Система "Палач": Отметь врага

Кира ненавидела очереди.

Она стояла в душном супермаркете, пятый раз за сегодня проклиная всё на свете, и смотрела, как кассирша с черепашьей скоростью пробивает продукты толстой тётке с двумя тележками. Сзади нависал мужик с бутылкой кефира и усталым лицом, слева какая-то бабка вздыхала так громко, что звенели стеллажи.

Шесть вечера, пятница, все как с ума посходили закупаться на выходные. А я просто молоко хотела. Одно молоко.

Кира потерла висок. Голова разболелась ещё час назад, прямо перед концом смены, и теперь боль пульсировала где-то в затылке, отдавая в глаза. Начальник сегодня устроил разнос — отказалась остаться на дополнительные три часа без оплаты, и он орал так, что стёкла дрожали.

«Ты никто, Кира! Тебя заменить легко!»

— Ну и иди ты, — прошептала она.

— Что, милая? — обернулась тётка с тележками.

— Ничего. Это я себе.

Очередь наконец сдвинулась. Кира переступила с ноги на ногу и случайно взглянула на женщину, стоящую прямо перед ней.

Та была странная.

В длинном тёмном плаще, хотя на улице ноябрь, конечно, но не настолько же. Плащ тяжёлый, с капюшоном, низко надвинутым на лицо. Видны только тонкие бледные руки с длинными пальцами, унизанными серебряными кольцами с тёмными камнями. Женщина перебирала чётки — чёрные, матовые, и что-то шептала.

Кира почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не сквозняк — что-то другое. Будто её коснулись чем-то липким и неприятным.

Бред. Просто устала.

Но взгляд сам собой прилип к женщине. Та вдруг замерла, перестала шептать и медленно, очень медленно повернула голову.

Кира увидела глаза.

Золотые. Без белков, сплошная янтарная гладь, в которой плясали крошечные искры. Женщина смотрела прямо на неё, и в этом взгляде не было ничего человеческого — только голод и странное, пугающее удовлетворение.

— Сосуд, — прошептала женщина одними губами.

— Что? — переспросила Кира, но та уже отвернулась.

Очередь двинулась, женщина подошла к кассе, расплатилась и вышла, даже не взяв пакет с покупками. Кира проводила её взглядом и тряхнула головой.

Показалось. Точно показалось. Усталость, недосып, начальник-козёл — вот и мерещится всякое.

Она купила молоко, хлеб и пачку печенья (потому что пятница, можно), вышла на улицу и вдохнула холодный воздух. Стало легче. Голова немного отпустила.

До дома десять минут через дворы. Обычный маршрут, который она ходила тысячу раз. Фонари горели тускло, под ногами хлюпала слякоть, где-то лаяла собака. Нормальный вечер обычного человека в обычном городе.

Кира завернула за угол и остановилась.

Фонари гасли.

Не все сразу — волной. Будто кто-то невидимый шёл по улице и тушил свет. Тьма двигалась от перекрёстка, поглощая жёлтые круги один за другим. В десяти метрах впереди мужчина с собакой просто... исчез. Был — и нет. Собака даже тявкнуть не успела.

— Что за...

Кира обернулась. Сзади тоже было темно. Фонарь, под которым она только что стояла, погас, и улица утонула в непроглядной черноте.

Она побежала.

Инстинкт погнал её вперёд, к дому, к свету, который ещё горел где-то вдалеке. Ноги скользили по грязи, молоко в пакете хлюпало, сердце колотилось где-то в горле. Она слышала только собственное дыхание и стук каблуков по асфальту.

— Помогите! — крикнула она, но голос утонул в тишине.

Тьма настигала.

Кира чувствовала её за спиной — холодную, липкую, живую. Она не смела обернуться, просто бежала, пока лёгкие не начали гореть, а ноги не стали ватными.

Впереди мелькнула фигура.

Женщина в плаще. Она стояла посреди двора, раскинув руки, и глаза её горели золотом в темноте. Вокруг неё клубилась тьма, собираясь в воронку, уходящую в никуда.

— Сосуд найден, — произнесла женщина голосом, в котором звучали сотни голосов сразу. — Забирайте.

— НЕТ!

Кира рванула в сторону, но тьма уже коснулась её. Холод сковал ноги, поднялся выше, сдавил грудь. Последнее, что она увидела — золотые глаза, смотрящие прямо в душу.

И мир исчез.

А потом — боль.

Она пришла в себя на мгновение. Раньше, чем в первой главе. Секунда, может, две.

Холодный камень под спиной. Факелы. Чьи-то руки, прижимающие запястья. Лицо жреца с ножом.

И перед глазами — вспышка. Алое, пульсирующее, чужое.

═════════════════════════════════════

ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕН НОСИТЕЛЬ.

═════════════════════════════════════

Принудительная инициализация интерфейса...

═════════════════════════════════════

Код личности: Кира, 25 лет, Земля-стандарт.
═════════════════════════════════════

Сканирование... Сканирование...
═════════════════════════════════════

Ошибка! Несовместимость био-матрицы с локальными протоколами.
═════════════════════════════════════

Запуск аварийной адаптации...
═════════════════════════════════════

Класс определен: [Отмеченная].
═════════════════════════════════════

Это не ошибка. Это проклятие.
═════════════════════════════════════

— Что за... — выдохнула Кира.

— Молчи, жертва, — прошипел жрец, занося нож.

И она провалилась обратно в темноту, чтобы очнуться уже в первой главе — с криком и кровью на груди.

Но одно она запомнила чётко: интерфейс, который загрузился ещё ДО того, как нож коснулся её. Система уже была в ней. Её просто активировали ритуалом.

И женщина с золотыми глазами знала, что делает.