Сирота, что желает стать счастливой…

Иногда мне не хочется спать. Не потому, что у меня бессонница. Нас поразил какой-то вирус или, если можно, так сказать. Каждый раз, засыпая, само здание выбирает, кто будет следующей жертвой. Есть шанс, что ты просто уснешь и проснешься, как происходит у обычного человека. Но в одну ночь дом выберет тебя, и ты окажешься в проклятом помещении, что будет больше в десять раз. Сложно назвать это лабиринтом, ведь помещения в основном не имеют заковыристых путей и все прекрасно видно. Целью же найти маленький пучок света, что очень аккуратно спрятан в темных углах комнат, в которые ты попадешь. Достаточно просто коснуться, и ты проснешься. Но может произойти иначе…

Меня зовут Соня, и так сложилось, что я сирота. В доме произошел пожар, заполняя дом плотным слоем дыма. Огонь уже пробрался в мою комнату и из языков пламени в комнату вбежал мой папа. Он успел в тот момент, стоило мне только начать задыхаться. С обугленными частями тела и сильными кровоподтеками он смог вытащить меня, оставив сидеть в одной пижаме на холоде. Забежав снова в огонь, чтобы вытащить маму, никто из дома через время не смог выбраться. Пожарные приехали лишь тогда, когда дом уже начинал разваливаться по частям. Мне тогда было всего 5 лет, и я не могла осознать, что в момент потеряла собственных родителей.

От пожара мне достался неприятный шрам на лице. Огонь быстрее дошел до моей комнаты, а родительская спальня находилась дальше. Шрам выглядел так, словно кто-то пытался разорвать мою кожу, небрежно зашив рану. Располагался на щеке, ближе к левому глазу. Из-за него многие смеялись и гнобили меня, но воспитатели быстро успокаивали таких ребят, запирая их в чулане. У нас были радикальные методы наказания, но до избиения не доходило.

Оставшись совсем одной, меня отправили в детский дом Милосердия, что располагался вдали от города. Место было холодным, и почти всегда шел снег. Крупные хлопья всегда заметали тропинки и чужие следы семей, что приходили, забирая ребенка к себе в дом, будто выпроваживая их без шанса на скорую встречу.

Снег всегда ложился аккуратно. Ветра особо не было, и снегопад красиво окрашивал вид с окон, иногда дав забыть о той несправедливости, что твориться в жизнях людей. Нам было запрещено выходить из здания, чтобы не заболеть. Но иногда хотелось покидаться снежками или слепить несколько снеговиков. В приют не выделяли много зимней одежды, от чего на улицу выходить просто было неприятно.

Само здание было большим, но печи в подвале не удавалось обогреть здание полностью. Ближе к окнам, что находятся в концах коридоров, всегда было холодно, и окна слегка покрывались слоем льда. Это блокировало само окно, но давало возможность хотя бы слегка ощутить уличный холодок. Воспитатели кричали на нас за такие выходки, но мы нашли некую лазейку. Достаточно было подняться на третий этаж и хоть часами сидеть и смотреть в окно, держа в руках водичку, что недавно была льдом. Ноги замерзали, но пару слоев носков недолго, но помогали согреться.

В основном воспитатели находились на первом этаже и редко поднимались на второй, где находились наши спальни. Лишь в случае отсутствия ребенка во время приема пищи начинались поиски. На третьем этаже были спальни воспитателей, и поднимались они только в позднее время, когда уже многие ложились спать.

Я не буду жаловаться, что здесь прям все ужасно. Мне повезло познакомиться с парой ребят, что защищали меня в трудные минуты. Ребекка и Микки.

Ребекка обычная девчонка с каштановыми волосами, связанные в две косички. Несмотря на слегка смуглую кожу, на ее лице всегда сверкали зеленые глаза, а глядя на ее улыбку, у самой поднималось настроение. Она попала сюда в том же возрасте, что и я, но на пару лет она старше. Отец ушел из их семьи, а мать начала утопать в алкоголе. Ребекку забрали органы опеки и привезли сюда. Ее мать пыталась через суды и скандалы вернуть дочь, но с противоположной стороны были веские доказательства ее неадекватности. Регулярные синяки от избиений скрыть тяжело. А дети, еще открытые в таком возрасте, любят всем все показывать. Она сама не желает возвращаться к ней и рада, что здесь может не видеть ее.

