Сияющая рыба

Яркое солнце, которое Аюна видела только во сне, светило ей и сегодня ночью. Там, на освещаемом им берегу моря, шаманка пила чай и грелась. Это было непривычное чувство тепла, которого в жизни ей так не хватало. Ведь она обитала в сумеречном лесу. Здесь каждый шорох и каждая тень слишком неясны, оттого и пугают. Когда не знаешь, змея перед тобой или же извилистый корень дерева, бывает трудно совладать с собой. Поэтому эти сны так радовали Аюну.

Вот смешной темноволосый мальчик из племени пробежал мимо нее, напевая песенку… В ее ладонях — глиняная миска с грубым орнаментом из фигур людей и оленей, причудливо сливающихся в узор с острыми очертаниями. Чай, наполняющий посуду, терпкий и пахнущий костром. Греет ее ровно как солнце. Она обнимает ладонями это тепло, и оно постепенно наполняет кончики пальцев и разливается по кистям.

Здесь есть свет, и он делает этот мир в ее снах таким понятным.

Вот мужчина и женщина у берега стоят спина к спине, проверяют большую рыболовную сеть. Вдвоем они напоминают большого занятого паука, внимательно осматривающего свою черную прочную паутину. Движения его лап происходят невпопад. От такой игры воображения Аюне захотелось улыбнуться. Ей нравится жизнь, которую она видит в снах.

Жаль, лишь в снах.

Пробуждение вкидывает шаманку во мрак жилища. За окном все серо, только плетения темных ветвей напоминают о том, что есть вещи темнее серости.

— Это странно, — бормочет девушка сама себе, пока плетет косу из темных волос.

И думает о том, что скучает по снам. По той иллюзорной жизни, которой у нее никогда не было.

Она умывается ледяной водой, чтобы холод окончательно вернул ее в реальность. Чтобы эта колкость коснулась ее кожи и пробудила разум. Ведь за дверью шаманке придется столкнуться с мрачностью неба и бледностью света, неспособного прояснить ее путь.

***

Аюна шагала вдоль темных стволов деревьев сумеречного леса. Тусклое светило мерцало над головой, за узором из черных тоненьких веточек. Древнее дерево дало задание. Сегодня — вновь принести осколки стекла с берега реки. Шаманка и раньше их собирала. Однако Аюна никогда не знала, почему прародитель леса требует от нее различные предметы, никак между собой не связанные. Она знала лишь, что они важны для него. Древнее поддерживало жизнь растительности и животных вокруг. Будучи шаманом, девушка работала на духа дерева. Поэтому все значимое для него имело значение и для нее.

Ей было не по себе. Как и всякий раз при работе в лесной местности. Сегодня ее страх сухим ослабляющим холодком касался пальцев рук и ног. Она чувствовала себя зажатой между вялостью и напряжением, словно перетекала из одного состояния в другое. Внутреннее беспокойство заставляло ее сильнее кутаться в одежду, подтягивать рукава ближе к ладоням, но это не согревало. Колкий воздух насмешливо пощекотал кожу. Кажется, тепло ей будет, лишь когда тело расслабится, станет свободным от усилий. Но сейчас такой возможности нет. Дорога впереди темна и опасна.

Аюна делает шаг вперед, ветка хрустит под ее ногой. В этом треске шаманка слышит угрозу. Сумеречный лес полон ужасов, которых человек избегает. Тех, с которыми не желал бы встречаться. Ей хочется обратно домой, в тепло деревянной избушки. Пить разогретый на огне ягодный сок, а не смотреть на то, как подступающая темнота постепенно поглощает пар ее горячего дыхания.

Аюна хочет, но знает, что она шаман. И лес, будь он темен или же нет, не проживет без ее помощи. Поэтому она шагает вперед. Древнее дерево, чьи поручения она выполняет, — источник жизни. А жизнь в разных формах имеет значение. Даже если человеку эта форма отвратна.

