Синие лилии

«Тише, молчать, – отвечал учитель чистым русским языком, – молчать, или вы пропали.»

(А. Пушкин, "Дубровский")

Юля вошла в прихожую, разулась, сняла куртку и уже хотела удалиться в свою комнату, как вдруг в коридор вышел папа и спросил:

— Юлечка, где ты была так долго?

Девочка быстро нашлась с ответом:

— Гуляла по центру с Черубиной.

— Надеюсь, ты ничего от нас с мамой не скрываешь? — снова задал вопрос папа.

— Ну пап, нет, конечно! — рассмеялась Юля. — Зачем мне что-то от вас скрывать, сам посуди?

— Надеюсь, ты не врёшь, — вздохнул папа и скрылся в ванной, тихо бормоча себе под нос:

— А то я очень боюсь за тебя — вдруг ты решила вступить в какую-нибудь незаконную подпольную группировку...

Каких-то пару лет назад Юля даже не думала ни о каких подпольных группировках. Зачем попусту тратить своё время, ещё и с риском стать политической преступницей? Однако теперь девочка изменила свою точку зрения.

В подпольное общество Юлю втянула Черубина, её лучшая подруга. Они, помнится, ходили гулять по Васильевскому острову, где обе тогда жили, но начался дождь, и девочки решили зайти куда-нибудь погреться. Черубина сказала, что совсем недалеко дом её хороших знакомых, и можно переждать непогоду там. Юля согласилась; подруга привела её в глухой дворик, и они поднялись на восьмой этаж, в квартиру номер 53 — эти числа запомнились Юле очень хорошо. В той квартире жили четверо: старик, девушка, молодой человек и маленькая девчонка. Там было тесно, но очень уютно; старик сидел в кресле-качалке, молодой человек печатал что-то на ноутбуке за столом, девочка рисовала, завернувшись в плед на подоконнике. Девушка принесла пришедшим чаю. Как-то между делом разговорились, познакомились. Оказалось, старика зовут Павел Петрович, девушку Лиза, молодого человека Юра, а девочку Тота. Юля тогда ещё удивилась такому странному имени — Юра сказал, что это просто сокращение, а вообще девочку зовут Антонина. Лиза села на стол и тоже стала пить чай, а Черубина начала обсуждать с Павлом Петровичем всякие интересные вещи: этимологию, мёртвые языки... Юля тогда слушала и ничего не понимала, но ей очень хотелось понять. Она спросила, откуда Павел Петрович знает всё это, а он сказал: от мудрых людей. И ещё сказал, что даже может научить этому Юлю. Черубина добавила, что она уже учится у Павла Петровича, и они с Юлей могли бы помогать друг другу скрываться. Юля удивилась, зачем скрываться, и тогда ей объяснили, что она попала в одну из тех самых незаконных подпольных группировок — организаций образованных людей, которые передают свои знания молодёжи. "Кланов скрывающихся".

Юля, конечно, ничтоже сумняшеся согласилась вступить в группировку.

Девочка улыбнулась в порыве ностальгии. Шёл уже четвёртый год с того дня, когда Юля познакомилась с Павлом Петровичем и остальными. Черубина переехала в Центральный район и перешла в другой клан — у каждого района он был свой.

Юля заперла дверь, надела наушники и плюхнулась на кровать.

Клан Центрального района был самым влиятельным кланом образованных в Петербурге, хоть и существовал не больше шести лет. Рассказывали, что его сформировал человек по имени Святополк Ярославич Пустельга — персона, о которой Юля слышала больше, чем о ком угодно другом. В основном от соклановцев о том, какая он сволочь. Святополк учился у Павла Пиришина — это знало всё скрывающееся общество России. Учился и сравнялся со своим учителем, если не превзошёл его. По слухам, после того как Павлу Петровичу стало нечего рассказывать своему гениальному ученику, Пустельга по неизвестной причине перешёл из Василеостровского района в Центральный и связался с местными группировками. Тогда там ещё не было единого клана как на Васильевском; Святополк Ярославич объединил местные организации, создав клан Центрального района, КЦР. С тех пор КЦР стал ядром всех событий Петербургского подполья. Там проходили собрания районных кланов (СРК) и секретные олимпиады по предметам. Пустельга же, как его лидер, всё это организовывал. В прочем, несмотря на то, что он присутствовал на каждом крупном мероприятии, Юля общалась с ним совсем редко. Чаще слышала байки, в которых он выступал в главной роли.

Рассказывали, что у Святополка Ярославича был талант притворяться совершенно разными людьми: в одном и том же ресторанчике он мог быть одновременно посетителем-извращенцем, обаятельной молодой официанткой и бомжом, зашедшим погреться. Длину своих золотистых волос, обычно спадающих ниже талии, он свободно менял, не обрезая ни пряди. Под шинелью обязательно имелось несколько слоёв одежды от пиджака и рубашки до вечернего платья. Во внутреннем кармане всегда лежал заряженный револьвер.

А имён у лидера КЦР было завались-залейся: он представлялся то Степаном Лыковым, то Людвигом Штейнбергом, то Соней Фёдоровой, то некой Светланой, то вообще Емельяном Пугачовым или княгиней Ольгой (обычно в таких случаях он говорил, что его призвали неосторожные). А его любимым образом вроде бы была неупокоенная душа Святополка Окаянного. Многие считали, что Пустельга, его фамилия, на самом деле прозвище, якобы данное Святополку в бандитских кругах. Кстати, ходили слухи, что он действительно частенько связывался с уголовниками и даже сам сидел за убийство (правда, этому никто не верил, ибо даже пять лет тюрьмы никак не вмещались в двадцать девять лет жизни вместе со всем сделанным кроме этого).

Вскоре Юле наскучило просто слушать музыку, и она зашла в интернет, дабы проверить чаты. Сразу бросился в глаза чат клана с сотней непрочитанных. "Что там такое могло случиться?" — удивилась Юля, открыла группу и увидела аж два закреплённых сообщения. Первое гласило: "Коллеги, в Нижнем Новгороде с восьмого по четырнадцатое октября проводится во-ря. На СРК решили отправить туда сорок человек от города, то есть всех призёров и победителей городского тура. От нас точно кто-то едет, сейчас посмотрю, кто. Ещё мы договорились, что сопровождающими будем мы с Елизаветой Макаровной."

Во-ря? Всероссийская олимпиада по русскому? "Интересно, я прошла? Вроде у меня довольно много баллов," — подумала Юля.

В следующем закрепе была подробная информация: "Прошли на во-ря: Вова Ершов, Яша Лозорезов, Юля Димахина, Тота Конюхова. Завтра встречаемся на Московском вокзале под левым табло в девять вечера (в девять тридцать поезд отправляется). В Нижнем Новгороде обитаем семь дней, на второй и третий по этапу во-ря, на шестой предварительные результаты, на седьмой — апелляция. Проживание и еда за счёт наших нижегородских коллег. Они, кстати, потратились на это неслабо."

"О, я прошла! Классно," — обрадовалась Юля и побежала пудрить мозги родителям. Якобы родители её друга Вовки (которые были полностью втянуты в подполье и преподавали в КВР, клане Василеостровского района, а ещё неплохо общались с Юлиной матерью) зовут съездить в Нижний Новгород на недельку. Подобные рассказы принимались на веру довольно легко.