Системный Кузнец VI

Всполохи исчезли не просто так.

Эта мысль билась в черепе, как пойманная птица - стоял над формой, глядя на серебристо-серый слиток, который ещё минуту назад переливался золотом, и чувствовал, как холод «Длани Горы» сражается с огнём, рвущимся из груди.

[ВНИМАНИЕ!]

[Магические свойства сплава: УТРАЧЕНЫ]

[Причина утраты: Неизвестна]

[Предупреждение: Сплав без магических свойств может быть неэффективен против Скверны.]

Буквы плясали перед глазами, красные и неумолимые.

— Что случилось? — голос Серафины прорезал туман. — Мастер Кай, отчего ты так помрачнел?

Поднял голову - три пары глаз смотрели с ожиданием. Радость на лице Гюнтера медленно угасала, сменяясь настороженностью. Хью поправил пенсне, вглядываясь в моё лицо.

— Всполохи, — произнёс я тихо. — Золотистые всполохи. Видели, как они погасли?

Гюнтер пожал массивными плечами.

— Ну, видали. И что с того? Сплав-то держится!

— В этом и проблема.

Провёл пальцами по гладкой поверхности металла – холодный и мёртвый, будто камень на дне реки.

— Кажется эти всполохи были душой Кирина. Тем самым «Живым Мостом», который удерживал металлы вместе, а теперь их нет. — сказал я.

Серафина нахмурилась - тонкие брови сошлись на переносице.

— Поясни, мастер Кай - ты говоришь загадками.

— Леди Серафина, — повернулся к ней, — вы ведь чувствуете магическую эманацию? Это ваш дар - ощущать энергию в материалах?

Девушка медленно кивнула.

— Верно. Это - часть ремесла зачаровательницы.

— Тогда приложите руку к сплаву, — попросил её. — И скажите, что чувствуете.

Повисла пауза. Гюнтер переглянулся с Хью - во взглядах мелькнуло беспокойство. Девушка же не сводила с меня ледяных глаз, словно пыталась понять, не сошёл ли я с ума.

— Если настаиваешь...

Шагнула к форме - бледные пальцы легли на поверхность слитка. Серафина закрыла глаза.

Секунда. Две. Три.

Видел, как меняется её лицо - от сосредоточенности к недоумению, от недоумения к тревоге.

— Странно... — прошептала зачаровательница, не открывая глаз. — Весьма странно...

— Что? Что там? — Гюнтер нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

Серафина отняла руку от металла. Открыла глаза - в них плескалась растерянность, непривычная для обычно холодного лица.

— Ничего.

— В каком смысле - ничего? — Лысый подался вперёд.

— В прямом, — голос девушки стал жёстче. — Металл мёртв, будто камень на дороге, или ржавый гвоздь в стене - нет ни искры, ни отзвука духовной силы.

Тишина упала на Плавильню.

Гюнтер открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Да как же... — начал мужик. — Мы же видели! Золотые всполохи, сияние! Душа Кирина была там!

— Была, — кивнул я. — А теперь нет.

— Но сплав же держится! — Лысый ткнул пальцем в форму. — Не рассыпается в прах, как прежде! Это... это же победа! Разве нет?

Хью покачал седой головой.

— Физически - да, Гюнтер прав, — старик снял пенсне и принялся протирать его краем фартука. — Сплав обрёл целостность, сие само по себе - великое достижение.

— Ну вот! — Гюнтер победоносно хлопнул ладонью по бедру. — Слышите? Великое достижение! Барон велел принести ему клинок из Звёздной Крови - вот мы его и сделаем! Чего усложнять-то?

— Усложнять? — Старик поднял взгляд - острый, как игла. — Мастер Гюнтер, ты понимаешь, для чего клинок предназначен?

— Известное дело - для Матери Глубин!

— Вот именно, — старик водрузил пенсне обратно на нос. — Не для турниров и не для охоты - нам потребен меч, способный сразить древнюю тварь, а не просто красивая безделица.

— Да откуда мы знаем, что он не сработает?! — мужик вскинул руки. — Может, магия в нём есть, просто... просто мы её не чуем! Леди Серафина могла ошибиться!

