Система становления. Вызов брошен

Кейрон. Калининград

Когда подполковник Жаров вывел нас из комендатуры, я всё ещё пребывал в странном состоянии между шоком и отрешенностью, потому что события неслись вперёд с такой скоростью, что сознание просто не успевало их обрабатывать.

Нас с Илюхой усадили на заднее сиденье серой ауди, после чего Жаров занял переднее пассажирское кресло, и как только он захлопнул дверь — машина тут же резко тронулась, вылетая на центральную улицу Калининграда.

Не успели мы проехать и двухсот метров по пустынной утренней улице, как сбоку, с примыкающей дороги, к нам пристроилась первая патрульная машина ДПС с мигалками, которые молчаливо сверкали в предрассветной тьме, и это было только начало…

Ещё через минуту появилась вторая машина, которая заняла позицию перед нами, а к тому моменту, когда мы выехали на объездную вокруг Калининграда, нас уже сопровождал целый кортеж из четырёх машин.

Пока мы ехали, я заметил некую странность… Все светофоры на нашем пути почему-то всегда загорались зелёным, и только хорошенько присмотревшись я увидел, что на всех крупных перекрёстках стояли сотрудники ДПС, которые вручную их переключали, чтобы наш кортеж мог проехать нигде не останавливаясь.

Совсем скоро мы выскочили на загородную трассу и взяли курс на Храброво, где, как я предполагал, нас ждал какой-то военный борт, готовый к вылету в Москву, но реальность превзошла все мои ожидания.

Вместо того чтобы свернуть к пассажирскому терминалу, наш кортеж поехал к какому-то шлагбауму, который открылся ещё до того, как к нему подъехала первая машина ДПС, даруя нам возможность беспрепятственно проследовать прямо на лётное поле.

Мы стремительно промчались мимо ангаров, мимо стоящих вертолётов и военных самолётов… А закончился наш путь у трапа пассажирского «Боинга-737» авиакомпании «Аэрофлот».

Этот самолёт выглядел полностью готовым к полёту, вот только вокруг него не было ни одной живой души из обслуживающего персонала: ни грузчиков, ни заправщиков… Только мужчина в форме пилота у подножки служебного трапа и две тёмные тени у самой двери.

— Выходим, быстро! — скомандовал Жаров, вылезая из машины, и мы тут же последовали следом, чтобы уже через минуту нас практически втолкнули в абсолютно пустой салон самолёта.

— Садитесь на любые свободные места, и не забудьте пристегнуться — сказал пилот спокойным голосом, закрывая входную дверь.

Мы с Ильёй переглянулись, а Жаров, который зачем-то зашёл в самолёт вместе с нами, легонько подтолкнул нас в сторону салона, будто поторапливая.

Мы прошли в секцию первого класса, где Илья, без особых размышлений, выбрал кресло у левого иллюминатора, а так как я тоже хотел лететь у окошка, то решил занять такое же кресло с другой стороны, тем более что настроения на разговоры у нас не никакого не было.

Как только мы сели и щёлкнули ремнями, послышался нарастающий вой двигателей, после чего самолёт без каких-либо привычных инструктажей о безопасности начал рулёжку в сторону взлётной полосы, которая быстро сменилась стремительным набором скорости перед взлётом.

Первые полчаса полёта прошли в гробовой тишине, нарушаемой лишь ровным гудением двигателей, под которое меня наконец начало отпускать напряжение, копившееся всё это время, уступая место леденящей усталости.

Мои веки начали постепенно тяжелеть и я уже практически провалился в сон, как вдруг моё подсознание зацепилось за что-то, чему тут было совсем не место… Сначала я не понял причин своей нервозности, а потом взглянул в иллюминатор, и испуганно замер.

Дело в том, что рядом с нами, так близко, что можно было разглядеть каждую заклёпку на хищном силуэте, летел изящный истребитель с острыми контурами крыльев. Я не мог назвать себя экспертом в авиации, но исходя из флага, нарисованного на его хвосте, совершенно точно определил, что к Российским воздушным силам он не имеет никакого отношения…

В этот момент из кабины вышел второй пилот, который холодным тоном доложил Дмитрию Сергеевичу:

— Товарищ, подполковник, пилот истребителя приказывает нам совершить посадку в Вильнюсе, так как мы якобы незаконно пересекли их границу.

