Сияющий

Частный детектив Анатолий Щукин, снискавший в родном Иседонске славу человека, способного раскрыть почти каждое дело, сидел в небольшом кабинете, стены которого, по большей части, были увешаны незатейливыми деревянными полками, заставленными кубками и медалями. В тех редких местах, где стены не были заняты полками с наградами, висели почетные грамоты, закрывая пробелы в череде расставленных в хронологическом порядке признаний профессиональных заслуг Георгия Завьялова – заместителя начальника семнадцатой исправительной колонии и, по совместительству, хозяина кабинета.

Анатолий взглянул за окно на окруженную высоким забором из рабицы широкую площадку, где трудился отряд одетых в одинаковую рабочую одежду мужчин: одни закрепляли бревна на пилораме, перед этим выгрузив их с лесовоза, другие убирали мусор с рабочего места, третьи укладывали под навесом в штабеля готовые пиломатериалы. В углу видимого из кабинета Завьялова пространства виднелся жилой барак с тремя окнами на всю длину двадцатиметровой стены, а сразу за ним – одна из четырех смотровых вышек, расположенных по всем углам прямоугольной лесопилки.

-Так при каких обстоятельствах, говорите, произошел побег Мутовкина? – убрав в карман фотографию человека с узким лицом, перекошенным неприятной ухмылкой, спросил Щукин, обратившись к сидевшему напротив Завьялову, одетому в резко контрастировавшую с обстановкой кабинета робу – точно такую же, что была надета на людях за окном.

- Это случилось двадцать третьего августа, - начал говорить густым басом Завьялов, бесцельно перебирая какие-то бумаги на столе, - работы у нас заканчиваются в десять часов вечера – установленные по периметру прожекторы настолько мощные, что освещают площадку не хуже солнечного света, поэтому в девять часов вечера еще вовсю кипела работа. Начиная с обеда накрапывал дождик, но спецконтингент здесь находится не на условиях детского лагеря, поэтому я не прекращаю работы во время ненастья, только если уж не начнется сильная буря. Мутовкин как раз занимался укладкой пиломатериалов в паре с Валиевым, когда совсем рядом ударила молния, после чего все электрические приборы выключились, и лесопилка погрузилась во тьму.

-Но ведь у караульных должны быть ручные прожекторы? - уточнил Щукин.

-Имеются, - кивнул Завьялов, - но в тот момент при попытке их включить, они били слабым разрядом по рукам.

-Угу. А дальше?

-По свидетельству Валиева, Мутовкин предложил ему вместе бежать, однако тот отказался, ведь его срок заключения подходит к концу. Получив отказ, Мутовкин рванул куда-то в сторону жилого барака – больше его никто не видел. Как оказалось позднее, забор за бараком кто-то разрезал, очевидно, там-то заключенный и проник за территорию.

-Наверное, он сам, воспользовавшись неразберихой и отключением электричества, повредил забор? – высказал догадку Анатолий.

-Исключено, - помотал головой Завьялов. -Забор всегда находится под сильным напряжением, подаваемым отдельным генератором, защищенным от любых внешних воздействий. Мутовкину кто-то помогал снаружи, каким-то образом не превратившись в обугленный кусок мяса. Причем впоследствии, судя по всему, подельники поссорились.

-Откуда такие мысли?

-Крик. Неделя, прошедшая с момента побега, выдалась ненастной, и каждый раз, когда идет гроза, временами ветер доносит крики боли, слышимые на сторожевых вышках. И, хоть те небольшие поисковые группы, которые я отправлял, ничего не нашли, что-то внутри мне подсказывает, что это Мутовкин…

-Часто у вас здесь происходят побеги? Или попытки побегов?

-Нет, слава богу, - Завьялов быстро перекрестился. -По большей части сюда допускаются только те заключенные, которые в скором времени должны освободиться: оставшийся срок у большинства составляет от силы полгода. Поэтому желающих портить себе жизнь ради выхода на свободу несколькими месяцами ранее нет.

-Понятно, - произнес Щукин после небольшой паузы. -Однозначно, Мутовкин действовал не один, при этом содействие ему оказывал, наверняка, кто-то из ваших подчиненных, - при этих словах Завьялов изумленно приподнял брови, словно подобная догадка даже не приходила ему в голову. -Подумайте, не состоял ли сбежавший с кем-то из персонала в дружеских отношениях? Может, здоровался с кем-то за руку, разговаривал на отвлеченные темы? Понятно, что с высоты своей должности всего этого вы видеть не могли, и все же…

-Нет, ничего такого, - решительно помотал головой Завьялов. -В этом плане мои сотрудники весьма натасканы.

«Да уж, на непростое я согласился дельце. После супружеских измен да корпоративных тайн взяться за поиск сбежавшего зэка? Надеюсь, хватит сил и сноровки – как бы не получилось, как в тот раз с “Сияющим”».

