Сиромаха 2

Небо над головой словно расплавилось от густоты звезд, сливаясь в нежный черный бархат, будто чарующее дыхание Востока. Там, среди бескрайних просторов небес, мерцали таинственно золотые огни, сплетённые вместе в удивительную картину. И я долго смотрел вверх, пытаясь разгадать этот рисунок звезд, пока вдруг не понял, что вижу вовсе не случайные точки света, а знакомое лицо — ее лицо… Лицо Акджан. Девушки воительницы, которая вошла в мою жизнь, легко, словно была там всегда. Я видел всадницу, и ее воинственный конь несся сквозь пространство созвездий, изящно изгибаясь в стремительном движении вперед. Тончайшие линии созвездия Большого Ковша становились легкой улыбкой ее губ, а яркие глаза были отражением Альдебарана и Ригеля, сверкавших своей непревзойдённой красотой. Грива коня рассыпалась лучами сияния Ориона, переливаясь всеми оттенками синего и серебристого цветов. Нет! Она сама была самым ярким небесным созвездием! Созвездием Амазонки, созвездием девушки-воительницы! Акджан — белая душа!

Господи… Подумать только! Я, что превращаюсь в пародию Омара? Еще немного и начну петь оды. Забренчу на трех струнах. Затяну унылую песню не хуже походного муллы. Это, конечно, шутка. Но видно в поэтическом конкурсе теперь я точно смогу участвовать. И складывать рифму смогу не хуже баш-эске. А, может, даже и лучше, ведь я тоже писатель. Хотя и не профессиональный.

Я не мог скрыть самодовольную ухмылку: пришло время, и я стал думать, как янычар. Теперь не только сабля и кинжал вылетали из ножей самопроизвольно, но и красивые мысли складывались весьма поэтично. Да и признаться, образ девушки располагал к тому, чтобы о ней говорил стихами. Складывали оды любви. До сего момента я писал лишь сказки да рассказы, то бишь — прозу. А после знакомства с Акджан появилось нестерпимое желание все свои мысли переложить в рифмы. Эй-эй-эй, притормози. Не хватало тебе, женатому мужчине влюбиться в эту восточную красавицу! Хотя как я могу быть женат, если сейчас нахожусь совершенно в другом теле? Кто я на самом деле? Отец семейства или же отрок, пытающийся найти свое место в этом безумном мире? Дилемма.

Я вздохнул.

В последние ночи я не спал. Точнее спал мало, украдкой, но на удивление, мне вполне хватало короткого сна для дневных дел. Сейчас я лежал на тонкой подстилке, и улыбался, глядя, как гаснут звезды. Точно также я, будучи ребенком, мог провести всю ночь в раздумьях, на сеновале у деда в станице, а потом носиться весь день со станичными хлопцами по степи, не замечая усталости.

Вот уже и утро. Быстро время прошло. Из головы не выходил образ Акджан. Она было подобна этому рассвету! Чиста, невинна. И даже цвет ее волос гармонировал с цветом утренней зари. Прекрасная Белая Душа стучалась в мое подсознание и скребла коготками сердце, оставляя на нем следы моей симпатии к ней. Папу Акджан нельзя было обвинить в отсутствии романтики. Только человек с присутствием оной в характере, мог назвать дочь так. Что касаемо меня, я бы назвал девицу по- иному — Гизем или Тайна! Вот имя, которое подходит скрытной воительнице. Но кто я? И какое право я имею на это? Хотя с учетом последних событий и особенно того разговора с суповаром, я мог надеяться на некоторые привилегии со стороны папы Акджан. Хм. Папа или все же полковник?

На моих губах застыла загадочная улыбка. Затем всплыл то самый разговор, я бы сказал, при закрытых дверях, когда я стоял перед полковником, ни живой, ни мертвый. Не осознавая, какая участь уготована мне.

— Ты ведь водонос? — прищурившись спросил полковник, когда Омар и адъютанты суповара, вышли из шатра, оставив меня нас наедине.

