Системный ассенизатор

Септик на Берёзовой, 14 не откачивался третий час.

Я стоял по колено в жиже, которую вежливые люди называют «содержимое выгребной ямы», а невежливые — тем, чем она и является. Шланг забился. Опять. Второй раз за сегодня. Насос хрипел, булькал и выплёвывал обратно то, что должен был всасывать.

— Михалыч, ну чё там? — крикнул Лёха из кабины.

Мой напарник наотрез отказывался спускаться в ямы. Он считал себя «оператором», а не «ныряльщиком». За два года совместной работы я видел его руки грязными ровно один раз — когда он уронил шаурму в лужу и полез доставать. Шаурму, к слову, доел.

— Засор. Тряпки.

— Опять тряпки?

— Нет, Лёха, бриллианты. Россыпь. Пакуй чемоданы.

Я запустил руку в жижу по локоть, нащупал комок ткани, намотавшийся на входное отверстие, и дёрнул. Шланг всхлипнул и заработал. Коричневая масса пошла в цистерну.

Сорок два года. Развод. Однушка в панельке. Из развлечений — шахматы на lichess.org, рейтинг 1800, и пельмени по субботам. Не жаловался. Разучился, когда водку бросил. Работа грязная, зато понятная. Засор — прочистил. Яма полная — откачал. Шланг забился — разобрал, промыл, собрал. Всё имеет решение. В отличие от, скажем, брака.

Шланг дёрнулся.

Я решил, что снова засор, и наклонился проверить. В этот момент небо стало белым. Не ярким — именно белым, как потолок в больничной палате. Ни облаков, ни солнца. Белый свод от горизонта до горизонта.

Длилось три секунды. Может, меньше. Белое погасло, небо вернулось — обычное, сентябрьское, с лёгкой дымкой.

А потом перед глазами возникла надпись.

Не «перед глазами» — я не так выразился. Она была внутри. Как мысль, которую ты не думал. Чёткая, бледно-голубая, на фоне реальности — поверх грязной ямы, поверх шланга, поверх всего.

Система инициализирована. Калибровка завершена.

Класс присвоен: Ассенизатор.

Я перечитал. Перечитал ещё раз. И ещё.

Стою по колено в дерьме. Получаю послание от неизвестной силы. И эта сила, оглядев все мои достоинства и недостатки, жизненный опыт, скрытые таланты и тайные мечты, присвоила мне класс: Ассенизатор.

Спасибо, мироздание. Я тронут до глубины выгребной ямы. Буквально.

Навыки разблокированы:

«Откачка» (ур. 1) — извлечение жидкости при физическом контакте. Объём: до 1 л/сек. Ресурс: 5 РО/сек.

«Утилизация» (ур. 1) — разложение органических отходов при физическом контакте. Скорость: 1 кг/мин. Ресурс: 3 РО/мин.

Ресурс Очистки (РО): 50/50.

Характеристики: Сила 8, Ловкость 7, Выносливость 10, Интеллект 12, Воля 14, Удача 9.

— Михалыч! — голос Лёхи стал другим. Не ленивым — испуганным. — Михалыч, ты это видишь?!

Я выбрался из ямы. Лёха стоял у кабины, бледный, и тыкал пальцем в воздух перед собой.

— Мне тут написало... «Бегун». Класс «Бегун». Это что? Это нормально?

— А мне — Ассенизатор, — сказал я.

Лёха уставился на меня. Потом на свои ноги. Потом на небо. И побежал. Буквально — развернулся и рванул по улице, мимо заборов, мимо машины, с такой скоростью, что я бы на велосипеде не догнал. Видимо, класс давал не только надпись.

Бегун. Практично. Особенно когда надо сбежать от напарника, который по колено в чужом септике.

Я стоял один посреди двора, с руками, пахнущими тем, чем пахнут руки ассенизатора, и смотрел, как Лёха исчезает за поворотом.

Из дома вышла хозяйка — полная женщина в халате. Рот открыт, глаза стеклянные.

— У меня написало... «Садовник». Что это?

— Не знаю, — честно ответил я. — У меня хуже.

* * *

Через десять минут стало ясно, что мир не пошутил.

Я бросил машину на Берёзовой и пошёл пешком к Северному району — три километра по прямой. Центральная улица уже стояла: машины, люди, кто-то сигналил, кто-то орал. Слово «система» звучало чаще, чем за всю мою жизнь.

У продуктового на углу Ленина и Мира собралась толпа. Я обошёл её по газону, когда из-за магазина раздался визг — не человеческий, тонкий, будто кто-то провёл гвоздём по стеклу.