-А впрочем, - перебил размышления детектива Завьялов, имевший такой вид, будто вспомнил о чем-то важном, -вы можете начать с того, что переговорите с бывшим сотрудником Елизарьевым Егором: около пары месяцев назад я застал его фотографирующим личные дела у меня в кабинете, приехав на работу раньше обычного. В тот момент ничего серьезного я не заподозрил: он сообщил, будто бы помогает родственникам, потерявшим связь с одним из заключенных, его найти. Я рассудил, что в этом нет ничего страшного: по крайней мере, я его застиг не за проносом запрещенных на территории учреждения вещей, а потому ограничился лишь устным выговором, пообещав уволить при первом же подобном поступке. Однако буквально на днях – уже после побега Мутовкина, - Елизарьев вдруг уволился, по телефону сообщив, что больше не выйдет на работу из-за неких «семейных проблем». Он тихий и спокойный парень, мухи не обидит, но все же, наверное, есть смысл вам с ним встретиться… Вот его адрес.

Спустя несколько минут, Анатолий спускался по узкой лестнице административного корпуса на улицу. Навидавшись всякого за десять лет службы в милиции-полиции, а потом за семь лет в практике частного детектива, он быстро составил для себя личностный портрет своего очередного нанимателя, в чем ему немало помогла коллекция наград Завьялова: начав с самых низов, его наниматель достиг определенного положения на карьерной лестнице, довольно высокого с точки зрения рядового сотрудника, однако недостаточно высокого для человека подобных амбиций. Поэтому теперь, когда на лесопилке, находящейся под его началом всего полгода, случилось столь серьезное происшествие, как побег заключенного, сопровождающийся загадочными обстоятельствами, он вместо того, чтобы обратиться за помощью в поимке сбежавшего к руководству, решил не привлекать к побегу Мутовкина внимания, вместо этого для начала воспользовавшись услугами стороннего лица.

«Верните Мутовкина живым или мертвым» - сказал Завьялов напоследок. Щукину не нужно было объяснять, что смерть заключенного объяснить куда как более проще, чем пятнающий честь и карьеру побег.

Он вышел на улицу из приземистого административного корпуса, стоящего чуть в стороне от охраняемой территории. Светило яркое солнце, щебетали птицы, слетали первые желтые листья с деревьев от порывов ветра – невозможно было представить, что стоит лишь начаться грозе, как где-то недалеко неизвестная сила начнет истязать человека, наполняя таежное пространство истошными воплями боли. Сев в свой видавший виды внедорожник, Анатолий поехал по пролегавшей меж векового сосняка грунтовой дороге в деревню Хвостовку – туда, где жил Елизарьев.

Хвостовка, где Щукин оказался уже под вечер, оказалась типичной вымирающей деревней: из полсотни хозяйств добрая половина была заброшена; некоторые настолько заросли кустарником и молодыми березками, что на первый взгляд было невозможно отыскать следы человеческой деятельности среди буйной поросли. Теряясь в догадках, чем же здесь живут те немногие не покинувшие родных пенатов хвостовчане, если только не работают где-нибудь на вахте или в расположенной в пятнадцати километрах на север исправительной колонии, Щукин доехал до одноэтажной крепкой избы, выглядевшей «чужаком» в захолустной Хвостовке: перед железными воротами с калиткой стоял новенький отечественный автомобиль, окна дома щеголяли пластиковыми рамами, а на правой стене под скатом крыши висела и вовсе выглядящая футуристично в местной обстановке спутниковая тарелка.

Несколько раз нажав на кнопку звонка, расположенную рядом с калиткой, Анатолий, не дождавшись ответа, для верности решил постучать кулаком по воротам, утробно загудевшим от ударов. Убедившись, что поднятый им шум не привлек ничьего внимания, кроме недовольно залаявшей где-то на окраине собаки, Щукин разбежался и ловко перемахнул через двухметровый забор из профлиста, в последний момент, правда, чуть не зацепившись за верхнюю планку ветровкой. Бегло осмотрев двор, он направился к окнам дома, чтобы перед тем, как вскрывать дверь в жилище, точно удостовериться в отсутствии хозяина.

В темном помещении за пыльным стеклом Щукин увидел обстановку холостяцкой берлоги: продавленный диван; рассыхающийся от старости комод; заставленный пустыми бутылками из-под пенного напитка стол. Глядя на мебель, можно было бы предположить, что бывший сотрудник пенитенциарной системы не обращал особенного внимания на материальные блага, довольствуясь спартанской обстановкой, если бы не висящий на стене напротив дивана большой телевизор, сопровождаемый дорогой акустической системой.