— Да, господин, — не помня себя, ответил я.

— Не бойся! Подойди! — приказал суповар.

Я медленно, на полусогнутых ногах приблизился.

— Ты сделал то, за что полагается серьезное наказание. Ты знаешь?

— Нет, — голос мой дрожал.

— Ха! — засмеялся полковник и тут же стал серьезным. — Никто, слышишь, никто не знал, что моя дочь — воин. Только я и лекарь. Теперь же все знают об этом.

— Простите, господин, — взмолился я, осознавая, что сейчас полковник позовет своих адъютантов и меня выволокут наружу, а дальше… Даже не хотелось думать о том, что могло быть дальше.

Полковник поднял руку, показывая, чтобы я не смел пока говорить:

— Но ты сделал и то, за что следовало бы тебя наградить.

Я стоял молча, потупив взор в землю.

— Ты спас мою дочь. Мало того, ты вылечил ее рану. За это тебе мое отцовское спасибо.

Я медленно поднял голову, пытаясь улыбнуться.

— Не обольщайся! — серьезно произнес суповар. — Путем сложения твоих поступков, тебя теперь нельзя наказать, но и награды ты тоже не достоин.

Я молча кивнул, соглашаясь.

— Теперь слушай мое решение, — сказал полковник, как отрезал, стукнув ладонью по колену. — Я слышал ты хочешь стать воином? Так вот. Твое будущее теперь будет зависеть от тебя самого. Как ты покажешь себя у крепости так я и поступлю с тобой! Тебе все ясно?

Я молча кивнул.

— Теперь ступай!

Я поклонился и вышел из шатра. Лелея с того момента мечту о подвиге и славе в предстоящих боях. И еще одна мечта не давала мне покоя — Акджан.

— Акджан, дай хоть немного вздремнуть, — взмолился я, шепча свою мольбу сереющему небу.

Лагерь, казалось, накрыло пологом тишины. Лишь откуда-то с дальнего края, где стояли обозники, доносилось фырканье верблюдов. Вдруг, среди этой тишины, раздался мягкий, характерный выход сабли из ножен, и сразу сверкнул серебристый отсвет от клинка.

— Враги?! Снова повстанцы?! — я вскинулся и резко сел, готовый закричать и всполошить всех.

Но тут же, от нахлынувшей, будто волна, неожиданности я примолк, забывая, как говорить — всадник, о котором я только что думал и мечтал, вдруг сошел с небес, и приближался ко мне. Сердитая девушка-янычар сидя верхом на своём чёрном скакуне, не двусмысленно помахивала кинжалом, целясь острием в меня.

— Акджан, — прохрипел я, чувствуя, как взмокаю, от волнения и возбуждения, вызванного страхом

Конь нервно фыркал, топча копытами влажную землю, словно предчувствуя неизбежность столкновения двух противоположностей. В котором я несомненно проиграю, потому что неожиданно для себя, будто прирос к земле, немея, и теряя всю волю к сопротивлению.

— Я слышала, что тебе больше не нужны твои глаза…- холодно зашипела
красивая девушка, склоняясь надо мной, и проводя остриём длинного кинжала вдоль линии моего подбородка. Её голос звучал мягко, будто шелест опавших листьев осенью, но в нём таилась, позвякивая, сталь.

Вот тебе и женская благодарность. Да-а-а. Не о таком я мечтал и грезил. Слова сами собой исчезли. Я потерял дар речи. И теперь лишь молчаливо смотрел прямо перед собой, пытаясь разглядеть хотя бы отблеск луны в её тёмных глазах, спрятанных под глубокими тенями шлема. Мне показалось, что крохотное мгновение молчания длилось долго, и я явственно услышал, гулкие удары своего сердца.

— Почему же? — наконец спросил я тихо, чувствуя дрожь собственных рук. — Мне очень нужны мои глаза.

— Это зачем еще? — сердито спросила девушка.