Из подвальной отдушины выползло существо. Крыса, которая решила подрасти до размеров спаниеля. Серая шкура лоснится, глаза красные, и зубов — рядов пять, как у акулы. Толпа отхлынула.

Тварь метнулась к ближайшему человеку — мужику в спортивных штанах, который не успел отскочить. Вцепилась в ногу. Мужик завыл и начал молотить кулаком.

Я стоял метрах в пяти. В руке — совковая лопата. Я таскал её в машине для всяких случаев: подкопать, подчистить, отмахнуться от чужой собаки. Пригодилась на случай конца света.

Можно уйти. Не моя проблема. Вон, толпа народу стоит.

Тварь оторвалась от мужика и повернула голову в сторону толпы. Кровь на зубах.

Да ладно.

Шагнул вперёд и ударил лопатой. Ребром, по голове. Хруст. Тварь дёрнулась, лапы заскребли по асфальту. Второй удар — контрольный.

Существо уничтожено: Скребень (F-ранг). Опыт: +15. Уровень повышен: 2. Свободных очков: 5.

Я стоял над дохлой тварью с лопатой в руках. Руки тряслись. Не от усилия — от адреналина.

Опыт. Уровень. Свободные очки. Это что, игра? Если да — у неё отвратительный баланс классов.

В развороченной черепушке блестел кристалл размером с ноготь мизинца. Тёплый, пульсирует. Я подобрал — привычка: если вещь не мешает и ничего не весит, бери. В хозяйстве пригодится.

Из подвальной отдушины лезла вторая. Лопата. Хруст. Кристалл.

За следующим перекрёстком — третья. Покрупнее, с собаку. Прыгнула, целя в горло. Я отмахнулся лопатой — плашмя, как теннисной ракеткой. Тварь отлетела, врезалась в урну. Добил, пока приходила в себя.

Ритм. Засор — прочистил. Тварь — прибил. Одна и та же работа, разные инструменты. Двадцать лет конвейера приучают к ритму.

На перекрёстке у автомойки — четвёртый скребень. Жирный, наглый, сидел на капоте «Лады» и жрал что-то из открытого багажника. Увидел меня — оскалился.

— У меня лопата, — сказал я ему. — У тебя полкило мозгов и плохие перспективы. Давай разойдёмся?

Не разошлись. Лопата. Хруст. Седьмой кристалл.

Уровень повышен: 3. Свободных очков: 10.

Десять очков. Куда вложить? Воля — основная характеристика класса. По логике, от неё должна зависеть сила навыков. Всё — в Волю. Если ошибусь — ну, по крайней мере, будет сильная воля. В жизни пригодится.

Воля: 14 → 24. Скорость Откачки +40%. Стоимость РО снижена на 15%.

По двору девятиэтажки напротив парень швырял огненные шары в стену гаража. Просто стоял и швырял. Глаза безумные, рот открыт. На стене — пятна копоти.

Класс «Маг». Или «Пиротехник». Или «Псих» — но «Псих», наверное, не даёт огненных шаров. Хотя, глядя на моё «откачивание», кто знает, что ещё Система раздаёт.

* * *

Во дворе моей девятиэтажки Зинаида Павловна тыкала шваброй в скребня.

Зинке — шестьдесят семь. Маленькая, сухая, жилистая. Платок на голове в любую погоду. Бывшая заводская повариха. Единственный человек в подъезде, который здоровался со мной по имени, а не «этот, с говновозки».

Скребень пытался обойти Зинку и добраться до подъездной двери, за которой визжали люди. Зинка не пускала. Швабра против монстра — бесполезна, но Зинке об этом никто не сообщил. Она тыкала и ругалась таким шёпотом, от которого у меня в армии бы сержант побледнел.

— Михалыч! Убей скотину, она тут уже полчаса круги нарезает!

— Зинаида Павловна, отойдите.

Тварь метнулась к Зинке. Зубы щёлкнули в сантиметре от руки. Зинка охнула и уронила швабру. Я замахнулся — скребень нырнул под лавочку.

Под лавкой не размахнёшься. Лопатой — никак.

Навык?

Я присел на корточки. Тварь сидела в тени, красные глаза горели. Полметра между нами.

Откачка. Извлечение жидкости при физическом контакте.

Протянул руку.

Откачка.

Ощущение — будто в ладони открылся невидимый клапан. Или рот. Или — если совсем честно — будто я стал собственным насосом, только работающим в обратную сторону: не от себя, а к себе. Тянуть. Всасывать.