Микки здесь с рождения. От него отказались родители еще в младенчестве. Его густые черные волосы закрывали лицо, от чего он убирал их за ухо очень часто. Его просили подстричься, но он сам отказывается. Говорит, что сделает это, когда найдет ту самую семью. Микки часто возвращался сюда. Смазливое детское личико завлекает всех, но в основном семьи делают поспешные выводы, брав на себя такую ответственность. Все были готовы брать красивого мальчика, но никто не был готов ухаживать за ним. Вот и приезжал он сюда, как к себе домой. Он часто скрывается от семей, что приезжают сюда. Не хочет быть очередной попыткой “хорошего” выбора.

Зачастую я одна хожу на третий этаж, чтобы просто смотреть в окно. Ребята не понимают этого и остаются в комнате, ожидая моего прибытия. Иногда они стоят на слежке и при виде воспитателей выкрикивают разные слова, дав мне понять, что нужно прятаться. Я люблю их. Они единственные близкие мне люди, что зарывают грусть внутри меня. Однажды мы с ними разойдемся из-за переезда в новые дома, и эти мысли наводят меня на тоску. Но мы с ними встретимся. В это буду уверена всегда.

Заниматься здесь особо нечем. Есть библиотека с разными старыми книгами. В большинстве Библии разных годов выпуска. Каких-то современных или сказочных книг нет, но одна сама попала мне в руки.

В нашей группе начали происходить странные вещи, а точнее смерти. Некоторые ребята просто не просыпались утром, а те, кому удалось пробудиться, кричали истошным воплем. Из-за этого к нам начали захаживать психотерапевты. Они общались с ребятами, которые подверглись ужасному сну. У всех он был как един: странное помещение, пустые коридоры, где изредка можно встретить других ребят; темные комнаты, в которых многие пытались прятаться и некая сущность, что была огромна и темной. Никто не мог ее нормально описать, ведь многие от страха просто убегали. Лишь паре ребят удавалось увидеть, как это чудище поедает души детей. Она хватала их своими отростками, что очень хорошо сливались в мраке, и начинала с тел что-то вытаскивать. То ли душу или проекцию человека, что напрямую связанная с их реальными жизнями, и просто пряталась в оболочке, что не давала телу помереть раньше времени. При ее приближении было слышно шипение, как от белого шума с телевизора, но более глухим. Убежать от нее сложно, считай невозможно. Так ее описывали ребята, что смогли выбраться оттуда.

Я не верила, что такое вообще может произойти. Чтобы у всех снился один сон, где они могли видеть друг друга… Бред какой-то. Но в такой сон однажды попала я…

Я помню, как мне стало холодно. Казалось, что окно распахнулась в порыве ветра, но на самом деле это было не оно. Я находилась в стенах какой-то больницы, что почти полностью была покрыта слоями льда, чьи столбы намертво вцепились в стены, распространяясь, как корни деревьев, дальше по потолку. Как и говорилось, место очень темное. Глаза привыкали к мраку, и более-менее удавалось что-то разглядеть. Я слышала чьи-то шаги в дали по коридору. Они были тихими, будто кто-то передвигался на цыпочках, но сильно шоркал ими.

У меня началась паника, где я пыталась осознать: это все происходит на самом деле или это всего лишь сон? Наслушалась страшных историй и просто приснилось всякое. Но чем этот сон отличался от остальных? Здесь я могла думать полноценно, контролировать всем своим телом, чувствовать холод. Даже обычное щипание мне не помогло очнуться. Из-за паники участилось дыхание, а в небе скапливались клубки пара, что должны рассеиваться. Может, таким образом сущность находит детей? Она чувствует страх и отчаяние, где они сами по своей глупости и незнанию оставляют собственные следы, чтобы их было легче найти.

Я прикрыла рот руками, тем самым оставляя меньше пара. Он выходил из рук мелкими обрывками, разделяясь на несколько полосок. Вдали я увидела силуэт. Это был мальчик, что издевался надо мной из-за шрама. Какая же, наверное, неожиданность встретить меня в такой же неловкой ситуации, что и он. Именно его шорканье было слышно.

Кстати о шраме. Из-за холода шрам начинал ныть, даже сказать, тянул боль, словно нежеланный гость, напоминает о том дне, когда со мной произошло неприятное, что оставил отпечаток на моем лице. Это еще один признак того, что это не сон.

