Сирень и черемуха

Мой суп опять не до конца разогрелся. Я встаю из-за стола и кладу миску в микроволновку. Посуда наполнена почти до краев, и я едва сдерживаюсь, чтобы не оступиться и не разлить ее содержимое по всему полу.

— Папа, ну куда мне столько? Я так лопну! — возмущаюсь я.

— Кушай доченька, сколько съешь.

Я кладу миску в микроволновку и сажусь на стул в ожидании горячего супа.

— Эмма, мы купили тебе канцелярию к школе, завтра поедем в торговый центр выберем тебе одежду. Впереди у тебя восьмой класс, но мы с папой уверены, что ты закончишь его на отлично, как и седьмой ни то, что Ванилла.

— А что я то? — Ванилла спокойно евшая до этого суп, отодвигает миску.

— Как это что? — мама едва не давится кофе — Кто восемь хвостов по учебе набрал? Тебя чуть не отчислили!

— Ну так я же их закрыла. А вот летнюю сессию я сдала.

Мама переглядывается с папой. На его лице рисовалась угрюмость и некая досада.

— Да, сдала… На средний балл — бормочет он — Хотя у тебя и в школе было также. Впрочем, разве можно от тебя ожидать большего?

Я не желаю слушать как родители перемывают кости Ванилле, мешая этим наслаждаться мне ужином, поэтому решаю прервать их. Потянувшись к пульту, я включила телевизор. На экране появился корреспондент на фоне тигра в клетке.

— Бедные животные — переключается мама с сестры — Ну неужели нельзя дрессировать без издевательств!

— Да, дорогая, можно… Но эти подонки из цирка не понимают. Деньги главное, чтоб капали, а остальное неважно.

Экран переключился на ведущего в студии. Мужчина произнес, перед этим вдохнув с выпученными глазами:

— Сегодня 1 июля 2023 года и уже десять лет как в нашем городе пропала шестилетняя Одри Вероника Симпсон.

На экране появилась фотография бледнокожей девочки с каштановыми волосами, вздернутым носом, плохо выраженным подбородком и круглыми голубыми глазами.

— Настоящее местонахождение до сих пор неизвестно, — продолжал доноситься голос ведущего — в июне 2021 года некий пользователь выложил пост с фотографией девушки на автобусной остановке между Йонвеллом и Окестоуном, чьи черты лица схожи с реконструкцией внешнего вида Симпсон.

Изображение Одри сменилось постом, о котором шла речь. На фото, снятом из окна едущей машины, находилась школьница с нечетким лицом примерно тринадцати-четырнадцати лет, одетая в белую футболку, измазанную землей и травой и широкие джинсовые шорты, с подбитыми коленями и потрепанной прической. Я видела и этот снимок, и реконструкцию. Схожесть и правда, в чем-то есть, но у девушки на снимке смуглая кожа. Поскольку подобные истории никогда меня не интересовали, я так и не узнала, была ли это Одри Симпсон.

— Через неделю личность с фотографии удалось найти в торговом центре в Окестоуне. Ей оказалась ученица старшей школы Йонвелла четырнадцатилетняя Долорес Бенита Ронда. Таким образом, о том жива ли Одри Симпсон информации нет.

—Да, умерла она! Это ж сколько лет прошло?! — восклицает папа — Ну ладно б мы жили в мегаполисе! Маунтгем маленький город, тут животное на машине собьешь, все узнают, а это человек.

— Главное, чтобы с нами такого не произошло — выдыхает мама, относя тарелку в раковину.

Почти сразу из-за стола встаю я. За спиной слышно, как Ванилла гремит посудой, моя ее в раковине, а мама с папой говорят о вчерашнем визите нашей соседки Миссис Джайн.

Я ложусь на кровать и захожу в Интернет. Вижу, что моя подруга Тина Брайт в сети, и желание оставаться до ужина в комнате, мгновенно улетучивается. Зайдя в личку, я предлагаю ей пойти в парк аттракционов. Она отвечает мне согласием, я беру карточку со смартфоном и выхожу на улицу.

На улице дует средний ветер, заставляя мои карамельные волосы покрыть лицо. Увидев сквозь пряди приближающийся автобус, заправляю их за уши и запрыгиваю в него. Тина живет в другом конце Маунтгема, всего в двух кварталах от нашего места назначения, и приехав к ближайшей остановке, я двигаюсь к ее дому. На участке Брайтов много папоротников, подсолнухов, георгинов и декоративного лука. Некоторые части этих гигантских растений ложатся прямо на плитку, также оформленную в виде цветов. Отодвигая очередные листья размером больше моей головы, я чувствую, как что-то хватает меня за плечи. Мои ноги в одночасье перестают держаться на земле, а плитки касаются лишь пятки. Рот становится липким, после того как кто-то бьет меня по губам.

— Только попробуй закричать! — шепчет мне голос в правое ухо.