Еще немного пройти вперед... И вот они, корни темных стволов-исполинов, зашевелились в темноте. Справа змеились древесные канаты. Шорох слева угрожающе подступал к напуганной девушке. Она остановилась, как ей и следовало. На пару мгновений прикрыла глаза, собираясь с духом. Ощутила, как нечто проползло по ее ботинкам и замерло.

Открыв глаза, Аюна обнаружила, что корни деревьев окружили ее. Плотная змеящаяся сеть перекрыла ей путь своим плетением. Достав ритуальный нож из кармана, шаманка полоснула лезвием свой бледный указательный палец. Несколько багровых капель упали на сцепленные между собой корни. Алое свечение наполнило их, разливаясь от концов к мощным стволам. Ползучий мрак расступился, и девушка смогла пройти вперед, обвязывая раненую кожу заранее заготовленной чистой тканью.

Вскоре после совершения ритуала она вышла на берег реки. Ее вода сегодня приятно журчала, огибая спинки камушков. Аюна окинула взглядом русло и с облегчением вздохнула, обнаружив сверкающие осколки в нескольких шагах от нее. У поворота, за которым вода начинала течь в горку.

Девушка подбирала стеклышки, обработанные потоками до матовости. «Странно», — подумала она. Ведь до этого осколки обычно были блестящими и гладкими, а не шероховатыми, как сегодня. И пока Аюна была занята сбором, в груди у нее поднялось беспокойство. Еще сильнее, чем в лесу.

Почему?

Девушка недоумевала.

Так странно… Она ведь прошла ту темную ужасную часть леса, которая пугала ее каждый раз. И вдруг здесь, на песчаном бережку, ее настиг ужас.

Рука дрогнула. Пальцы предательски разжались, будто силы из их кончиков поползли в грудь. И вот уже плечи потяжелели, а сердце забилось еще тревожнее…

Шаманка внимательно осмотрелась. Все находилось в обычном положении. Скалы на противоположном берегу, высокие деревья. И вдруг прямо перед ее лицом из воды вынырнула рыба. Яркая, похожая на сверкающий шар. Она пыталась отплыть от поворота реки, выпрыгивая из потока. Аюна удивленно взглянула на странное существо. Такая яркая… Слишком яркая для этого сумрачного места. Этот сияющий комок сделал пару попыток взмыть в воздух. Затем сдался течению и продолжил плыть.

Сердце в груди успокоилось. Должно быть, эту странность нужно было исследовать и чутье шамана пыталось предупредить девушку. Но сейчас нужно выполнить поручение. Ничего страшного, если она займется этим вопросом позже. Это всего лишь странная светящаяся рыба. Аюна вернулась к осколкам. Часть из них были диковинных форм, с неровными краями. Она осторожно собрала все в плетеный мешок, закрепила его на своем поясе и оправилась обратно, в лес. Дорога до дома обычно была спокойной. Опасности, если и подстерегали, то только на входе. На обратном пути — почти никогда.

Долгим или же коротким был путь к Древнему, девушка не помнила. С уверенностью она могла бы сказать лишь о том, что он был темным. И еще вязким. От тяжелого влажного тумана, который скрывал собой тропинку. Древнее дерево приняло осколки, что Аюна принесла и бережно высыпала из мешочка у его корней. Когда они исчезли в мелком плетении тонких отростков, едва выглядывающих из-под земли, верхушка древа ожила. Зашевелились, подобно змеям, стремящиеся ввысь черные линии. Где-то за ними уже совсем слабо мерцало небесное светило.

— Ты отлично справилась, — скрипящим голосом вымолвил прародитель леса.

У ног шаманки появилась фигурка лодки.

— Это тебе награда за твою работу.

