Синяя Душа: Человеческое сердце

– Слушай Макс, тебе не кажется, что сегодня уж слишком темно? — спросила Алиса, подходя ко мне.

Я стоял у старого школьного подоконника с облезлой белой краской и смотрел в окно. Алиса, девушка, что подошла ко мне, всегда прерывала мои мысли и разговоры самим с собой. Она говорит, что когда я очень загружено, думаю о чем-то, то не замечаю перед собой совершенно ничего. Мы всегда ходим вместе с детства, так сказать лучшие друзья и знаем друг друга как свои пять пальцев.

– Это просто пасмурная погода, ничего необычного, — вяло ответил я.

– Ну и что с тобой опять?! Сегодня четвёртое сентября, день твоего рождения, а ты с таким мрачным лицом и странным настроением! Улыбнись уже! — повысила она голос.

– И как ты себе это представляешь? — сказал я и взглянул на Алису подняв бровь. – Думаешь я с этой же секунды начну прыгать от счастья? У меня сегодня очень странное ощущение, и я с этим ничего не могу поделать.

Алиса посмотрела мне в глаза с недоумением. Схватила меня за плечо, силой развернула к себе и с размаху ударила кулаком в грудь.

– Уф! Ты чего делаешь?! Больно же! — воскликнул я.

– А нечего мне тут депрессию устраивать! У тебя же праздник, расслабься! Ничего плохого не произойдёт, я в этом уверена, — закончила она и посмотрела в окно. – Но и правда, вся неделя по прогнозу должна быть солнечной и сегодняшний день тоже.

– Я не верю прогнозам. Они всегда не точные, особенно сегодня. Ты когда-нибудь вообще видела такую чёрную тучу?

Над городом, в котором я живу, с утра нависла гигантская чёрная туча. Когда я только проснулся, то подумал, что всё ещё ночь. Но благодаря маме я всё-таки не опоздал в школу. У тучи не видно ни края, ни конца, и из-за неё, кажется, что сейчас в городе уже поздний вечер. Поэтому во многих домах и общественных местах горит свет, как и в нашей школе, что немного непривычно. Если долго на неё смотреть, то и дело настигает депрессивное настроение, всё казалось серым тусклым и безнадёжным Она висела так низко, что казалось будто двадцатиэтажные дома задевают её крышей.

– Конечно, ты прогнозам не веришь, ты даже телефоном почти не пользуешься и с собой его не носишь. Ладно, сейчас важнее кое-что другое. Ты помнишь, что обещал мне прогулку после уроков?

– Да помню я, пошли уже. Повезло, что сегодня последний урок отменили.

Мы вышли из нашей школы. Она представляла собой совершенно обыкновенное пятиэтажное здание с выделяющимся спортзалом, но естественно на первый взгляд особенно при пасмурной погоде это строение, как и любая другая школа, вселяла страх в сердца школьников. Город, в котором я живу совершенно обычное место, не хорошее не плохое. Люди здесь какие-то добрые, какие-то злые, у каждого свои проблемы и каждый здесь их решает сам. Конечно, множество людей не довольны тем, где они живут и как, но как говорится «хорошо там, где нас нет». Вокруг сплошная серость. Зелёных парков в городе мало, как и цветочных клумб. За годы проживания здесь уже и не стремишься найти что-то такое, особенно учитывая, что я жил здесь с рождения.

Пока мы шли по городу, я никак не мог избавиться от давящего чувства, будто мне на голову сейчас что-то упадёт, или за нами кто-то наблюдает. Не знаю сколько раз, но по пути я частенько поглядывал на верх, долго всматриваясь. Эта туча никак не давала мне покоя.

– Опять задумался? Что ж тебя постоянно так в мысли затягивает?

– Ты сама знаешь, что это происходит не заметно.

– Ну и о чём думаешь?

– Ни о чём.

– Быстро сказал! — воскликнула Алиса и ткнула меня локтём в бок.

– Да туча не даёт мне покоя, — сказал я, потирая больное место. – Какое-то давящее ощущение, будто за нами наблюдают.

– Ну да. И какого цвета у тучи глаза?

– Тучные.

– Ладно, — вздохнула Алиса. – Скажи хоть куда идём.

– На площадь.

– Почему туда?

– Там не так давно поставили смотровые аппараты, чтобы смотреть за облаками и звёздами, хочется попробовать.

– Ага, но ведь на самом деле тебе хочется посмотреть на тучу, да?

– Ты хоть когда-нибудь видела такую тучу? Вот и я не видел, поэтому мне и интересно, что это за аномалия такая.

– Да что с тобой? С тобой иду я, а ты всё об этой туче да туче. Дай ей имя тогда! — психанула Алиса.

