Сиротинушка казанская

Новый год – это праздник, позволяющий подвести какие-то итоги года прошедшего и наметить планы на следующий. Но когда наступает новый век, и то, и другое приобретает куда как большие масштабы и получает более важное значение. И Сашу удивило лишь то, что народ, бурно праздновавший последний год века девятнадцатого, наступление двадцатого встретил… как-то буднично. Впрочем, большинство-то народу арифметику в школе не учило, это большинство вообще школу никогда в жизни не посещало – но и люди вроде бы грамотные, поучившие образование в гимназиях или даже университетах, тоже наступление нового века никак особо не отметили.

Но не отметили не все: Саша, обсудив некоторые пришедшие ему в голову мысли с Андреем, уже на второй день нового века эти мысли стал обсуждать с некоторыми инженерами компании. На второй, потому что мысли были интересными, а когда человек не выспался (просидев с друзьями за новогодним столом аж до пяти утра), технические проблемы ему толком даже изложить не получается. А вот второго, во вторник, народ уже окончательно проснулся – и даже понял, о чем им Саша говорил. В результате чего в компании были созданы еще три группы инженеров, которым предстояло решать новые и очень непростые задачи, причем решать быстро.

Но для решения поставленных Сашей задач людей все же было маловато, так что Андрей (именно Андрей, пользуясь своими знакомствами в среде московских студентов) собрал еще одну группу, на этот раз из будущих выпускников ИМТУ – и в этой группе уже чуть меньше трех десятков «почти инженеров» собрались. Причем собрались они «при покровительстве со стороны Сергея Александровича»: парень Великому Князю рассказал, зачем ему нужен столь мощный «инженерный коллектив». Сергей Александрович очень сильно «проникся» удобствами автотранспорта, так что когда Андрей сказал, что дня машины, достойной членов императорской семьи, и мотор нужен «императорский», тот «высокое покровительство» и оказал. То есть приехал в училище, выступил на собрании студентов и преподавателей, сказал, что «товарищество Розанова делает для Державы вещи нужные», а потому выпускники, к товариществу присоединяющиеся, получат вместе с дипломом чин не коллежского регистратора, как обычно, и даже не кабинетского регистратора, что тоже иногда случалось, а уже чин губернского секретаря, причем с выслугой сразу в три года – то есть они тут же получали возможность претендовать и на чин коллежского секретаря. А в студенческой среде уже хорошо знали, что «заслуги», обеспечивающие реализацию таких возможностей, у Розанова очень быстро образуются…

А на то, что «заслужить» что-то весомое в компании почему-то получалось чаще всего отнюдь не в столичных городах, большинство студентов большим неудобством не считало: все точно так же знали, что в России вообще мало где работу по специальности найти можно, а уж работу не просто высокооплачиваемую и сопровождаемую кучей прочих привилегий, но и очень интересную, и вовсе было не подыскать – так что же отказываться, когда «счастье само в руки идет»? В конце концов, при таких окладах можно лет за пять, а то и быстрее, денег накопить достаточно, чтобы и в столичные города перебраться… правда, почему-то пока никто из работавших в компании инженеров этой возможностью не воспользовался…

Николай все же решил делами государства всерьез заняться, и начал он с «изучения» того, что же в стране вообще делается. И для этого распорядился, чтобы министры ему по очереди докладывали, что в их ведомствах происходит, какие проблемы имеются и как министерства собираются эти проблемы решать. В основном с упором на то, какие на решение проблем потребуются средства из казны выделить: все же министр финансов Федор Густавович Тернер постоянно жаловался, что «денег не хватает», и император решил (в очередной раз) «навести экономию». Правда, получалось это не очень: один флот отъедал из казны многие десятки, если не сотни миллионов рублей, а «сэкономить на флоте» не получалось уже в силу чисто «семейных взаимоотношений».