Аюна подняла с земли лодочку, которая с легкостью умещалась в одной ее ладони. Лодка пахла сыростью и почему-то чем-то соленым. Такой странный, необычный запах… Он показался девушке очень знакомым. Но времени вспоминать, откуда она могла его знать или помнить, сейчас не было. Следовало вернуться домой и хорошо отдохнуть. Ведь завтра ей снова предстоит отправиться в лес. И кто знает, что от нее потребует Древнее.

***

В избушке, при свете белого огня, девушка рассмотрела лодку чуть подробнее. У нее был необычный цвет. Словно глубже и объемнее, чем те темные оттенки, которые она встречала в лесу. Дерево, из которого была выполнена фигурка, согревало своей шероховатостью. В ней было нечто манящее. Такое родное и уютное. Было что-то, чего не хватало шаманке в ее скромном жилище. У нее было все для тепла и ночлега: шкуры, вязаное шерстяное покрывало, костер и каменный стол. Все, чтобы набираться сил и путешествовать по миру для выполнения заданий. Но сейчас, держа в руках простую фигурку, она словно бы чувствовала, что в ее руках — целый мир.

Улыбнувшись, Аюна поставила новый подарок рядом с фигурками трех человек. Ее мысли мгновенно обрисовали сюжет, в котором трое людей выходят в море на красивой, необычного цвета лодке. И, погрузившись в сон, шаманка унеслась в мир, где говорила с ними о нересте рыб, о водорослях и пила чай изо мха. Трое мужчин рассказывали ей о том, как сражаются с волнами, ветром и морским чудовищем, чтобы прокормить их небольшое, но дружное племя.

***

Поутру болела голова. Аюне поначалу даже казалось, что это сумрак сдавливает ей виски. Но времени на то, чтобы отдаться чаяньям, не было. Следовало собраться с силами и идти за очередным поручением.

Поймать Сияющую рыбу. Так повелело дерево сегодня и дало ей копье из собственного ствола. Спустя несколько сотен шагов до уже знакомого берега реки шаманка стояла по колено в бурлящей воде, где в глубине перекатов, между камнями, металась цель — рыба, дух реки, чей блеск пробивался сквозь мутную пену, словно молния под водой.

Девушка прицелилась и совершила резкий выпад. Наконечник копья вошел в воду, но в тот же миг древко в её ладонях подозрительно дрогнуло, уводя удар на несколько дюймов в сторону. Рыба, вильнув хвостом, скользнула в тень валуна. Шаманка нахмурила брови, чувствуя, как цель ускользает, сопротивляясь. Она атаковала снова, быстрее и точнее, но копьё будто обрело собственную жизнь: оно изгибалось в самый ответственный момент.

Сияющая чешуя рыбы вспыхнула совсем рядом, словно насмехаясь над охотницей. Девушка сжала зубы, ощущая, как древесина в её руках вибрирует. Она гневно взглянула на рыбу, чья ловкость и увертливость уступали ее собственной.

— Знаешь ли ты, кого ловишь на самом деле? Ведаешь ли о том, что собирала вдоль берегов все дни до этого? Знаешь ли, кто дает тебе все поручения?

— Ты обманываешь меня, — прошептала Аюна в ответ, обращаясь к добыче.

Аюна замерла на миг, глядя на свое копье. Она чувствовала его упрямую пульсацию — древнюю силу внутри древесины.

Она закрыла глаза, прислушиваясь к собственному дыханию. Руки расслабила, позволяя копью ощутить ее ритм, чей отголосок дрожал на кончиках пальцев. Оружие отозвалось: вибрация утихла, древко стало продолжением её мышц.

Рыба вспыхнула снова. Ближе. Аюна выждала, чувствуя каждый сдвиг воды через копьё. И ударила — молниеносно, идеально. Наконечник пронзил чешую. Рыба замерла.

Девушка наконец вытащила копьё из воды, держа жертву высоко — живую, трепещущую, но пойманную. Она вернулась к хозяину леса, в чьем стволе зияла расщелина. Шаманка шагнула сквозь траву, капли с рыбы падали на темную землю у корней, оставляя следы искр. Ствол дрогнул, принимая рыбу внутрь, словно проглатывая ее своей грубой темной корой.