– Ну ты сравнила. Тебя я знаю несколько лет, а такая туча это впервые.

– Короче! Завтра, мы пойдём в батутный центр! – скрестила она руки.

– Но он же жутко дорогой, тебе не жалко там деньги тратить?

– Знаешь что?! Тебе вот не жалко монетку в смотровой аппарат совать, значит, и за батутный центр заплатишь! И если ты будешь и дальше продолжать умничать, за меня заставлю заплатить!

– Твои сравнения это что-то, — вздохнул я. – Ладно, понял, идём завтра в батутный центр.

– Вот так бы сразу, — вздохнула Алиса.

Площадь находилась в двух улицах от школы, так что идти нам не долго. Естественно, это был один из основных факторов выбора места для прогулки. Но если идти от моего дома, то это уже совсем другое. Мне чтобы добраться до школы нужно пройти через весь городской район и пересечь ещё пару улиц, а Алисе и вовсе ехать почти из другой части города.

Через несколько минут мы добрались до площади с неработающими фонтанами. Там и вправду стояли новые, чистые и совсем не поломанные смотровые аппараты.

– Ого! Их и правда, поставили!

– А ты думала, что я это выдумал?

– Просто я совсем не слышала об установке этих аппаратов, и в интернете про это не писали.

– Потому что об этом написали только в газетах, ремонт длился один день, слухи разлететься не успели, а газеты сейчас мало кто читает.

– Ты серьёзно читаешь газеты…? Я думала, ты шутил, когда говорил это, — удивлённо посмотрела на меня Алиса.

– Только не смотри на меня так, ладно? Просто там иногда пишут интересные статьи, сама попробуй, затянет.

– Нет уж, я пока побуду молодой, — нахмурилась она.

– А зря, там иногда люди истории смешные пишут, — закончил я и подошёл к смотровому аппарату.

Я всунул десятирублёвую монетку в прорезь и посмотрел в аппарат. Не знаю, чего я ожидал там увидеть. Всё что было видно это простой темно-серый фон. Но вдруг я заметил какую-то маленькую точку, которая сильно выделялась хоть и была чёрная. Я попытался выкрутить колёсико на максимум, чтобы приблизить и разглядеть поближе этот неизвестный объект и увиденное шокировало меня. Это был человек в чёрном, он парил в воздухе и смотрел вниз. Хоть я и приблизил на максимум, его лицо и одежду разглядеть было невозможно, но я точно заметил, что он был лысым, всё тело закрывала мантия, а за его спиной были чёрные, широкие крылья. Внезапно он посмотрел в мою сторону, повернув голову, и тут у меня по спине побежали мурашки.

– Алиса, подойди и посмотри, мне кажется, я кого-то вижу.

– Только не говори, что у тебя ещё и зрение плохое. Кто может быть так высоко? Только птицы.

– Птицы в такую погоду почти не летают. Просто посмотри, только не дёргай бинокль.

Алиса подошла ближе к аппарату и посмотрела в него, убрав волосы за уши.

– Там никого нет. Похоже, у тебя глюки Макс, — сказала она оторвав глаза от аппарата и с усмешкой посмотрела на меня. – Или, правда, зрение плохое. Могу я теперь официально называть тебя стариком?

– Я точно там кого-то видел! Дай ещё раз посмотрю.

Я снова взглянул в бинокль, но там уже никого не было.

– Не может быть, я точно кого-то видел, — сказал я, настраивая резкость и поворачивая аппарат, в разные стороны, пытаясь найти тот силуэт.

– Может тебе из-за тучи показалось, или тебе вообще плохо. Ты себя как чувствуешь? — сказала она и приложила руку к моему лбу. – Лоб горячий!

– Это у тебя руки холодные, а лоб мой нормальный! — убрал я её руку со лба.

– Кстати, что там со временем? Тебя дома не ждут? – она достала смартфон в вишнёвом чехле, под цвет её волос, с брелком в виде сердечка и посмотрела на время. – Уже почти час.

– И правда, меня мама убьёт, если я вовремя не вернусь, — сказал я почесав затылок. – Пойдём тогда?

– Слушай, тут такое дело, — Алиса опустила голову и стала шаркать ногой по земле туда-сюда. – В общем, я, наверное, на автобусе поеду мне нужно домой срочно, есть кое-какие дела. Но у меня есть для тебя подарок!

Она подняла голову и её сиреневые глаза заблестели, на щеках появился румянец, а лицо украсилось милой улыбкой. Алиса потянулась к боковому карману ранца и достала что-то, скрывая это в кулачке. Затем она положила это в мой карман на пиджаке сбоку.