Но не получилось сэкономить и на железных дорогах: оказывается, князь Хилков, хотя дорог строил куда как больше, чем ранее было намечено, не только в бюджет министерства укладывался, так еще и сам «экономил» очень немало, принося при этом в казну довольно заметные суммы. Причем принося там, где, казалось, кроме расходов и быть ничего не могло, а объяснил он это императору… довольно своеобразно:

– Еще по указанию вашего батюшки мы в министерстве начали совместные работы с компанией господина Розанова, которому эти дороги очень нужными стали. И часть новых строительств проходят, по сути, как раз за счет этой компании, но как бы в кредит, причем возвращаем мы сей кредит не деньгами, а перевозками потребных ему товаров. А у него, должен сказать, специалисты… не железнодорожники, а, скорее, математики – очень точно все перевозки рассчитывают и изрядно компания тратит средств на то, чтобы перевозки эти шли быстрее и дешевле. Потому как мы-то со скидками им перевозки проводим временно, о завершения расчетов по строительным затратам, а после они ведь полные цены выплачивать станут, вот и стараются ко времени их сделать самыми дешевыми. Вот взять мост в Александровске-на-Оби: компания выстроила из своих средств на станциях по двенадцать путей станционных на каждой стороне моста, но теперь из-за этого мы через мост успеваем пропускать по шесть пар поездов в час. А чтобы так сделать, потребовалось дополнительно дюжину паровозов приобрести – так компания и их из своих средств закупила!

– Шесть пар поездов в час? Это что, по поезду каждые пять минут? Да кому возить-то столько нужно?

– А вот компании Розанова и нужно: из этих поездов она через Обь отправляет из Кузнецкого района по четыре эшелона в час только с углем. А из-за этого уголь – в том числе и для паровозов – к востоку от Волги уже почти вполовину дешевле стал, чем двумя годами ранее было. Но это тоже дело такое: у нас вагонов для подобных перевозок еще маловато, столько мы лишь до восьми часов в день возим – а как новые вагоны на пути выйдут, то уж и по всей России уголь изрядно подешевеет. Розанов-то в тех краях затеял уголь не в шахтах добывать, а в простом карьере – а такой у него более чем втрое дешевле выходит…

– Я слышал, что этот Розанов вроде как химией занимается…

– Совершенно верно, но с углем, да и с металлом, с рельсами теми же, у него в компании занимается господин Волков, его ваш отец особо привечал за сообразительность. Да вы, наверное, о нем слышали, может и фамилию не зная: Его императорское величество его чаще сиротинушкой звал. Он на самом деле сирота…

– Слышал, верно вы заметили. Сиротинушка то, сиротинушка сё… казанская сирота: он же отцу только автомобилей три штуки подарил, каждый ценой за полста тысяч рублей.

– Да он много кому авто дарил, но дарил-то он их от компании, не от себя. А сам он живет весьма скромно…

– Да и пес с ним. Значит, по железным дорогам вы более расходы сократить не в состоянии. Но если количество новых строек сократить…

– Ваше величество, мы с господином Тернером уже не ежиножды считали: стройки новых дорог, что компания Розанова запрашивает, за год окупаются и затем только новые доходы казне приносят. А уж с ценами, что господин Розанов на рельсы, уголь и прочее все выставляет, отказываться от таких строительств – чистый убыток казне.

– Но можно дороги просто не строить, со старых доходы получать…

– А вот так точно не выйдет доход получить: Розанов цены такие держит лишь пока казна нужные ему дороги строит. Потому как, говорит, компания инвестирует в свое будущее, а если будущее отменяется, то и платить за него смысл теряется. То есть если мы эти дороги строить не станем, то доходы всех дорог сразу более чем изрядно упадут…

