Системный кот

Миска была пустой.

Я сидел на коленях у большого тёплого и смотрел на миску. Она стояла у холодильника, на привычном месте, и в ней не было ничего. Кто-то должен был положить туда еду. Еду всегда клала та, которая пахнет молоком и стиральным порошком. Но она ушла в другую комнату, а еды не положила. Это неправильно. Это нужно исправить.

Потом я подумал: подождите.

Я только что подумал «это неправильно, это нужно исправить». Не просто захотел есть, как обычно, когда в животе пусто и лапы сами несут к миске. А именно ПОДУМАЛ. Словами.

Миска. Пустая. Я думаю.

Четыре слова. Четыре совершенно отчётливых слова в голове, которая раньше знала только: еда, сон, тёплое, опасное, подозрительный шорох.

Что-то очень, очень странное произошло с моей головой. И с миской это никак не связано — хотя миска по-прежнему пустая, и это по-прежнему главная проблема.

***

Вспышка случилась, когда я лежал на коленях большого тёплого.

Большой тёплый пахнет машинным маслом, мылом и чем-то ещё, тяжёлым и земляным. Ладони у него шершавые, широкие, с вечными мозолями. Я пролежал на его коленях четыре года — если судить по тому, сколько раз за окном менялось с тёплого на холодное и обратно.

Свет ударил через окно. Не такой, как от люстры, и не такой, как солнце, а другой — белый, плотный.

Большой тёплый дёрнулся. Его сердце застучало быстро и неровно, я слышал его прямо через колени. Бум-бум-бум — как когда маленький шумный бьёт мячом в стену.

Потом свет кончился. И пришло странное.

Не мысль. Не запах. Не звук. Что-то совсем новое, будто невидимая лапа внутри головы погладила мозг и перестроила его, как переделывают обстановку в комнате: было тесно и темно, стало просторно и ясно. Слова появились, все сразу, как свет из люстры — только свет был внутри, и в этом свете весь мир обрёл названия.

Перед глазами повисли буквы. Бледно-голубые, чёткие — поверх ковра, поверх мебели, поверх всего. Я прочитал их. Просто прочитал, как будто умел это всю жизнь — хотя ещё минуту назад буквы были для меня бессмысленными значками на корешках книг.

Двуногие помешаны на книгах. Они покупают их десятками, ставят на полки и не читают. Я не читал книги четыре года и не испытывал по этому поводу ни малейших угрызений совести. Теперь, когда я мог бы их прочитать, я всё ещё не собирался этого делать. Некоторые вещи не меняются.

Система инициализирована. Калибровка завершена. Класс присвоен: Вожак.

Вожак. Главный в стае. Тот, кому подчиняются.

Я удивился. Не классу, нет. Я удивился, что кто-то считает нужным мне об этом СООБЩАТЬ. Я ведь всегда был главным, и весь мир всегда крутился исключительно вокруг меня. Миска наполнялась, подоконник грелся, колени подставлялись. Разумеется, я вожак. Вопрос, почему понадобилась какая-то Система, чтобы это признать.

Навыки разблокированы:

«Командный голос» (ур. 1) — мысленный приказ одному существу в радиусе 10 м. Не контроль. Подсказка. Стоимость: 10 ЭН. Перезарядка: 30 сек.

«Стая» (ур. 1) — пассивное усиление союзников в радиусе 5 м. Семья: +25%. Друзья: +10%. Незнакомцы: +3%.

Энергия Навыков (ЭН): 30/30.

Характеристики: Сила 3, Ловкость 12, Выносливость 5, Интеллект 8, Воля 10, Восприятие 15.

Интеллект восемь. Неплохо — ведь я ещё вчера гонялся за солнечными зайчиками. Подозреваю, это гениальность. Вот у рыжего с первого этажа, который два года бьётся мордой в стеклянную дверь, не понимая, почему она не открывается, наверняка единица.

Сила три. Я вешу четыре килограмма двести граммов. Мироздание, по-твоему, у меня могла быть другая цифра? Хотя, если честно, обидно. Я один раз столкнул со стола трёхлитровую банку. Разве я не тяну хотя бы на четвёрку?