–– Ты чем-то обеспокоена? — произнесло Древнее, видя, как взгляд шаманки пытливо наблюдает за рыбой.

Аюна рассказала о тех странных словах, что изрекла ее добыча в момент борьбы.

–– Помнишь ли ты, Аюна? — спросил хозяин леса, и ей почудилось, будто все его ветви устремили на нее свое внимание. — Помнишь ли ты, как очутилась здесь?

И, повинуясь голосу Древнего, в голове у девушки ожили воспоминания.

Аюна помнила. В ее сознании все картинки прошлого были свежи и ярки. Темный лес, ночное небо и боль от укуса змеи всегда лежали в уме на расстоянии вытянутой руки. Стоит коснуться одной детали сюжета, как тело отвечает острым жалящим чувством в том самом месте, где зубы чудовища вонзились в ногу. Девушка помнила, как ее пробирала дрожь и как угасали силы. Как она была близка к вечному забвению, и как пугающий голос заставил ее, почти подошедшую к грани, развернуться.

Она помнила, что древнее дерево сделало для нее. Тогда, во тьме, когда угасли сумерки, она могла лишь следовать за зовущим ее голосом до мощных извилистых корней, что дали ей жизнь. Этой жизнью была сила шамана. Но вместе с силой пришло множество обязанностей.

— Я помню, — ясно и четко ответила Аюна, подняв взгляд на темный ствол с расползшимися щелями в коре.

Сияние рыбы все еще мелькало в них, не уходя в глубину, и шаманка не знала, ждать ли ей чего-то от дерева в этот день.

Когда она уже хотела молча уйти без даров, земля под ногами задрожала, и девушка поняла, что эта дрожь исходит от корней. Черные змеящиеся извилины у ее ног подрагивали. Дрожь перекинулась на ствол могучего дерева и стала разливаться из щелей в коре. Начала извиваться макушка, ветви склонялись то в одну сторону от неощутимого потока ветра, то в другую.

Аюна сделала шаг назад и тут уже услышала голос изнутри ствола. Голос Сияющей рыбы:

— Если оно дает тебе что-то, то что берет у ТЕБЯ взамен?!

— Не слушай ее! Уходи! Это опасно для тебя!

— Вода хранит правду! Вспомни, что ты видишь в снах!

Еще пара шагов назад.

— Уходи! — со скрежетом в стволе произнесло дерево.

Девушка развернулась и побежала в сторону своей избушки, а внутри поднялось беспокойство. Оно саднило где-то очень глубоко, болезненно ворочалось и словно шептало о том, что что-то не так.

Что-то не так…

С этой рыбой и с этим деревом…

Впервые на памяти Аюны в ее голове поселилось сомнение в словах Древнего. Впервые за долгое время ей хотелось проверить, действительно ли все, что ее окружает, правда.

Шаманка взглянула на фигурки людей, стоящие у стены.

Что-то внутри живота сжалось в ноющий неприятный узел.

***

Стоило ей ступить в лес, как свет в небе погас. Но это не была внезапно наступившая ночь — это ветви деревьев высоко над ее головой сплелись, чтобы Аюна не разглядела дорогу, тонувшую в сером тумане. Девушка бежала вперед, желая как можно быстрее выйти из этой части пути. А в голове лишь роились мысли о том, как быстро сумрачный лес стал опасным.

Дыхание сбилось совсем скоро. Запах сырых листьев словно заменил собой воздух, тек по гортани внутрь и заполнял легкие. На очередном мощном рывке шаманка закашлялась. Привкус тошнотворной гнильцы проступил на языке, отчего в животе у девушки стянулся муторный узелок. Она замедлялась, не желая того. Пыталась сопротивляться, но головокружение уже смешивало перед ее глазами тропинку, корни и едва проглядывавшую серость неба.