Зачаровательница бросила на него взгляд, от которого воздух в Плавильне, казалось, стал ещё жарче.

— Я не ошибаюсь в своём ремесле, Гюнтер.

— Ну хорошо, хорошо! — лысый здоровяк нервно потёр обожжённую щёку. — Допустим, магии нет. Но ведь металл-то особенный! Звёздное железо и Лунное серебро сами по себе не простые! Может, их природных свойств хватит?

Я молчал, глядя на перепалку мастеров. В голове крутились строки системного предупреждения: «Сплав без магических свойств может быть неэффективен против Скверны».

Не «будет». «Может быть».

Система не давала гарантий ни в одну сторону.

— Мастера.

Голос прозвучал ровно - «Длань Горы» делала своё дело, не давая эмоциям захлестнуть разум.

Все замолчали, повернувшись ко мне.

— Вопрос вот в чём, — продолжил я. — Мы не можем знать наверняка, сработает клинок или нет. Никто из нас не бился с Матерью Глубин.

Гюнтер кивнул - порывисто, как ребёнок, которому дали надежду.

— Вот именно! Никто не знает! Так зачем гадать? Сделаем меч, отдадим Барону, а там уж воины разберутся!

— А если не сработает? — тихо спросил Хью.

— Так мы-то в чем виноваты?! — мужик развёл руками. — Мы своё дело сделали - сплав создали! Если он не убьёт тварь - значит, так тому и быть! Но хоть попытка-то будет!

Серафина скрестила руки на груди.

— Мастер Кай, что думаешь ты об этом?

Посмотрел на слиток.

— Не знаю, — признался честно. — Гюнтер прав в одном: мы не можем быть уверены, пока кто-то не попробует убить этим тварь.

Мужик снова закивал, но я поднял руку, останавливая его радость.

— Но проблема в другом - у нас осталось материала на два клинка. Если сделаем один из этого... мёртвого металла - останется лишь одна попытка.

Тишина.

— Допустим, Барон порадуется, — продолжил. — Получит меч, отправит воинов в логово Скверны... А клинок не сработает. Кто будет отвечать за это?

Гюнтер побледнел - даже обожжённая половина лица, казалось, посерела.

— Так мы ж... — голос дрогнул. — Мы ж не знали...

— Именно - не знали и не сказали.

— А ежели, — Гюнтер говорил всё быстрее, — ежели у нас вообще больше не выйдет? Если следующая попытка тоже провалится? Тогда хоть это... хоть что-то! Реальный шанс!

Слова повисли в воздухе. С одной стороны мужик прав, и это хуже всего.

— Барон должен принять это решение, — произнёс я. — Не мы.

Лысый резко выпрямился.

— Барон?! — голос сорвался на шёпот, но в нём звенела паника. — Барон не станет принимать таких решений! Он ждёт от нас результата, понимаешь?! Результата!

Мужчина шагнул ко мне - глаза горели отчаянием.

— Ты был здесь, когда он приходил! Слышал, что говорил! Шесть дней и клинок на столе! Ему плевать на наши сомнения, на наши страхи! Барон хочет меч - и получит его, а если нет...

Гюнтер осёкся, но все поняли, что тот хотел сказать.

Серафина шагнула ближе.

— Мастер Гюнтер прав, — голос был холоден, но в нём слышалось сочувствие. — Барон возложил ответственность на нас, на Горнило. А ныне во главе Горнила - ты, мастер Кай.

Я молчал, браслет на запястье пульсировал мягким холодом, гася огонь в груди. Мысли текли ровнее, чем обычно - без паники и ярости.

Спасатель, командир, субординация.

В прошлой жизни знал правило: нельзя принимать критические решения, не поставив руководство в известность. Даже если кажется, что знаешь лучше, даже если страшно.

Особенно если страшно.

— Хью, — повернулся к старику. — Что думаете вы?

— Не завидую тебе, юноша, — произнёс наконец. — Тяжкая ноша на твоих плечах.

Пауза.

— Но коли спрашиваешь моего мнения... Лучше сделать меч из того, что есть, нежели не сделать вовсе.

— А как же материал? — спросил я. — Он не бесконечен.