Скребень дёрнулся. Пискнул — не злобно, а удивлённо, будто не понял, что случилось. Шкура просела, как мяч, из которого выпустили воздух. Глаза потухли на долю секунды.

Откачка: извлечено 0.8 л. РО: 46/50.

Тварь рванулась из-под лавки — вялая, обессиленная. Лопата. Хруст.

Я только что высосал из крысы-переростка литр жидкости голой рукой. А потом добил лопатой.

Обычный вторник.

— Михалыч, — Зинка смотрела на меня, на дохлую тварь, на мою руку. — Ты чего с ней сделал?

— Откачал.

— Что — откачал?

— Содержимое.

Зинка открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

— Пойдём ко мне, — сказала она наконец. — Суп готов. И ты мне сейчас всё объяснишь.

* * *

За гороховым супом — горячим, наваристым, с копчёностями, правильным — я рассказал про Систему, классы, навыки. Зинка слушала, кивала, подливала.

— Мне написало «Повар», — сказала она. — Навык — «Сытная каша». Я и без навыков кашу варю, между прочим. Сорок лет в заводской столовой. Сорок! Чему они меня научат, интересно.

Мир рушится. Твари лезут из подвалов. Небо было белым. А Зинаида Павловна Кузнецова оскорблена тем, что Система решила научить её варить кашу. Если конец света кого-то и не изменит — это Зинку.

— А у тебя что? — спросила она.

— Ассенизатор.

Зинка замолчала на секунду. Потом хмыкнула.

— Ну и правильно. Кто-то же должен за всеми дерьмо убирать.

Я бы обиделся, но она сказала это тоном, которым говорят комплименты. Для Зинки убирать за другими — это не унижение. Это необходимость. Кто-то должен.

— Зинаида Павловна, у вас мусорное ведро полное.

— Мусоропровод не работает. Воняет оттуда. И что-то шуршит.

Утилизация. Разложение органических отходов при контакте. Посмотрим, как это работает на бытовом мусоре.

Я положил руку на кучу мусора. Сосредоточился. Утилизация.

Другое ощущение. Не всасывание, как с Откачкой. Скорее — растворение. Будто ладонь стала кислотой, только без жжения. Тепло, мягкое давление, и мусор под рукой... тает.

Очистки потемнели, обмякли, превратились в бурую кашицу, а потом — в мелкую серую пыль. Скорлупа рассыпалась. Обрезки курицы стали тёмной жижей, потом — пылью. Пакет из-под молока не изменился.

Утилизация: разложено 1.4 кг органических отходов. Неорганика не затронута. РО: 41/50.

В ведре остался пустой пакет и щепотка серого порошка.

Зинка смотрела в ведро, потом на меня, потом снова в ведро.

— А с трупами этих крыс оно тоже работает?

— Должно.

— Так, — Зинка сложила руки на груди. — Значит, слушай. Эти дохлые твари будут гнить, от них пойдёт зараза. Если ты можешь их убирать — ты нужнее любого автоматчика. Мне плевать, как оно называется. Ассенизатор, утилизатор, ликвидатор. Ты мусорщик, Михалыч. Божий мусорщик. Без тебя мы тут за неделю в чуме утонем.

Божий мусорщик. Надо на визитку напечатать. Если визитки ещё существуют. Хотя, учитывая обстоятельства, визитки теперь, наверное, выглядят так: «Михалыч. Ассенизатор. Высосу любую дрянь. Недорого».

Кот Степан сидел на подоконнике и смотрел в окно с видом философа, наблюдающего крушение цивилизации. Потом вздыбил шерсть. Уши прижал. Зашипел на стекло.

Я подошёл к окну.

* * *

На перекрёстке, видном между домами, крышка канализационного люка сдвинулась. Сама. Медленно, с визгом металла по асфальту. Из-под неё полезла чёрная масса — не скребень. Что-то другое. Больше. Намного больше. Бесформенное, лоснящееся тело выдавливалось из люка, как паста из тюбика, и разворачивалось на асфальте, набирая объём. Два метра. Три. Щупальца — штук шесть или семь — расползлись по перекрёстку. Фонарный столб скрипнул, когда тварь навалилась боком. Размером она была с «Газель».

«Канализационный Хищник. Ранг: E. Уровень: 7. Способности: захват, удушение, кислотная слизь. Слабость: обезвоживание. Рекомендуемый уровень: 5+. Ваш уровень: 3»

Слабость: обезвоживание.