Аюна остановилась, уперлась руками в колени и закрыла глаза. Сделала пару глубоких вдохов и выдохов. Но сырой воздух, сохранявший в себе опасность, не принес ей облегчения. А за спиной послышался шорох…

Приоткрыв один глаз, Аюна осторожно обернулась. А затем в полном ужасе смотрела в оба, позабыв о запахах, тошноте и усталости.

В двух метрах от нее опавшие с ветвей иглы стягивались в одну точку, подчиняясь невидимой силе. Сначала они приняли форму плотного комка, затем выросли до размеров огромного шара, а потом вытянулись до срединных ветвей. Странное сооружение геометрической формы перетекало вверх, пока не обрело голову, плечи, туловище, руки и ноги. Аюна оцепенела, будто остатки сил утекли в ее ноги, залив чугуном ступни и икры.

Монстр из хвои, завидев шаманку, открыл подобие рта, и тысячи острых игл-зубов показались во всей красе своих окружных рядов. Земля содрогнулась от рева.

Девушка вытянула руку, ограждаясь от чудовища, и закричала.

Дрожь земли от очередного его рыка подтолкнула Аюну. Хватаясь за длинные ветки, что попадались под ногами, шаманка цеплялась за возможность вооружиться. Но казавшиеся крепкими обломки деревьев подводили ее. То ломались от ударов об иглы, то тонули в теле монстра. Последняя же вовсе ожила и начала извиваться. Почуяв неладное, девушка отшвырнула ее в сторону и со всех ног принялась бежать.

«Река!» — крутилось в ее голове.

«Река!»

И с надеждой, затрепетавшей в груди, Аюна бросилась в сторону водоема.

Течение сегодня было мощным. Поток бурлил в русле, неспокойно плескался, проглатывая камни и скрывая их от глаз. Но Аюна смело сошла с берега. Лишь оказавшись по колено в воде, она обернулась и увидела, как чудовище шагает за ней, но течение растворяет его. Не понимая, что делает, монстр продолжал реветь и идти в направлении шаманки, пока река не смыла его ноги, а потом и его самого. Рев перетек в шум течения, а множество хвойных иголок улеглись на поверхности воды.

Аюна выдохнула. А затем вынула из карманов осколки и поднесла к поверхности реки. Сначала отражения не показывали ей ничего, кроме воды и мелких горбиков ее потоков. Но вскоре, при внимательном рассмотрении, шаманка начала видеть…

***

Старушка Дола из племени стояла на берегу и устало смотрела на волны. Солнце уже садилось в воду, остатки света растекались по водной глади. Море было спокойным, шторм, бурливший, пока солнце скрывалось за тучами, успокоился.

— Он ушел, но они не вернулись, — с досадой произнесла Дола.

Аюна слушала, и ей казалось, будто тоскливый скрип в голосе старухи сливается со скрипом стоящего рядом дерева. Духи ветра баловались с его верхушками.

–– Это все Тавдал. Монстр глубин.

Услышав это имя чудовища, Аюна вздрогнула.

Тавдалом называли одного из злых и жестоких духов, что покоился на дне моря. Считалось, что если он поднимается на поверхность, то начинается шторм или вихри приходят с поверхности воды на землю.

Но сегодня не только это пугало Аюну. Трое рыбаков, ушедших в море за пропитанием, когда было ясно, очевидно, попали в шторм. И не вернулись обратно. Это означало, что Тавдал забрал их, и требуется сила шамана, чтобы вернуть троих людей обратно. Аюна же была единственной, кто обладал силой. После смерти Аюра осталась только она. Прошлый шаман не успел обучить ее всему, что знал. И юной девушке предстояла встреча с Тавдалом.

От одной мысли об этом Аюна ощущала, как тело сжимается, будто становится меньшего размера. А все силы покидают ее, стекая по туловищу в похолодевшие пятки.