Этот мальчик начал бежать ко мне, будто я его надежда на спасение. Хотя мне не понятно, как отсюда выбраться.

Он начал истерить, еле связывая пару слов. Он пытался что-то сказать, а я лишь пыталась его успокоить. Он затих, и мы пошли вдоль коридора, периодически поглядывая на комнатные палаты, где, возможно, будет то, что поможет нам очнуться.

Не уходя далеко от одной из палат, я услышала шипение. То самое, что сильно глушил уши и говоря, что она близко. Мы забежали внутрь палаты, спрятавшись кто куда: я за дверь, а он под кровать. Сущность вошла в двери, будто чуя наше присутствие. Она медленно проходила по комнате, будто покрывая комнату слоем инея. Комната приобретала чарующие узоры, на которые я могла бы смотреть вечно, но сейчас нет этой возможности.

Когда чудище дошла до конца комнаты, я увидела, как из-под кровати выходит обильный густой пар. Если ничего не сделать, то она убьет его. На кону и моя жизнь, но я могу что-то сделать.

Я не чувствовала страха к этой сущности. Страх был только в начале, находясь в незнакомом мне помещении. Мне просто нечего бояться. Мне и так не повезло стать сиротой, так еще с уродливой деформацией на лице, что только отпугивает остальных. Но… Я могу быть сильной! Мне нужно жить хотя бы для своих друзей. Проводить с ними время и веселиться, пока нам позволяет время. Плевать на всех придурков, что издеваются надо мной. В любом случаи они такие же живые люди, что и я.

Медленно оттолкнув дверь перед собой, жестами руки дала понять мальчику, чтобы он медленно выходил ко мне. Все было хорошо. Он даже не поскользнулся и тихонько дошел до меня. Сущность в это время обыскивала шкафы, что стояли в другом конце комнаты.

Нам удалось спокойно выйти, как на зло дверь скрипнула. Этого было достаточно, чтобы сущность отреагировала. Мы уже находились за пределами, но ее шипение начало усиливаться. Мы забежали в другую дверь, где на столе лежал клочок света, что потихоньку начинал рассеиваться. Дав ему некоторое время, он вовсе потухнет. Находясь и так в темном месте, я решила взять его в руки, думая, что так я смогу видеть лучше. Но коснувшись, я просто испарилась с того злосчастного места, и тот парень тоже. Мы одновременно вскочили с кроватей. Он, промокший в собственном поту, подбежал ко мне и обнял крепко. Он начал плакать, прося прощения за его поступки и благодарил, что я не оставила его там. В месте полного мрака…

Он уткнулся в мою ключицу, а мне ничего не оставалось, кроме как успокаивать его. В тот миг и мне было страшно… Взяла бы я тот свет, и сзади нас явилась сущность. Чтобы я сделала? Ничего…

Утром мальчик был сам не свой. Его звали Марк. Он не был готов присоединиться к нашему треугольнику, но обещал больше не обижать меня, так же защищая меня от всех.

Марка трясло, и он отстранялся от людей, пытавшись переварить произошедшее. Он всегда садился в последние ряды в столовой, а во время отдыха вовсе уходил и закрывался в чулане, хотя его не наказывали. Я пыталась с ним поговорить, но он лишь просил не трогать его и не воспринимать все грубо. Ему просто нужно время, как и всем, кто смог выбраться оттуда.

Ребятам я рассказала про это место. Они подумали, что я шучу, пытаясь подражать тем бедным, что попали под это проклятье. Они слабо слушали меня, но я просто дала им совет: ищите клочок света и сразу же хватайте его.

Несколько ночей шли спокойно. Я просто просыпалась утром, как и всегда. Тогда начались раздумья в понимании того, как именно туда попадают дети. Это могло происходить по разным причинам: начиная с поведения ребенка и заканчивая проклятием, на которое подвигают, возможно, сами воспитатели.

Тяжело было просто думать над этим, когда в один из дней не произошло страшное. На утро Микки долго не просыпался. Пульс был очень слаб, а сердце будто не билось. Все уже успели похоронить его, вызывать врачей и суетливо бегать в разные комнаты. Лишь я оставалась с его телом в надежде, что он сможет обхитрить ту сущность. Я понимала всю серьезность ситуации, и даже если он не выберется, то это мгновение, проведенное с ним, будет лучшим для него. Его не оставили в тишине и одиночестве. Ребекка не могла смотреть на него и ушла в слезах в коридор. Я шептала ему на ухо, не понимая, слышит он меня или нет, но я пыталась подсказывать, что ему делать.

