Система

Она сидела на склоне холма, поросшего диким лютиком и полынью. Внизу, в долине, лежали руины великого города. Не те руины, что остаются от войны с обгоревшими стенами и щербатыми зубцами крепостей. Эти руины были красивыми. Слишком красивыми.

Огромные, плавные арки из белого камня, оплетённые лианами. Башни, не сломанные, а будто уснувшие и медленно поглощаемые землёй. Мосты, уходящие в никуда, их пролёты поросли мхом. Это был не хаос разрушения, а тихий, величественный упадок. Следы цивилизации, которая не пала, а уснула.

К ней подошла девочка. Местная, из нового племени, что селилось среди этих руин. В её волосах были заплетены речные ракушки.

Девочка протянула ей глиняную чашку с парящим травяным чаем.

- Ты снова смотришь на Мёртвый Город?

- Он не мёртвый,

принимая чашку, её пальцы, вечно гладкие и молодые, обхватили грубую глину.

- Он просто… закончил свою историю. Чтобы ваша могла начаться.

- А что это была за история?

Девочка уселась рядом, поджав под себя ноги. Её глаза горели любопытством.

- Это была история о жизни и смерти, о проклятии и благословении…

КНИГА ПЕРВАЯ: КУКЛА В КАМЕННОЙ КОЛЫБЕЛИ

Моя жизнь - это серый офис, бесконечные бумаги и тиканье часов, отсчитывающих чужое время. Я - безвольный зомби, одинокая песчинка в бетонных джунглях этого города. Иногда, сквозь вечную усталость, ко мне пробивается призрак другой жизни - той, где я в белом халате, а не в унылом пиджаке. В той жизни я стала врачом.

Но жестокий случай - или воля системы - распорядились иначе. Сиротство, приют, навязчивые идеи о «верном пути»… Прозрение пришло слишком поздно, когда я уже была винтиком в чужом механизме.

Утром, по пути на опостылевшую работу, я увидела её. Девочку с алым шаром, порывом ветра и беззаботным смехом. Она была всем, чего у меня не было - свободой и радостью. И вот этот яркий комочек жизни выпорхнул на проезжую часть. Мир замер, завороженный её игрой. Никто не видел мчащийся на неё грузовик. Никто, кроме меня.

Инстинкт сжал сердце в ледяной комок. Я рванулась вперёд, рука уже тянулась к маленькому плечу, чтобы отшвырнуть её назад, к жизни…

И всё поглотила абсолютная, беззвучная темнота.

Глава 1. Шёлковые оковы

Мысль - это последнее, что умирает. Моей последней мыслью был красный шарик, выскользнувший из маленькой ладошки, и оглушительный рёв клаксона.

А первой мыслью в новой жизни стал шёлк. Мягкий, холодный, чуждый. Он касался моей кожи там, где его быть не должно.

Я открыла глаза. Не на потолок больничной палаты, а на резной каменный свод, увитый живыми цветами. Воздух пах не антисептиком, а мёдом и пылью. Я подняла руку, чтобы потереть лицо, и застыла.

Эта рука... была не моей.

Она была слишком изящной, с тонкими пальцами и гладкой, бледной кожей. Я сглотнула комок в горле, и этот звук - высокий, нежный, юный - окончательно добил меня.

Дверь со скрипом отворилась, и в комнату впорхнула девушка в простом платье служанки.

- О, моя леди! Вы наконец-то проснулись! - её голос звенел искренней радостью. - Слава богине! Как вы себя чувствуете? Вы пролежали без сознания целых три дня после того падения с лестницы!

Падения с лестницы. Слова повисли в воздухе, густые и нелепые. Моё падение было с куда большей высоты. Оно закончилось грузовиком и серым асфальтом.

- Кто... я? — прошептала я, и снова содрогнулась от этого чужого, слабого голоса.

Лицо служанки исказилось от ужаса.

- Леди Айрин, вы... вы не шутите? Вы - леди Айрин фон Ашер, дочь графа Эрхарда! - Она судорожно схватила мою руку. - Погодите тут, я сию же секунду позову лекаря и вашу матушку!

Она выбежала, оставив меня наедине с самым жутким кошмаром моей первой и второй жизни.

Я была в чужом теле, теле девушки. Молодой, хрупкой и, судя по всему, знатной.

Леди Айрин. Имя прозвучало в голове, как приговор.

Я медленно поднялась и подошла к большому зеркалу в позолоченной раме. Из него на меня смотрела незнакомка. Бледное, осиротевшее лицо, огромные глаза, полные чужого страха, и каскад каштановых волос, рассыпавшихся по плечам. Хрупкая кукла, одетая в шёлк и бархат.