— Время тоже не бесконечно, — тихо ответил старик. — К великому моему сожалению.

Правда резанула, как нож.

— Есть ли способ проверить эффективность клинка? — цеплялся за соломинку. — Может, против обычных Падальщиков...

Мастера переглянулись.

— В теории... — начала Серафина, задумчиво наклонив голову. — Если при поражении твари клинком будет какая-то... необычная реакция. Огонь там, или дым, или иное нечто, то можно предположить, что оружие действует особым образом.

— Но?

— Но и то - лишь предположение, — девушка развела руками. — Полной уверенности это не даст.

Я выдохнул.

— Короче говоря, мы вообще ни в чём не можем быть уверены.

Огненная Ци рванулась из Нижнего Котла вверх, к груди и голове. Захотелось швырнуть что-нибудь в стену, закричать и выплеснуть наружу бессильную ярость...

Холод амулета ударил в ответ - ледяная волна прокатилась по каналам, гася пожар.

Закрыл глаза, считая до десяти.

Когда открыл - мир стал чётче.

— Принял решение. — сказал тихо.

Все замерли.

— Сам иду к Барону.

Гюнтер открыл рот, чтобы возразить, но я не дал ему.

— Доложу обо всём как есть. Что сделано, какие риски, какие шансы. Барон сам говорил, что нужно докладывать ему обо всём. Это его провинция, война и его решение.

— Но... — начал Гюнтер.

— Решено.

Голос прозвучал жёстче, чем хотел, но сейчас было не до дипломатии.

— Какой бы ни была реакция, Барон должен знать.

Тишина.

Хью первым нарушил молчание - медленно кивнул.

— Достойное решение, юноша.

Серафина склонила голову - коротко, но в знак уважения.

Гюнтер молчал несколько секунд, а потом его плечи опустились, словно из него выпустили воздух.

— Ладно, — буркнул мужчина. — Делай как знаешь.

Напряжение в Плавильне начало рассеиваться. Видел, как меняются лица мастеров - страх отступал, уступая место надежде. Лысый вдруг хлопнул себя по колену.

— А всё-таки, — голос обрёл прежнюю силу, — сталь эта сработает. Чую я.

Мужик ткнул пальцем в слиток, потом постучал себя по обожжённой щеке.

— Вот этой самой обгорелой башкой чую - сработает!

И широко улыбнулся. Я не стал спорить.

Мастера разошлись - каждый к своим заботам. Плавильня опустела, оставив меня наедине со слитком.

Взял его в руки - прохладный и тяжёлый, лежал в ладонях. Поверхность была гладкой, почти зеркальной, но в ней не отражалось ничего, кроме тусклого света ламп.

«Мёртвый металл», — подумал я. — «Красивый, прочный, и, возможно, совершенно бесполезный».

Вернувшись в Горнило вызвал Гровера – молчаливого слугу, который последнее время исполнял роль провожатого. Тот явился через несколько минут – высокий и широкоплечий мужик в тёмно-серой форме.

— Отведи меня к Барону, — сказал без предисловий.

Гровер чуть склонил голову.

Путь наверх занял время.

Чёрный Замок - это не просто крепость, а словно город, вырезанный в скале. Шли сквозь ярусы, и мир менялся с каждой сотней шагов.

Средний ярус – административный, коридоры широкие, стены обтёсаны ровнее, чем внизу. Масляные лампы в бронзовых оправах, двери из тёмного дуба с железной окантовкой. Писцы и чиновники снуют туда-сюда, не обращая на нас внимания.

И, наконец, верхние ярусы.

Почувствовал перемену прежде, чем увидел. Воздух стал другим – чище и прохладнее, с едва уловимым запахом благовоний, пол под ногами сменился - вместо грубого камня полированные плиты, уложенные так ровно, что швы между ними едва угадывались. Стены облицованы тёмным деревом - панели с тонкой резьбой, изображающей горные пики и парящих грифонов. Масляные лампы в серебряных оправах горели ровным светом, и их тёплое сияние отражалось в полированном металле. Здесь, на верхних ярусах, повсюду были - толстые, приглушающие шаги, с узорами в тёмно-красных и золотых тонах.