Через несколько минут он вскочил с кровати, начав глотать воздух огромными кусками. Он так же, как и Марк, очнулся в ледяном поту. Настолько холодном, как стены того места.

Он со страхом взглянул на меня, вытаращив глаза. Микки не понимал, проснулся он или еще во сне. Я просто коснулась его, как тут же он схватил и обнял меня, как тогда это сделал Марк. Микки начал плакать. Его хныканье услышала Ребекка и зайдя в комнату, она подбежала к нам и так же обняла нас всех. Я боялась, что потеряю своего близкого человека, но он справился с сущностью и смог ее обхитрить. Лишь на этот раз…

Врачи не торопясь заходили в комнату. Их приезд сюда уже как родной, и они ожидали увидеть труп, но увидели троих ребят, плачущие от радости. Они померили Микки температуру, дали какую-то таблетку и ушли. Было видно, что воспитатели рады оживлению Микки, но оставляли холод. У них заложена иная программа, и они вели себя как черствые и злые тетки. Но с того момента мы понимали, что они в душе очень добрые.

Микки благодарил меня за мою помощь. Он слышал очень отдаленный шепот где-то в глубинке, но не понимал где. Мой шепот перекрывало шипение, что сильно давило на слух, и он часто терял меня. Мой голос направлял его, и он смог найти клочок света, что уже почти потух.

Он рассказал Ребекке все то, что говорила я, и только тогда она поверила. Было тяжело раздумывать о том мире, когда тебе никто не верит, а единственный человек сидел в чулане, боясь выходить в реальный мир. Но теперь, когда они все знают, мы начали размышлять и что-то делать.

Решили, что ответ будет лежать в библиотеке. Как я ранее говорила, мне книга попала сама в руки. Мы рассматривали полки, где кроме Библий ничего не было и возможно, нужную нашел Микки. Он ее нашел за шкафом. Она подпирала стенку, чтобы сам шкаф не шатался. Когда он ее взял, множество книг упали на пол, и пришлось ставить их обратно. Они были распределены по годам, и их расстановка не была трудной, но муторной. Искать книги в нужном порядке, когда все лежат в куче, было скучно. Она была со странными потертостями и самой структурой. Потертости были в плане того, что книга имела видные вмятины и какие-то разрывы, что уродовали ее вид. Надписей на ней не было, а лишь небольшая стяжка, что закрывала саму книгу. Переплет был очень эластичным, схожий на свиную кожу. У нас тут недалеко есть скотобойня, откуда и поставляют мясо к нам в дом. Иногда приносили целые тушки, и пока никто не видел, я изучала тела животных. Всегда был интерес к чему-то, чего не видела раньше.

Стяжка не была сильно затянута, но и брать ее с библиотеки было небезопасно. Явно кто-то сразу заметит пропажу, тогда начнутся обыски, и нас раскроют. И неясно, что с нами станет. Либо мы станем жертвой чьего-то ритуала, или же просто нас пустят на мясо.

Мы договорились встречаться после завтрака в библиотеке и изучать эту книгу, пока кто-то будет следить за входом. В одну из ночей я снова попала в то место. Но это уже была не больница, а стены школ. Классы были забиты окнами, и если меня кто-то заметит, спрятаться будет очень сложно. Они насквозь показывали вид вокруг, от чего приходилось передвигаться на корточках.

Я увидела девочку, что также передвигалась очень осторожно. Заметив меня, она слегка ускорила свое передвижение, шоркая прямо ко мне. Она будто сама не в первый раз бывает здесь. Ее спокойствие слегка настораживает и напрягало. Снова услышала шипение, но очень далеко. Сущность снова блуждает в стенах морозного места, но у нас были шансы не встретиться с ней.

Очень осторожно мы проходили по классам и вглядывались внутрь окон, искав легкий луч света. Классов было множество и не в каждом могут находиться нужный свет, а время идет и напряжение нарастает. Громкий топот разносился по коридорам, полностью нарушая тишину. Он явился из-за угла, побежав в противоположную сторону от нас. Сущность тут же явилась с того же угла и схватила его, вонзив свои отростки в его тело, начав вытягивать их душу. Я вспомнила, как некоторые ребята рассказывали про такой же ритуал с убийством детей. Она вытащила его душу и просто поглотила, оставив тело лежать на полу. Девочка, что бы рядом со мной, не выдержав, закричала от страха. Сущность сразу обернулась, увидев нас.