– Обещай мне, что достанешь её, когда будешь подарки смотреть, но сейчас даже карман не щупай! Понял? — сказала она, погрозив пальцем.

– Да понял я. А что за дела там у тебя? Проблемы какие-то?

– Нет, не совсем… в общем, я сама разберусь, но ты не волнуйся, всё хорошо! — улыбнулась она и ещё больше покраснела.

– Тогда я пошёл, но ты, если что обращайся, помогу, чем смогу.

– Обязательно! Пусть твой праздник пройдёт отлично! — сказала она, сделав пару шагов назад и развернувшись, пошла к ближайшей остановке.

– Тебе тоже удачи! — крикнул я ей вслед и пошёл в сторону дома.

По пути к дому я часто посматривал на небо в надежде снова увидеть этот загадочный силуэт, но безуспешно. Я шёл и думал о том, что меня ждёт при входе в дом. Определённо бабушка с мамой снова будут звать меня “Максиком”, что меня очень раздражало… Но зато они все будут вместе. Снова.

Правда у этого был один минус. Все они точно будут говорить тосты, от чего я буду испытывать стыд. Особенно тётя Лена, сестра моей мамы, снова будет рассказывать, как она мне первый раз подгузники меняла…. Я просто надеялся, что мы спокойно проведём этот праздник за столом, и меня никто не будет подкалывать. А ведь главный плюс у этого праздника даже не в дне рожденья.

Я шёл с мыслью о том, что наконец буду жить так же, как помнил в детстве. Мои родители, наконец, снова будут вместе спустя столько лет разлуки. Я никому не говорил, старался не подавать виду и даже принуждал себя не мыслить об этом. Никому от моих изнываний легче бы не стало, ни тем, кому я это расскажу, ни маме, ни папе, не мне. Это очень терзало меня с детства, лишь Алиса знала всё, и помогала время от времени мне прийти в себя. Однако сейчас я ощущаю безмерную радость тому, что все снова вместе.

Всё произошло как-то спонтанно. Мы с мамой жили одни, изредка она поддерживала контакт с бабушкой и дедушкой. Я мог съездить к ним в гости, иногда виделся и с папой, когда у него были выходные, но мама на отрез не хотела с ним разговаривать. С каких-то пор, как я подрос, они вдруг стали созваниваться. К нам стали заходить бабушка с дедушкой, но большую часть их разговора я не слышал. Я часто запирался в своей комнате в те годы, либо уходил гулять с Алисой. После мама и папа стали проводить больше времени вместе, стали гулять, ходить в кино, и я иногда ходил с ними. Естественно, я знал к чему может всё прийти, но думать о таком не любил. Иначе если замечтаться, плохой исход мог ещё сильнее расстроить. Несколько лет мы праздновали мои дни рождения раздельно. Сначала у мамы с подругами и Алисой, затем я ехал домой к бабушке с дедушкой и папой. И вот на мой день рожденья они все собираются вместе.

Мои мысли прервались. Я стал подходить к своему дому и, открыв дверь в подъезд, стал медленно, но, верно, подниматься по лестнице на третий этаж, предвкушая, что меня ждёт. Медленно потянувшись к звонку, я позвонил в него и прислушался. Тут же послышался топот из квартиры, это сразу даёт понять, что там суета и много людей. Похоже, бабушка с дедушкой уже приехали, а может и тётя Лена успела. Отварилась дверь и из квартиры вместе выглянули четыре человека, которых я так давно не видел вместе. Первая ко мне стояла мама, она мило улыбалась, а её зелёные глаза сияли как никогда.

На ум при виде такого светлого лица приходило лишь одно «вот оно счастье». Наконец, мама может так счастливо улыбаться, и не быть понурой как когда-то.

На маме было солнечного цвета платье в белую крапинку под её золотистые волосы и белый фартук с пятнышками от яблок. Она, было, хотела уже обнять меня, но, бабушка прорвалась вперёд.

– Максик! Привет мой хороший, как себя чувствуешь лапушка? Ничего не болит? — сказала бабушка, мучая мои щёки.

– Нет…. Все хорошо, — сказал я, потирая свои щёки, которые стали гореть от тисканья.

Бабушка постоянно обращалась со мной как с маленьким пусть мне и восемнадцать. Мама уже пыталась пару раз намекнуть ей, что я уже взрослый, но порой она сама будто соревнуется с ней. Бабушка деловой человек, как м дедушка. Сколько я её не видел она, постоянно носила деловой костюм и планшет в левой руке. Она носила круглые очки в серебристой оправе, а на голове у неё была очень выделяющиеся короткие кудри, окрашенные в ярко бордовый цвет. Пару кудрей у нее всегда стояли на макушке, как у какого-нибудь попугая и при этом она постоянно жалуется на мою причёску, называя её «не пойми какой».