Под телевизором, размером своего экрана способным посоревноваться с некоторыми кинозалами, лежало нечто, поначалу из-за царившего в комнате сумрака воспринятое Щукиным за груду одежды, однако стоило ему посветить внутрь фонариком, как увиденное заставило его рвануть к двери, совершенно не задумываясь о том, как хозяин воспримет его незваный визит. Дверь оказалась заперта изнутри и, хоть Щукин с помощью имевшихся в его машине инструментов и мог бы ее вскрыть минут за двадцать, он все же предпочел разбить окно обухом колуна, который заприметил возле стоящей на углу дома поленницы – вид обугленной массы из ткани и плоти, очевидно являвшейся Егором Елизарьевым, заставил позабыть о тонких приемах.

Разбив брызнувшее осколками стекла окно, Щукин перелез через подоконник, стараясь не пораниться. Стоило ему оказаться внутри, как по ноздрям шибанул запах чего-то жареного, показавшийся детективу омерзительным из-за догадок о его происхождении.

-Помогите… - раздался слабый хриплый шепот со стороны лежащего под телевизором тела. -Но не трогайте…

Анатолий подошел ближе, освещая фонариком пострадавшего: даже если бы он не имел многолетнего опыта работы в органах, за время которого ему пришлось повидать немало трупов, вместо этого являясь самым оптимистичным человеком на Земле, он бы все равно решил, что Елизарьеву жить осталось считанные минуты.

-Что - не трогать? – спросил он.

-Телевизор, - выдохнул Елизарьев. -Может ударить током…

-Я знаю, как тебе помочь, - быстро сказал Щукин, передернувшись от омерзения к собственной лжи. -Нужно всего лишь выпить литр воды и… обработать ожоги йодом! Но для начала я должен узнать, что здесь произошло; без этого я не сдвинусь с места, - безжалостно закончил он.

Очевидно, Елизарьев не понимал, что вот-вот умрет, поэтому принял на веру столь незатейливый рецепт своего спасения: его мозг, в соответствии с заложенной в него тысячелетней эволюцией программой, в преддверии близкого конца провоцировал в разрушенном организме выброс гормонов, несколько притупляющих боль и приукрашающих жестокую реальность.

-Сияющий, - с трудом произнес Елизарьев слово, от которого у Щукина на миг перехватило дыхание, - он был здесь…

-Он хотел, чтобы ты помог сбежать заключенному с лесопилки?

Елизарьев слегка приподнялся и слепо поводил головой, желая взглянуть на незнакомца, однако никого не увидев со стоном рухнул обратно, не в силах совершить даже малейшее усилие.

-Так темно, - пробормотал он. -Неужели уже наступила ночь?

-Да, уже очень поздно, - стараясь скрыть дрожь, ответил Щукин, которого сильно замутило от вида поплывшего, словно нагретая восковая маска, искаженного лица с вытекшими глазами. -А если ты мне не расскажешь все сейчас же, то для тебя может стать слишком поздно. Я знаю, что ты связан с побегом Мутовкина, поэтому можешь не пытаться скрывать этого.

-Ладно, я все расскажу… Только обещайте мне помочь.

-Обещаю, - сказал детектив, скрестив пальцы.

Из последовавшего вслед за этим сбивчивого рассказа трудно было бы что-то понять стороннему человеку, однако Щукин, зная контекст описываемых событий, смог построить для себя внятную картину.

Имеющий нездоровое пристрастие к снафф-видео Елизарьев, для большего погружения в мир запечатленных на камеру реальных убийств и насилия потративший немалую сумму денег на различные мультимедийные устройства (помимо домашнего кинотеатра, у него был шлем виртуальной реальности, позволяющий представлять себя непосредственным участником событий), однажды встретил возле дома незнакомца, прятавшего лицо под низко натянутым капюшоном плаща из толстой ткани. Тот, не тратя времени попусту, тут же сообщил искушенному «киноману», что знает о его увлечениях, и расскажет о них коллегам Елизарьева, если тот в течение недели не передаст ему копии личных дел всех заключенных, находящихся на лесопилке. Елизарьев, естественно, заподозрил, что готовится побег, однако находясь меж двух огней решил, что уж лучше он выполнит требования незнакомца, нежели приобретет среди коллег славу извращенца.

Когда они встретились вновь на прежнем месте, и Елизарьев передал собранный им материал, то решил напомнить незнакомцу, все также прячущему лицо под капюшоном, об условиях сделки.

«Они ничего не узнают о твоей любви к особому жанру кинематографа ровно до тех пор, пока ты не возобновишь свои киносеансы» - с усмешкой произнес тот и быстро пошагал прочь.

Чувствуя себя обманутым, Елизарьев решил накинуться на того, кто посягнул на самую большую страсть в его жизни. Взяв во дворе монтировку, он рванул вдогонку за почти скрывшимся между руин соседних домов незнакомцем, однако не добежав до него десятка метров остановился, как вкопанный: фигура в черном плаще, то ли услышав топот ног, то ли поддавшись интуиции, развернулась и слегка приподняла капюшон, позволяя Елизарьеву взглянуть на свое лицо, в предзакатных сумерках светившееся тусклым белым цветом.