Жаров на это вскинулся, и тут же выпулил целый каскад вопросов:

— Как долго нам лететь до границы РФ? И что мы вообще можем сделать в такой ситуации имеющимися средствами?

Пилот на этот вопрос скептически окинул взглядом наш самолет, а потом, с видимым отвращением сказал:

— На ЭТОМ, товарищ подполковник, мы боевому самолёту не сможем противопоставить совершенно ничего, а вот он нас собьёт и даже не почешется.

Поэтому лучшим решением будет подчиниться требованиям и произвести посадку, потому что до нашей границы лететь ещё около получаса, а этого времени нам никто не даст.

Жаров побледнел и требовательно спросил:

— С землёй связались? Что они говорят?!

Пилот после этого вопроса посмотрел на нашего сопровождающего как на умственно отсталого, и сказал:

— С землёй мы связались практически сразу, и там нам сообщили, что отправили звено истребителей, однако им лететь до нас чуть меньше двенадцати минут, что в сложившейся ситуации преступно долго.

Жаров судорожно прикинул варианты, и вдруг выпалил:

— А как же Беларусь? Она же тут, недалеко!

Пилот задумался на несколько мгновений, после чего задумчиво протянул:

— Да, до границ Беларуси действительно недалеко, и мы туда долетим минут за 10, но даже при таком раскладе наш гость успеет нас продырявить, как только поймёт, что подчиняться его требованиям никто не собирается.

— Тяните время! — рявкнул Жаров, и именно в этот момент в опасной близости от самолёта пролетела пулемётная очередь.

Пилот скосил глаза в сторону иллюминатора, после чего сказал:

— Это было предупреждение. У нас ровно минута, чтобы начать снижение, иначе следующий выстрел будет на поражение.

В этот момент я наконец отмер, и увидев, что истребитель вновь догоняет наш самолёт, а его пилот в чёрном шлеме смотрит в нашу сторону и показывает пальцем вниз, крикнул в сторону открытой двери кабины:

— Прижмись к нему поближе!

Этот крик прозвучал настолько неожиданно, что первый пилот, сидевший за штурвалом, среагировал на него почти рефлекторно, в результате чего наш «Боинг» плавно, но уверенно начал сближаться с истребителем, сокращая и без того опасную дистанцию.

В иллюминаторе я прекрасно видел, как пилот в чёрном шлеме на мгновение замер, явно не понимая такого наглого манёвра со стороны безоружного лайнера, и снова попытался показать нам знаками на необходимость посадки, и это было его ошибкой…

Дождавшись, пока расстояние между нами сократится до совершенно ничтожных значений, я закрыл глаза, чтобы отсечь всё лишнее: вой двигателей, тяжёлое дыхание Ильи рядом, сдавленный мат Жарова, а потом хорошенько сосредоточился на вражеском пилоте, после чего активировал тот единственный навык, который мог нам сейчас помочь:

«Ментальный шип».

Я никогда ещё не использовал этот навык на таких скоростях, но всё случается когда-то в первый раз, да и выбора у меня особого не было.

Пилот был обычным человеком, и его природные ментальные щиты конечно же не устояли против воли монарха с пятью кольцами становления, в результате чего, сразу после моей атаки его фигура обмякла, а голова упала на грудь.

Истребитель, лишённый управления, на секунду дёрнулся, после чего стабилизировался и продолжил полёт, сохраняя прежний курс и скорость.

— Пилот в отключке! — крикнул я хриплым голосом, который прозвучал непривычно громко в гробовой тишине салона, и тут же добавил:

— Меняйте курс на Беларусь! Сейчас!

Второй пилот, стоявший в проходе, после моих слов резко рванулся к иллюминатору, и когда он оценил состояние вражеского пилота — его глаза расширились от недоверия.

— Он… он что, спит?..

— Неважно! — рявкнул Жаров, найдя в себе силы взять ситуацию под контроль, после чего пророкотал:

— Немедленно меняйте курс!

Пилот тут же метнулся в кабину, хлопнув дверью, а через десяток секунд мы все почувствовали глубокий крен, потому что наш лайнер начал разворот вправо, на северо-восток, а безжизненный истребитель начал потихоньку удаляться, сохраняя прежнюю траекторию полёта.