Я киваю, и живописный сад Брайтов в моих глазах сменяется темнотой. Меня сажают в фургон и соединив кисти и ноги до колен склеивают их липкой лентой. Ею же обматывают мой торс, намертво прикрепив к сидению. Ни встать, ни резко дернуть вперед у меня не получается, как я не стараюсь. С другой стороны, я ведь не знаю, что находится в этом фургоне. Мало ли здесь есть кто-то еще или двери заблокированы.

Фургон трясет. Должно быть мы уже выехали за город. В такие моменты транспорт часто рано или поздно начинает подпрыгивать, будто сейчас перевернется. Я это называю «зоной турбулентности».

Интересно сколько их? Водитель точно не один, потому что, когда на меня надели мешок, две руки уже держали мои плечи. Скорее всего, их двое или трое. Хотя не факт, что на месте куда меня везут не ожидают ещё несколько человек.

Слышится звук открывания двери и чьи-то руки снова хватают меня. На этот раз кисти разные: левая мужская, правая женская. Мои ноги начинают чувствовать ступени, а на пороге, мужчина поднимает меня и по ощущениям несёт через лестничный пролёт. Женщина стремительно идёт за ним. Пройдя несколько шагов, меня кладут на пол и после раздается звук поворота ключа. Должно быть, они заперли дверь. Я начинаю дергаться пытаясь, хотя бы от рук отклеить липкую ленту. Пара даже не сняла мешок с моей головы. Что же в этой комнате находится, если я не должна это знать.

— Не дергайся. Я сейчас помогу — раздается негромкое бормотание.

Моих рук касаются чьи-то пальцы и липкой ленты на кистях как небывало, однако голени остаются в плену. Я стягиваю мешок. Постепенно открывается мой правый глаз, а после него левый. Комната покрыта бежевыми обоями с цветами персикового цвета размером с мой кулак. Передо мной стоит прямоугольный стол, весь облезлый, не первый раз отремонтированный. Проще новый купить. Рядом небольшая тумбочка без дверей. Сама я сижу на матрасе, на котором, как ни странно, есть простынь, подушка и одеяло. Для похищенной неплохие такие условия! Я тут же вспоминаю о той, кто мне помог. Она неподвижно стоит, будто боится даже сделать вдох.

— Кто ты? — спрашиваю я, продолжая смотреть на постельное белье.

— Я тебя не обижу — произносит девушка, видимо заметив мою дрожь.

Сделав глубокий вдох, я спрашиваю:

— Так, как тебя зовут?

— Одри…

Я резко поворачиваюсь, на секунду забыв о склеенных голенях. Девушка передо мной выглядит прямо как реконструкция в сегодняшнем репортаже. Правда кое-где, как это часто бывает, промахнулись. У Одри бледная кожа, прямые каштановые волосы с рванной челкой. Подбородок вопреки ожиданиям так и остался плохо выраженным. Не угадали и с телосложением. У этой девушки хрупкая фигура, в то время как на реконструкции она было явно крупнее. Мне даже не ловко стало. Правда не знаю почему. То ли от того, что я, будучи младше не могу похвастаться такой стройностью, то ли от того, что человек, которого я видела в телевизоре сейчас стоит передо мной.

— Одри Симпсон? Та девочка, пропавшая десять лет назад в Маунтгеме? — уточняю я.

— Да. А кто ты?

— Эмма Андерсен.

— Сколько тебе лет?

— Тринадцать. В декабре исполнится четырнадцать.

Одри оглядывает меня с ног до головы:

— Странно, я бы тебе лет шестнадцать-семнадцать дала.

— Ну так ты в свои реальные шестнадцать наоборот выглядишь младше. Старшеклассницы из моей школы выглядят явно взрослее.

— Да, извини. Я такая бестактная.

Заметив липкую ленту на моих ногах, она улыбается:

— Расслабься сейчас придет тетя Донна и освободит твои ноги.

— А как ты мне руки тогда освободила?

Мой взгляд падает на ножницы для бумаги, лежащие на столе за Одри, таком же облезлом, как стол на моей стороне.

— Хотя можешь не говорить. Я уже догадалась. Но почему ты не можешь освободить мне ноги?

— Нельзя ведь! Ты убежишь и дядя Шон и тетя Донна расстроятся. Им тогда придется искать другую девчонку.

— То есть им не принципиально? — я удивленно поднимаю брови — Я думала за меня будут выкуп просить или типо того.

— Ни в одном репортаже или видео в Интернете о моей пропаже не было ни слова о выкупе. К тому же я тут десять лет, а истории с выкупами заканчиваются быстро.

Мы обе замираем, как только из коридора доносятся шаги. В комнату заходит одетая в домашнее платье женщина средних лет с черными волосами, заплетенными в косу, успевшую разлохматиться.

— Одри, почему бы тебе не сделать наращивание ногтей. Лампа для запекания и гель-лаки на моем столе.