Елизарьев сразу понял, что это был Сияющий, хоть прежде и считал легенду о нем детской выдумкой. Несмотря на дикое желание вернуться к излюбленным видеороликам, он все же продержался какое-то время без них, пока не стало совсем невтерпеж: тогда он уволился с работы, рассудив, что мнение бывших коллег на него никак не повлияет. Однако стоило ему включить утром телевизор и вставить флешку, накануне взятую из тайника, местоположение которого он узнал отправив некоторую сумму денег автору видео, как через его тело прошел сильнейший разряд тока.

-Теперь помогите мне, - еле слышно прошептал Елизарьев.

-Да, сейчас, - сказал Щукин. -Ты только полежи чуть-чуть, - с этими словами он начал выдвигать полки комода, осматривая вещи хозяина дома.

В нижней полке он нашел устройство, по форме напоминавшее пистолет с небольшой тарелкой из пластика на стволе, оканчивающемся продолговатым микрофоном. Не в первый раз встречая подобный аппарат, Щукин сразу же понял, что это был направленный микрофон, способный улавливать звуки на расстоянии.

-Что, пытался с помощью этого заменить снафф? Небось подслушивал, как кто-то из соседей бьет жену и детей? Ну, что молчишь? – не чувствуя ни капли жалости к Елизарьеву, Щукин обернулся, чтобы обнаружить, что тот перестал дышать.

***

Анатолий Щукин ехал по грязной лесной дороге, практически не обращая внимания на многочисленные ямы, с которыми с трудом справлялась подвеска его старенького внедорожника. Он был настолько погружен в собственные мысли и воспоминания, что не всегда замечал чересчур плохие участки, где стоило бы снизить скорость или попытаться найти объезд. Когда на очередной рытвине что-то в подвеске автомобиля жалобно звякнуло прося пощады, детектив решил остановиться на обочине и закурить папиросу, чтобы привести мысли в порядок, прежде чем продолжить путь.

Найдя небольшую полянку, утрамбованную множеством колес, Щукин повернул на нее и вылез из кабины, намереваясь подышать свежим лесным воздухом. Наслаждаясь пением птиц и запахом прелых листьев, он постоял несколько мгновений, прежде чем вернуться к мыслям, занимавшим его во время дороги.

-Возможно, сбежавший Вячеслав Николаевич Мутовкин и есть тот самый таинственный клиент, пытавшийся найти Сияющего, - пробормотал вслух Щукин догадку, мучавшую его все время с того момента, как он покинул дом Елизарьева.

Он отлично помнил все подробности того странного заказа, поступившего ему тихим июльским вечером пять лет назад. К тому моменту, как ему позвонил незнакомец с высоким, резким голосом, Щукин около двух лет вел частную детективную деятельность, сводившуюся, по большей части, к доказательству неверности супругов, и, хоть новый заказ и выходил из ряда вон, однако Щукин все же рассудил, что ему стоит взяться за него – по крайней мере потому, что за него обещали отличное вознаграждение.

«Я хочу, чтобы вы нашли этого придурка, про которого трубят местные газетенки. Светящийся, или как его там» - чуть ли не выкрикнул собеседник, не удосужившись поздороваться и, уж тем более, представиться.

«Здравствуйте. Вы, наверное, про Сияющего?» - вежливо осведомился Щукин.

«Да, именно» - чуть спокойнее произнес неизвестный.

Щукин отлично знал, о ком идет речь: вот уже несколько недель газеты писали (правда, все репортажи была основаны на словах нескольких очевидцев, здравомыслие коих еще нужно было доказать) о некоем загадочном человеке, слегка светящемся в темноте белым цветом. Насколько было известно, Сияющий никому не причинил вреда – если не считать парочки чересчур впечатлительных особ, испугавшихся встреченной ими поздней ночью загадочной фигуры, принятой за призрака. В то же время, благодаря появлению городской легенды, несколько предприимчивых дельцов смогли сколотить кругленькую сумму денег на любителях неопознанного, водя их по Иседонску: приезжающие из окрестных городов многочисленные экскурсанты были готовы платить по несколько тысяч рублей за надежду увидеть «виновника торжества», появление которого, естественно, никто не гарантировал.

И все же нашелся тот, кто воспылал к нему необъяснимой злобой, едва ли не сочившейся из трубки телефона.

«И зачем он вам?».

«А это уже не ваше дело!» - прогремело в ответ. «Ваша задача – найти его логово и отправить мне адрес!».

Щукин хотел было отказаться от заказа, но тут увидел уведомление на телефоне о том, что ему уже отправлен аванс, сумма которого превышала его доход за полгода – страшно было представить, что такого сделал Сияющий хамоватому собеседнику на том конце провода, что тот был готов платить огромные деньги за его обнаружение.

