалила Снегурочка — Люсенька из HR, отбывающая в синей шубе срок за грехи в подборе персонала. От неё густо разило дешевым шампанским.

— Вить, — икнула она, поправляя сползающий кокошник. — Там это... финансовый директор стишок хочет рассказать. Говорит, на табуретку встанет. Ты его подстрахуй, а то он уже килограмм вискаря принял, равновесие — не его конек сегодня.

— Люся, — голос Виктора звучал глухо из-под ватной бороды. — Я сейчас кого-нибудь этим посохом перекрещу. Насмерть.

— Ну ты чего, Вить... Праздник же. Волшебство.

*«Волшебство — это то, что я до сих пор не послал вас всех на хер в прямом эфире».*

Он отработал еще час. Выслушал три несмешных стишка от пьяных начальников отделов, вручил пятнадцать коробок с просрочкой и дважды увернулся от попыток откормленной главбухши плюхнуться ему на коленки.

Наконец ему сунули тощий конверт с гонораром. Виктор заглянул внутрь: там лежала тоненькая пачка мятых купюр.

Он выскочил на улицу мимо переполненных мусорок. После духоты зала от морозного воздуха перехватило дыхание, а пропитавшаяся потом борода моментально превратилась в ледяной компресс. Было минус тридцать, не меньше. Виктор содрал шапку вместе с париком и сунул их в мешок. Бороду пришлось отрывать едва ли не с кожей — подбородок горел огнем. Он остался в красной шубе поверх джинсов и пуховика. Вид имел придурковатый и слегка маньячный.

Такси стоило как полет на Луну. Новогодний тариф, чтоб его. Виктор решил срезать через промзону и лесопарк. В конце концов, он мужик или кто? В детстве он в этот лес за грибами ходил, каждый куст знал.

*«Ну и дубак! Ладно, быстрым шагом минут сорок — и на станции. Две штуки на дороге не валяются».*

Он шел. Городской шум — визг тормозов, пьяные крики, басы из тонированных «Приор» — постепенно стихал, сменяясь ватной тишиной. Посыпал мелкий, колючий снег. Ветер, казалось, дул со всех сторон, пробирался под шубу, лез в глаза. Через полчаса Виктор понял, что знакомых кустов не видать.

Он остановился. Вокруг стояли ели — высокие, черные, заснеженные. Снег под ногами был девственно чист. Ни тропинки, ни следов лыжников.

— Так, — сказал Виктор вслух. Пар вырвался изо рта густым облаком. — Спокойно. GPS нам в помощь.

Виктор выудил телефон. Один процент.

— Да ты издеваешься... — пробормотал он.

Экран мигнул и погас. Всё, связи нет.

Он остался один. В красной шубе, с пустым мешком, посреди леса в новогоднюю ночь. Если его найдут только весной, это будет самый нелепый некролог в истории. Он пошел наугад, просто чтобы не замерзнуть. Холод пробирался под пуховик, пальцы на ногах начали терять чувствительность. В голове крутилась дурацкая песенка про елочку.

*«Родилась она, блин. И теперь я под ней сдохну. Иронично».*

Снег перестал, небо расчистилось, и огромная луна залила всё мертвенно-белым светом. От елей протянулись густые черные тени.

И тут он увидел огонь.

Недалеко, за деревьями, мерцал красноватый свет. Костер. Виктор попёр туда, проваливаясь в снег по колено. Дыхание свистело, в висках молотило. Лишь бы там были люди. Бомжи, лесники, сатанисты — плевать. Главное — огонь и, желательно, глоток чего-нибудь крепкого.

Он выскочил на небольшую поляну. Посреди нее действительно горел костер. На пнях вокруг огня сидели люди.

Виктор моргнул. Ущипнул себя за ляжку. Больно. Не спит.

Их было двенадцать. Мужчины самого разного возраста: трое пацанов, трое молодых, трое зрелых и три таких древних старика, что, казалось, они вот-вот рассыплются в прах. Одеты кто во что горазд: тулупы, расшитые рубахи, звериные шкуры.

*«Двенадцать месяцев? — мелькнула дикая мысль. — Переработал. Галлюцинация на фоне гипотермии. Сейчас подснежники заставят искать».*

Один из стариков, с бородой до колен цвета грязного снега, поднял голову. Взгляд у него был тяжелый, как бетонная плита.

— Ну здравствуй, коллега, — проскрипел он. — Заблудился?

Виктор стоял, судорожно сжимая пустой мешок. Его мозг, привыкший к вранью кредиторам и бесконечным подработкам, отказывался принимать реальность.

— Э-э-э... Добрый вечер, — выдавил он. — Я это... с корпоратива. Телефон сел.

