Сингулярность

Глава 1. Изолятор строгого инженерного режима

Прошел год с тех пор, как физика окончательно взяла верх над лирикой.

Для всего остального мира этот год стал эпохой индустриального чуда. По улицам столицы, пугая не привыкших к такому грохоту лошадей и приводя в восторг зевак, неуклюже переваливались первые паровые омбусы. Реки ощетинились трубами ткацких мануфактур, которые за сутки выдавали норму, на которую раньше у гильдии ткачей уходил месяц потных трудов. Мир радостно пересаживался с магической иглы на надежные, пахнущие мазутом и углем рельсы промышленной революции.

Для Олега же этот год стал годом работы на удаленке в условиях жесткого карантина.

Свой домашний офис он спроектировал сам. На самом верхнем, когда-то техническом этаже башни БУАР теперь располагался куб, обшитый метровым слоем свинца и композитного Олегиума. Никаких панорамных окон, никаких сквозняков — только сложнейшая система фильтрации воздуха, глухой стол, стул и жесткая койка. Это были не апартаменты Главного Инженера. Это была герметичная камера сдерживания для радиационных отходов.

Именно отсюда, через терминалы и стопки отчетов, он продолжал рулить своей неумолимо ржавеющей империей. Он был самым информированным человеком на планете, дергал за ниточки глобальной экономики, но при этом находился в тотальной, беспросветной самоизоляции.

Единственным окном во внешний мир служил гигантский монитор на стене, куда выводилась картинка с телескопа на крыше. Монитор круглосуточно транслировал одну и ту же достопримечательность — «Шрам».

В ночном небе зияла неправильная, угольно-черная трещина, не отражающая свет и тянущаяся от горизонта до горизонта. Она была похожа на битый пиксель размером с галактику. В этой абсолютной пустоте бесследно тонули звезды.

Местные поэты уже успели настрочить тома стихов про «Рану Небес». Уличные проповедники пугали паству «Печатью Бога». Влюбленные идиоты назначали под ней свидания. Общество адаптировалось и начало продавать сувениры.

Но Олег сувениров не покупал. Для него этот разлом в небе был не поэтической метафорой, а кривым, грубым сварным швом на несущей конструкции мироздания, который он сам же и наложил год назад, чтобы вселенную не разорвало от сквозняка из других измерений. И как любой инженер, глядя на халтурный шов, он физически чувствовал, что конструкцию все равно «ведет».

Ликвидатор поднялся со стула и вышел на середину своей камеры, где была оборудована пустая тестовая зона.

Он вытянул руку и сосредоточился.

Никаких заклинаний. Никаких пафосных слов. Он просто начал локально останавливать броуновское движение. Он думал об абсолютном, конечном термическом нуле. О точке, где замирает само понятие энергии.

Воздух в метре от его ладони пошел рябью, как над раскаленным асфальтом, а затем просто застыл. В пространстве повисла метровая сфера «абсолютного ничто» — кусок реальности, который перестал вибрировать, отражать свет и вообще существовать по законам термодинамики. Локальный синий экран смерти для физики.

Олег продержал эту аномалию ровно десять секунд. Виски прострелило адской болью от запредельного ментального напряжения. Он выдохнул и сбросил настройки до заводских. Невидимая сфера исчезла.

Но на идеально отполированном металлическом полу под ней осталось мутное, шершавое пятно. Ржавчина.

Олег присел и провел пальцем по некогда прочной стали. Металл поддался, осыпаясь серой, мертвой трухой.

— Анализ: — монотонно, без всякого сочувствия отчеканил из динамика синтезированный голос системы диагностики, которую с любовью запрограммировал Аларик. — Локальное ускорение энтропии. Структурный распад материала на 8.7%.

Олег мрачно уставился на свою ладонь.

Взрыв экзоскелета и адаптация организма сделали свое дело. Он спас мир, но его хваленый «улучшенный гомеостаз» оказался бракованным. Он научился замораживать энергию, но побочный эффект оказался чудовищным. Запуская свой «ноль», он работал как черная дыра, засасывающая само время. Все, что находилось рядом с ним в этот момент, начинало стремительно стареть, гнить и распадаться.

Он стал самым могущественным существом в этой реальности. И одновременно — ходячим нарушением абсолютно всех норм экологической и технической безопасности. Токсичным отходом, разъедающим материю.

Олег снова посмотрел на монитор со Шрамом. Он запер одну дверь для многомерных тварей, но теперь его собственное тело стало дверью в неконтролируемый распад. Техническое задание было предельно ясным: либо он в кратчайшие сроки изобретает лекарство от собственной энтропии, либо этот мир рано или поздно зальет его камеру бетоном. Навсегда.

Срок годности Ликвидатора начал стремительно истекать.