«Сделаю все, что в моих силах» - стараясь скрыть потрясение от размера своего гонорара, сказал Анатолий.

Размышления Щукина прервал далекий раскат грома. Тут же с неба закапал дождь, верхушки деревьев закачались под разгулявшимся ветром. Быстро потушив окурок и убрав его в карман, Щукин прыгнул в машину, по которой забарабанили крупные капли.

«Надо успеть проскочить до асфальта, пока совсем дорогу не развезло» - подумал он, переключая передачу. «Интересно, молнии так и продолжают бить по той водокачке во время грозы?».

Тогда – выполняя заказ человека, пожелавшего остаться инкогнито, - Щукин провел целую неделю в поисках загадочного светящегося человека, рыская по окрестностям города. Однако Сияющий, будто бы почувствовав за собой слежку, затаился, что вызвало знатную просадку в доходах местных «экскурсоводов». Опасаясь, что баснословный гонорар так и не попадет ему в руки, Анатолий практически перестал отдыхать, ограничив сон четырьмя часами в сутки. Он облазил большую часть городских подвалов и чердаков (при этом знатно напугав находящуюся под впечатлением от проповеди о нечистой силе религиозную старушку, начавшую отчаянно креститься при виде спускавшегося с чердака исхудавшего и заросшего неопрятной бородой детектива), прежде чем решил заглянуть в заброшенную водокачку.

Эта покрытая коррозией металлическая конструкция высотой с трехэтажный дом, по форме напоминавшая немецкую ручную гранату «колотушку», стояла на окраине Иседонска, возвышаясь цилиндрическим баком над заросшими руинами бывшей школы. От этого реликта времен СССР горожане старались держаться подальше: во время гроз, молнии то и дело били по ней, словно притягиваемые магнитом.

Ведущая на вершину лестница, недосчитывающаяся почти половины перекладин, жалобно скрипела при порывах ветра, однако Щукин, чувство опасности которого притупилось от недостатка сна, все же полез наверх, в конце концов оказавшись перед люком, ведущим внутрь резервуара. С трудом подняв тяжелую крышку люка, он посветил внутрь фонариком; увиденное заставило его сердце биться быстрее в надежде на скорую награду. Башню, в тот момент пустовавшую, определенно кто-то присмотрел в качестве своего пристанища: на ржавом полу, кое-как очищенном от грязи, находилась сколоченная из обрезков досок лежанка, покрытая тряпьем.

Стены резервуара отозвались гулким эхом, когда Щукин спрыгнул вниз. Пошарив по сторонам лучом электрического света, он не увидел ничего такого, что могло бы указывать на то, что в водонапорной башне поселился именно Сияющий, а не обычный бродяга, желавший держаться подальше от презрительных взглядов. Впрочем, там все же было кое-что, заинтересовавшее Щукина: на одной из стен в податливом слое ржавчины было нацарапано чем-то острым «Сыромятная, 25».

Решив, что больше ничего значимого в башне ему не обнаружить, Анатолий по переливной трубе вылез наружу и спустился вниз, молясь про себя о том, чтобы натужно скрипевшая лестница не обломилась прямо под ним. Оказавшись внизу, он позвонил своему заказчику и спросил, говорит ли ему о чем-то адрес, нацарапанный на ржавой стене.

«Что за игры?» - прорычал голос в трубке после небольшого молчания. «Уж не думаешь ли ты, что если я не могу найти того светящегося придурка, то не смогу найти и тебя?».

«Никаких игр» - спокойно ответил Щукин. «Просто я видел надпись с этим адресом в месте, где может обитать Сияющий».

«Что за место?» - последовал нетерпеливый вопрос.

«Заброшенная водонапорная башня, что стоит на юго-западе Походного микрорайона. Но я не вижу смысла вам приезжать, ведь пока я в точности не убедился, что в ней и вправду живет Сияющий…».

«Уверен, это его крысиное логово. Жди там и продолжай наблюдать» - после этих слов в трубке послышались частые гудки.

Анатолий занял наблюдательный пост, откуда были хорошо видны подходы к башне, в кабинете на первом этаже заброшенной школы – судя по пожелтевшим от старости плакатам, изображавшим строение растений, и почему-то оставленном на произвол судьбы человеческом скелете, выглядевшим чересчур натуралистично в царившем густом сумраке, когда-то это был класс биологии. Несмотря на поздний час, Щукин совсем не хотел спать: выбрасываемый в кровь адреналин обострил все его чувства до предела. Собственно, именно поэтому он и услышал тихий шорох где-то позади себя, который не смог бы распознать в обычном состоянии.