Мы не стали долго думать, сразу начав бежать. Я чувствовала дыхание этой сущности. Она будто стояла позади меня, и я держала за руку именно ее. Разглядывая классы, заметила пучок света, словно он только появился. Он был ярким и освещал почти всю комнату. В эту ночь смогла выбраться только одна душа… Сущность схватило девочку, вцепившись своими отростками в ее тело, начав ковыряться там. Она мучила ее и издевалась, слушая ее вопли и крики. Мне самой было страшно, и из-за этого я схватила свет, оставив девочку одну в этом темном месте.

Очнувшись, внутри меня была пустота. Я смогла выжить, но отдала чужую жизнь взамен. Я не справилась, поддавшись страху и эмоциям…

Утром нашли два тела: той девочки, что звали Эмили, и Марка, сидячего в чулане с выражением страха на лице…

Ребята долго меня успокаивали, объясняя, что здесь нет моей вины, но я уже внушила себе, что это именно из-за меня Эмили не стало. Мне не хотелось ничего делать и снова попав в то место, была готова отдать свою жизнь, если это как-то поможет оживить других детей. Каждую ночь я умоляла, чтобы дом выбрал меня, но на протяжении нескольких недель я просто просыпалась обычным утром, пока другие дети не просыпались вовсе.

Марк пытался из-за всех сил, но тоже не справился с этим чудищем. Если бы только я тогда ему помогла… Он сам отталкивал меня и не хотел разговаривать. Не знаю, как я бы могла помочь ему, но что-нибудь сделать уж смогла.

Пока я горевала эти недели, ребята пытались сами понять, что пишут в этой книге. Он почт полностью состоял из какого-то шифра, а другая часть была разрисована. Они начали замечать, что книга уменьшалась в объеме. Кто-то рвал страницы, подозревая, что за ними следят и потихоньку заметают следы. Ребята вырвали пару страниц и больше книгу не трогали, а вскоре она пропала.

Когда мне стало легче, мы уже сами пытались разгадать их смысл, но без нужных подсказок ничего не выходило. Все наши попытки были бесполезны и просто смерившись, что нас когда-то не станет, мы проживали жизнь, как могли.

Я снова попала в то место. Дом снова решил выбрать именно меня, и я была готова отдать свою жизнь без попыток как-то выбраться. Но это место было другим… Черная мелкая комната, где в центре в клетке находился пучок света. А спереди от меня стояла та сущность, что разглядывала меня. Закрыв глаза и расправив руки, мне стоило ожидать, что сущность вытащит мою душу, но ничего не происходило. Она начала говорить со мной…
- Перестань… Я не стану тебя убивать… – будто устало говорила она.

Ее образ был сложно описать. Она была крупной и очень темной. Тело было, но без рук и ног. Оно не имело точной формы, а просто как овал с прямым низом. Голова была, но не было лица. Точнее не было рта, но имелись несколько глаз, что в темноте хорошо выделялись. Они сворачивались и раскручивались внутри словно спираль. А выделяло их будто серебряный блеск, что извивались внутри. Шипение не было, а очень тихая и жуткая тишина.

- Зачем… – с грустью спросила она. – Зачем ты это делаешь…

- Ты убивала детей! Они могли найти семью и прожить хорошую жизнь, а ты им просто все оборвала. Я пыталась понять, для чего ты это делаешь, но все было бесполезно. Я просто устала… Так что давай! Делай, что делала всегда.

- Ты не так все поняла, дитя… Вижу, душа твоя разбита… Потеря… Ты была совсем ребенком…

- Если ты не собираешься убивать меня, то просто выпусти меня! – злобно вскрикнула на нее.

- Пожалуйста… Просто выслушай. Я не хотела убивать всех этих детей. Ваши старшие не те, кем являются. Они побеспокоили меня и управляли мной, забирая души детей…

- То есть они не все еще умерли?

- Не хотелось бы огорчать тебя, дитя. Но… Они умерли. Старшие копят их души для эликсира бессмертия. Они глупы… Никакого эликсира нет…

- Но если ты все понимаешь, то почему не остановишь их?

- Все не так просто… Они наложили защиту, и я их просто не вижу. Мне жаль, что те дети погибли. Прошу, не злись на меня. Если здесь есть моя вина, то только в доступности моего контроля, чего я не смогла предвидеть…

- Откуда ты вообще появилась?