— Чтобы смотреть на звезды и видеть в них тебя.

Акджан закусила губу, скрывая улыбку, но я успел это заметить, и мне полегчало. На сердце стало радостно. Теперь оно бешено заколотилось, словно табун кобылиц проскакал. Но теперь уже от совсем другого волнения, не вызванного страхом.

— Тогда я отрежу тебе руки, — спокойно сказала воительница, дав себе немного подумать.

— Никак нельзя! — категорично заявил я, мотая для убедительности головой.

— Почему? — опешила Акджан. — Я же обещала тебе что-нибудь отрезать.

— Руки нельзя! — я стал еще категоричнее. — Ими я рву цветы для тебя!

— Сдались мне твои цветы! — фыркнула девушка. — Мне второй конь нужен. Запасной. Или крепость. Подари мне крепость! — потребовала она.

— Всего-то? Крепость? Которая с башенками и пушками?

— Да, — важно кивнула головой Акджан. — Такая мне подойдет.

— Ладно, — кивнул головой я, соглашаясь. — Подарю крепость.

— Со светелкой в самой верхней башенке?

— Угу!

— Угу?! Не подаришь — отрежу тебе ноги!

— Ноги тоже нельзя!

— Почему?! — взорвалась воительница. — Зачем, они-то тебе нужны?! От врага убегать?

— Чтобы шагать к тебе навстречу, прекрасная Акджан.

— Ой, водонос! К кому ты там собрался шагать навстречу? — явно забавляясь, поинтересовалась девушка, пряча кинжал за пояс. И тут же уперла руки в бока, явно надсмехаясь надо мной.

— Это временно, — огрызнулся сразу я. Интерес у меня уже таял. Возбуждение проходило. Так одним словом, Акджана поставила меня на место, задев до глубины души. Она улыбнулась загадочно, показывая ровные белые зубы, слегка выступающие из-под нижней губы. Подсветка огня костра добавляла этому движению зловещее очарование.

— Много видели твои глаза, много узнали… А ничего важного так и не увидели, —сказала она спокойно. — Ладно. Поднимешься на стену одним из первых, скажу папе, и он тебя отметит, станешь носить значок орты.

— Правда? — я обрадовался. Не знамя, конечно, но значок — это тоже уже какая-то воинская карьера, надо же с чего-то начинать.

— Ты усомнился моему слову? — удивилась турчанка. — Правда. Аллах свидетель.

Я стушевался, когда от девушки повеяло ледяной уверенностью и надменностью. Она поняла мое внутреннее волнение, почувствовала страх. Она словно читала меня, как книгу. Читала, что я боялся вдруг стать в ее глазах навечно ослом и водоносом, и быстро разгадала мое истинное смятение, скрывающееся за кажущейся невозмутимостью. Её усмешка стала шире, переходя в подобие ухмылки победителя.

Да, этот раунд она выиграла полностью. Я и не понял, когда проиграл, и сдал позиции.

— Садись за мной, — неожиданно предложила она спокойным голосом, трогая поводья, украшенные серебристыми бляхами. Я замер, неуверенно взглянув вокруг. По лагерю начинали бродить солдаты, занятые привычными утренними делами, никто не обращал внимания на нас. «Лишь бы Омару не доложили, — пронеслась мысль в голове — Или еще что хуже — ее отцу. Тогда о его обещании можно было забыть.

Поднявшись в седле своего боевого жеребца, девушка нетерпеливо постучала пальцами по ремню уздечки, приглашая последовать своему примеру. Немного растерянный, я осторожно вскарабкался вслед за ней, стараясь удерживаться подальше от незнакомых очертаний фигуры спутницы.

Конь легко тронулся вперёд, погружаясь в высокую траву. Девушка сидела ровно, уверенно держась за поводья. Я ощущал лёгкую вибрацию мускулов лошади под собой, и чувствовал тепло Акджан, осознавая всю необратимость момента. Возбуждение снова захлестнуло меня, и рука по-предательски дрогнула, но я так и не решился взять воительницу за талию. Кто знает? Может, на этом и закончится эта странная поездка. А я, признаться не хотел. Постепенно, входя во вкус.