Резко обернувшись, Щукину на мгновение показалось, что он увидел в коридоре слабое свечение; выхватив травматический пистолет, он начал осторожно пробираться среди обрушившейся кирпичной кладки и мусора не включая фонарик, надеясь на то, что не был замечен. Он практически бесшумно добрался до самого выхода, когда вдруг скелет, стоявший возле дверного проема словно необычный швейцар, без каких бы то ни было явных причин рухнул прямо под ноги детективу, заставив его запнуться о разлетевшиеся кости и вылететь прямо в коридор.

«Твою мать!» - выругался Щукин, испытывая одновременно и досаду, и облегчение. «Совсем с этим делом дерганым стал – всего лишь увидел блеск кошачьих глаз, а надумал себе с три короба!».

В этот момент он услышал где-то на улице человеческие разговоры, звучавшие вполне отчетливо в ночной тиши городской окраины. Вернувшись обратно к окну в классе, он увидел на улице трех одетых в темные спортивные костюмы мужчин, что-то сжимавших в руках – в тихих щелчках Щукин безошибочно узнал звуки затворов, досылавших патроны в патронники. Не желая принимать участия в развертывающихся на его глазах событиях, он тихо пошел прочь, обрадовавшись внезапно начавшемуся ливню, скрывшему его уход. К тому моменту, как он сел в спрятанный чуть подальше автомобиль, в небе начало греметь, а затем где-то совсем рядом – в стороне башни, – ударило две молнии, одна за другой.

Щукин напрасно прождал свой гонорар несколько дней, а когда попытался позвонить заказчику, то обнаружил, что его номер отключен. Не желая просто так отступаться от обещанной награды, он доехал до дома на Сыромятной улице, упоминание которого вызвало столь сильную нервозность у его клиента… чтобы обнаружить, что двери роскошного трехэтажного дома опечатаны неким следователем по особо важным делам.

«Официально дом оформлен на восьмидесятилетнюю старушку» - сообщил Щукину знакомый полицейский на вопрос о хозяине элитного особняка. «А кто им в действительности владел, я тебе не подскажу; знаю лишь, что настоящим владельцем заинтересовались в областном управлении – тот, по слухам, проворачивал некие черные схемы на сотни миллионов. Кстати, а ты слышал про трех местных жуликов, которые зачем-то полезли на водонапорку в Походном во время грозы, где их всех поджарило молнией?».

После этих слов Щукин понял, что награды ему не видать. Да и вообще, лучше о ней помалкивать.

***

-Проклятая развалюха! – в сердцах ударил Щукин по рулю внедорожника, заставив тот жалобно тявкнуть клаксоном. -Видимо, мне все же пора посоветовать советам других и сдать тебя в утиль!

Несмотря на громкие угрозы, в глубине души Анатолий знал, что хоть его железная кляча опять подвела его, увязнув колесами в грязи там, где прошел бы и легковой автомобиль поновее, он все равно продолжит ездить на своем внедорожнике, из-за возраста давно уже неспособном оправдывать свой класс. У Щукина были деньги на новый автомобиль, но что-то роднило его с этой испещренной пятнами коррозии громадой, заставляя раз за разом перебирать у себя в гараже разбитую подвеску и устранять течи в системах двигателя, при этом испытывая странное, слегка постыдное удовольствие, определенно имевшее некоторое родство с мазохизмом.

Чертыхаясь, детектив вытащил сотовый телефон из бардачка, чтобы вызвать эвакуатор, на ходу прикидывая, во сколько ему обойдется вызов в такую глушь. Однако телефон, словно бы действуя заодно с автомобилем, настойчиво уведомлял своего владельца об отсутствии сотовой сети, даже не предлагая возможности связаться с экстренными службами.

Продолжая отчаянно материться, детектив накинул капюшон ветровки и вышел наружу, тут же утонув по щиколотку в грязи раскисшей дороги. Дождь и не думал заканчиваться, а лишь слегка сбавил напор, поэтому довольно быстро Щукин промок, несмотря на водоотталкивающую ткань ветровки. Поблуждав некоторое время возле дороги в тщетной попытке поймать связь, он уже решил было вернуться во внедорожник и подождать там встречный транспорт или хотя бы переждать разыгравшуюся бурю, как вдруг увидел заросшее бурьяном едва заметное ответвление дороги, в конце которого сквозь серую завесу дождя угадывалось нечто похожее на пожарную вышку.

Подойдя ближе, Щукин убедился, что ему не привиделось – среди окрестных берез и сосен возвышалась смотровая пожарная вышка, звонко громыхавшая во время частых громовых раскатов. Поднявшись выше уровня леса, детектив обнаружил, что телефон оказался в зоне действия сети и уже собирался было позвонить в известную ему эвакуаторную службу, как вдруг его внимание привлекло нечто, заставшее позабыть о своем намерении: в небольшом отдалении на севере, то и дело сверкавшие молнии били в одно и то же место, словно притягивались туда магнитом – в скальный останец под названием Змеиные Зубчатки. Было и еще кое-что, заставившее Щукина рвануть до машины и обратно, несколько раз чудом не слетев со скользкой от дождя лестницы.