- Этот дом был построен на руинах, где когда-то были захоронены больные люди. В основном те, кто болеет чумой. Я была лекарем, и болезнь добралась до меня. Мой организм принимал разную кучу трав и лекарств, от чего мои органы сильно страдали и начали деформироваться. Над моим телом проводили опыты после смерти и вскоре закопали вместе с остальными. Я обрела иную форму в мире грез, оставив тело гнить в земле. Мое второе “Я” существует в этом мире и может проектировать все, что возможно. Каждый день я слышала твои просьбы, но не хотела трогать тебя. Вообще не хотела всех трогать. Старшие сами выбирают, кто будет жертвой. Как я поняла, они не выбирают тех, кто смог выбраться более одного раза. Так что мне пришлось выбрать тебя самой.

- Откуда тот свет? Благодаря которому можно выбраться из твоего кошмара?

- Вы его так называете… Это я оставляю, находясь в частичном разуме… Я понимаю все произошедшее, но не могу контролировать это. Из-за этого лучи света исчезают, так как не могут долго существовать без хозяина. Шипение же создаю я сама, чтобы вы понимали, где я…

- Но почему именно сейчас ты нормальная?

- Благодаря вам… Когда они просекли, что вы нашли их книгу, они начали уничтожать несколько страниц в день. Они не знают, что это вы… Так что не переживай. Ваша помощь снизила их влияние на меня, но рано радоваться. Они смогут найти новый способ, и тогда все начнет повторяться. Если тебе будет легче, то сегодня все спят спокойно…

- От этого мне и страшно… Я снова попаду туда и не буду сопротивляться, зная, что этот порочный круг никогда не разорвется…

- У них не получится… Я укрепила свой разум. Осталось просто понять, как уничтожить их защиту…

- Мы попробуем что-нибудь сделать!

- Спасибо тебе, дитя… Не ругайся на свой шрам… Он тебе даже к лицу… Спокойной ночи…

Она вытащила отросток, которым уничтожала детские души, и разбила клетку, частицы которых прилепились в нее. Она ушла в мрак, оставив меня одну с этим светом. Коснувшись, я спокойно очнулась в своей кровати, а за окном начинало расцветать. Слышались шероховатые звуки в коридоре, будто что-то тащат. Встав с кровати и подойдя к двери, я увидела, как один из воспитателей тащит тело Марка на третий этаж. Его голова сильно билась о ступеньки. Понимая, что его уже нет, все равно выглядело больно. Заметила, что у воспитателя из шеи колеблется какой-то кулон в виде ромба, где так же на рисунки виднелась огромная спираль. Возможно, именно оно и удерживает их жизни…

Дождавшись, когда проснуться ребята, я рассказа им о встрече с той сущностью. Они не верили, что она вот так меня отпустила, но я заверила, что если мы стащим хотя бы один кулон, то она поможет нам помешать их злым идеям. Такое необычное сотрудничество было не по душе Микки с Ребеккой, но другого выхода она пока не находили.

После завтрака мы с Ребеккой пытались понять, как стащить кулоны с их шеи. В это время к нам подбежал Микки, задыхаясь из-за бега. Он “случайно” столкнулся с воспитателем, и пока та лежала, он вырвал ее с шеи. Побежав к нам, он попросил быстрее спрятать, пока та не заметит пропажу. Я сказала спрятать в носок, чтобы уж наверняка и он это сделал. Пяти минут не прошло, как яростная воспитательница наорала на Микки, заставляя вернуть краденое. Он строил из себя дурочка, и та повела его в чулан отбыть свое наказание.

Я понимала, что ночью они отправят его в то холодное место, но не думаю, что сущность навредит ему, зная, что у него есть защита. Утром одного из воспитателя не стало. Не очнулась. Микки выпустили с чулана, и он сказал, что спал прекрасно, а мы рассказали про случившееся. Все же она не соврала. Но теперь они будут более настороженными, и стащить другие будет немного проблемой.

Вспомнив, что я видела вчера утром, мы решили осмотреть комнаты на третьем этаже. Позавтракав быстрее всех, наша троица поднялась, и началось исследование. Все комнаты были пусты, и кто-то из старших прятал свои кулоны в разных местах. Ручки маленькие, и нам удалось найти все возможные. Но одна комната была закрыта. Из нее исходил омерзительный запах. Чего-то старого и пропавшего. Было понятно, что тела детей прятались там, но это нужно было еще доказать.