Гровер шёл впереди, и я следовал за ним, сжимая в руках слиток.

Мы миновали несколько постов охраны - гвардейцы провожали взглядами, но не останавливали. Гровер коротко кивал каждому, и этого было достаточно.

Наконец, коридор упёрся в массивную дверь из тёмного дерева.

— Покои личного секретаря Барона, — тихо произнёс Гровер. — Салим.

Я кивнул.

— Благодарю.

Слуга отступил на шаг, давая понять, что дальше должен идти сам.

Постучал.

— Входите, — голос изнутри был тихим, но отчётливым.

Я толкнул дверь и оказался в другом мире.

Кабинет Салима был небольшим, но каждая деталь говорила о далёких краях. Стены были задрапированы тканью - не местным грубым полотном, а чем-то тонким и переливчатым, цвета морской волны и заката.

На полу - ковёр с геометрическим узором, непохожим ни на что, виденное раньше. Линии переплетались в сложном орнаменте.

Вдоль стен - низкие шкафы из тёмного дерева, инкрустированные перламутром. На полках - свитки, книги в кожаных переплётах и странные предметы: медные сосуды с длинными носиками, сферы из полированного камня, фигурки животных, каких не встретишь в Каменном Пределе.

И в центре всего этого – стол, изящный, с тонкими резными ножками. За ним сидел Салим.

Смуглая кожа тёмнее, чем у местных жителей. Узкое лицо с острыми скулами, нос с горбинкой, глаза - чёрные, как два колодца, в которых тонет свет. Одет мужчина в халат - длинный, из плотной ткани цвета тёмного вина, перехваченный широким поясом. На груди - вышивка золотыми нитями - какие-то символы, похожие на письмена.

Когда вошёл, Салим отложил перо, которым что-то писал, и медленно поднялся.

— Мастер Кай, — голос был мягким, но твердым. — Чем обязан визиту?

Шагнул вперёд, держа слиток перед собой.

— Мне нужно видеть Барона. Немедленно.

Салим чуть наклонил голову - движение, похожее на поклон, но не совсем.

— Господин сейчас в своих покоях - просил его не беспокоить.

— Это не может ждать.

Мужчина смотрел на меня – долго и оценивающе. Взгляд скользнул по моему лицу, задержался на браслете «Длань Горы», переместился на слиток в руках.

— Что это?

— Возможно, то, чего вся провинция так отчаянно ждёт.

Пауза.

Салим не мигал - казалось, даже не дышал.

Ещё секунда молчания и едва заметный кивок.

— Следуйте за мной.

Вышли из кабинета и двинулись по коридору - более широкому и богато украшенному, чем предыдущие. Лампы здесь горели ярче, и в их свете видел гобелены на стенах - сцены охоты, битв, каких-то ритуалов.

Лестница - широкая, с каменными перилами, украшенными резьбой - поднялись на один пролёт, потом ещё на один, и оказались перед массивной дверью с железными полосами и чеканным гербом - медведь, поднявшийся на задние лапы, с раскрытой пастью.

Салим остановился.

— Подождите здесь.

Подошёл к двери и постучал кончиками пальцев.

— Какого беса?! — голос Барона из-за двери был грубым.

— Господин, — Салим говорил спокойно, почти нежно. — Дело срочной важности. Молодой кузнец из Горнила желает показать вам свою работу.

Пауза.

Потом - скрип, будто кто-то тяжело поднимался с кровати.

— Впускай.

Салим толкнул дверь и кивком пригласил меня войти.

Я шагнул через порог и оказался в покоях правителя провинции.

Комната была просторной - высокий сводчатый потолок поддерживали массивные каменные рёбра, похожие на рёбра гигантского зверя. Стены из тёсаного камня кое-где покрыты влажными пятнами - даже на верхних ярусах замок оставался каменным мешком, холодным и сырым.

Огромное окно с витражом занимало почти всю противоположную стену - цветные стёкла изображали какую-то битву.

Сбоку массивное ложе с дубовым изголовьем, инкрустированным чёрными камнями. На полу рядом - шкура какого-то огромного зверя, мех тёмный и густой.

И на этой кровати...

Сердце пропустило удар.

Кларисса.