Забежав на самый верх вышки и оказавшись под ненадежным укрытием дырявой крыши смотровой площадки, Анатолий вытащил из внутреннего кармана ветровки звукоулавливатель, взятый из дома Елизарьева, и направил его в сторону Змеиных зубчаток, выкрутив звук на максимум. Сомнений быть не могло: к треску небесных разрядов электричества примешивался человеческий крик боли. Прикинув, что до скал около двух километров, детектив спустился вниз и рванул напрямик через тайгу, в азарте близкой разгадки судьбы Мутовкина полностью доверившись своему старенькому gps-навигатору, хоть тот и страдал периодической потерей сигнала.

Прошел почти час, прежде чем Щукин добрался до каменной громады – непролазные ветровалы и топкие места то и дело заставляли искать обходные пути, значительно замедляя его скорость. К тому моменту, как он добрался до подножия Зубчаток, гроза полностью закончилась, однако о недавно бушевавшей буре то и дело напоминали слетавшие с листвы, при порывах ветра, капли влаги, и сильный запах озона, стоявший в воздухе.

Змеиные Зубчатки – этот скальный цирк, представлявший собой стоящие почти сплошной стеной вокруг круглой «арены» каменные зубья, - имел нехорошую славу еще с царских времен, когда люди, преследуемые властями по тем или иным причинам, прятались в многочисленных кавернах и пещерах, часть которых была проделана рукой человека. На одной из каменных глыб до сих пор можно было найти восьмиконечный старообрядческий крест, оставшийся со времен, когда в одной из подземных пещер находился тайный скит.

Щукин, стараясь не думать о том, что злоумышленник в любой момент может напасть на него из очередной скрытой от непосвященного взора полости, прошел в узкий проход между двух зубцов. Криков, слышимых с пожарной вышки, теперь не было, и Щукин (с некоторой долей облегчения) уже решил, что слышал лишь причудливые завывания ветра, меняющего свой звук при прохождении Зубчаток, как вдруг позади него раздался тихий голос:

-Почему ты охотишься за мной?

От неожиданности Щукин развернулся так резко, что едва не потерял равновесие. В проходе между скал, там, где несколько мгновений назад прошел сам детектив, теперь стоял одетый в серый камуфляж незнакомец. Одежда помогала бы ему сливаться с местностью, если бы не исходившее от его кожи слабое свечение белого цвета, отражавшееся от мокрых каменных глыб.

-Я не охочусь, - с трудом сдерживая нервную дрожь, ответил Щукин. -Я лишь ищу сбежавшего с лесопилки заключенного…

-Но почему здесь? – настороженно спросил Сияющий.

-Именно здесь Мутовкин кричит от боли, когда идет гроза…

-Ах, вот оно что, - задумчиво произнес Сияющий, подходя ближе к детективу. -Воистину, Змеиные Зубчатки полны загадок: Слава лишь слегка стонет, когда я пытаюсь, гхм, изменить его – однако эти скалы превращают тихий звук в громкий.

Гадая, сможет ли вид травматического пистолета (которым за всю свою частную практику Анатолию пока не довелось воспользоваться) достаточно напугать безумца, Щукин невольно пригляделся к внешности того, вокруг кого роилось множество легенд и слухов: уродливое, с искаженными чертами лицо, напоминавшее сбежавшее тесто у плохой хозяйки, в котором кто-то хохмы ради проделал щели для глаз и рта; вспученные, словно надутые резиновые перчатки, кисти рук без половины пальцев. Вид Сияющего вызвал у Щукина страшные воспоминания из детства, долгое время заставлявшие его видеть кошмары.

-Не стоит волноваться – я не нападу на тебя, если ты не нападешь первым.

-Я и не думал об этом, - пробормотал детектив.

-Думал, - безгубый рот Сияющего превратился в едва заметную прорезь в попытке улыбнуться. -Я это увидел по твоей ауре.

-По моей ауре?

-Именно. Она есть у каждого человека, и является такой же уникальной, как человеческий характер. Например, в твоей преобладает… - Сияющий споткнулся на полуслове, словно пораженный внезапной мыслью. -Я знаю тебя!

-Откуда? – на автомате спросил похолодевший Щукин, хоть уже и понял, что его собеседник имеет в виду.

-Ты был там, среди тех гаражей! Ты – единственный из всех, побежал за помощью, когда меня ударило током!

Анатолий отлично помнил то событие, после которого его долгие годы мучало чувство вины, заставившее пойти работать в органы в попытке заглушить ни на день не замолкающий внутренний голосок помощью другим. И пусть сам Руслан Носов – Щукин до сих пор помнил, как звали того беднягу, ныне известного под своим загадочным прозвищем, - считал, что он направился за помощью, на самом же деле он бросился бежать точно так же, как и остальные.