Выносливость пять. Я сплю шестнадцать часов в сутки. Пять — даже щедро.

Воля десять. Разумеется. Любой, кто хоть разок меня пытался искупать, прекрасно знает, что такое моя воля!

Процедура купания кота является одним из древнейших ритуалов противостояния. По одну сторону баррикад — человек с шампунем и наивной верой в то, что этот раз пройдёт нормально. По другую — четыре килограмма свирепости, оснащённые двадцатью когтями и экзистенциальной яростью. Исход предрешён. Побеждает всегда кот. Даже если его всё-таки помыли — он побеждает морально, потому что человек после купания кота выглядит так, будто его пропустили через мясорубку.

Восприятие пятнадцать. Самый высокий показатель — и заслуженно. Я слышу, как мыши дышат за стеной. Чую, как люди открывают пакетик корма на кухне. Мои уши, мой нос и мои усы стоят каждой единицы этой цифры!

Ловкость двенадцать. Без комментариев. Только посмотрите, как я приземляюсь с подоконника!

Коты приземляются на четыре лапы. Всегда. Это не навык, это фундаментальный закон Вселенной, такой же нерушимый, как гравитация и закон подлости. Бутерброд падает маслом вниз. Кот — лапами. Что произойдёт, если привязать бутерброд маслом вверх к спине кота и уронить, науке неизвестно, но есть мнение, что такой эксперимент порвёт ткань реальности.

***

Большой встал. Я свалился с его колен, приземлился на четыре лапы (ловкость двенадцать, не забывайте), и посмотрел вокруг.

Та, которая пахнет молоком, кричала из кухни. Не тем голосом, которым она зовёт «кс-кс-кс», а другим, высоким и тонким, от которого заложило уши. Маленькие кричали из детской.

Квартира пахла страхом. Кислый, резкий запах, как скисшее молоко. Все четверо моих двуногих пахли им одинаково — и от этого в воздухе стояла плотная стена кислятины, пробивающая даже привычные запахи жилья: пыль, вчерашний борщ и кроссовки маленьких, которые они никогда не ставят в шкаф. Кроссовки, кстати, пахнут хуже страха. Но к ним я привык.

К кислому примешивалось новое. С улицы, через окно, тянуло чем-то металлическим и горьким, от чего чесался нос и хотелось чихнуть. Этот запах был мне незнаком, и незнакомое было неприятно, как чужой кот на территории, только хуже.

Большой стоял посреди комнаты и смотрел на свои руки. Руки слабо светились. Тускло, еле заметно для двуногих, но я-то видел отлично.

— Игорь! — крикнула та, что пахнет молоком, из кухни. — Что это было?!

Игорь. Вот как его зовут. Раньше я знал только запах и тепло, а теперь имя встало на место, как метка на территории. Игорь. Большой тёплый. Тот, на чьих коленях я лежал, когда сломался мир.

Внезапно в голове возникли и другие имена. Потом ещё кое-какая информация. Ещё, ещё…

Неприятно. Будто в рот засунули невкусную таблетку.

***

В кухне было тесно. Ольга прижимала к себе Тиму. Маша стояла в дверях — бледная, с телефоном в руке. Телефон, между прочим, совершенно бесполезное устройство: Маша смотрит в него по шестнадцать часов в сутки (столько же, сколько я сплю), и с тем же результатом.

— Мама, связи нет! — Маша показала телефон. — А в голове какая-то фигня!

— Маша, — сказала Ольга. — Успокойся.

Маша. Она пахла акварельными красками и мандариновой жвачкой. Сейчас к этому запаху примешивался всё тот же кислый страх — только у неё он был тоньше, острее. Она смотрела на меня так, будто видела впервые.

Тима. Его имя я слышал чаще других: «Тима, не трогай!», «Тима, положи!», «Тима, хватит!», «Тима, отпусти кота!» Особенно последнее.

Тима уткнулся в живот Ольги и всхлипывал.