– Зайка, как у тебя день прошёл? — крепко обняла меня мама, отодвину бабушку в сторону.

– Мам! День хорошо прошёл, но я уже не маленький, чтобы меня так называть! Я не заинька и не плюшевый мишка! — ответил я возмутившись.

Мама махнула рукой и рассмеялась, пропустив отца с сигаретой вперёд. Он подошёл, и пристально посмотрел на меня с очень серьёзным взглядом.

– Привет ещё раз, за пивом сгоняешь? — сказал он, хлопнув по плечу.

Мы с отцом уже виделись утром, пока мама была в магазине, он что-то делал на балконе, который по какой-то причине был закрыт шторкой. Кстати, это была уже вторая его искромётная шутка за день. Первой была просьба купить сигарет по дороге.

– Сергей…, мне тут Саша биту предлагала, — сказала мама, пригрозив ему кулаком.

– Да ладно, мы всё равно виделись утром, да и я пошутил вообще-то, — стал он пожимать плечами и почесывал затылок.

– Серёжа…, — позвала его бабушка, что-то записывая в планшет. – Нас ждёт воспитательный разговор.

– Нет! Прошу, лучше бита!

– Какая ещё бита? И кстати, а почему балкон закрыт шторой?

– Нет, нет, просто там… ремонт, — сказал подошедший хихикающий дедушка, широко улыбнулся и обнял меня. – Как день твой прошёл?

Дедушка и отец здесь были самые спокойные, как мне казалось. Отец был в какой-то красной рубахе и синих джинсах, но всё это закрывал его любимый серый рабочий халат, на котором были пятна от красной краски и масла для смазывания цепей. Дед же, как и бабушка был в деловом костюме, на голове он всегда носил восьмиклинку чтобы скрывать лысину. Он носил строгие прямоугольные очки, а также его образ дополняла трость из тёмного дуба.

– У меня-то всё хорошо, но вы меня в дом хоть пустите?

– О, кстати. Я когда в магазин ходила, забыла совсем сок купить. Сходишь в магазин? Ещё вот мусор прихвати, — сказала мама, нервно посмеиваясь.

– Забыла сок купить? Ты же всегда списки составляешь перед походом в магазин, — сказал я, в недоумении от того, что происходит.

– Да я Сашу встретила по дороге, заболтались, и вот позабыла совсем, — сказала мама почёсывая нос.

– Ну… ладно тогда, — засомневался я.

Мама дала мне деньги, а я, оставив сумку с учебниками на входе в квартиру, развернулся и пошёл в магазин. На выходе из подъезда, я, почёсывая затылок, пытался понять, что задумали мои родные. Да, безусловно, они готовятся к празднику и поздравлению, но я же не обижусь, если на стол не будет накрыто до моего прихода. Либо моя бабушка настояла на том, чтобы всё было идеально и неожиданно. Но не будут же они украшать всю квартиру в честь моего дня рождения, мне же не шесть лет всё-таки. Можно этот праздник провести и посерьёзней.

Я зашёл в небольшой продуктовый, который находился в соседнем доме, по пути выкинув мусор. За кассой сидела женщина средних лет и смотрела какой-то сериал на смартфоне.

– Здравствуйте, можете мне дать вон тот двухлитровый сок, яблочный, — попросил я продавщицу.

Она отвлеклась от сериала услышав мой голос, посмотрела на меня, затем на сок, который я просил, и снова на меня.

– А тебе восемнадцать есть? — спросила она нахмурившись.

– Вам папа уже всё рассказал? — тут же спросил я.

Продавщица улыбнулась, встала со стула и взяла сок с полки.

Папа мог находить общий язык с кем угодно, поболтать он конечно же тоже любил.

– Поздравляю с днем рождения, — сказала она, усмехнувшись и пробила в кассе сок. – Две сотни.

Я потянулся доставать деньги из кармана брюк, как вдруг земля вдруг стала будто прыгать и трястись, а товары на полках стали качаться и падать. Помещение наполнил яркий свет вместе с нарастающим грохотом, а земля ушла из-под ног. Послышались устрашающие крики, а затем лишь на миг я почувствовал, как что-то твёрдое коснулось моей головы и тут же я очутился во тьме.