И тут девушка снова заговорила, теперь уже задумчиво, будто размышляя сама с собой:

— Не таким ты мне показался в первый раз… Не таким ты мне показался во-второй раз… Не таким ты мне показался и в третий раз.

— Что ты имеешь ввиду? — глухо спросил я, вдыхая в себя ее терпкий аромат. Голова закружилась.

— Какой же ты на самом деле, Курт? — задумчиво протянула она.

Я внимательно прислушивался к каждому слову, понимая, что разговор имеет куда большее значение, чем простое путешествие через сереющее утро. Но дальше разговор оборвался, сменившись лишь тихим поскрипыванием кожаных ремней и дыханием животного.

Мы скакали вдаль, навстречу наступающему дню. И наши тени растекались длинными полосами по земле.

Впереди стали появляться деревья и Акджан направила коня вглубь леса, сбавив ход и натягивая поводья. Девушка вертела головой, ища подходящее место. «Для чего?» — сердце мое застучало сильнее, хотя и до этого готово было выпрыгнуть из груди.

Начинало сереть. Предметы стали проявляться четче. И вот уже утро стало прозрачным и свежим, напоминая первый глоток родниковой воды после долгого пути.

Над лесом лениво расползался дымчатый туман, создавая иллюзию волшебства вокруг каждого дерева и высокого кустарника. Среди тихих шорохов пробуждающейся природы и шепота ветерка, особенно выделялось большое дерево, раскинувшее ветви над поляной, будто исполинский страж, охраняющий нечто важное. От дерева веяло непреодолимой силой, Акджан, улыбнувшись, направила коня к нему, поддаваясь невольному импульсу.

Ловко соскочив на землю, она жестом показала мне следовать за ней.

Мы сели под деревом. Я боялся пошевелится, чувствуя спиной каждый бугорок и неровность коры. Девушка слушала лес, игралась длинным стебельком травинки, то кусая его за кончик, то стегая себя по согнутой ноге. Мы смотрели, как неподалёку пасётся ее боевой конь, могучий вороной жеребец, привыкший повсюду сопровождать свою хозяйку. Время от времени животное шуршало травой, шевеля мокрыми губами, издавая довольное фырканье. Наше молчание затягивалось. Я несколько раз порывался начать разговор, но как только я хотел открыть рот, Акджан подносила указательный палец к своим губам, намекая на то, чтобы я не произносил ни звука.

Мне не оставалось ничего, как только украдкой посматривать на длинные, тугие косы моей спутницы, закрепленные серебряными кольцами. Одежда её была грубой, удобной для битвы: тёмные штаны, кожаная куртка поверх рубахи с короткими рукавами, позволяющими свободно двигаться. Броню еще видно не успела надеть, а может, рана не позволяла, давя, и напоминая о себе.

Вдруг Акджан медленно повернулась ко мне и внимательно посмотрела на меня.

— Ты ведь все понимаешь? — внезапно спросила она и голос ее неожиданно зазвучал хрипло. От этого я забыл, как дышать или лишь только сумел выдавить из себя:

— Что именно?

— То, что сейчас может произойти между нами, завтра разверзнет между нами пропасть.

— Почему? — прошептал я. Девушка слегка нахмурилась, терпя мою наивность, продолжая:

— И с одной стороны пропасти буду стоять я, дочь полководца, будущая жена визиря, а с другой стороны ты — чумазый водонос, который может быть, если не убьют, получит значок орты и будет гордо носить его на парадах.

— Но почему… Почему вы все не верите в меня?! Придет время, и ты будешь гордиться, что знаешь меня! И я не чумазый! Мне твой отец сказал…

— Возможно. — перебила меня девушка и улыбнулась. — Возможно, мой юный и способный водонос. Так, что ты выберешь? Незабываемое утро любви и завтрашнею пропасть или…

— Или? — я вздрогнул. — У меня есть выбор?

