Сирень

Подвешенная цепями к потолку, я с трудом подняла руки, закованные в кандалы, к пересохшим губам. Гири тянули ноги вниз, но всё же я подтянула колени к груди, пытаясь принять более удобное положение. Приходилось постоянно делать редкие взмахи крыльями, чтобы удержаться в воздухе, а не повиснуть, распятая на цепях. Со злостью я уставилась на заколдованную бумагу с иероглифами, блокирующими фейскую магию. Чёртовы велеты, лучше бы сразу казнили, зачем так мучить?

За окном шёл дождь, крупные капли стекали внутрь моей тюрьмы, привлекая мокриц и слизняков. Воздух был сырой и плотный, от общей влажности мой лоб покрылся испариной. В противоположном углу вил свою сеть большой паук. Я, конечно, больше его вдвое, но вдруг он лишит, что обессиленная фея лёгкая добыча?

Дыши, Сирень, дыши этим пропитанным смрадом воздухом. Ты обязательно отсюда выберешься.

Вам, наверное, интересно узнать, как я оказалась в такой ситуации?

* * *

Сколько себя помню, я жила в чудесном месте. Фейский дом на берегу речки под душистой сиренью, по ту сторону берега — деревня. Себя они называли людьми, а мы по старинке звали их велетами. Мы — это моя семья, бабуля, родители, да сестры с братьями. Жители деревни нас любили и часто приносили корзины с дарами в обмен на небольшую помощь — дать фейской пыльцы, чтобы корова успешно разродилась, снять порчу с посева или даже побыть почётным гостем на свадьбе.

Феи живут долго, поэтому не одно поколение велетов сменилось на моих глазах. Постепенно семья разлетелась кто куда: сестры замуж, родители в южные поля ближе к морю, братья искать невест в других землях. Как младшая в семье я осталась ухаживать за бабулей, мы всегда прекрасно ладили. Бабуля научила меня шить из тканей, приносимых велетами, и прясть из хлопка и льна. Это занятие увлекло меня, я полюбила часто менять платья и разыгрывала целые показы мод перед велетами, приходящими за услугой.

Жизнь казалась беззаботной, пока в один из тёплых весенних дней бабушка не слегла. Уходя в последний путь, она попросила меня не печалиться, ведь там, за чертой жизни мы обретаем покинувших нас любимых и танцуем на солнечных лугах у винных рек. Оплакав, бабулю, как и положено, три ночи, я укутала её в саван и положила на плот, украшенный цветами.

— Ромашковых лугов, — пожелала я напоследок, отталкивая ногой плот дальше от берега. Его подхватило неспешным течением, а я отвернулась, не в силах на это смотреть, и улетела прочь.

Уход на ту сторону — печально, но это часть нашего жизненного цикла.

Я поморгала, стряхнув с ресниц нависшие капельки слёз, и присела на крышу своего дома. Что дальше? Остаться здесь, ведь велеты так добры ко мне? С другой стороны, Благословенный день через полтора месяца, я могу полететь на поиски мужа.

Со стороны реки послышались тяжёлые шаги велета, сопровождаемые негромким звоном. В такую рань редко кто-то приходил, в деревне и так дел хватает с первым петушиным криком. Любопытно!

Из кустов, шумно дыша, вылез невысокий для велета мужчина в безвкусной шляпе с монетами. Никогда такой нелепицы не видела и мужчины этого тоже.

— Милый дух природы? — спросил незнакомец, оглядываясь по сторонам. В руках он держал корзину, полную ярких тканей.

— Приветствую, — сказала я_ Незнакомец задрал голову, отчего монеты на его шляпе забренчали.

Он улыбнулся, разглядывая меня с интересом. Глаза у него были сиреневого цвета, а волосы белые, как будто седые. Этот велет был не из наших мест.

— Как тебя зовут? — спросил незнакомец, когда я, смутившись от его взгляда, нырнула в корзину, прильнув всем телом к зелёному шёлку, — Я Дарион.

А он постарался! Чего здесь только нет — и крапивная ткань, и нежная органза, и такого мягкого хлопка я никого не трогала. Сиреневые, красные, даже золотые — какое разнообразие. Был даже платок с королевским гербом, и как он его достал? А главное, о чём он хочет попросить?

— Местные тебе не сказали? — Я вылетела из корзины и жестом показала, куда поставить корзину. — Меня зовут Сирень.

— Красивое имя для милого духа, — поклонился Дарион. Он и правда хочет меня задобрить!

Облетев вокруг него круго́м, я вернулась на крышу домика и закинула ногу на ногу. Что может пожелать нездешний? Пять сантиметров к росту?