Игорь вошёл в кухню и стал рассказывать Ольге про свои руки. Что-то про «делаю стены крепче», «дотронулся и почувствовал», «бред какой-то». Я понимал каждое слово, но не понимал, зачем он объясняет вещи, которые можно просто показать. Двуногие тратят поразительное количество энергии на разговоры. Если бы коты так делали, мы бы умерли от голода, не дойдя до миски.

Коты общаются эффективно. Шипение означает «уйди». Мурчание — «продолжай». Мяуканье — «я хочу». Весь словарный запас укладывается в три сигнала. Человечество изобрело более шести тысяч языков, чтобы выразить примерно те же три мысли, только значительно менее разборчиво.

Ольга подняла руку. Воздух перед её ладонью стал мутным, плотным, как марево над горячей батареей. Продержалось два удара сердца и исчезло.

Маша прошептала: «Эмпат». Потом посмотрела на всех по очереди, и глаза у неё стали мокрыми.

— Чувствую, что вам страшно, — тихо сказала она. — Всем сразу. Это слишком!

Тима заревел. Он всегда ревел, когда Маша плакала, и когда по телевизору кто-то плакал, и когда я опрокидывал его стакан.

Запах кислого страха в кухне стал невыносимым.

Система подсказала: «Стая». Подойди. Будь рядом. Тёплое рядом с тёплым делает всех спокойнее.

Я знал это и раньше, без всякой Системы. Но раньше я просто ложился рядом, а теперь РЕШИЛ лечь рядом — и в этом «решил» была разница, как между сухим кормом и паштетом из пакетика.

Я подошёл к Тиме, прижался и замурчал.

Тима потянулся вниз и обнял меня за шею. Слишком крепко, как всегда. Мокрыми пальцами, пахнущими пластилином. Раньше я вырывался. Сейчас не стал. Воля десять, помните?

Навык «Стая» отозвался теплом, и я почувствовал, как сердцебиение Тимы замедлилось. Маша перестала плакать. Ольга выдохнула, и её пальцы перестали дрожать.

— Хорошо, — сказала Ольга голосом, от которого пахло не страхом, а чем-то другим, жёстким и горячим, как раскалённая батарея. — Игорь, закрой все окна. Маша, Тима — за мной.

В любой группе, будь то стая волков, колония муравьёв или семья из панельной пятиэтажки, рано или поздно кто-то берёт на себя командование. Обычно это тот, кто первым произносит «Хорошо» голосом, не допускающим возражений. Я одобрил. Я, конечно, был настоящим вожаком, но мне требовался заместитель, владеющий человеческой речью и, что важнее, большими пальцами. Попробуйте открыть консервную банку без больших пальцев. Я пробовал. Четыре года пробовал.

Двуногие задвигались. Мне тоже хотелось двигаться, но Тима не отпускал. Я потерпел ещё немного, потом аккуратно вывернулся и спрыгнул на пол.

Миска по-прежнему была пустая. Если кому-то интересно. Видимо, никому.

Двуногие обладают удивительной способностью забывать о самых важных вещах. Они помнят пароли от электронных ящиков, номера телефонов и столицы иностранных государств, но почему-то не в состоянии запомнить, что миску нужно наполнять три раза в день. Не один и не два. Три.

Я удивился, что подумал это без обиды. Четыре года жизни, и ничего не было важнее миски. А теперь что-то стало. Разум, похоже, не только полезная, но и крайне неудобная вещь: раньше я был счастлив, когда миска была полная, и несчастлив, когда пустая. Два состояния, простые и понятные. Теперь состояний стало значительно больше, и большинство из них оказались неприятными.

***

В вентиляции зашуршало.

Я услышал первым — восприятие пятнадцать. Скрежет по металлу, тихий, цепкий, как когтями по трубе. Не мышь. Мышь двигается иначе, рывками, с остановками. А нечто двигалось ровно, целенаправленно, и от этой целенаправленности шерсть поднималась дыбом.