Только в этот момент Илья наконец выдохнул, и кинув на меня опасливый взгляд, спросил:

— Серёг, ты… Ты его убил?

— Нет, ты что! — вскинулся я, чувствуя странную пустоту после использования навыка. — Он просто крепко спит, и минут через 30 проснётся с дикой головной болью, если, конечно, его кто-нибудь не собьёт за нарушение воздушных границ…

Всё это время Дмитрий Сергеевич не сводил с меня внимательного взгляда, в котором не было благодарности, но зато было очень много переосмысления. Я чувствовал, что сейчас, при взгляде на меня, он видел в первую очередь не человека, а оружие. Оружие, которое только что спасло жизни всех на борту.

— Как вы это сделали? — спросил он ровным голосом, на что я коротко ответил, не желая вдаваться в подробности:

— Ментальное воздействие… Одна из способностей, полученная в Сиале… Впрочем неважно. У меня другой вопрос — что нам теперь делать? Совсем скоро на земле поймут, что с их пилотом что-то не так, и пошлют новую птичку… У нас есть эти десять минут?

Жаров тут же вытащил из внутреннего кармана куртки спутниковый телефон, похожий на небольшой кирпич, после чего сосредоточенным голосом сказал:

— Сейчас сделаем так, чтобы они у нас точно были…

После этого он начал набирать длинный номер, отойдя в заднюю часть самолёта, и когда он дозвонился — его речь была наполнена отрывистыми словами, позывными, и военными терминами.

Мне было очень интересно узнать суть этой беседы, однако сквозь гул самолётных двигателей я разобрал только что-то про «недружественный перехват», «нейтрализацию угрозы КП», «срочный запрос коридора в воздушное пространство РБ».

Ситуация потихоньку стабилизировалась, и адреналин начал отступать, пуская на своё место мелкую противную дрожь.

Я только что полноценно атаковал человека. Пусть это был враг, который проявил агрессию в нашу сторону, но это всё равно был новый рубеж, который до этого момента я старался не пересекать.

Раньше я сражался с тварями из данжей, с культистами, с Арахнис… С чем-то однозначно чужим и нечеловеческим, а тут… пилот. Солдат, который просто выполнял приказ.

«Он стрелял по нам — жёстко напомнил я себе. — И следующая очередь была бы в фюзеляж».

Логика работала, но на душе всё равно скребли кошки, и я ничего не мог с этим поделать.

За окном плыла лёгкая утренняя пелена, и где-то внизу, под нами, проносились поля и леса... Я бы долго мог смотреть в никуда, но неожиданно рядом со мной сел Илюха, и тронув меня за плечо, произнёс:

— Серёг, смотри…

Я последовал за его взглядом, и увидел, что на горизонте, со стороны, куда мы летели, появились три крохотные серебристые точки, которые очень быстро увеличивались, принимая форму стреловидных силуэтов.

— Наши? — прошептал я с безумной надеждой, на что Жаров, который сел сразу за нами, и посмотрел в тот же иллюминатор, утверждающе произнёс:

— Наши. По данным с земли, это звено МиГ-31 с белорусского аэродрома в Барановичах. Их подняли по тревоге после нашего запроса, и сейчас они должны выйти на параллельный курс, чтобы сопроводить нас до своего воздушного пространства.

Спустя десяток секунд три точки действительно превратились в три грозных истребителя-перехватчика, которые прошли под нами с оглушительным рёвом, а затем плавно развернулись и заняли позицию вокруг нашего «Боинга»: один впереди, и два по бокам. Глядя на знакомые красные звёзды, намалёванные на их фюзеляжах, я испытал чувство глубочайшего облегчения, а так же впервые поверил, что всё действительно будет хорошо.

— Что теперь? — спросил Илья. — Мы сейчас летим в Минск?

— И да, и нет — ответил Жаров, и тут же пояснил:

— Нас доведут до Минска, и там нас подхватят уже наши пацаны, которые доведут уже до самой Москвы. Топлива у нас с запасом, так что нет никакой нужды приземляться в Минске и терять бесценное время…

В это мгновение он посмотрел на меня, и я прочитал в его взгляде что-то новое… Теперь там была не просто постоянная оценка моих поступков, но ещё и появилась какая-то… осторожность?