— Милая Сирень, я хочу жениться, — огорошил меня Дарион, вставая из поклона на одно колено.

— Э-э-э, — пробормотала я, — На мне?

Дарион захохотал, очень довольный моей реакцией. Смеялся он громко, откинув голову назад и схватившись одной рукой за живот. Таких открытых проявлений чувств у местных, сдержанных велетов, я ещё не видела.

— Смешная получилась шутка, — успокоившись, Дарион встал на ноги, отряхивая штаны от налипшей земли, — но мои запросы немного ниже. Могу ли я попросить лунной пыльцы?

— Для приворота? — я задумалась. Таких просьб ко мне никогда не поступало, в деревне все друг друга знали и браки заключались между людьми, растущими вместе.

— Да, — кивнул Дарион, — если одной корзины лент мало, скажи, что ещё хочешь. Я достану.

— Лунную пыльцу собирать семь ночей. Если она у тебя некрупная, — прикинула я, почёсывая подбородок.

— А если крупная? У меня, кроме лент, есть камни. Разные, и драгоценные, и стеклянные. Южные фрукты, вино. Проси, что хочешь.

— Если крупная, тогда вдвое больше ночей, — обнадёженный Дарион сделал шаг вперёд, к моему домику, — Давай считать. Две недели моего времени, фейского запаса магии и сил. Еда на каждую ночь — хорошего качества, корзину камней и попроси у кого-нибудь из детей деревянную машину для моего роста.

У женщин же могут быть маленькие слабости? На том и порешили.

* * *

Едва луна взошла, со стороны реки раздалось бренчание.

— Сними уже эту шляпу, тебя вся деревня слышит! — возмутилась я, когда Дарион показался из кустов с корзиной, где переливались самоцветы, и мешком из грубой ткани.

— Ты всегда в таком плохом настроении? — Дарион не обиделся.

Он поставил корзину рядом с домиком и расстелил на траве покрывало, раскладывая на нём еду. Свежий пышный хлеб был нарезал маленькими ломтями, зелёный виноград соседствовал с кубиками сыра с вкраплениями трав, неведомый мне крупный красный фрукт с тонкой кожицей сочился жёлтым соком, полоски вяленого мяса, будто змеи обвивали бутылку красного вина.

«Ты точно не на мне собираешься жениться?» — вертелось на языке у меня, но уже пора было начинать ритуал.

Купаясь в лунном свете, я, как обычно, забывала обо всём. Взмывала вверх, до верхушек деревьев. Камнем падала, встречаясь лицом к лицу со своим отражением в реке. Напитаться, напиться лучами досыта и отдать эти мгновения без сожалений.

Закончив свой танец, я опустилась в протянутые руки Дариона, трепеща крыльями, с которыми сыпалась пыльца в подставленный снизу мешок. Вместо эйфории приходила усталость, с каждой взмахом я всё больше погружалась в меланхолию. Тело дрожало, на глазах выступили слёзы.

— Ты в порядке? — голос Дариона пробился через звон монет.

Я энергично закивала и в последний раз махнула крыльями. Перья скукожились, отдавая остатки. Фух! Я вытерла мокрые щёки ладонью. Сейчас поем и буду как новенькая.

Опять зазвенели монеты — Дарион поставил меня на плед рядом с кушаньями.

— Зачем ты носишь эту шляпу? — не выдержала я, вгрызаясь в сладкую виноградину.

— Это защита от нави, — Дарион присел рядом, открывая вино, — Никогда о них не слышала?

Я помотала головой, набивая рот вкусностями.

— Нет никого опаснее нави. Они высасывают из людей душу и могут принять облик любой жертвы. Сохраняют все воспоминания, втираются в доверие. Чтобы напасть и выпить, — Дарион сделал долгий глоток вина, — а боятся они меди. Вот я монет на шляпу нашил и медный нож сделал.

Он продемонстрировал мне небольшой нож с сиреневой рукояткой и отрезал кусок мяса. Разговор потёк дальше — больше нави мы в ту ночь не обсуждали.

Дарион исправно приходил каждую ночь и постепенно мы сблизились, устраивая каждый раз посиделки после ритуала. На пятую ночь я рассказала про уход бабушки, а на шестую велет рассказал, как погибла его семья.