— Есть. — Девушка поникла головой. — Я не меньше твоего хочу возлечь с тобой под этим прекрасным деревом, но я умнее и старше тебя. И я не хочу завтрашнего холода между нами. Той пропасти, что возникнет за краткий удар сердца.

— Так чего ты хочешь?

Воительница тяжело вздохнула.

— Будущего, где мы будем вместе.

— И я хочу! — попытался я горячо заверить прекрасную амазонку. — Ты представить себе не можешь как…

Я протянул было руку, чтобы обнять девушку. Глупый поступок. Я не правильно понял ее слова и решил, что она дала намек. Дурак! Я чуть все не испортил!

— Но ни такого, как хочешь ты. — Акджан ловко увернулась от моего объятия и как ни в чем не бывало продолжила. — Я всегда мечтала о брате, сильном защитнике, способном оберегать моё сердце и жизнь. Ты хотел бы стать моим братом? А я стану твоей старшей сестрой, чьи мудрые советы помогут найти верный путь среди всех опасностей мира.

— Ну хоть не другом! — выдохнул я и вдруг разом почувствовал облегчение. Да зачем мне эта кратковременная близость! Эта внезапная игра гормонов! Физиология. Для чего, действительно, если я попал в мир где у меня нет даже друзей? А тут мне предлагают стать братом. А это уже навсегда. Это чище и прекраснее, где чувства гораздо больше, чем простая привязанность или симпатия. Истинная дружба между братом и сестрой, прочнее любой другой связи, дарованной судьбой.

— Я буду твоим братом. Навсегда. Пока бьется мое сердце.

Девушка посмотрела на меня. Без улыбки, строго. Как будто мысленно проверяла насколько я откровенен в своих словах. Бездонные ее глаза были так красивы, что у меня снова стала уходить земля из-под ног.

— Ты мне нужен, как мой собственный брат, — сказала она твёрдо и решительно, глядя прямо в глаза. — Я же буду тебе любящей сестрой. Клянусь тебе своей жизнью и честью.

Молча кивнул головой, я не проронил ни слова, понимая важность момента. Никогда раньше никто не доверялся мне настолько искренне, и никогда до сих пор, я не испытывал такой глубокой ответственности перед другим человеком, как сейчас.

— Тогда давай сделаем это! — весело сказала она, резво вскакивая. Я медленно поднялся. Была в ее голосе какая-то печаль или мне показалось?

Что же мы еще должны сделать? Неужели поцеловаться? Я не знал, как мне поступить. Внимательно следя за действиями Акджан, мне становилось более-менее понятно это ее: «Давай сделаем это сейчас!».

Девушка осторожно извлекла кинжал из своих ножен. Клинок сверкнул холодным блеском в лучах утреннего солнца. Воительницу слегка пробрала дрожь, когда она прикоснулась лезвием к ладони. Булатная сталь с легкостью рассекла кожу. Брызнула яркая капля крови, которая медленно стала стекать по руке. Турчанка протянула кинжал мне, глядя мне в глаза.

Я глубоко вздохнул, наблюдая за турчанкой, принял нож и, не задумываясь, повторил всё в точности, то, что сделала она. Когда кровь потекла по обеим ладоням, мы протянули руки навстречу друг другу, крепко сжимая пальцы. Наша кровь текла вместе, сливаясь в единое целое, символически соединяя сердца навечно.

— Брат Курт! — с улыбкой сказала она, разжимая пальцы и поспешно доставая из –за пояса белую тряпицу, чтобы обмотать ладонь.

— Сестра Акджан! — так же приветливо сказала я, слегка поклонившись.

— Ниже водонос! Ниже! — тут же закричала она, и хохоча схватила меня за волосы, нагибая как можно ниже. — Разве так кланяются будущей жене визиря?!

