Ситх

Бля. Опять эта *** [censored] вонь из мусорки у Пятерочки на Тверской-Ямской. Запах тухлых пельменей и чьей-то обоссаной мечты. Я, Санчос, двадцать пять годков по паспорту, хотя по ощущениям в душе все девяносто и все девяносто из них я проебал в очереди за шавермой. Стою, курю вейп со вкусом арбузного льда — чистый яд для моих и так отъехавших легких, — и туплю в экран айфона. Лента Телеги. Голые задницы инфоцыган, хохмы про то, как Басков на СВО ушел, новый пост Познера про то, какие мы все говноеды. А на душе кошки скребут, причем не милые мурлыки, а облезлые дворовые твари, больные лишаем и бешенством.

Меня трясет. Вечно трясет. Пальцы дергаются, постукивают по бедру в ритме дабстепа, который играет только у меня в башке. Тревожность, мать ее. Генерализованное тревожное расстройство, так врач в районной поликлинике написал, жирная тетка с одышкой, пока я ей за три штуки на карту не скинул, чтобы больничный нормальный нарисовала. Работаю удаленно. Оператор колл-центра. Впариваю кредитные карты пенсионерам и лохам, которые верят в «сладкую жизнь» под 49% годовых. Ненавижу их всех. Ненавижу эту Москву, которая давит бетоном и чужим успехом. Ненавижу себя за то, что читаю Пелевина, Стругацких и свежие главы «Поднятие уровня в одиночку», а потом иду блевать в унитаз от осознания, что мой уровень — это минус бесконечность.

И тут этот свет.

Неоновый такой, красный, гнилой. Около бака, прямо из-под груды картонок с логотипом «Самоката». Свет манил. Прям как те байки про НЛО, которыми кормят по Рен-ТВ. Рука сама потянулась. Ногти обгрызенные, с заусенцами. Мамочка всегда говорила: «Сашенька, не трогай грязное, инфекцию подхватишь». Мамочка, прости. Твоя инфекция уже внутри меня. Это ты и папаня, который вместо алиментов только анекдоты про «ватников» присылал из своего убежища в Израиле.

Разгреб картонки. Жирные, мокрые. Фу. И вижу ЕГО.

Не какой-то там пластмассовый #уй из «Детского мира» со звуком «вжжух». Это — *** [censored] МЕЧА рукоять. Металл. Холодный. Тяжелый. Рукоять с гранями, черная, матовая, как душа депутата, голосующего за очередной запретительный закон. Эргономика — будто лили по слепку с моей дрожащей ладони. Я взял его. Просто взял, чтобы сфоткать и скинуть в чат «Потные Фантазеры», поржать. Мол, гляньте, венец эволюции московского андеграунда.

Взял.

И *** [censored] как звездануло.

Не током. Не огнем. Чем-то похуже. Информацией. Воспоминаниями, которых у меня никогда не было. Я видел пески Корусканта. Нет, не Корусканта... *** [censored], название какое-то левое из Расширенной Вселенной, но я знал его запах. Запах озона и крови. Я слышал хруст шейных позвонков врагов, которых я душил Силой. Я чувствовал ВКУС. Вкус абсолютной, нечеловеческой власти.

Голова закружилась. Вейп выпал изо рта и разбился о брусчатку. В ушах зазвенело. Нет, запело. Низкое такое гудение, вибрация, которая шла от рукояти через руку прямо в мозжечок. И вместе с этой вибрацией пришла ОНА. Мысль. Четкая, как инструкция к сборке мебели из ИКЕА, только без шведского идиотизма.

Мысль была такой: «Страх — это путь на Темную Сторону. Страх рождает гнев. Гнев рождает ненависть. Ненависть... ведет к могуществу».

Йода? Сосет ##й. Йода — это просто старая зеленая жаба, которая учила терпеть. Терпеть очереди, терпеть хамство мусоров, терпеть цены на гречку, терпеть, когда твою девушку уводит фитнес-тренер с куриной грудью вместо мозгов. НАХУЙ ТЕРПЕТЬ.

Я, Санчос, Александр, существо с ВСД и справкой от невролога, вдруг понял. Я понял структуру этой гребанной матрицы. Она же вся из страха слеплена! Вот эти все люди в пиджаках из «ЦУМа», вот эти блогерши с надутыми губами, рекламирующие марафоны желаний, вот эти менты, шмонающие пацанов в переходах. Они же все дрожат. Дрожат, что их раскусят, что их уволят, что их посадят, что их забудут. И их страх — это топливо. А я теперь — бензоколонка наоборот. Я это топливо буду ВЫСАСЫВАТЬ.