Дмитрий Сергеевич не стал ходить вокруг да около, и сказал прямым текстом:

— Сергей Игоревич… Ваши действия в этом противостоянии… Они вышли за рамки любых ожиданий. Вы же понимаете, что я обязательно буду докладывать о произошедшем, и мне придётся описать ваш вклад… максимально подробно?

Я понимал, о чём он говорил, но другого ответа на его вопрос у меня не было, а потому я просто пожал плечами, и сказал:

— Да, я действительно призыватель, и в моём арсенале действительно есть ментальные атаки. Это редко, но совсем не уникально…

Жаров ненадолго задумался, а потом медленно кивнул и сказал:

— Хорошо, я вас понял, Сергей Игоревич, и я искренне надеюсь, что сюрпризов такого рода в вашем арсенале больше не найдётся…

После этого он вернулся на своё место, а Илья откинулся на спинку кресла.

— Никогда в жизни так не радовался виду военных самолётов, — пробормотал он, и я не мог с ним не согласиться. Эти строгие, стремительные силуэты были самым красивым зрелищем за последние сутки, а всё потому, что они означали безопасность, и говорили о том, что мы уже почти дома.

Оставшийся путь до Москвы прошёл без каких-либо происшествий, и уже через два часа шасси нашего самолёта коснулись ВПП международного аэропорта «Шереметьево», но вместо рулёжки в сторону терминала, наши пилоты отвели лайнер на дальнюю часть аэродрома.

Как только самолёт окончательно остановился, к нему сразу подкатили несколько чёрных внедорожников без опознавательных знаков, и когда мы спускались по трапу — внизу нас уже ждала новая группа незнакомых людей.

При взгляде на эту группу меня немного передёрнуло, потому что даже не вооружённым взглядом было видно, что хоть они и были одеты в гражданскую одежду, однако их осанка, взгляды, и манера держаться с головой выдавали в них принадлежность к государственным структурам.

Как только я ступил на бетон — меня тут же проводили к чёрному лимузину «Аурус Senat», стоявшему неподалёку, и крайне вежливо открыли передо мной заднюю дверь.

Когда я сел внутрь этой роскошной машины, то увидел что там, на просторном заднем диване уже сидел представительный мужчина, одетый в тёмный, идеально сидящий костюм без галстука. При виде меня он отложил в сторону свой планшет, и жестом указал мне сесть напротив него.

Как только я выполнил это указание — дверь машины закрылась, и она плавно тронулась, набирая скорость и выезжая с территории аэродрома на пустынное шоссе, после чего мой сопровождающий наконец заговорил:

— Сергей Игоревич, — произнёс мужчина спокойным голосом, в котором чувствовалась привычка повелевать, — Прошу прощения за столь спартанские условия знакомства, но обстоятельства иногда выше нас…

Позвольте представиться — меня зовут Кузнецов Игорь Владимирович, и я возглавляю одно из разведывательных управлений нашей страны.

Я неслабо так удивился уровню сопровождающего меня человека, а он тем временем продолжал:

— Ситуация, согласитесь, выдалась нестандартная, и вынуждает нас прибегать к нестандартным решениям. Ваш перелёт должен был пройти в штатном режиме, но, как видите, наши «партнёры» проявляют чрезмерный, на мой взгляд, интерес к российской территории и к определённым персоналиям на ней, поэтому нам пришлось импровизировать.

Он говорил спокойно, словно описывал не международный скандал, а просто обсуждал погоду, после чего слегка улыбнулся, и спросил:

— Вы, наверное, задаётесь вопросом — куда и зачем мы едем? Смею уверить вас, что наша цель прежняя, но вот конечная точка немного изменена…

После демонстрации ваших способностей в воздухе – везти вас на отдалённую базу или в штаб ДКАР сочли неразумным, потому что слишком много глаз и потенциальных утечек… Поэтому мы едем туда, где уровень безопасности максимален, а решения принимаются без лишних согласований.

— И куда именно? — спросил я, глядя в тонированные окна, на что получил крайне простой ответ:

— В Кремль.

От автора

Не забывайте ставить царские сердешки и добавлять книгу в библиотеку)