Я повернулся к вентиляционной решётке в коридоре и зашипел. Громко, протяжно, с тем звуком, который у котов означает: «Отойди, убью». Впрочем, раньше я адресовал его преимущественно рыжему с первого этажа, который лез на мой подоконник, и голубям. Голуби, к слову, никогда не слушались.

Игорь обернулся. Посмотрел на меня, потом на решётку. Нахмурился. Ушёл в коридор и вернулся с молотком — тяжёлым, на деревянной ручке, пахнущей железом и потом.

Решётка подрагивала. Скрежет приближался.

Ольга прижала к себе Тиму и отступила к стене. Маша замерла у двери.

Решётка вылетела.

Тварь вывалилась на пол коридора: размером с крупную крысу, голая, мокрая, серо-бурая, покрытая слизью. Лапки тонкие и когтистые. Глаз нет. Рот круглый, зубастый, как дыра в мясорубке. Пахла она гнилью и тем самым металлическим запахом, который шёл с улицы, только в десять раз гуще. У меня заслезились глаза — а я кот, мы от запахов обычно не плачем.

Скребень (F-ранг). Уровень: 1. Слабое место: голова.

Тварь завертела слепой головой, принюхиваясь.

Тима завизжал.

Система предложила вариант. «Командный голос». Направить мысленный импульс. Не Игорю. Твари.

Я направил.

СТОЙ!

Тварь замерла. На полсекунды, может меньше, как будто натолкнулась на стену. Слепая голова дёрнулась в мою сторону. А внутри меня что-то потратилось, убавилось, как вода из миски.

Использован навык «Командный голос». ЭН: 20/30.

Игорь не ждал. Молоток обрушился на тварь, тяжело и точно, с мокрым хрустом, от которого я прижал уши. Второй удар. Третий. Тишина.

На полу лежало мёртвое, вонючее тело с раздавленной головой. Рядом блестело что-то маленькое, как осколок, светящееся изнутри тусклым мутным сиянием.

Существо уничтожено: Скребень (F-ранг). Опыт: +15. Ваш уровень: 1. До следующего: 85.

Обнаружен кристалл маны (мелкий).

Я посмотрел на кристалл. Система подсказывала: полезен, восполняет потраченную энергию. Инстинкт возражал: неизвестная дрянь рядом с мёртвым, обходить стороной. Четыре года инстинкт работал без нареканий. Разум существовал пять минут. Кому верить, вопрос не стоял.

Я обошёл кристалл стороной.

Потом подумал, вернулся и аккуратно тронул его лапой.

Кристалл хрустнул, рассыпался тёплой пылью, и пыль впиталась в подушечку. Внутри прокатилась волна, короткая и приятная, как когда ложишься на батарею после холодного пола.

Поглощён кристалл маны (мелкий). ЭН: 23/30.

Три единицы. Не густо. Но приятно. Тело запомнило ощущение и потребовало ещё. Определённо, на кристаллы можно подсесть быстрее, чем на кошачью мяту.

***

Игорь тяжело дышал. Ольга закрывала Тиме глаза рукой. Маша смотрела на мёртвую тварь с выражением, которое, если бы я был поэтом, я бы описал как «экзистенциальный ужас». Но я кот, поэтому скажу проще: от неё пахло кислым.

На левую заднюю лапу попала капля слизи этой дряни. Я потратил минуту, чтобы её вылизать. Вокруг рушился мир, но грязная лапа — это грязная лапа. Приоритеты.

— Барон, не ешь с пола! — машинально сказала Ольга, и тут же осеклась, потому что на полу лежало не просто «что-то», а труп инопланетной твари.

Барон. Это я. Двуногие всегда называли меня так, но сейчас я впервые УСЛЫШАЛ это как имя.

Барон. Достойное имя для Вожака. Система, видимо, тоже так считает.

***

Люстра погасла. Ольга зажгла свечи, и квартира погрузилась в полумрак, совершенно меня не беспокоивший: я и без света видел прекрасно. Люди, судя по тому, как они натыкались на мебель, нет. Игорь ударился мизинцем о тумбочку и произнёс слово, которое я только что выучил и тут же решил запомнить, потому что оно точно пригодится.