Я посмотрел на свою руку. Потом на тварь. Потом снова на руку.

Откачка. Извлечение жидкости. Тварь из канализации, она на девяносто процентов — жидкость. Я всю жизнь откачивал то, что по канализации течёт.

Совпадение? Или у Системы чувство юмора?

Щупальце метнулось вверх и ударило по стене рядом с Зинкиным окном. Штукатурка посыпалась.

— Михалыч! — Зинкин голос из-за стекла. — Она сюда лезет!

Но для Откачки нужно коснуться. Двадцать метров открытого пространства. Шесть щупалец. Кислотная слизь. Блестящий план, Михалыч. Осталось только не умереть при его выполнении.

Я схватил лопату и вылетел из подъезда.

Мозг работал быстро — не героически, а панически. И выдал идею, достойную ассенизатора.

Я стянул куртку спецовки — ту самую, пропитанную содержимым выгребной ямы на Берёзовой, 14 — и швырнул на асфальт, на полпути между собой и тварью.

Щупальце на стене замерло. Дёрнулось. Медленно отцепилось от карниза и потянулось вниз, к куртке. Коснулось ткани. Обвило.

Канализационная тварь охотится по запаху. А моя спецовка пахнет так, что собаки обходят за квартал. Для канализационного хищника — ароматерапия. Двадцать лет профессионального стажа наконец пригодились.

Тварь сдвинулась. Всей массой, тяжело и мокро, поползла к куртке, к мусорным бакам. Я стоял в щели между баком и стеной — полметра. Тушей тварь не пролезет. Теория. На практике один удар щупальцем расплющит бак, и от моего укрытия останется воспоминание.

Быстрее, Михалыч.

Щупальце протянулось в щель. Толстое, скользкое, пульсирующее — внутри что-то двигалось, как вода в шланге. Пахло канализацией, гнилью и чем-то химическим, едким.

Я схватил обеими руками.

Откачка.

Первые секунды — ничего. Потом прорвало. Густая маслянистая дрянь потекла из щупальца в мои руки, а из рук — внутрь, в резервуар где-то в районе солнечного сплетения, которого раньше не было. Ощущение — будто пьёшь через ладони. Не воду — машинное масло. Тёплое, вязкое, живое.

Двадцать лет я качал жижу из труб. Теперь качаю жижу из монстра. Карьерный рост.

Откачка: извлечено 3.2 л. РО: 27/50.

Тварь завизжала — низкий вибрирующий звук, от которого задрожали стёкла в окнах. Попыталась отдёрнуть щупальце. Я вцепился так, как вцепляешься в шланг, когда насос идёт под давлением и отпустить — значит залить всё вокруг.

Второе щупальце ударило по мусорному баку — бак отлетел, врезался в стену в метре от моей головы. Третье — сверху, по ограждению площадки. Металл согнулся. Я присел, четвёртое прошло над макушкой, обдав кислотной слизью — кожу на затылке обожгло, как кипятком.

Но первое — не отпустил.

Откачка: извлечено 7.1 л. РО: 8/50. Внимание: ресурс очистки критически низок.

Ресурс кончается. Тварь жива. Но...

Щупальце в моих руках стало другим. Сухим, как старая резина. Кожа обвисла складками. Тело Хищника за баками оседало, сжималось — будто из него выпустили воздух. Щупальца двигались вяло.

Тварь рванулась. Вырвала щупальце. Я отлетел к стене, ударился спиной. Искры в глазах.

Но Хищник сдулся на треть. Полз медленно, оставляя мокрый след. Не страшный. Жалкий. Как дохлая медуза на пляже, которая ещё шевелится.

Лопата лежала у подъезда. Десять метров. Я рванул — тварь дёрнулась за мной, но куда ей.

Четыре удара. Хруст — не кость, что-то вроде хряща. Тварь обмякла.

Существо уничтожено: Канализационный Хищник (E-ранг). Опыт: +120. Уровень повышен: 4. Свободных очков: 5.

Достижение: «Первый E-ранг». Бонус: +2 к Воле.

Добыча: Кристалл маны (средний) — 1 шт. Слизь Хищника — 0.5 л.

Слизь Хищника расползалась по асфальту. Где попадала — асфальт пузырился и темнел. Кислота. Если оставить тушу — к утру вонь разнесёт на весь квартал, а кислота проест дыру до подвала.

Утилизация. Тварь — килограммов сорок. Навык первого уровня, один кг в минуту. Сорок минут? Многовато. Но Воля выросла — должно быть быстрее.