— Я седьмой сын, — начал Дарион, нарезая для меня сливу, — земли у родителей было много, планировал отец к моему брачному возрасту всё между детьми разделить. Только не вернулся он с охоты однажды, а старший брат решил иначе, что ему всё досталось. Средние ускакали поддержку искать в соседних землях, чтобы от него избавиться, да так и не вернулись. Мы, младшие остались, пока брат думал, куда нас пристроить воспитанниками. И привел он невесту — безумно красивую, дальнюю сестру королевы. Сыграли они громкую свадьбу, в столице, конечно, перезнакомились все. И там я встретил принцессу, — Дарион заулыбался и не заметил, как порезал палец ножом, — конечно, мы детьми тогда были, но я уже тогда решил, что женюсь. Чтобы мне этого не стоило, к какой магии не пришлось прибегнуть.

— Ты отвлекся, — вмешалась я, поднимая руку над его раной. Свет из моей ладони затеплился над порезом, затягивая его.

— Спасибо, — Дарион придвинул ко мне сливу, — и вот мы покутили во дворце, поехали обратно. По дороге жена брата почувствовала себя плохо, мы остановились в каком-то лесу, ее тошнило. Ушла она подальше в чащу, вернулась уже пободрее. Ну мы вроде забыли об этом инциденте, доехали до дома, а ночью... Первым она напала на брата, на крики сбежались все, но при попытках ее отцепить она продолжила нападать. Вгрызалась в слуг, в братьев, в своих помощниц. Я отбился медным подсвечником, она на моих глазах лопнула, всё было в крови. Это потом я стал изучать всё и узнал их повадки, как их называют, где водятся. А тогда просто поклялся, что убью эту тварь, если вновь увижу, услышу.

Дарион вздохнул. Я присела к нему на плечо и погладила по волосам — мне правда стало его жалко. Удивительно, как он не утратил жизнелюбие и смешливость.

— Я соврал насчет приворота, — вдруг признался Дарион, — скоро Благословенный день. Хочу поехать свататься с хорошими дарами. Удивить. Лунная пыльца способна на настоящие чудеса. Таких подарков королевской семье еще не делали.

— Возьми меня с собой. Настоящая фея в сопровождении произведет большое впечатление, тебя сразу заметят, — подумав, предложила я, — да и я смогу найти лучшую партию в столице.

— Южные феи к людям не выходят, иначе я бы не поехал так далеко, — почесав подбородок, сказал Дарион.

Я вспомнила про родителей и куда они улетели. Ориентируйся по морю — говорили они, наша магия привлечет тебя, куда нужно.

— Своих я найду, — убежденно сказала я, уже мысленно пакуя платья.

Неделя пролетела как взмах крыла бабочки, и вот мы уже поднимаемся по лестнице здоровенного железного уродца, именуемого «кораблём» . Еще несколько недель прошли в дороге, да еще мы застряли в пути из-за бури, в результате приехали непосредственно к празднику.

Всё это время мы делили одну каюту с велетом и много общались. Изначально я прониклась к нему добрыми чувствами за заботу и услужливость, воспринимая как диковинку. Велеты из деревни были дружелюбны, но закрыты и всегда держали дистанцию. Дарион же был открытым и любил рассказывать истории.

— А вот у нас в ротонде... — с улыбкой сказал Дарион, вспоминая что-то приятное.

— Нет в ротонде, а во рту! — не удержалась от ехидной вставки я.

— Ротонда — это у нас пристройка такая. Навес полукруглый, под ним стол и скамейки. Хочешь — гостей принимай, а хочешь, к богам в одиночестве обращайся.

— У нас это называется лепестковая коллонада, — сказала я с достоинством, хотя сама в таких местах не бывала.

— Ну пусть будет так, — рассмеялся Дарион, — вот у нас в лепестковой коллонаде по ночам творились странные вещи. Задолго до прихода нави. Слуги шептались, что видели там призраков и как-то раз решили мы с братьями проверить. Мы всю ночь там просидели и они ничего не увидели. А я увидел что-то вроде видения.

Дарион замолчал и скрестил руки на груди, как будто его стало холодно. Он посмотрел на меня так пристально, будто видел в первый раз.

— Я видел фею. Темноволосую, закованную в цепи. Очень похожую на тебя, ей было страшно. Стены тюремные, везде обереги. И рефреном повторялось одно и то же «ты отсюда выберешься, ты отсюда выберешься». Я никому не рассказал об этом, боялся этого видения, не понимал, почему оно для меня. Когда мы встретились, я... Я очень рад, что ты решила уехать со мной. Может, таким образом я тебя спас от заточения? Ты могла помочь не тому или тебя могли похитить, держать в темнице насильно. А теперь ты в безопасности.

Напуганная я только судорожно закивала.

* * *

На пир мы помчались прямиком с корабля, едва он пришвартовался в порту. Времени привести себя в порядок не было, вещи пришлось оставить на совесть работникам ближайшей таверны, согласившихся их принять.