Игорь забивал вентиляцию. Стучал, гремел, ругался. Особенно, когда ударил молотком по больному мизинцу.

Ольга собирала воду, наполняя ванну и всё, что могло держать жидкость. Ванна — та самая штука, в которой меня всегда мыли. Я помнил. Я не простил.

Маша сидела на полу с Тимой и тихо говорила ему что-то, гладя по голове.

Я обходил квартиру. Впервые в жизни я обходил её не потому, что искал тёплое место или еду, а потому, что проверял. Каждое окно. Каждую щель.

У балконной двери пахло металлом и гнилью. Сильнее, чем везде. Я прижал нос к щели под дверью и втянул воздух. Снаружи, далеко внизу, кто-то кричал. Собаки, которых я привык слышать по вечерам, молчали. Голуби, которые каждое утро гадили на подоконник, исчезли. Вот это, если честно, порадовало. Но радость была кратковременной, потому что голуби исчезли явно не по доброй воле.

Маша подошла и встала рядом. Её сердце стучало быстро, неровно. Она положила руку мне на спину.

— Барон, — прошептала она.

И тут же нахмурилась. Потёрла лоб. Между нами шевельнулось что-то тёплое и странное, как невидимая нитка от моего лба к её лбу. Она почувствовала что-то от меня, я почувствовал что-то от неё, и оба не поняли что. Мгновение, и всё.

— Ты... — она не договорила. Опустила руку. Отошла.

Я проводил её взглядом и запомнил: что-то между нами есть.

***

Из вентиляции в ванной раздался скрежет.

Игорь вбежал с молотком. Я опередил его: вскочил на стиральную машину, оттуда на полку, и оказался прямо над решёткой, которую Игорь забить не успел. Решётка выгнулась наружу. Из щели высунулись тонкие когтистые лапки.

Второй скребень. Такой же: безглазый, мокрый, зубастый.

Скребень (F-ранг). Уровень: 2.

Я прыгнул. Четыре килограмма двести граммов. Да, не удар мечом и не огненный шар — но этого хватило.

Мы свалились на кафельный пол. Когти и зубы впились в шею, туда, где Система подсветила слабое место. Кошачий инстинкт, работавший четыре года без помощи разума и прекрасно себя чувствовавший, перехватил управление: рвать, грызть, держать. Мозг, получивший недавно способности к стратегическому мышлению, предложил альтернативу: спрятаться на полку и ждать Игоря.

Я выбрал инстинкт — он кричал громче.

Тварь завизжала, забилась, полоснула лапой по моему боку.

Больно. Горячо. Я вцепился крепче.

Игорь добавил молотком. Тварь обмякла.

Существо уничтожено: Скребень (F-ранг). Опыт: +20. До следующего уровня: 65.

Получен урон: 5 HP. Текущие HP: 25/30.

Бок жгло. Я спрыгнул с мёртвой твари и занялся раной: вылизал. Слюна помогает. Четыре года практики.

Кристалл на полу рядом с тушей. Тронул лапой. Хруст, тепло, волна.

Поглощён кристалл маны (мелкий). ЭН: 26/30.

Игорь смотрел на меня. Не так, как обычно, не «хороший кот, иди на колени», а иначе. Внимательно. Он видел, как я прыгнул на тварь. Видел, как вцепился в слабое место.

— Умный кот, — констатировал Игорь.

Ты даже не представляешь, насколько!

Он, конечно, не услышал. Мои мысли слышу только я. Четыре двести граммов тайного гения в шоколадной шерсти. Стратегический потенциал уровня «один». Впрочем, скоро будет «два», если эти твари продолжат лезть.

***

За следующие два часа мы убили ещё двух скребней.

Третий влез через щель под балконной дверью, которую я учуял задолго до того, как он показался: запах гнили усилился, и я сел у двери и зашипел, предупреждая. Игорь понял. Он быстро учился, мой Игорь, и третьему скребню хватило одного удара. Затем я подобрал кристалл.

Четвёртый оказался крупнее. С кошку размером, а не с крысу. Лапы толще, зубов больше. Он выполз из унитаза.