В марте на разъезде ведущей к Букачаче узкоколейки возле Поповской слободы внезапно началось бурное строительство. То есть началось пока строительство нескольких бревенчатых домов в стиле «русское двухэтажное баракко», но бараки были выстроены буквально за пару недель, и поселившиеся в них рабочие стали с бешеной скоростью выгружать из идущих за углем вагонов разнообразные стройматериалы. Кирпич в очень больших количествах, цемент, разную строительную арматуру, ну и всякую «строительную столярку». Скорость возведения бараков объяснялась очень просто: там не новые дома ставили, а просто собирали разобранные бараки, привезенные из нового поселка Краснокаменский, где в них жили те, кто строил домну и жилье вокруг нее. А эти бараки изначально проектировались именно как «быстроразборное временное жилье», в них даже отопление ставилось печное… чугунные печки в комнатах ставились. Конечно, чугуний тепло давал быстро, но недолго, печки эти топить чуть ли не круглосуточно требовалось – но для отопления бараков хватало и уголька, нагребаемого из проходящих мимо вагонов, так что об этом уж точно никто не беспокоился. А вот в апреле, когда началась постройка домов уже постоянных и капитальных, вопрос отопления решался совершенно иначе: вместе с жилыми домами в новом поселке поднималась и общая на весь поселок котельная, которая одновременно должна была и электричеством весь поселок, разъезд и соседнюю слободу обеспечивать. И – судя по размерам возводимой котельной – поселок намечалось выстроить очень немаленький…

Еще один поселок начал подниматься неподалеку от Петровского Завода, причем уже в апреле у нему начали и дорогу железную тянуть, что заставляло приглашенных специалистов-путейцев буквально за голову хвататься: там уклоны на маршруте были такие, что их преодолеть даже на тройной тяге было проблематично.Правда, господин Волков просто предложил «выстроить дорогу зигзагом» – но при этом объем потребных земляных работ железнодорожников вгонял в оторопь. Впрочем, господин Волков туда и мужиков с лопатами нагнал немало, и экскаваторов несколько поставил, а с ними и несколько десятков грузовых автомобилей – так что задача постепенно начинала вынлядеть вполне решаемой. А цена этого решения… не казна же за эту дорогу платила, от МПС компания Розанова только специалистов-консультантов запросила и их работу отдельно оплачивала – так что можно будет после завершения этой непродолжительной стройки очень продолжительное время просто гордостью лучиться за проделанную невероятную работу…

Весной в новых деревнях (коих уже почти две сотни было построено) началась посевная. И в поля вышло уже около тысячи тракторов, но главным было не то, что трактора поля пахать стали, а то, что на большей части тракторов уже сидели «местные» трактористы. Все же удалось людей подготовить, не зря «школы трактористов» весь предыдущий год работали. Правда, пока получилось тракторные станции только трактористами обеспечить, слесарей-ремонтников не хватало очень сильно, так что пришлось ремонт этой техники организовывать «через одно заднее неприличное место»: при поломке трактора в поле его оттуда вывозили на грузовике (на прицепе, специально для перевозки трактора сделанном), а затем с ближайшей станции его отправляли в ремонт в устроенную на окраине Александровска большую мастерскую по железной дороге. И с последним как раз сложностей не возникало: МПС выпустило циркуляр о том, что перевозки любых грузов компании Розанова должны вестись с высшим приоритетом – но все равно такая ситуация Сашу сильно напрягала. Но тут как ни тужься, лучше не станет: слесаря сами по себе не возникают, их учить надо – а проблемой стало то, что учить почти и некого было: рабочие предпочитали в городах работать, да и среди них особо много желающих поучиться хотя бы чему-нибудь не было, а селяне… их приходилось сначала просто грамоте учить. И это в принципе было делом не самым сложным – но где взять для мужиков учителей?