Стражу на входе не понравилась шляпа Дариона и он заставил ее оставить перед входом в зал.

— А я говорила, что она безвкусная сразу! — не удержалась от подколки я, когда мы оказались внутри. Насчет своего внешнего вида я не беспокоилось — платье из золотой парчи было безупречно.

Королевская чата, принцессы, принцы, герцоги, графы и бароны — все смешались у меня перед глазами в череде бесконечных знакомств и танцев. Одним словом — велеты, пусть и высокородные. Интерес ко мне был неподдельным, восторженным, но поверхностным. Полетай, сделай радугу руками, потанцуй на руке — ничего и близко нет к манерам Дариона. Я сдержанно отказывалась и прослыла высокомерной.

Тем временем мой спутник раз за разом танцевал с королевской дочерью — симпатичной блондинкой в розовом пышном платье. Она понравилась мне сразу, была скромна и сдержана, охотно отвечала на ухаживания Дариона, ведя с ним остроумный диалог. Свой главный козырь — лунную пыльцу, Дарион решил отдать не сразу. Вечер и так хорошо шел, Алманта много смеялась над его шутками и смотрела страстно, даже голодно.

Пир близился к завершению, когда случилась странная вещь. Дарион и Алманта танцевали, когда рядом с ними служанка уронила медный поднос с полными кубками. Грохот был невообразимый, все обернулись на звук. Принцесса подскочила на месте и с рычанием отскочила в сторону, на секунду мелькнули острые, зазубренные зубы. О, богиня...

Дарион действовал стремительно, не думая ни о чем. Одним прыжком он оказался рядом с принцессой и приставил ей к шее медный кинжал. Стража кинулась к ним, но он был быстрее, одно легкое, осторожное движение — и нави лопнула на острие его ножа, залив велета кровью.

Все замерли, тишина повисла в зале. Я полетела ближе к Дариону, который рухнул на колени, его трясло крупной дрожью.

— Он убил принцессу! — закричал кто-то.

— С помощью феи! — подхватил другой голос.

— Взять их! — опомнился король.

Не долетела. Я снизила скорость, стараясь взмыть выше в воздух, но кто-то схватил меня за ноги и резко дернул к себе. Прижатая к холодным латам стражника, я могла только смотреть, как Дарион, выставив вперед нож, отступает назад, к стене. Глядя на меня, он сунул руку за пазуху, зачерпнул пыльцы и исчез в серебряной дымке.

— Ты помогла ему! — вскричал стражник, яростно сжимая пальцы так, что стало очень больно. Еще немного — и он мне что-то передавит внутри, лопнет печень или ребра сломает.

— Отпусти! — полузадушенно выкрикнула я, отчаянно брыкаясь.

— Где придворные маги? — король подошел ко мне, разглядывая меня как неприятное насекомое. От страха мои крылья скукожились. Он же убьет меня! За дочь. Они не знают о нави!

— Это была нави, вашу дочь уже убили! — как можно громче сказала я, — Чудовище приняло облик принцессы!

— Где придворные маги? — повторил король, будто не слыша меня.

— Вашу дочь выпил нави! Нави! — кричала я. — Дарион не виноват!

— В темницу ее, пока не придут маги, — король отвернулся. Я так и не поняла, слышал ли он меня.

Пока меня несли в подземелье и заковывали в цепи, я не сдерживала слез, в тщетных попытках докричаться до стражников. Они не хотели меня слушать, может, боялись, что я их околдую?

— Дарион не убивал принцессу! Нави боятся меди! Служанка уронила поднос! — у меня уже сел голос от объяснений.

Дверь визгливо хлопнула. Прижимая колени к груди, я вспомнила о видении Дариона. Дыши, Сирень. Ты обязательно выберешься.

Раздался негромкий хлопок и Дарион появился в облаке серебряной пыли. Первым делом он порвал бумаги с оберегами и протянул ладонь, чтобы я туда встала и провел пальцем с пыльцой по моим волосам, что-то шепча. Оковы упали, я тут же начала растирать затекшие руки и ноги.
Дарион убрал мокриц и посадил меня на решетку окна. Я не могла надышаться свежим воздухом, вцепившись в мокрые прутья.

Дарион открыл мешок с пыльцой, осталось совсем немного — на одно волшебство. Велет зачерпнул последнюю горсть и исчез.

В следующую секунду рядом со мной взмыл светловолосый, будто седой фейри. Крылья были тоньше моих, да и управлялся он с ними неуклюже, с трудом удерживая себя в воздухе. Я протянула ему руку, чтобы он мог перенести часть веса на меня и мы покинули тюрьму.