Этот не замер от моего «Командного голоса». Я попробовал, потратил десять единиц, послал СТОЙ, но тварь только дёрнула головой и продолжила ползти.

То ли сильнее, то ли тупее. Возможно — и то, и другое.

Использован навык: «Командный голос». Цель сопротивляется. ЭН: 16/30.

Обидно. Первый провал в моей недолгой карьере Вожака.

Ольга встала перед Тимой. Подняла руку. Мутное марево сгустилось в воздухе — плотнее, чем в первый раз. Тварь ткнулась мордой в невидимую стену и отпрянула. Ольга побледнела, но стояла.

Мне начинала нравиться Ольга. Всегда нравилась, собственно. Но теперь я мог сформулировать за что: она из тех, кто не убегает. Как хорошая кошка, которая стоит между котятами и собакой.

Игорь зашёл сбоку. Молоток. Два удара. Готово.

Существо уничтожено: Скребень (F-ранг). Опыт: +25. До следующего уровня: 40.

Кристалл. Подобрал.

ЭН: 19/30.

— Они лезут отовсюду, — сказал Игорь. Голос ровный, но руки дрожат. — Оля, надо забить ВСЕ отверстия. Трубы, вентиляцию, всё.

— Я помогу, — сказала Маша.

Тима сидел в углу и обнимал мяч. Рядом с ним сидел я, потому что «Стая» тихо гудела: рядом, охранять, не отходить. И Тима, прижимавший мяч к груди, постепенно перестал дрожать, а его сердцебиение выровнялось.

Я подсчитал, внутренне удивляясь собственным способностям к подсчётам. Четвёртый скребень за вечер. Четыре мелких кристалла. Двадцать пять здоровья из тридцати. Девятнадцать энергии из тридцати. До второго уровня осталось сорок единиц опыта, и если они продолжат лезть с такой регулярностью, я получу его к утру.

Если доживу до утра.

***

За окном темнело. За окном пахло смертью и металлом. Из подвала доносился скрежет. Далёкий, тяжёлый, не похожий на скребней — как рычание большой собаки не похоже на писк мыши.

Я сидел у ног Тимы и мурчал. Голова работала с непривычной, пугающей ясностью.

Четыре года я был мебелью с когтями. Диванной подушкой, которая изредка ловит мышей. Теперь я стал другим — и это означало, что мне придётся не просто лежать на батарее и ждать, пока насыплют корм.

Игорь, Ольга, Маша, Тима. Мне придётся защищать.

Мои люди. Моя стая.

Похоже, что я первый в мире стайный кот. Вожак.

Задача, прямо скажем, масштабная для существа, чей боевой вес составляет четыре килограмма двести граммов, а главное достижение в жизни — опрокинутая трёхлитровая банка.

Но миска пустая. А если я не позабочусь о них, кто позаботится о миске?

***

Снаружи долетел звук. Низкий, вибрирующий, от которого задрожали стёкла и зазвенела посуда в шкафу. Не гром, не взрыв — что-то третье, чего раньше не существовало.

Я прыгнул на подоконник и посмотрел в окно.

Только ночная чернота…

Во тьме что-то вспыхнуло. Система дёрнулась тревожным уведомлением:

Внимание! Обнаружен Разлом (F-ранг). Расстояние: 200 м. Направление: юго-запад. Рекомендация: избегать.

Рекомендация «избегать». Система, я кот в квартире на третьем этаже! Как избегать? На шкаф забраться? Забиться под кровать?

Я прижал уши, вжался в подоконник и посмотрел в сторону, где за чёрными силуэтами деревьев и дальше, за прудом, земля мерцала тусклым багровым светом.

Система настойчиво, почти панически мигала:

«Опасность. Множественные объекты. Приближаются»

Я осознал, что четыре скребня за вечер были только началом.

От автора

Судьба даёт второй шанс — кристалл, позволяющий командовать Тьмой, видеть скрытые связи и управлять людьми. Но разве за власть не придётся платить? https://author.today/reader/222573/1987594