— Сейчас! — возмущенно засопел я, резко вырываясь из захвата. — Это твой визирь мне будет кланяться в ноги! А я еще посмотрю выдавать ли за него замуж такую вредную сестру.

— Это почему это я вредная?! — сразу обиделась Акджан и недолго думая пнула меня под колено.

— О, — запричитал я, падая в траву тряпичной куклой.

— Курт! Тебе очень больно? — заволновалась девушка, наклоняясь надо мной. А мне, признаться, только это и надо было. Сильно потянув ее к себе, и не понимая, что делаю, поцеловал в губы.

Акджан на поцелуй не ответила. Странно. Я слегка отстранил ее от себя. И она легла рядом, положив голову на плечо.

— Это был последний братский поцелуй, — сказал я, лишь бы что-то сказать, и быстрее выйти из неловкой ситуации.

— Ладно.

— Не обиделась?

— Нет. Только не делай так больше.

— Ладно, — пробормотал я и посмотрел вверх, на ветвистые сучья векового дерева.

Кажется, я задремал. За долгое время мне стало очень спокойно на душе. Выходил из сна постепенно. Понимал, что, если и уснул, то сон, хоть и был глубоким, но коротким. Что-то помешало мне проспать дольше. Но что? Спросонья я не мог понять, где нахожусь. Такое со мной было и раньше –краткая потеря ориентации. Прислушался. Тишину нарушали лишь мелодичные трели птиц да лёгкое шуршание ветра среди ветвей. Однако эта идиллическая картина была обманчива. «Зверь? Или Омар что-то затеял? Вновь лезет со своими проверками?» Я покосился на Акджан. Девушка мирно спала, отдыхая под раскидистым дубом, наслаждаясь теплом моего тела. Утро было холодным. Солнце еще не грело. Наши тела были переплетены нежными объятиями. Дыхание девушки было спокойным и ровным.

Под деревом неожиданно повеяло холодком и в глаза мне ударил лучик света, слепя. Я зажмурился. Не понимая, что это. А когда открыл глаза, вздрогнул, с удивлением смотря, как из ниоткуда возникли несколько фигур, облачённых в сверкающую броню. Воины сильно отличались от привычных видимых мною раньше. Страусовые перья делали фигуры исполинскими. В Сечи я слышал о том, кто носил такую форму. Гвардейцы Речи Посполитой, безупречно выверенные в своей дисциплине шляхтичи, появились будто призраки, тихо окружив нас плотной стеной.

Следующее, что я увидел, прямо перед собой холодное лезвие сабли, направленное точно в сердце. Поляк приложил палец к губам, призывая к молчанию и идиллии. Девушка продолжала спокойно спать, её лицо выражало полное спокойствие и доверие миру.

— Нет, — прошептал я, пытаясь подняться, однако тяжёлая рука гвардейца мгновенно прижала обратно к земле.

— Курва, — услышал я знакомое. «Что же делать? Что делать?! Дернуться и сразу быть пронзенным в сердце? Что?!»

Я решил выждать. Поймать удачу. Попытаться. Ну должен же он хоть на секунду отвлечься. Я судорожно сглотнул, осознавая всю серьёзность ситуации. Осторожно пошевелился, пытаясь незаметно добраться до своего оружия, висевшего на поясе. Пальцы слегка коснулись рукояти сабли…

И тут же резкая боль пронзила голову, отчего вокруг поплыла тьма, и засверкали тысячи искорок. Сабля поляка уперлась мне в горло и я почувствовал, как горячая кровь моментально полилась, обжигая. Последнее, что я мог осязать и слышать, был оглушительный звон металла и сладостный аромат лесных трав, смешанный с запахом собственной крови…

Кто теперь защитит сердца тех, чьи судьбы связаны невидимой нитью любви? Кто вернёт свободу выбора и право любить друг друга, хоть как брата и сестру, вопреки запретам и опасностям? Кто?

«Кто?!» — эхом звучало в моей голове. — «Кто!»

От автора

Альтернативная история