Я открыл глаза. Первое что я увидел, как клубы дыма и пыли поднимаются к небу. Мне казалось, что моя голова лежала на чём-то мокром. Я никак не мог понять, что случилось, и почему обстановка так резко изменилась. В голове гудел звон, а вокруг была мёртвая тишина. Как только я попытался поднять голову, её тут же пронзила дикая боль с сильным головокружением. Ощущение было такое, будто меня катают на карусели во все стороны, но при этом я находился на земле. Это вызывало у меня сильную тошноту. Через мгновение я стал ощущать приходящую боль в левой ноге. Взглянув на неё, я увидел, что она находится под бетонной плитой. Я попытался медленно вынуть её, но чем сильнее я тянул, тем больнее было мне. В конце концов не без труда я вытянул ногу, но я совсем не чувствовал стопу. Всё же я попытался аккуратно подняться. Медленно и шатаясь из стороны в сторону, я кое-как пытался подняться на трясущиеся ноги, опираясь о бетонные обломки и перевернутые стеллажи с товарами магазина. Как только я встал, моя голова будто затрещала от боли. Я взялся за затылок и почувствовал что-то мокрое. Посмотрев на свою руку, запачканную кровью, я взглянул на место, где лежал. Там была не большая лужа крови. Я потихоньку стал оглядываться, прищуриваясь из-за головокружения. От магазина остались лишь разбросанные продукты и стеллажи. По всюду лежали обломки от дома, вместе с вещами людей из дома. Холодильник, телевизор, шкаф с одеждой. Из-под очередной кучи обломков и вещей вытекала лужа крови, на месте, где раньше была кассирша. Пыль вокруг стала оседать, и видимость становилась лучше вместе с моим слухом. Вокруг творилась сплошная разруха: остальные здания разрушены либо на половину, либо их снесло совсем словно ветер пыль. Машины, заваленные обломками домов, вспыхивали и горели красным пламенем. В воздухе витал запах крови, горелой плоти и резины. Мой разум помутнел, я не знал, что мне делать и происходит ли это всё в реальности. По воздуху летали чёрные частицы пепла от сгоравших деревьев, машин и мебели из разрушенных квартир, оседая на волосах и земле будто снег. Я с трудом стал делать медленные шаги по еле узнаваемой дороге, которая должна была привести меня к моему дому. Повсюду слышались крики людей, маленьких детей, что остались совсем одни. Крики агонии доносились до моих ушей, но не достигали разума. Подожжённые с плавящимися волосами бегающие огни пытались спастись, как угодно, обливая себя кровью, своей или чужой. Везде, на каждом углу лежали бледные трупы людей, проткнутые стальными прутьями, заваленные обломками или со страшными порезами. Среди них было много семей, которые пытались защитить своего ребёнка. Некоторые по несчастью сжигали его своими подожжёнными телами. Все они держались за руки, в безысходности надеясь, что всё обойдётся. А может они также как и я думали, что это всего лишь страшный сон. Под завалинами слышались хриплые голоса людей, что, захлёбываясь собственной кровью, просили о помощи тех, кто мог быть снаружи, но их слушали лишь холодные и уже бездушные тела Те, кто был на ногах либо бежали со всех ног подальше от всего что тут происходит, либо брели, ползли без частей тела и части жизни в беспамятстве спасая свою жизнь. Я шёл по лужам крови с пустым. Я видел всё, но не признавал это, я слышал всё, но не хотел верить этому. Мой разум опустился во мрак и не воспринимал ничего из происходящего. В моей голове не было ни одной мысли, я перестал думать о чём-либо и просто шёл вперёд среди торжества хаоса. Через время я оказался рядом с разрушенной детской площадкой, на которой часто играл в детстве, а значит, мой дом должен был прямо слева от меня. Но... его не было. На его месте была куча бетонных обломков и бытовой техники. «Та ли эта площадка? Моя ли эта улица?» – думал я. Я осмотрелся вокруг и увидел множество несчастных, которых выбросило из дома. Среди них, были некоторые, ели узнаваемые лица. Эта одежда, потрёпанные причёски были очень знакомые. Эти до жути знакомые два пожилых человека лежали рядом. Старик лежал, укрыв своим телом бабушку, но и она лежала бездыханно. Не так далеко лежал мужчина с чёрными волосами в окровавленном рабочем халате, также не так далеко от него лежал маленький только что покрашенный велосипед, который был очень мне знаком. Мои ноги вдруг подкосились, и я упал на колени. Где-то вдалеке я увидел два силуэта. Они были похожи на людей, но одеты совсем не как обычные люди. Их тела урывали мантии, на головах надет капюшон, а из него исходил чёрный дымок. За их спинами распахнуты чёрные крылья, а в своих костяных руках с когтями они держали металлические копья с кровью на кончиках лезвий. Один из них поставил ногу на человека что лежал на земле, когда он потянул руку вверх, тот тут же пронзил его грудь копьём, вызвав брызги крови. Послышался короткий, но очень болезненный крик с утихающим хрипом. Вдруг они будто испарились, исчезли в мгновении ока, оставив после себя тонкую струйку дыма. Я услышал, как рядом со мной, что-то зашевелилось, шурша камушками на земле. Когда я взглянул в сторону звука, то увидел женщину с золотистыми волосами, которая лежала на земле в луже крови с оторванной нижней частью тела и придавленной бетонной плитой вместе с её левой рукой. Она чуть приоткрыла свой правый зелёный глаз и из него тут же стали течь слёзы. Правый глаз был закрыт, а из-под век текла струйка крови. Она из последних сил тянула ко мне свою руку, которая была для меня очень знакомая, будто я знаю её с детства, будто она гладила меня по голове. Её губы шевелились, но я не мог понять, что она говорила мне, что она хотела мне сказать. Она досадно улыбнулась, будто понимая, что я её не слышу. Её глаз был полон печали, она смотрела на меня со странным чувством жалости. По моим щекам потекли холодные слёзы, а сердце стало разрываться от боли. Вдруг её бледная рука упала без сил на землю, но она всё еще смотрела на меня, пока её глаз окончательно не потерял свет жизни. Эта женщина была мне очень дорога…. И когда я понял это, было слишком поздно. Я перестал чувствовать что-либо, холод стал окутывать меня, а уши не слушали ничего вокруг кроме тихого и слабого биения сердца. Я перестал дышать, а в глазах всё потемнело, но я всё равно не отрывал глаз от своей матери. Мне стало жутко спокойно, от чего меня будто выворачивало наизнанку. За спиной послушали чьи-то шаги. Я почувствовал, как в мою спину вонзилось что-то и будто игла шприца входит в кожу, лезвие копья прошло сквозь мою спину и вышло через грудь разрывая мою плоть. Внутри все будто потяжелело, а моё тело стало будто зависеть от копья что вонзили в мою спину. Куда бы его не дёргали я шатался вместе с ним. Каждая попытка вздоха сопровождалось всплеском крови в горле и брызгами из раны. Одно резкое движение вынуло из меня копьё оставив дыру в груди. На миг я ощутил пустоту, в том, чего у меня уже не было. Дикая тупая боль стала затухать, будто ускользать от меня. В ушах стало шумно, и будто кто-то стал давить на них. Мой взор тупился с каждым мгновением. Темнота неумолимо подступала ко мне и уносила меня куда-то во мрак, вниз, в бездну, откуда не выбраться. Постепенно стало холодать, а руки и ноги, будто сами хотели убежать, но силы из них уходили намного быстрее, а их ощущение будто испарялось.