Я прикоснулась пальцами к своему отражению.

Что за дурацкая шутка? - пронеслось в голове голосом моего старого «я», 35-летней женщины, которая уже начала седеть и думала о ипотеке.

Но шутки не было. Была лишь леденящая душу реальность. Я была заперта. Сначала в чужом теле. А теперь я понимала - и в чужой жизни, с чужими родителями, с чужими тайнами.

И первое, что я почувствовала, глядя в глаза этой девушки в зеркале, был не страх, а холодная, тотальная ярость.

Система снова поймала меня в свою ловушку. На этот раз - позолоченную.

Но на сей раз у меня был козырь. Разум, закалённый в скуке офисной работы, и воля, прошедшая проверку мгновенной смертью.

Я улыбнулась своему отражению. Улыбка получилась слабой, несчастной, идеально подходящей для потерявшей память аристократки.

Ладно, - подумала я, возвращаясь к кровати. - Посмотрим, что вы за фрукты, мои «новые» родители.

Из коридора уже доносились торопливые, нарастающие шаги. Приближалось моё новое «семейство». Игра началась.

Глава 2. Господин и Слуга

Шаги за дверью были разными. Одни - лёгкие и быстрые, другие - тяжёлые, властные, отмеряющие пространство как свою собственность.

Дверь распахнулась. В комнату ворвалась женщина в платье из лилового бархата, пахнущая дорогими духами и тревогой.

- Айрин! Дитя моё!

Она, графиня Эльфрида, моя «новая мать», бросилась к кровати и схватила мою руку. Её ладони были мягкими, но хватка - удивительно сильной.

Я позволила себе безвольно лежать, глядя на неё широко распахнутыми глазами, в которые вложила всю возможную пустоту и непонимание.

- Я... я ничего не помню, - прошептала я, и голос сам задрожал от подлинного шока перед этим театром. - Кто вы?

Эффект был мгновенным. Лицо графини побелело. За её спиной, в дверном проёме, застыла высокая, прямая как клинок фигура мужчины. Граф Эрхард. Его взгляд, холодный и пронзительный, как зимний ветер, изучал меня с ног до головы. В нём не было ни капли отцовской нежности, лишь холодная оценка угрозы.

- Успокойся, Эльфрида, - его голос низко пророкотал, заполнив комнату. - Истерика ей не поможет.

Лекарь, пожилой мужчина, поспешно осмотрел меня, тыча дрожащими пальцами в шею и заглядывая в зрачки.

- Физически леди Айрин невредима, - бормотал он, отступая под взглядом графа. - Но травмы головы коварны... Потеря памяти... не редкость.

- Временное явление? - спросил граф, не отводя от меня глаз.

- Всякое бывает, милорд. Может вернуться через день... а может... - Лекарь беспомощно развёл руками.

Граф медленно подошёл к кровати. Его тень накрыла меня. Он склонился, и его лицо, высеченное из гранита, оказалось в сантиметрах от моего.

- Значит, начнём с начала, - прошептал он так, что слышала только я. - Ты -:Айрин. Наша дочь. Три дня назад ты упала с главной лестницы в библиотеку. - Его глаза сузились, впиваясь в мои, выискивая малейшую трещину в моём притворстве. - Ты помнишь, почему ты была на той лестнице? Или... кто-то мог быть там с тобой?

Вопрос висел в воздухе, отравленный намёком. Он не верил в случайность. И в его вопросе сквозило не столько беспокойство, сколько подозрение.

Я заломила руки - эти тонкие, чужие руки - и снова покачала головой, изображая испуг и полную беспомощность.

- Я...я не помню... - мой голос сорвался на шёпот. - Только темноту...

Графиня снова зарыдала, прижимая мою голову к своей груди. Граф выпрямился. Неудовлетворённость и подозрение застыли на его лице маской.

- Хорошо, - резко сказал он, обращаясь к служанке, которая жалася у двери. — Фрида, твоя госпожа ни на шаг не должна оставаться одна. Понятно?

Девушка, чуть не падая в реверансе, кивнула.

Граф бросил на меня последний, долгий взгляд - в нём смесь ответственности, подозрения и чего-то ещё, чего я не могла понять, - и вышел. Графиня, пообещав вернуться, удалилась за ним, утирая слёзы.

Дверь закрылась. Я осталась наедине с дрожащей Фридой.

Мерзкие богатеи - пронеслось в голове - меня чуть не вырвало от напыщенности этого клоуна.