Девушка лежала, укутавшись в белую простыню, только голые плечи выглядывали из-под ткани. Кожа угольного цвета блестела в свете масляных ламп, белые ритуальные шрамы на руках казались светящимися линиями.

Глаза смотрели на меня с вызовом и любопытством. С чем-то ещё, чего не мог разобрать.

Барон стоял у кровати, натягивая простую льняную рубаху. Торс мужчины - мускулистый и покрытый шрамами - мелькнул, прежде чем скрыться под тканью.

Укол ревности ударил в грудь.

«Какое мне дело?» — попытался одёрнуть себя. — «Она не моя и никогда не была моей. И вообще - у меня дело, важнее некуда...»

Но глаза сами скользнули по изгибу её плеча, по линии ключицы, по тёмным прядям волос, рассыпавшимся по подушке.

Браслет на запястье похолодел, посылая ледяную волну вверх по руке.

Я с усилием отвёл взгляд.

Барон бросил короткий взгляд на фаворитку и кивнул - небрежно, как хозяин отсылает слугу.

Кларисса улыбнулась хищной улыбкой. Грациозно поднялась, намотав простыню вокруг тела - но не достаточно плотно, чтобы скрыть очертания.

Прошла мимо меня к двери. Запах чего-то тёплого и пряного коснулся ноздрей.

И исчезла за дверью.

Стоял, чувствуя, как бешено колотится сердце. Пот выступил на лбу — и дело было не только в жаре.

«Соберись».

Закрыл глаза, сделал глубокий вдох - холод амулета разлился по груди, успокаивая огонь.

Когда открыл - мир снова стал чётким.

Барон Ульрих фон Штейн стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди. Лицо – усталое и раздражённое.

— Ну? — голос был грубым. — Зачем явился?

— Разрешите пройти?

Мужчина махнул рукой.

— Без церемоний. Говори, что надо.

Я прошёл в комнату - шаги отдавались по каменному полу. Подошёл к небольшому столу у окна - на нём лежали карты, свитки, какие-то документы. Положил слиток.

Тишина.

Барон смотрел на него долго и неподвижно. Словно не мог понять, что перед ним.

Потом сделал шаг и ещё один - медленно и осторожно, будто приближался к спящему зверю.

Рука потянулась к металлу - огромная ладонь, покрытая шрамами и мозолями. Пальцы замерли в нескольких сантиметрах от поверхности.

Повисла пауза.

А потом Барон отдёрнул руку, словно обжёгся.

— Объясни, — голос хрипел. — Что это?

— Впервые за всё время, — я говорил ровно, — нам удалось создать сплав, который не рассыпается в пыль. Звёздное Железо и Лунное Серебро, соединённые воедино.

Глаза Барона расширились.

— Как?

— Использовали ядро духовного зверя как флюс. Горного Кирина.

Ульрих фон Штейн замер. Лицо окаменело, будто кто-то ударил его невидимым молотом.

— Горный... Кирин?

— Да, господин Барон.

Тишина.

А потом что-то изменилось в лице правителя - жёсткие черты смягчились, глаза затуманились, словно мужчина смотрел не на меня, а куда-то в прошлое.

— Горный Кирин... — повторил тот тихо, почти шёпотом. — Так вот оно что...

Барон отошёл к окну. Встал спиной ко мне, глядя в витраж.

— Десять лет назад, — голос был глухим, — я участвовал в походе в предгорья Драконьих Зубов. Охота на крупную дичь - так это называлось официально. На самом деле – разведка - проверить, что происходит в горах.

Пауза.

— Мы нашли его на третий день. Умирающего. Лежал в расщелине между скал, — продолжал Барон. — Огромный - больше любой лошади. Тело покрыто чешуёй, как у рыбы, только каменистого оттенка. И рог... единственный, витой, в середине лба. Светился изнутри.

Ульрих фон Штейн повернул голову - в профиль его лицо казалось высеченным из того же камня, что и стены замка.

— Охотники хотели добить его. Забрать рог, ядро, шкуру - всё, что можно было продать или использовать.

Голос дрогнул.

— Я запретил.

Мужчина полностью повернулся ко мне, и я увидел в его глазах почти благоговение.