Я положил обе руки на тушу — тёплую, мягкую, как сдувшийся надувной матрас — и сосредоточился.

Медленнее, чем на мелких. Но шло. Тело темнело, оседало, рассыпалось. Слизь высыхала вместе с тушей. Через пять минут на асфальте лежала горка серой пыли и средний кристалл, который я уже подобрал.

Утилизация: разложено 38.7 кг биоматерии. РО: 2/50.

Два из пятидесяти. Пуст, как бак после рабочего дня. Зато — чисто. Ни туши, ни слизи, ни запаха.

Ассенизатор сделал свою работу.

Пять очков — в Волю.

Воля: 26 → 31 (с бонусом достижения).

Зинка высунулась из окна:

— Живой?

— Живой.

— Чай стынет.

Конец света. Монстры. Магия. А чай стынет. Зинка бессмертна.

* * *

Через полчаса к подъезду подъехал армейский «Урал» с мегафоном на крыше, и хриплый голос объявил, что всем жителям Северного района рекомендуется собраться в школе номер четырнадцать. Убежище, охрана, медпомощь.

— Рекомендуется, — повторила Зинка, собирая в сумку крупу, консервы и кота Степана. Степан мяукнул протестующе. — Молчи, Степан. Тебя не спрашивали. Ты даже класс не получил.

Коты старше четырнадцати не получают классы? Или коты просто умнее людей и отказались?

Я набрал Настю. Дочь. Екатеринбург. Семнадцать лет. Длинные гудки. Без ответа. Набрал бывшую — сброс.

Она в порядке. Она справится. Она моя дочь.

По дороге к школе я утилизировал два трупа скребней, лежавших на тротуаре. Рука — серая пыль. Быстро, чисто, без следа. Женщина с ребёнком, шедшая рядом, шарахнулась от меня.

— Это навык, — сказал я. — Безопасно.

Она прижала ребёнка и ускорила шаг.

Раньше шарахались из-за запаха. Теперь из-за магии. Прогресс.

Утилизация повышена до уровня 2. Скорость: 2 кг/мин.

Школа номер четырнадцать стояла на пригорке, за стадионом. Типовая трёхэтажка советской постройки. Окна первого этажа заколочены партами, у входа — двое с автоматами и красными повязками.

— Класс?

— Ассенизатор.

Один фыркнул. Второй — тоже. Дуэт.

— Повар, — сказала Зинка с достоинством генерал-лейтенанта.

Внутри — спортзал, раскладушки, человек сто. Дети плакали, старики молчали, кто-то молился в углу. У дальней стены — мужики с мечами и топорами. Откуда в уральском городе алебарда — загадка, но конец света расширяет кругозор.

Пахло потом, мокрой одеждой и страхом. А ещё — канализацией. Причём свежей. Профессиональный нос не обманешь.

В подвале текла труба — я это слышал и чуял раньше, чем кто-то сказал. Спустился, нашёл лопнувший стык, перекрыл аварийный вентиль, подтянул муфту голыми руками. Двадцать лет практики — инструмент не нужен. Лужу на полу утилизировал — рука на воду, серая пыль. Сухо.

Когда поднялся, у двери подвала стоял человек. Подтянутый, лет сорок пять, седые виски, шрам на левой щеке — старый, белый. Смотрел спокойно.

— Вы починили трубу.

— Стык разошёлся. Перекрыл и подтянул.

— Без инструмента.

— Привычка.

Стоял и смотрел, пока я чинил. Не помогал — оценивал. Мент. Бывший мент. Они все так — сначала смотрят, потом решают.

— Сухов. Артём Викторович. Комендант. — Он протянул руку, крепко пожал. — Тут все зовут Майор. По старой привычке — я из полиции.

Майор. Запомним.

У стола — блокнот, карта города, аккуратный почерк.

— Михайлов. Игорь Семёнович. Класс — Ассенизатор. Навыки — «Откачка», «Утилизация». Убил E-ранг в одиночку. Откачкой ослабил, лопатой добил.

Он поднял глаза от блокнота. Серые, внимательные. Задержался на мне на секунду дольше, чем на предыдущих.

— E-ранг? Ваш уровень?

— Четвёртый.

— Четвёртый. E-ранг. В одиночку. — Записал. Добавил тихо: — Интересно.

Из дальнего угла зала раздался смех. Громкий, раскатистый, как включили телевизор. Я обернулся.