Я глубоко вздохнула, сбрасывая маску. Я посмотрела на служанку. Она была напугана до полусмерти. Но в её глазах, помимо страха, читалась какая-то странная, щемящая преданность.

- Не бойся меня, - сказала я, и мой голос снова обрёл оттенки спокойствия моего прошлого «я». - Мне нужна твоя помощь.

Фрида замерла, затем кивнула, сжимая руки в кулаки, будто собираясь с духом.

- Конечно, леди Айрин. Всё, что угодно.

Она смотрела на меня, как на единственный источник света в этом «каменном мешке». И я поняла. В этой тюрьме у меня появился первый, хрупкий союзник.

Глава 3. Яд в позолоте

Дни слились в череду притворства и тихих наблюдений. Я играла роль хрупкой, потерянной аристократки с пугающей лёгкостью. Это оказалось проще, чем изображать энтузиазм на еженедельных планерках в моей прошлой жизни.

Фрида стала моими глазами и ушами. По крупицам я собирала информацию о мире, в котором оказалась, и о людях, меня окружавших.

Графиня Эльфрида оказалась не столько злодейкой, сколько продуктом своей среды - слабой здоровьем, суеверной и насквозь пропитанной ядом аристократических условностей. Её искренняя, хоть и удушающая, забота была мне в тягость.

Граф Эрхард оставался холодной, неразгаданной загадкой. Он изредка навещал меня, задавая чёткие, выверенные вопросы, пытаясь поймать на противоречии. Его подозрительность была похожа на хорошо отлаженный механизм.

А потом появился он.

Барон Виктор Лансер. Молодой, напыщенный, с глазами, которые улыбались чаще, чем губы. Он ворвался в мой покой с визитом, объявив себя моим «давним другом и поклонником».

- Дорогая Айрин! - его голос был сладок, как патока. - Как я счастлив видеть тебя на ногах! Пусть и не совсем в себе.

Он ловко поймал мою руку и поднёс к губам. Его прикосновение заставило меня внутренне содрогнуться. Что-то в нём было... фальшивое. Глубже, чем обычная аристократическая маска.

- Месье Лансер, - я мягко, но неуклонно высвободила свою руку.

- Вынуждена разочаровать. Я ничего не помню.

- О, это не страшно! - он воскликнул, снова улыбаясь. - Мы создадим новые воспоминания! Ещё более прекрасные!

Он говорил комплименты, рассказывал светские сплетни, но его взгляд постоянно скользил по моему лицу, выискивая что-то. Не признаки памяти, а нечто иное. Тревогу? Слабость?

Когда он, наконец, ушёл, пообещав вернуться, в комнате повисла тягостная атмосфера.

Фрида, помогавшая мне одеваться для этого визита, была молчалива и напряжена.

- Фрида, - тихо позвала я её. - Что не так?

Она вздрогнула, затем подошла ближе, опустив голос до шёпота.

- Леди Айрин... он... Барон Лансер... -она заколебалась. - Перед тем, как вы упали... я видела, как вы спорили с ним в библиотеке. Очень громко.

Я замерла. Спорили.

- О чём? - так же тихо спросила я.

- Я не всё расслышала... подметала в зале... - она сглотнула. - Но вы кричали, что он «что-то скрывает». И что вы «не позволите ему это». А он... он выглядел очень злым. Не таким, как всегда.

Информация ударила в голову, как молот. Моё «падение с лестницы». Внезапная смерть первоначальной Айрин. Подозрительность графа. И вот - злой, скрывающий что-то барон.

Пазлы начали складываться в отчётливую, пугающую картину.

Возможно, я оказалась в этом теле не случайно. Возможно, первоначальную леди Айрин убили. И барон Лансер был к этому как-то причастен.

А теперь он приходил смотреть - не вернулась ли я, и не помню ли я чего?

Холодная ярость, знакомая и почти утешительная, снова поднялась во мне. Меня втянули в чужую драму с убийством. Втянули и надеялись, что я буду тихо сидеть в своей комнате, притворяясь беспамятной куклой.

Я посмотрела на Фриду. Её испуганное лицо было ответом на все мои вопросы.

Нет уж, милый барон - подумала я, глядя на дверь, в которую он вышел. Теперь это и моя драма. И я не собираюсь играть в ней роль жертвы.

Я повернулась к Фриде, и на моём лице впервые за эти дни появилось не притворное, а подлинное, холодное выражение.

- Спасибо, Фрида. Ты не представляешь, как это важно.

Она кивнула, всё ещё напуганная, но с твёрдым пониманием в глазах. Война за моё выживание в этом мире только что обрела новую, вполне осязаемую цель. И первого врага.