— Подошёл к нему сам. Один. Без оружия.

Барон говорил медленно, будто каждое слово было камнем, который нужно вынуть из груди.

— Кирин смотрел на меня. Понимаешь? Не как зверь смотрит на охотника, а как... как равный. Как существо, которое знает что-то, чего не знаю я.

Пауза.

— И он не боялся смерти - видел это в его глазах. Он принимал её, как старого друга. Словно знал, что смерть - не конец, а переход.

Ульрих фон Штейн шагнул ко мне.

— Я заговорил с ним. Не знаю, зачем, просто... начал говорить. О провинции, о страхе, который не даёт спать по ночам.

Голос стал тише.

— И мне показалось... нет, уверен... зверь ответил. Не голосом, а словами прямо в сознании, образами и ощущениями.

Барон остановился передо мной - лицо к лицу.

— Мы ждали три дня. Сидели рядом с ним, пока тот не умер. И забрали ядро.

Мужчина перевёл взгляд на слиток, лежащий на столе.

— Так вот что это было, — прошептал Барон. — Вот для чего он ждал...

Глаза загорелись почти безумно.

— Он знал! Понимаешь?! Знал, что придёт время, когда его дух понадобится! Что он спасёт провинцию от тьмы!

Ульрих фон Штейн схватил меня за плечи - хватка была железной и болезненной.

— Ты понимаешь, что сделал, мальчик?! Понимаешь?!

Открыл рот, чтобы ответить, но Барон не давал вставить слова.

— Хочешь свободы для Гуннара?! — голос гремел. — Хочешь?! Да я отдам тебе всё, что попросишь! Землю! Золото! Титул!

— Барон!

Мой крик прорезал его эйфорию. Ульрих фон Штейн замер - руки всё ещё сжимали плечи.

— Барон, послушайте, — говорил быстро, пока мужик не перебил снова. — Это ещё не всё - есть проблема.

Пауза. Хватка ослабла.

— Проблема? — голос стал настороженным. — Какая ещё проблема?

Я сделал глубокий вдох.

— Сплав... — начал медленно. — Сплав потерял магические свойства.

— Что? — голос Барона был тихим.

— Когда металл застыл - золотистые всполохи, судя по всему душа Кирина - они исчезли. Сплав физически цел, прочен и красив, но магии в нём будто бы больше нет.

Смотрел фон Штейну в глаза, не отводя взгляда.

— Никто из мастеров не может знать наверняка, сработает ли клинок из этого металла против Матери Глубин. Мы не знаем, как это проверить, и чего ожидать.

Руки Барона упали.

Мужчина отступил на шаг, а потом ещё на один, и медленно опустился на край кровати. Голова склонилась, плечи обвисли.

— Значит... — голос был потерянным, — значит, всё напрасно?

— Не напрасно, — шагнул ближе. — Мы добились того, чего никто до нас не добивался. Сплав существует - он держится. Это огромный шаг вперёд.

Барон поднял голову - взгляд метался по моему лицу, ища что-то.

— Но ты не знаешь, убьёт ли он тварь.

— Не знаю, — признал. — И мастера не знают, поэтому пришёл к вам.

Пауза.

— Такие решения не может принимать кузнец, — продолжил я. — Это решение правителя - ваше решение.

Ульрих фон Штейн молчал мучительно долго, а потом заговорил так тихо и медленно, будто заново учился произносить слова.

— Ты... ты правильно сделал, что пришёл с этим ко мне.

Мужчина поднял глаза - в них плескалась растерянность.

— Но что... что мне делать? Ты понимаешь, что будет, если клинок не сработает?

— Понимаю.

— Провинция погибнет. Все - мужчины, женщины и дети. Все, кого поклялся защищать.

Голос дрогнул.

— И я... я должен решить... сейчас...

Барон поднял на меня уязвимый взгляд, почти умоляющий.

— Что бы ты сделал на моём месте?

Я замер.

Барон Ульрих фон Штейн - правитель провинции, воин и титан - спрашивал совета у мальчишки-кузнеца.

«Мир сошёл с ума», — промелькнула мысль.

— Я... я могу ошибаться, — начал осторожно. — Как и любой человек...