С каждым мгновением, сопровождаемым страхом и болью, мой разум угасал в небытие, и тьма окутывала меня своими неощущаемыми, но сдавливающими, как тиски мою душу, крыльями. Я чувствовал, что находился нигде, но что должен уйти, испариться и устремиться далеко по чьему-то зову.

Вдруг яркий синий свет осветил меня. Я открыл глаза, и в кромешной тьме, в бездне небытия увидел маленький крест что парил передо мной. Вокруг него тихонько кружили синие частички похожие на снежинки. Он был сделан из серебристого металла, на котором выгравированы лепестки какого-то цветка. На перекрестье был синий кристаллический камень, что ярко сиял в виде бутона гвоздики.

– Прозри путь, что дан тебе. Я посланник, созданный ради этого момента.

Я слышал его, но не понимал откуда голос. Он будто был в моей голове. В этот момент, я знал, что он говорит мне, говорит со мной, но само понимание «меня» будто стерли из моей головы.

– Ты теряешь свою душу. Твой разум расколот, ты не воспринимаешь, что я говорю тебе. Психологическая самозащита? Или ты прячешься в собственном разуме?

Всё это ощущалось как сон, в котором мне не дали ни капли воли сделать хоть что-то. Я чувствовал себя беспомощным.

– На этот момент ты не способен поддерживать контакт. Возможность контроля памяти не определена. Однако она есть. Я возьму твоё тело под контроль, чтобы убрать с дороги «падших», как на земле, так и в небе, но это ненадолго. Твой разум будет восстановлен, твоя душа подвергнется изменению.

Не знаю хотел ли я ему ответить, или меня одолело безразличие. Оставалась во мне воля к жизни или я хотел вечного покоя.

– Отныне, твой путь определён Судьбой, — закончил он.

Вдруг крест будто разбился на множество маленьких синих частичек, которые постепенно исчезали. Я снова погрузился во тьму. За то время пока крест говорил со мной в глубине моего сознания, наяву прошёл лишь миг. И то, что случилось потом, мне не дано было понять.