Через весь зал к нам шёл парень. Квадратный, как шкаф. Татуировки на обоих предплечьях, стрижка под ноль, челюсть, которой можно колоть орехи. На поясе — меч в бурых пятнах. Рядом двое помельче — свита.

Подошёл, заглянул в блокнот коменданта через его плечо.

— Ассенизатор? — прочитал вслух и заржал. — Это серьёзно? Типа, говновоз?

Свита подхватила. Кто-то в зале хихикнул.

— Комаров, — сказал Майор. — Не мешай.

— Артём Викторыч, я ж по-доброму! — он повернулся ко мне, и в глазах было не зло, а искреннее детское веселье. Для него это было реально смешно. — Я — Воин. Пятый уровень. «Стальной удар», урон двести плюс, крит тридцать процентов. Сегодня шесть тварей положил. А ты? Унитазы чинишь?

— Трубу в подвале починил, — сказал Майор, не поднимая глаз от блокнота. — Без инструмента. И убил E-ранг. На четвёртом уровне.

Комаров моргнул. Переварил.

— E-ранг? Чем — вантузом?

— Откачкой, — сказал я. — Высосал семь литров жидкости. Потом добил лопатой.

Пауза. Комаров покрутил головой, как собака, увидевшая что-то непонятное. Потом хлопнул меня по плечу — я покачнулся.

— Ну, может, пригодишься, дядь Игорь! Но всё равно — ассенизатор! Мужики, слышали?

Ушёл к своим, посмеиваясь.

Двадцать лет одна и та же шутка. «Говновоз», «золотарь», «вонючка». Апокалипсис, конец света, магия — а люди всё те же. А репертуар не обновляется.

Впрочем, он не злой. Молодой, сильный, уверен, что сила решает всё. Пока решает. Посмотрим, что будет, когда не решит.

— Не обращайте внимания.

Голос — женский, спокойный, чуть хриплый. Я обернулся.

Высокая. Худая. Тёмные волосы, стянутые в хвост так туго, что виски натянуты. Белый халат поверх свитера — не чистый, рабочий, с пятнами. Глаза усталые, с тенями, какие бывают у людей, которые третьи сутки без сна. Но внимательные. И красивая — не кукольно, а по-настоящему. Так, что замечаешь не сразу, а потом не можешь перестать замечать.

— Кравцова. Даша. Фельдшер скорой. Класс — Целитель. Я тут за медчасть. — Оценивающий взгляд на мои руки. — Ссадины, укусы, ожог на затылке. Кислотная слизь?

— Хищник плевался.

— Сядьте.

— Ерунда.

— Хотите сепсис от укуса неизвестной твари? Нет? Тогда сядьте.

Руки человека, который перевязывал раны не один год. Не церемонится — привыкла, что пациенты спорят.

Я сел. Она обработала ссадины — руки уверенные, быстрые, руки человека, который перевязывал раны сотни раз. Потом положила ладонь на ожог. Тёплое зелёное свечение. Боль ушла. Порез на ладони — затянулся за секунды.

— Магия, — сказал я тупо.

— Магия, — согласилась она. — Привыкайте. Теперь это нормально.

— Ассенизатор, значит, — сказала, перейдя к следующей ссадине. Не поднимая глаз.

Ну вот. Сейчас будет шутка номер два.

— Нормальный класс. Я на скорой семь лет. Видела, как люди умирают от забитой канализации. Сепсис от крысиного укуса в загаженном подъезде. Ребёнка, который отравился водой из прорванной трубы. — Она подняла глаза. Тёмные, прямые, без тени насмешки. — Люди, которые это чистят, спасают больше жизней, чем любой маг с огненным шаром. Просто никто не замечает, пока всё работает.

За двадцать лет это был первый раз, когда кто-то сказал такое вслух.

Я хотел ответить что-нибудь умное. Или хотя бы достойное. В голову пришло только:

— Спасибо.

— Не за что. Приходите, если ожог вернётся. Я понятия не имею, как эта дрянь себя ведёт, так что лучше перестраховаться.

Определённо, конец света — не так уж плохо. Если в нём есть люди вроде Кравцовой.

Я хотел сказать ещё что-то — не знаю, что именно, но что-то, — когда Система мигнула. Не мне — всем. Глобальное уведомление. Каждый человек в зале одновременно замер, глядя в пустоту перед собой.

«Внимание. Разлом ранга D обнаружен. Локация: ТЦ «Континент», Нижнеозёрск. Время до прорыва волны: 72:00:00. Рекомендация: уничтожить Ядро Разлома до истечения таймера»