И решать эту проблему стал снова Андрей: он-то «не забыл, чем люди в городе живут» – и предложил Саше довольно простой выход из ситуации. Причем выход довольно быстрый, но «в перспективе» довольно дорогостоящий – но когда парни сели и все аккуратно подсчитали, то решили, что овчинка выделки стоит. А суть предложения Андрея была проста: на самом деле в городе грамотной молодежи было все же немало, однако большая часть этой «грамотной молодежи» особых перспектив в жизни не видела… то есть ей никто никаких перспектив не показывал – а компания Розанова эти перспективы обрисовала довольно красиво. То есть обещала, что всех, кто отработает три года школьным учителем в деревне (причем «на полном жизнеобеспечении»), то их бесплатно после отработки уже в институты на обучение отправят. А «дороговизна» такого подхода объяснялась не тем, что этим «добровольцам» нужно было комфортное жилье и все прочие пряники обеспечить, а тем, что в стране просто не было еще нужного количества институтов, и мест, в тех, что были, свободных не было, так что институты эти требовалось сначала построить, а затем еще и снабдить «преподавательским составом». И если по некоторым специальностям было понятно, откуда преподавателей брать, то по большинству было даже неизвестно, а если ли такие специалисты вообще. Впрочем, при острой нужде и самостоятельно таких специалистов вырастить все же можно было, более того, уже «процесс пошел»: команда, состоящая из студентов ИМТУ, к началу мая закончила разработку нового мотора, заказанного Александром Алексеевичем. И даже один такой мотор изготовила. Больше того: мотор сразу и заработал… а то, что он сломался меньше чем через час работы, можно было «провалом проекта» все же не считать: отрицательный результат – он тоже результат… по крайней мере показывающий инженерам, что и как они сделали не так. И вот когда они с этим разберутся, то как раз искомые специалисты и появятся – а так же появится и уже нормально работающий мотор. А они – точно разберутся, тем более Саша им на основную ошибку сразу же и указал:

– Вы все правильно сделали, ну, почти все, просто одной мелочи не учли, поскольку с материалом еще не познакомились хорошо. Алюминиевый сплав, конечно, получился у нас довольно прочный, но он всяко мягче, чем чугун, из которого поршни сделаны…

– Но поршни-то тоже алюминиевые!

– Да, однако цилиндр вступает в контакт не с самим поршнем, а с чугунными поршневыми кольцами. И, так как поршни эти в силу конструкции, под небольшими углами относительно цилиндров толкаются, кольца немного по цилиндру задевают и при этом его выглаживают. А на гладком металле масло уже плохо держится, трение получается практически сухое, алюминий от того сильно нагревается и становится слишком пластичным – вот задиры и происходят. Я думаю, что если вы сумеете в алюминиевую рубашку цилиндра вставить что-то вроде чугунного тонкого лейнера, то теплоотвод все равно будет достаточно хорош, но такого, что у вас случилось, уже происходить не будет.

– А как лейнер-то вставить? Он же выскочит почти сразу, его поршень вытолкнет.

– Ну тут же вы инженеры, не я, придумайте как его на месте закрепить…

– Мы еще не инженеры…

– От того, что у вас в руках дипломов еще нет, вы точно более глупыми не стали. И вот лично меня ваши дипломы вообще не интересуют, мне интересно лишь одно: умеет человек сам мыслить или нет. И вы уже показали, что думать умеете, так и продолжайте в том же духе! А чтобы вам лучше думалось, добавлю: как мотор этот в серию пойдет, каждый из вас по автомобилю от компании в подарок получит.

Автомобильная промышленность в России развивалась довольно быстро. Не так быстро, конечно, как в Германии, но гораздо быстрее, чем в Англии и даже быстрее, чем в Соединенных Штатах. Причем в США эта промышленность стала развиваться скорее «экстенсивно» чем интенсивно: за океаном к лету девятьсот первого года уже больше пятидесяти компаний приступили к выпуску автомобилей. Вот только все они вместе взятые этих автомобилей делали меньше, чем единственный заводик в Богородицке, и пока что там только разные варианты легковых авто выделывались – а в России уже в Твери автозавод (сугубо казенный) выпускал по полсотни грузовиков в сутки, а компания Розанова кроме Богородицка еще один автозавод запустила, в Симбирске. Правда, новый завод только производство осваивал, с него в сутки хорошо если пяток машин выходил – но пока России больше машин и не требовалось: не было в стране достаточно богатеев, желающих за самобеглую коляску кучу денег выкинуть.