Один из молодых, рыжий и веснушчатый (Март — почему-то подумал Виктор), фыркнул:

— С корпоратива он. Видали? Нарядился в Деда, а сам дорогу в трех соснах найти не может. Позорище.

— Цыц, Март, — осадил его старик. — Человек на работе был. Устал.

Виктор сделал шаг к огню. Тепло было реальным.

— Простите, мужики, — Виктор постарался вернуть голосу твердость. — Я понимаю, что выгляжу идиотом, но... вы кто? Ролевики?

Август — загорелый, с венком из колосьев на голове, — усмехнулся:

— Ага. Реконструкторы. Реконструируем годовой цикл. Присаживайся, Дед. У нас тут пересменка.

Виктор сел на свободный пень. От пламени пахло не просто деревом, а чем-то сложным: смолой, медом, мокрой землей и озоном.

— Ты, мил человек, не удивляйся особо, — сказал Декабрь. — Мы тут каждый год сидим. Работа такая. График сменный, месяц через одиннадцать.

— А посох где потерял, Мороз? — спросил мужик с хитрым лицом в накидке из желтых листьев.

— На корпоративе оставил, — честно признался Виктор. — Чуть главбуха им не пришиб. Достали. Синергия, оптимизация... Тьфу.

Декабрь понимающе кивнул.

— Знаем. Каждый год одно и то же. Раньше хоть про урожай просили да про здоровье скотины. А теперь — «хочу биткоин», «хочу стартап-единорог», «хочу, чтобы у соседа тачка сгорела». Мельчает народец. Пустые желания.

— Вот именно! — Виктора прорвало. — Пустые! Им плевать на праздник. Им нужен повод нажраться и показать, кто круче. Я им подарки дарю, а они смотрят на меня как на аниматора с почасовой оплатой. Хотя... я и есть аниматор.

Он замолчал, глядя в огонь. Языки пламени плясали, и в них виделись картины: города, дороги, лица.

— Самообман это всё, — буркнул он. — Нет никакого волшебства. Есть только физика и маркетинг.

Декабрь усмехнулся в усы.

— Физика, говоришь? Ну-ну. А то, что ты в лесу, в пяти километрах от МКАДа, встретил двенадцать мужиков, управляющих погодой, — это какая физика? Квантовая?

Виктор открыл рот, чтобы возразить, но аргументов не нашлось. Он просто сидел и грелся у невозможного костра.

— Ладно, Дед, — сказал Декабрь, вставая. Кости его хрустнули, как сухие ветки. — Пора нам. Январь, принимай вахту. А тебе, служивый, пора домой. В Мытищи твои.

— Откуда вы... — начал Виктор.

— Работа такая, — перебил Декабрь. — Знать всё про всех. Держи вот. На дорожку.

Старик протянул ему что-то. В руку Виктору лег тяжелый предмет. Это была обычная еловая шишка, покрытая инеем. Иней от тепла руки не таял.

— Иди прямо, на самую яркую звезду, — махнул Декабрь. — Через двадцать минут выйдешь к трассе. Там тебя подберут. И это... бороду нормальную отрасти. А то с этой мочалкой ты не Дед Мороз, а недоразумение.

Костер вспыхнул ослепительным столбом света. Виктор зажмурился, а когда открыл глаза — поляна была пуста. Ни костра, ни странных мужиков. Только примятый снег и запах озона. И ледяная шишка в руке.

Виктор постоял минуту, глядя на нее. Потом сунул в карман.

*«Так. Спокойно. Это был гипноз. Или Люсенька что-то подсыпала в шампанское? Вряд ли, у нее мозгов не хватит».*

Он поднял голову. В небе горела неестественно яркая звезда. Он пошел на её свет. Через двадцать минут деревья действительно расступились. Мимо проносились фуры, поднимая вихри снежной пыли. Реальная, шумная жизнь вернулась.

Виктор поднял руку. Возле него затормозил потрепанный «Солярис». Водитель с усталым лицом окинул взглядом его красную шубу.

— Садись, Дед. С корпоратива сбежал?

— Типа того, — Виктор плюхнулся на сиденье. В машине пахло дешевым ароматизатором «Елочка».

Пока они ехали, Виктор сжал в кармане шишку. Она была всё такой же холодной. Он смотрел на огни города и думал. Думал о том, что люди — идиоты, верящие в «синергию». О том, что деньги решают почти всё. И о том, что он сам — циничный неудачник в костюме за три тысячи рублей.

Но еще он думал о том, что физика объясняет не всё. И что иногда в мире случаются вещи, которые не вписываются ни в один квартальный отчет.

— С Новым годом, шеф, — сказал он водителю.

— И тебя, — буркнул тот. — Если он наступит, конечно.

*«Наступит, — подумал Виктор. — Куда он денется. Январь ведь уже принял вахту».*