Глава 4. Ключ и Замок

План созрел сам собой, холодный и безжалостный. Чтобы выжить и узнать правду, мне нужны были знания. А знания, судя по всему, были спрятаны в одном месте - в фамильной библиотеке, вход в которую был заказан без личного разрешения графа.

Ключ носил на поясе старый эконом, Годрик. Фанатично преданный, подозрительный и, по словам Фриды, неподкупный. Уговоры или подкуп не сработали бы. Оставался один путь - грубая сила.

Я выждала несколько дней, пока суета вокруг моего «выздоровления» не утихла. Минуя время в этой тюрьме, я начала чувствовать ее – некое поле, темную материю, окутывающую все в этом мире.

Я наконец-то подчинила себе, еле уловимые волны, будто способна «потрогать атом», сама способность чувствовать волны - была ключевой переменной, для овладения ей – «манной»

Сосредоточилась на самом простом - водороде, переходя от капель на стекле к более сложным задачам. Я ещё не решалась прикоснуться к живому, но уже чувствовала, как сила нарастает, отвечая на ярость, кипевшую во мне.

Ночью, когда поместье погрузилось в сон, я надела тёмное платье и бесшумно выскользнула из комнаты. Фрида, дрожа, но исполняя свою роль, провела меня по тёмным коридорам к старому флигелю, где жил Годрик.

- Он каждый вечер выпивает настойку от суставов и засыпает как мёртвый, прошептала она, останавливаясь у его двери. - Ключи в сундуке у кровати.

Дверь была приоткрыта. Из щели доносился прерывистый храп и запах дешёвого самогона. Я вошла внутрь.

Комната была убогой. На кровати, под тонким одеялом, спал старик. Его лицо в лунном свете казалось безжизненной маской. Я увидела массивную связку ключей на его поясе.

Сердце заколотилось, но не от страха, а от предвкушения. Я сделала шаг вперёд.

И тут он пошевелился. Его глаза внезапно открылись, мутные от сна и хмеля.

- Кто тут? - просипел он, пытаясь разглядеть меня в темноте.

Я замерла, оценивая ситуацию. Бить? Душить? Моя рука сжала тяжёлый серебряный подсвечник, который я прихватила на всякий случай.

Но затем я увидела, как его взгляд упал на меня, и его лицо исказилось чистым, животным ужасом. Он увидел леди Айрин, которая, по его мнению, должна была быть мёртвой или при смерти.

- Нет... Невозможно... - захрипел он, тыча в меня дрожащим пальцем. - Вы... вы должны быть... мёртвы... Я сам проверял...

Его глаза полезли на лоб. Он судорожно схватился за грудь, его лицо посинело. С булькающим звуком он рухнул на пол.

Сердце. Вид «воскресшей» барышни оказался для него последним ударом.

Я стояла над его телом, в полной тишине. Я не чувствовала ни ужаса, ни раскаяния. Лишь холодное удовлетворение. Препятствие было устранено. Я взяла ключ с его пояса.

Затем, с ледяной эффективностью, я подстроила сцену: опрокинула пузырёк с настойкой, придав ему позу пьяного, уснувшего и не проснувшегося старика.

Прости, старик, беззвучно прошептала я. Ты был частью системы, которую я сожгу дотла.

Я потушила свет и выскользнула обратно в коридор. Фрида ждала, бледная как полотно.

- Всё кончено, - тихо сказала я. - Он мёртв.

Она лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Мы двинулись к библиотеке. Массивная дубовая дверь поддалась с тихим щелчком. Я вошла внутрь.

Воздух был густым и сладким, пах старым пергаментом и тайной. Бесконечные стеллажи уходили ввысь. В свете луны пыль плясала в воздухе, как мириады крошечных призраков.

У меня не было времени на восхищение. Я искала одно - магию. Мои глаза выхватили несколько фолиантов, стоящих особняком: «Анналы Запретного», «Трактат о природе эфира и воли».

Я быстро пролистала их. И нашла. Схемы, диаграммы, рунические круги. Контроль манны. Управление стихией воды. Всё, что мне было нужно.

Без тени сомнения я вырвала нужные страницы. Я не собиралась оставлять следов. Я положила книги на место, стёрла пыль с корешков.

На обратном пути я вернула ключ, повесив его на пояс бездыханного Годрика. Мы вернулись в мои покои так же бесшумно, как и ушли.

Когда я ложилась в постель, в руках у меня были испещрённые символами листы. Украденное знание. Плата за первую кровь, пролитую на этом пути.

Я спрятала страницы под половицей и закрыла глаза. Первый шаг был сделан. Настоящая охота только начиналась.

Продолжение следует...