Причем не было их, в чем Саша был совершенно уверен, лишь потому, что обслуживать автомобили было некому: сломайся машина – и все, можно считать, что потраченные на нее деньги были просто выкинуты. Чтобы машин хоть сколько-то продавать, компания организовала в Москве и в Петербурге «сервисные центры», еще два – хотя и не «центра», а просто гаража, где машине мелкий ремонт могли сделать – «самостоятельно» открылись в Харькове и в Варшаве: местные механики, прикинув свои возможности и «потенциальные рынки услуг», посуетились и даже заключили с Богородицким заводом договора о поставке запчастей. Но в прочих местах покупка авто была операцией весьма рискованной, там только фанатики-автолюбители, способные сами машину обслужить, их покупали. В принципе, тоже «рынок», хотя и небольшой – но и его упускать Саше не хотелось. А хотелось его расширить – и он учредил журнал для таких автолюбителей, назвав его, не мудрствуя лукаво, «За рулем». Причем для издания журнала Саша закупил у французов самые современные печатные машины, позволяющие производить полноцветную печать (не всего журнала, он бы тогда вообще «золотым» получился, но восемь страниц, включая красивую обложку, в нем именно полноцветными и были), что влетело в изрядную копеечку. А так как журнал продавался по полтиннику в розницу (а подписка на год на двенадцать номеров стоила всего в четыре рубля с полтиной), издание было заведомо убыточным – но оно могло «рынок» определенный все же сформировать. Не сразу, но в компании Розанова умели делать «инвестиции вдолгую»…

Но это в России в плане автомобилизации все так развивалось, хотя и не особо быстро, а вот на Туманном Альбионе с автопроизводством случилась мелкая неприятность: Роберт Торнтон свою компанию продал (за миллион с четвертью совершенно британских фунтов) и, зажав вырученную денежку в потном кулачке, отбыл в далекую Австралию. А купившие эту компанию другие британские промышленники где-то через полгода осознали, что продолжать производство люксовых автомобилей им будет крайне сложно. И началось все вроде бы с пустяка…

Пустяк – не пустяк, но внезапно русская компания, поставлявшая на завод электрические лампочки для фар, поставки прекратила – под предлогом, что «им самим не хватает». Но тем же германским производителям автомобиля она лампочки продавала по-прежнему – вот только и у немцев их купить не получалось: если на автомобиле компании БМВ лампочка перегорала, то ее следовало принести в ближайшую мастерскую, автомобили обслуживающую, и там, перегоревшую сдав, получить новую, за деньги, конечно. Или просто по почте ее отправить в офис компании и по почте же получить новую. Автомобили компания продавала с парой запасных ламп, и перегорание одной не приводило к невозможности авто использовать в темное время – но лампы даже у автовладельцев выкупить не представлялось возможным. А мерзкие русские на требование поставки в Британию продолжить ответили… они оказались людьми очень невоспитанными и откровенными хамами.

Но ситуация с лампочками была лишь началом неприятностей новых автозаводовладельцев: шведская компания, поставлявшая ранее клапана для моторов (а на один мотор их нужно было сразу шестнадцать штук) тоже отказалась продлевать контракт. Там причина оказалась другая: прежний хозяин просто помер, а наследники не придумали ничего лучшего, как компанию ликвидировать и уже все оборудование, необходимое для изготовления этих деталей, распродали. Ну, в целом причина была уважительной, но новым британским автомагнатам от осознания этого легче не стало. Так что на то, что поставщик моторчиков для дворников тоже контракт продлевать не захотел (точнее, выставил новую цену на них втрое больше прежней), они уже отреагировали слабо.

А добило их то, что они – всего лишь через полгода после приобретения завода – выяснили, что даже половину кузовных деталей им поставляли на завод из Германии, и на заводе даже штампов, нужных для их изготовления, не было! А немцы сами начали почти такие автомобили производить, и цену на них поставили в полтора раза ниже, чем была у «Серебряного призрака»! Британцы было сунулись в суд с претензиями – но их даже суд в Лондоне сразу отшил: оказалось, что вся конструкция автомобиля была всего лишь лицензирована у БМВ, и лицензия эта была не исключительной…

Чтобы хоть как-то окупить затраты, англичанам пришлось просто подписать с немцами новый контракт на поставку из Германии уже большей части деталей – и теперь «Фантом» отличался от германского «Триумфа» лишь более дорогой внутренней отделкой и серебряной фигуркой на капоте. И мотором: немцы ставили мотор всего в двадцать лошадиных сил, а британцы – шестидесятисильный, но снаружи-то это не видно…

Правда, уже военное министерство, озабоченное отставанием британского автопрома от мирового, затеяло проведение разработок по части самостоятельного производства критических деталей, однако быстрого результата ждать тут не приходилось.