— Не юли, — голос Барона стал жёстче. — Подумай хорошенько и скажи, что бы ты сделал?

Холод амулета пульсировал на запястье - мысли текли ровно, без паники.

— Я бы сделал клинок, — произнёс наконец. — И попробовал бы убить ею тварь.

Пауза.

— Но пока воины этим занимаются, продолжал бы работу. Попробовал бы создать ещё один сплав - на случай, если первый не сработает.

Барон молчал, медленно кивая - будто не мне, а собственным мыслям.

— Есть проблема, — произнёс мужчина. — Грифонов... воинов, способных спуститься в логово Скверны... осталось немного. Это не ополчение собрать. Такой попытки может и не быть вовсе.

Он поднял тяжелые и усталые глаза.

— Если первый отряд погибнет - следующими пойдут деревенские охотники, и оставшаяся горстка гвардии с практиками высокой ступени.

Пауза.

— А если и они не справятся...

Ульрих фон Штейн выпрямился. Плечи расправились, подбородок поднялся.

— Я сам пойду со вторым заходом, — голос обрёл прежнюю твёрдость. — Если того потребуют обстоятельства.

Мужчина встал – высокий и несгибаемый, несмотря на усталость.

— Делай клинок. Делай его из того, что есть.

Барон шагнул к столу, положил ладонь на слиток - тот, которого ещё минуту назад боялся коснуться.

— А я отправлю Грифонов в логово тьмы с первым мечом из Звёздной Крови.

Повернулся ко мне - в глазах горел странный огонь решимости

— Другого выхода нет.

Барон Ульрих фон Штейн - усталый, постаревший, но несломленный - смотрел на слиток Звёздной Крови, и в глазах отражался свет масляных ламп.

— Доверие... — проговорил мужчина задумчиво. — Знаешь, мальчик, ты первый за долгое время, кто пришёл с плохими новостями, не пытаясь их приукрасить.

Фон Штейн перевёл взгляд на меня оценивающий взгляд.

— Это... редкость в моём положении.

Я не знал, что ответить, поэтому просто молчал.

— Иди, — сказал Барон. Я развернулся и пошёл в двери. — И... Кай.

Замер у входа.

— Если клинок сработает... ещё поговорим о Гуннаре, и о многом другом.

Повернулся, кивнул и вышел.

Меня встретил Гровер, и мы вместе пошли по замку. Коридор показался бесконечным. Ноги несли вниз мимо постов охраны, мимо гобеленов и ламп, мимо сдержанной роскоши верхних ярусов.

В голове было пусто - ни страха, ни надежды, ни облегчения - только странное спокойствие.

Решение принято - колесо завертелось.

Когда вернулся в Горнило, мастера уже разошлись по нишам. И, кажется, никто не заметил, как я вошёл.

Прошёл в свою нишу - вид из оконного проёма открывался на город у подножия скалы. Сел на край наковальни - холодный металл чувствовался сквозь штаны. Закрыл глаза.

Где-то внизу, в штольнях, сидел Гуннар. Где-то за стенами замка выжившие из Верескового Оплота пробирались сквозь холод и снег, а в глубинах земли ворочалась Мать Глубин - древнее зло, которое не убить обычным клинком.

А я - Дима, бывший спасатель, душа из другого мира в теле подростка-кузнеца - должен был создать оружие, способное её уничтожить. Без гарантий и уверенности, с правом лишь на одну ошибку.

Браслет «Длань Горы» пульсировал на запястье, успокаивая. Мечта о маленькой кузне на краю света мерцала где-то в глубине сознания. Простая жизнь. Горн. Наковальня. Молот в руке.

«Когда-нибудь», — пообещал себе. — «Когда всё закончится».

Если закончится.

Открыл глаза.

Снег за окном устраивал свою пляску, и где-то далеко, в недрах Драконьих Зубов, древняя тьма ждала своего часа. Я готовился к работе – предстояло сковать клинок из Метеорита и Лунного Серебра, в котором, судя по всему, уже не было души Горного Кирина. Оставалось лишь надеяться на то, что сам металл, соединившись, наконец друг с другом сделает то, что от него все так ждали.