Больше никакой сутулости. Позвоночник сам выпрямился, как будто в него вставили арматуру. Тревога? Отвалила. Сдохла. Вместо нее внутри разлился холодный, концентрированный ГНЕВ. Ядерный такой, спокойный гнев. Я сжал рукоять крепче.

Нажал кнопку.

*** [censored] [в рот мне ноги]!

Воздух разрезало алым лезвием. Оно гудело низко, басовито. Не «вжж-вжж» из кино, а именно что ГУДЕЛО. Оно вибрировало в такт моему сердцебиению, которое, кстати, выровнялось и стало редким, как у питона, заглотившего кролика. Свет меча окрасил мою бледную, прыщавую рожу в багровые тона. Я посмотрел в отражение витрины кофейни Cofix.

Оттуда на меня смотрел уже не уебищный Санчос. Там стоял кто-то с глазами, в которых погасли все лампочки совести. Взгляд человека, который только что скачал все DLC к игре «Реальная Жизнь» и выбрал сторону Зла.

План мести? Да какой, #ля, план? План рождается сам собой. Мозг, который раньше только и умел, что прокручивать в голове стыдные моменты из школы и срать рефлексией по поводу «почему я не как Цукерберг», заработал как квантовый компьютер. Четко. Безжалостно. Эффективно.

Первая цель — Игнат. Фитнес-бицуха с Арбата. Увел мою Лизу. Ну как увел. Она сама упорхнула, потому что «Саш, ну ты вечно ноешь и у тебя денег нет на отпуск, а у Игната есть спортпит и член стоит ровно». Лиза, дура крашеная. Игнат, тупая гора мышц, которая на моих глазах, улыбаясь, обнимала ее за задницу в сториз.

Но это потом.

Сначала — репетиция. Тренировка. Проверка меча.

Я выключил клинок. Кнопка щелкнула с приятной, тугой пружинистостью. Снова мусорка, снова вонь, снова Москва-Сити сверкает вдалеке геморроидальными узлами небоскребов. Я убрал меч под свое оверсайз-худи с надписью «Я не в ресурсе». Идеальная кобура для Ситха в эпоху метамодерна.

Ноги сами понесли меня в сторону Патриарших. Там сейчас вся эта светская гниль тусуется. Художницы без картин, поэты без стихов, рестораторы с лицами людей, которые только что съели лимон без сахара. Ходят, пыжатся, показывают друг другу языки тел. Страх не успеть за трендами. Страх оказаться не у дел. Я чувствовал их страх за квартал. Он пах жженым сахаром и подгоревшим маслом авокадо.

По дороге встретил бомжа. Классического такого, с тележкой из «Ашана» и взглядом Василия Блаженного. Он посмотрел на мое худи, на то, как я выпрямился, и вдруг сказал, причмокивая беззубым ртом:

— Э, паря... у тебя аура, как у чорта в бане. Ты че, ###### свергать собрался?

Я остановился. Раньше бы я шарахнулся, засунул руки в карманы и пробормотал «извините, у меня нет налички». Сейчас я посмотрел ему в глаза. Прямо в его гнилые, слезящиеся зенки.

— #####? — переспросил я. Мой голос стал ниже. В нем появилась хрипотца от долгого молчания. — ##### — это просто функция. Икона. Идол, которого боится тронуть даже самая жирная крыса. Ты видишь только верхушку пирамиды, старик. А мне интересен ее фундамент. Мелкие винтики. Такие, как Игнат. Такие, как начальник моего колл-центра. Я начну с них. А когда фундамент сгниет... пирамида рухнет сама, под тяжестью собственного лицемерия и распиленных бюджетов.

Бомж замер. Потом медленно, истово перекрестился.

— Свят, свят... — прошамкал он и поспешил укатить свою тележку в сторону подземного перехода.

Я усмехнулся. Уголки губ дрогнули. Впервые за долгое время я почувствовал не стыд или апатию, а... предвкушение. Острое, как лезвие моего меча. Грязный реализм Москвы вдруг обрел сюжет. И главным героем в этом сюжете больше не была бессмысленная толпа леммингов, бегущих за курсом доллара.

Главным героем стал я. Санчос.

Осталось придумать, как незаметно пронести энергетический клинок через рамку металлоискателя в фитнес-клуб. Да и *** [censored] с ними, с рамками. Если меч рубит сталь, то что ему сделает какая-то рамка? Страх — удел слабых. А у меня больше нет страха. У меня есть план.

И он, ##ядь, великолепен.