Симпсон, кивнув уходит, а я остаюсь в замешательстве: как часто похищенным дают ухаживать за собой, да еще и делать маникюр? Не успеваю я подумать, как женщина наклоняется ко мне и перерезает ленту на моих ногах канцелярским ножом. Я сажусь, стараясь не встречаться с ней взглядом. Слышала, что с похитителями нельзя разговаривать, если они сами тебя не спросят. Брюнетка садится передо мной на колени и вполголоса произносит "Иди за мной". Я повинуюсь, и вот мы уже идем вдоль коридора. Стены полностью белые, как в больничной палате. Вдоль висят картины, вышитые крестиком, должно быть именно этим делом увлекается хозяйка, ведущая сейчас меня за руку непонятно куда.

Этим «непонятно куда» оказалась столовая. Хозяйка выдвигает стул и, с улыбкой посмотрев на меня, молча просит сесть, что я и делаю. Сама она садится напротив. Скрестив пальцы на руках, она кладет на них голову и говорит:

— Смотри мне в глаза — я нехотя, но выполняю ее просьбу — Скажи милая, как тебя зовут?

— Э…Эмма.

— А полное имя?

Мне хочется задать вопрос «Зачем Вам это?», но интуиция подсказывает, что нужно ответить.

— Эмма Роуз Андерсен.

— Сколько лет?

— Тринадцать…

— Неплохо, правда хотелось, чтобы тебе было десять, но привыкнем.

— К чему привыкнете? Кто Вы? — не выдерживаю я.

— Я тетя Донна. Мое полное имя для тебя неважно — она поворачивает голову в сторону входа — Дорогой, иди сюда! — Из кухни с чашкой кофе появляется крепко сложенный мужчина с редкими черными волосами и щетиной и молча садится рядом с женой — Знакомься, это мой муж, дядя Шон. Видишь ли, наш сын Джереми болен и из-за этого находится на домашнем обучении, с другими детьми он общается только по Интернету, а вот вживую он никому не нужен кроме нас.

— Десять лет назад Джереми захотел себе подружку, и мы похитили Одри — дядя Шон присоединяется к жене — а сейчас он захотел себе сестренку, и мы решили, что ты отлично подойдешь на эту роль.

— Но вы же его родители. Разве вы не можете сами родить ему сестру? Вы вроде еще молоды — удивляюсь я.

— Спасибо за комплимент милая, но Джереми попросил, чтобы она была школьного возраста.

— А как же приюты?

— А как же Одри? Нас бы в тюрьму посадили, поэтому мы решили похитить девочку с улицы — отвечает дядя Шон. Забавно, что они понимают незаконность своих действий.

Я опускаю голову и мой взгляд переводится на стол. Шон и Донна говорят спокойно и приветливо, но мало ли они лишь стараются меня не отпугнуть. С другой стороны Одри не выглядит забитой или испуганной. Так или иначе, похитителям перечить нельзя. Если я начну им дерзить, они могут меня убить. Хорошо, что мое тело не выдает мою тревогу. Да, кстати, почему нас с Симпсон только две, где остальные? Неужели украли только двух? Я решаюсь спросить, при этом не упрекая за эти поступки:

— Слушайте, а кроме подружки и младшей сестры Джереми никого не хотел?

— Разумеется, хотел — Шон произносит это таким тоном, будто я спросила, а действительно дважды два равно четыре — В 2017 году он захотел старшего брат и мы похитили Райана с вечеринки друга. Прошло меньше месяца прежде, чем он сбежал.

— По новостям его пропажу конечно передавали. Думали парень сбежал из дома. Сейчас с ним все хорошо. Конечно, Джереми расстроился, когда Райан убежал. Ещё помню, через год после похищения Одри наш сын захотел себе друга с таким же недугом. Но мы того мальчика сами привезли обратно к дому в тот же день. Если он и рассказал кому-то, то все подумали, что это лишь детская фантазия. Забыла правда, как его звали.

— А я помню, Ларри вроде.

Я не слышала ни о каких Райанах и Ларри. Истории с пропавшими людьми меня никогда особо не интересовали. Тем не менее, если их судьба правдива, то это хорошо. Надеюсь, Джереми не безнадежен. Мало ли чем он бол… Да кстати, чем он болен? Сейчас спрошу.

— Хорошо, я согласна — говорю то что, они хотят услышать — Слушайте, а чем болен Джереми?

— Он умственно-отсталый, к счастью, в легкой форме.

Почему тогда дядя Шон и тетя Донна не отправили его в спецшколу? Я хочу спросить их об этом, но должно быть они сами решили, что для него будет лучше учиться на дому. Он же не мой сын. Поэтому вместо вопроса я улыбаюсь и киваю. Тоже самое делают и хозяева в ответ.

— Видим ты согласна. Джереми сейчас у двоюродной сестры. Через час вернется и вы познакомитесь.

Тетя Донна снова берет меня за руку и ведет в комнату откуда привела. Она дает мне книгу «Древнеегипетская мифология».

— Вот, почитай пока.

С этими словами женщина покинула комнату, заперев ее на ключ снаружи.