Впрочем, вот кто-кто, а Саша по этому поводу вообще не переживал: его если что и волновало в области британской промышленности, так это куда и насколько успешно мистер Торнтон вложит честно заработанные миллионы – но он как раз точно знал, что хоть какую-то отдачу получить выйдет не раньше, чем через пару лет. А чтобы эту отдачу все же получить, Андрей заказал у бельгийцев строительство целого завода: судостроительного, и завод этот бельгийцам предстояло выстроить аж во Владивостоке. Причем завод они должны были построить такой, на котором будут сразу выпускаться суда по купленной в той же Бельгии лицензии: сухогруза на четыре тысячи тонн груза. С паровой машиной в две тысячи лошадиных сил…

Николай, которому о постройке нового судостроительного завода доложили, обратился за консультацией к одному из своих учителей, мнение которого он уважал, и обратился потому, что «доклад» был составлен в исключительно ругательных тонах: флотские ему пожаловались, что рабочие с других судостроительных заводов увольняться начали и некоторые заказы флота компании в срок теперь выполнить не могли. Но Иван Иванович Янжул на вопрос императора ответил, изрядно царя удивив:

– Я думаю, что все эти жалобщики просто врут, чтобы штрафов за срыв заказов не выплачивать казне. Компания Розанова рабочим платит не больше, а даже меньше, чем на прочих заводах.

– Но рабочие-то к нему уходят?

– Тоже верно, но вот тут все равно неправда написана. Просто у Розанова рабочие сразу и жилье приличное получают, и много иных улучшений в жизни. Там каждый рабочий знает: как женился, так сразу и квартиру компания предоставит, а уж если дети родятся, то для них просто рай настает.

– И с чего бы Розанов благотворительностью занялся? Ему что, денег некуда девать?

– А… нет, я специально узнавал, мне московские промышленники на него тоже жаловались. У Розанова за доходами следят весьма пристально, и у них это не благотворительность, а голый расчет: рабочие не бастуют, работают лучше поскольку за место держатся. А за квартиры-то Розанов с них деньги всяко берет, так что у него и по зарплатам выгода образуется, и со сдаваемого его же рабочим доход определенный.

– Так и другие…

– Другие, я вам скажу, сейчас копейку сэкономят, но далее куда как больше теряют. Но тут вы бы лучше все же Вячеслава Константиновича расспросили: у Розанова на заводы агитаторы, себя социалистами именующие, даже соваться не пробуют: их в лучшем случае просто побьют, что не в каждой больнице излечить смогут…

– А в худшем?

– А вот это я не знаю, вам об этом именно у Вячеслава Константиновича спросить стоит. А так: все законы Розанов соблюдает, и именно благодаря этому у него и спокойно на заводах, и выручки больше, чем у многих прочих. Я, правда, одно так и не понял: у него же что заводы, что жилье и всё прочее, что в рабочих городках строится, за счет заемных средств получается, а вот как при этом иностранцы ему в займах не отказывают, понять просто невозможно. Но, думаю, им про законы наши господин Волков досконально объясняет…

– А по деревням его?

– Это я уж не знаю, деревни – это не моя епархия. Я лишь слышал, что и в деревнях у него все таким же манером устроено – но в деталях… если вы возражать не станете, я бы отдельно попросил профессора Озерова это поизучать: он в подобных делах дока, да и сам из крестьян, знает, куда смотреть…

– Хорошо. Вам на такое изучение сколько нужно?

– Ну скажу сразу, нужно у Ивана Христофоровича о деньгах вызнать.

– Деньги ему выделят, я спрашиваю, сколько времени потребуется?

– Надеюсь, за лето он работу сию сделать успеет.

– Хорошо, я жду… от вас доклада в сентябре. Можно даже в конце сентября… но обязательно жду!