В то время, моя тётя уже собиралась приехать на праздник. Она выползала из своего дома снова совсем позабыв о времени.

– Моя голова! — протяжно ныла она, выходя из подъезда. – И надо было ей утром позвонить блин? Вчера целый день был, чтобы напомнить!

Сегодня утром тёте Лене позвонила моя мама, её сестра – Наташа. Она пригласила её на мой день рождения. Тётя не могла ей отказать ведь она любила меня. Но и наверняка думала, что у нас дома будет выпивка. С самого утра тётю выводила из себя головная боль. Может быть, от двух ночных бутылочек вина, недосыпа или ужасной погоды.

Тётя подошла поближе к дороге и помахала подъезжающему таксисту. Вдруг послышался жуткий гул, а земля резко затряслась. Тётя чуть не потеряла равновесие, но через пару секунд это прекратилось.

– Что это, чёрт возьми, было, такое?! — пробормотала она.

Тут к тёте как раз стала подъезжать нужная машина и она махнула рукой. Таксист остановил машину, и тётя села в салон, на заднее сидение.

– Здравствуйте. Вы только что, почувствовали толчки?

– Толчки? Какие толчки? — спросил таксист.

– Ну, землетрясение! Я чуть на землю не грохнулась!

– Нет, я совсем ничего не заметил. Женщина, вам на Торнево тридцать пять? — уточнил он.

– Да…, всё верно, — ответила я, и мы тронулись, выезжая на главную дорогу.

– В этом городе не бывает землетрясений. Может вам причудилось, дамочка?

– Назовёте меня еще раз так, и я напишу не очень хороший отзыв о вас на официальном сайте, — пригрозила тётя, выпучив глаза от неприятного обращения. – Я вполне здорова и молода, чтобы мне что-то чудилось.

Таксист замолчал, сжав губы и постучал по рулю от неловкости.

– Ну…, вы знаете…, много чего бывает. Мне вот высохшие деревья лосями мерещатся. Но скорее всего это, потому что я раньше охотником был, хе-хе, — усмехнулся таксист.

– Надеюсь охотились вы не машиной.

Тётя взглянула на наручные часы. Ей нужно быть у нас в гостях к двум, а на тот момент был уже конец первого часа дня.

– А можно по быстрее? Я слегка опаздываю.

– Хорошо, но…. Мы случайно не туда едем? — неуверенно спросил мужчина, показывая пальцем в окно.

Тётя посмотрела в окно и увидела вдалеке толстенные столбы дыма в стороне, где жили мы с мамой. Ей стало не по себе от того землетрясения и столбов дыма над нашим районом. Она достала свой смартфон из сумки и стала пытаться дозвониться маме, но она всё никак не брала трубку.

– Прошу вас поторопитесь! — запаниковала тётя.

– Женщина, вы когда-нибудь пробовали не требовать и не грубить людям? А? — посмотрел он на тётю через зеркало заднего вида. – Или вы только с таксистами так?

– Езжайте! — ответила тётя, снова выпучив глаза.

– Я еду на столько быстро на сколько это разрешает ПДД! — накричал на тётю водитель.

– Так поезжайте быстрее!

– Вы просите меня нарушить правила?!

Тут с оглушающим звуком сирены и громкого двигателя мимо нас быстро промчалась, целя колонна из шести пожарных машин. Таксист от испуга аж дёрнул руль в сторону. За пожарными следовало несколько полицейских машин, и таксист увидел, как они свернули в дворы. Затем стали проезжать грузовики с военными. Тётя Лена с ужасом смотрела за машинами, проезжающими мимо них. Она никогда не видела столько служебных машин, едущих в одну сторону и ей в голову стали закрадываться страшные мысли.

– Сейчас сверну, и поедим по дворам, так кажется короче, — сказал таксист и повернул руль.

– Да мне всё равно! Только не тормози! — стала ещё больше паниковать тётя.

Они свернули с главной дороги во дворы, чтобы скоротать путь, по словам таксиста. Дым становился всё ближе, а видимость хуже. Вдруг нас ослепило яркой синей вспышкой. Таксист резко остановил машину и, открыв дверь, выглянул наружу. Тётя тоже вышла из машины и удивлённо смотрела на это. По телу пробежали мурашки, и ей стало жутко страшно. Этот свет приводил в голову две мысли, либо началась война и какая-то смертельная бомба упала на наш город, либо ей всё снится. Из района, в котором жили мы, изливался яркий синий свет, будто в нем появилась звезда. Его постепенно стала окружать куча каких-то маленьких частичек. Они кружили всё быстрее и быстрее пока над районом не появился целый огромный синий вихрь источающий такой же яркий синий свет. С той стороны подул сильный ветер, и волна синих частиц обрушилась на нас, но они были неосязаемыми. Вихрь стал затягивать в себя чёрную тучу, нависшую над городом. И тут из тучи стало вылазить какое-то странное существо.