Под подушку каждого из ребят мы положили по предмету защиты. Перед сном был сильный топот сверху и какие-то резкие неясные выкрики. Многие уже уснули, а я все пыталась понять, что же там происходит. Выйдя в коридор, я поднялась наверх, и шум доносился из запертой ранее двери. Слегка приоткрыв ее, увидела страшную картину. Комната была залита кровью, а всюду на стенах была кожа. Меня кто-то толкнул сзади, и я вошла в эту комнату. Все сразу же обратили на меня внимание и начали бежать. Начали хватать за руки с ногами и начали на голову пакет, читая что-то из обрывков бумаги, что мы находили в книге. Было тяжело дышать, и голова кружилась. Тело наполнялась тревогой, и я начинала потихоньку терять сознание.

Через мутный пакет я увидела что-то темное. Виднелись извивающиеся серебряные проблески, что сильно мне кого-то напоминали…

После этого я начала слышать вопли и крики людей, что держали меня. Они были в смятении, не понимая, почему чудище идет против них. С каждым криков их хватка слабела, а после, когда уже все стихло, аккуратненько черная штука сняла с меня пакет. Это и вправду была та сущность. Держа пакет своим отростком, она поглотила его и покивала кому-то за моей спиной. После чего она просто исчезла, разлетевшись на черные капли вокруг комнаты.

Вокруг были разорванные тела старших, лежа вперемешку с другими частями тел. Всюду была пролита еще теплая кровь, и сильно пахло металлом, и сам воздух был тяжеловат. Палитра комнаты полностью смешалось с чернотой той сущности, очистив ее от лишней крови. Тогда кто-то взял меня за плечо. Это была та воспитательница, что была рада пробуждению Микки. Она всегда выделялась своей добротой и приносила еду детям, что находились в чулане. «Спасибо тебе… Я давно хотела помешать им, но мне было страшно. Пойдем, поспишь у меня», – произнесла она с улыбкой на лице.

В коридоре уже собралась толпа ребят, что услышали крики. Все таращились на меня, ведь именно меня вынесли с той комнаты. Ребекка с Микки с легкой опаской посмотрели на меня, а я лишь прошептала: «Завтра ребят».

Наступило утро. Все проснулись, и никто не подвергся нападению сущности. Сидя за столом с единственной воспитательницей, она рассказала, что заметила их дела еще пару лет назад. Тогда это были лишь планы и левые разговоры, которые могли вовсе не случиться. Но недавно они пошли в действия. Ее случайно застали за тем, как она подглядывала. Точно так же, как и меня. Я же ей рассказала про встречу с этой сущностью и как пыталась помочь ребятам, но по моей вине погибли пару человек… Но она, как и Ребекка с Микки, не обвиняла меня. Я ребенок и многое не могла сделать. Слишком много брала на себя, вот и переживаю сильно. Часто пропускала питание и лежала под одеялом под предлогом “заболела”. Она все знала, так как тесно общалась с той сущностью, которая наконец-то обрела покой.

Вскоре приехали полицейские. Они запечатали вход на третий этаж и дело быстренько закрыли. Ребята рады видеть меня живой и сразу поняли, что это дело рук сущности. К нам приехали новые воспитатели, что сразу же выделились своей добротой. Теперь никаких запираний в чулане.

В один из дней, когда мороз на улице только усиливался, к нам пришло сразу несколько семей. Про наш случай рассказали в новостях, и многие, боясь за жизнь детей, приехали забирать, кого могли. На фоне других выделилась семья, что были друзьями друг другу. Почти всех быстро забрали по домам, забрав даже Ребекку с Микки. Они неохотно собирали вещи и не хотели оставлять меня одну…

Оставшись одиноко сидеть на кровати, в дверь постучали. Там была воспитательница и семья, что держали папку бумаг с улыбкой на лице. Сзади них были другие семьи, где стояли Ребекка с Микки. Меня пришли порадовать, что мне нашли новую семью и новый дом. Я расплакалась от счастья. Я всегда думала. Что из-за шрама меня никто не возьмет, но эта семья быстро обрушила все мои сомненья. Благодаря им я обрела новую жизнь и не потеряю связь со своими друзьями. Ведь все мы теперь одна большая семья…