— Тебе предстоит большая и сложная работа. Верни их, — Дола обернулась и заглянула в глаза шаманки, — верни этих несчастных домой, пока это еще возможно.

***

…видеть, что осколки из воды — ее собственная память. В каждом из них — кусочек жизни.

…видеть, что ветви Древнего — просто щупальца огромного монстра. Мощный ствол — его тело.

…видеть, что она в плену Тавдала. И неизвестно, сколько памяти Аюна добровольно отдала ему.

Каждый осколок бил своим воспоминанием, точно внутренняя волна. Соленый ветер, рев ветра, крики птиц... Она не была шаманкой темного леса, она была шаманом у берегов холодного океана.

Те фигурки, что стояли в ее избушке, — люди из ее племени, которых поглотил безжалостный монстр.

Вдох-выдох.

Когда глаза Аюны встретились со взглядом собственного отражения, девушка стояла в холодной воде на четвереньках.

Ясная мысль пронеслась в ее голове: «Нужно освободить тотемного духа и вернуть обратно людей».

***

У Аюны не было четкого плана, только интуитивное понимание. Вернувшись в свою избушку, она забрала фигурки людей и сложила их в карман своего платья. Найденную недалеко от дома крепкую ровную палку шаманка заточила на одном конце, чтобы вооружиться ею против Тавдала.

Дорога до монстра не была трудной. Ничто не преграждало ей путь, ей не повстречались его подчиненные из игл. Только дождь лил стеной, настолько плотной, что на половине пути ей уже стало казаться, будто капли — это сам воздух. Влажный, тяжелый. Не дает дышать, пропитывает кожу и одежду, липнет к гортани.

Но вот впереди виднелось сияние из темного ствола.

Шаманка стояла перед древним деревом, чьи корни извивались в земле, словно змеи, а крона раскинулась, как паутина теней. В её руках — заточенная с одного конца палка, хранящая ее собственное тепло. С боевым кличем она ринулась вперёд. Палка вонзилась в сердце дерева с хрустом ломающейся коры. Тотчас ствол задрожал и из глубины хлынула сила тотема — серебристое мерцающее сияние. Оно лилось из щелей между пластами коры и текло на оружие шаманки, наделяя кусок дерева в ее руках магическим сиянием. Волны энергии прокатились по древесине, и дерево зашипело, как кипящая смола. Кора треснула, ветви задергались волнами, изгибаясь и извиваясь, точно щупальца гигантского кальмара. Тавдал! Монстр из бездны, маскировавшийся под стража леса.

Мир вокруг шаманки закружился. Лес растаял, земля под ногами сменилась солёной водой, а воздух наполнился гулом волн. Она оказалась в океане — тёмном, бурлящем, где ствол превратился в туловище Тавдала, а ветви-щупальца хлестали по воде, норовя поймать её вновь. Рыба-тотем пульсировала рядом в потоке темной океанической воды, отпугивая своим сиянием склизкие путы, а затем словно втекла в ее грудь потоком света. Аюна сразу же почувствовала прилив сил, что дал ей возможность грести вперёд сильнее, уклоняясь от хватких щупалец, которые своим движением взбалтывали воду до пены.

Наконец волны разошлись и шаманка выплыла к берегу — к реальному миру, куда Тавдал не мог дотянуться. Аюна извлекла на песок фигурки своих соплеменников и ударила по ним сияющей палкой два раза. В ту же минуту те стали живыми людьми.

С тех пор Аюна стала шаманкой племени и защищала его до самой смерти. А когда ей пришла пора покинуть мир живых, она умерла, заснув возле океана на берегу.

Говорят, заблудшие в тех краях рыбаки часто видят мерцающий свет в воде. Если следовать за ним, он поможет найти сушу, сколь бы ни был силен шторм и как бы сильно ни бушевал ветер.