У тёти Лены подкосились ноги. Она упала на землю смотря на происходящее. Из тучи вылезла громадная голова чёрного змея, который смотрел прямо на тот свет. Это был шестиглазый змей с завивающимися белыми рогами. Его чешуя шевелилась, испуская белые искры, которые как электрический ток перетекали к голове змея. Он стал открывать свой громадный рот с тысячами острых длинных зубов с двумя рядами. Издавая нарастающий гул похожий на грубое басистое рычание кита, он высунул длинный змеиный язык.

Таксист быстро сел в машину и давя на газ тут же удрал что есть мочи заставляя шины скользить по асфальту испуская дым. Тётя Лена продолжала, приоткрыв рот смотреть на существо. Не отводя глаз от существа и бешеным стуком сердца, она и не смела двигаться с места оцепенев от животного страха. Чешуйки существа стали двигаться быстрее, электричество волнами переливалось к голове. Его рога стали испускать молнии в небо, гром которых расходился по туче испуская тусклые искры. Глаза ярко заискрились и во рту появился белый свет, будто там стал накапливаться электрический разряд колоссальной силы.

Вдруг из вихря вылетел синий луч, который устремился прямо в пасть чудовищу. Луч пробил голову существа насквозь откинув её вверх. Заряд копившейся в пасти чудовища высвободился прямо в небо. Яркая белая вспышка озарила небеса. Тётя Лена прикрыла глаза чтобы не ослепнуть. Послышался оглушающий гром с ужасающим рёвом чудища. Открыв глаза, тётя увидела, как змеевидное существо стало будто испаряться в небе оставляя после себя чёрный дым. Вскоре туча стала рассеиваться, а синий свет стал затухать вместе с ветром. В голову тёти не приходила не единая мысль, ей всё это казалось каким-то кошмарным сном.

Свет вовсе пропал и в небо снова стал подниматься столб дыма. Тётя, позабыв обо всём кое как встала на дрожащие ноги и потихоньку пошла к нашему дому с полными страха глазами. Она сильно сжала свою сумку, которую держала в руках, так сильно, что из неё послышался треск каких-то сломавшихся вещей. Дурные мысли стали затуманивать ей голову, слёзы сами по себе стали катиться по щекам. Вдруг тётя рванула с места и бежала что есть мочи. Она думала только о нас мамой, пытаясь надеться на лучшее.

Но через некоторое время все её надежды рухнули. Чем ближе она подбегала к нашему району, тем сильнее отчаяние наполняло её сердце. Разрушенные дома, лужи крови, сплошные руины вместо улиц. Полиция и военные окружили весь район. Рядом был целый пункт с десятком врачей, которые осматривали изувеченных людей на переносных лежанках и стульях, кто ещё мог сидеть. Тётя вгляделась в тех бедолаг, чтобы найти родственников, но стало только хуже. Потерявшие конечности, с ужасными ожогами и травмами, люди изнывали от боли и горя что они переживали. Кто-то отделался, потеряв лишь одну руку, или одну ногу, но были и люди кто вовсе остался без рук и ног. Они, осознавав это либо упрашивали найти своих родственников, либо просили дать им уснуть навеки. Однако там было всего лишь около двух десятков людей, со всего района.

Вокруг слышались сирены скорой помощи и полицейских машин, заглушающие вопли и крики агонии. Служба скорой помощи отовсюду выносили на подносках людей в чёрных мешках, а рядом с их машинами уже лежали сотни таких же. Их было гораздо больше, чем выживших. Тётя подошла ближе, но тут её схватил за плечо один из полицейских.

– Туда сейчас нельзя, — грубым голосом сказал он.

Тётя ничего не ответила, она была растеряна, и не знала, что делать. По щекам потекли слезы, а в груди была невыносимая боль. У неё закружилась голова, ноги задрожали, и она была готова упасть, но вдруг она увидела, как врачи несли на подносках одного из раненных. Они несли на подносках человека, но не в чёрном пакете.

– Тут живой! — крикнули они и все обернулись.

Три врача тут же кинулись к нему, осматривая тело, а выжившие стали требовать показать его, чтобы узнать их ли это родственник или друг.

Сначала тётя не поняла, кто там лежит из-за слёз, но приглядевшись, она заметила знакомые черты. Протёрла глаза, она не поверила им. Нахлынувшая надежда была такой желанной и противной, словно сладкий яд она растеклась в сердце. Внимательно рассмотрев мальчика, тётя закричала истошным криком…

– МАКС!