В тот день – двадцать пять лет назад, - Щукин лазил по гаражам, прыгая с крыш в сугробы. Он провел за этим развлечением целый час, прежде чем увидел на горизонте шайку старшеклассников, частенько поколачивающих ребят младше себя. С хулиганами был недавно появившийся в городе Руслан Носов, родители которого, занятые в нефтегазовой отрасли, переехали в провинциальный Иседонск по работе. Анатолий недоумевал, почему те старшеклассники решили допустить Носова, выглядевшего типичным «ботаном», в свою компанию, пока не услышал, как кто-то из них предложил Руслану пройти «тест на мужика».

«Возьмись за этот провод, он без напряжения» - прогудел кто-то ломающимся голосом, показавшимся Щукину знакомым. «Или зассал?».

Щукин сразу же понял, о чем шла речь: с рядом стоящей опоры линии электропередач уже года два свисал кабель толщиной с детский кулак, в нижней части которого кто-то вырезал часть изоляции, оголив провод. Прежде прыгавшие по крышам гаражей ребята частенько хватались за этот кабель, используя его как тарзанку, однако вот уже несколько дней как этого никто не делал: по кабелю теперь проходил ток.

Толя, стараясь шуметь как можно меньше, прополз между рядами ржавых гаражей, занял укромное место, чтобы посмотреть, что будет дальше и как раз успел заметить, как худой парнишка в очках с перехваченной изолентой роговой оправе начал медленно протягивать дрожащую руку к «тарзанке». Где-то на полпути он будто передумал и начал было убирать руку, однако тут же вокруг него загудел громкий грай:

«Трус!».

Нахмурившись, Носов одним движением схватился за провод – одновременно с этим Щукина ослепила яркая вспышка, на мгновение окутавшая щуплое тело Носова, тут же отлетевшего на несколько метров в сторону. Не прошло и нескольких секунд, как слегка очухавшиеся старшеклассники рванули во все стороны, теперь напоминая не грозных переростков, толпой представлявших опасность даже для взрослых мужчин, а самых обычных детей, до трясущихся поджилок испугавшихся своей собственной пакости.

Первой мыслью Щукина было бежать со всех ног, последовав примеру остальных, однако он, страдая неуемным любопытством с малых лет, решил посмотреть, как выглядит Носов после разряда в несколько сотен вольт. Подбежав к еще дымящемуся телу, на котором кое-где занялась огнем одежда, ему на мгновение пришла в голову глупая мысль, что Носов зачем-то напялил маску с лицом мутанта из американского ужастика про убийц, обитавших в пустыне посреди холмов.

Толя подумал было, что поддавшийся на провокацию малолетних ублюдков бедняга умер, как вдруг пугающий лик Руслана дернулся, а затем сквозь изломанную прорезь его рта до Щукина донесся шипящий шепот:

«Помоги…».

Не помня себя от ужаса, Толя бросился прочь, совсем не разбирая дороги. Он пытался бежать как можно быстрее, однако ему казалось, будто пространство растянулось, словно в кошмарном сне, и несмотря на все усилия, он ни на йоту не отдалялся от того чудовища, что теперь лежало посреди гаражей, совсем не напоминая того скромного парнишку, появившегося недавно в школе. Вдруг некая фигура возникла на дороге прямо перед Щукиным, неожиданно вынырнув из-за угла одного из гаражей – не успев затормозить, он влетел в кряжистого мужчину в камуфляже цвета хаки, пропитанном парами бензина и заляпанном машинным маслом.

«Ты куда это так несешься?» - изумился дядя Альберт – приятель отца Щукина, - внимательно вглядываясь в запыхавшегося парнишку. «Уж не ты ли там с дружками напакостил, что у меня в гараже свет пропал?».

«Там, там…» - не в силах отдышаться, Щукин жадно глотал воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба.

«Пойдем, покажешь» - дядя Альберт взял Толю за руку и пошел в направлении злосчастной опоры.

Спустя несколько минут они оказались на том месте, где должен был лежать Носов… однако он куда-то пропал: лишь несколько клочков обгорелой одежды говорили о том, что все увиденное Щукиным – не плод его фантазии.

И вот теперь Щукин стоял перед Носовым, когда-то давно воспринявшим его малодушный побег за попытку привести помощь.

-Я видел, как ты привел взрослого, но к тому моменту я уже смог отползти в сторону, - произнес Сияющий. -Не знаю почему, но в тот момент мне показалось, что лучшим будет – спрятаться подальше ото всех. Как видишь, я и сейчас придерживаюсь этого… с определенными оговорками.

-Зачем ты мучаешь того беднягу? – напрямик спросил Щукин.

-«Беднягу»? – язвительно произнес Носов. -Именно этот «бедняга» и был заводилой среди тех, кто заставлял меня взяться за тот оголенный провод. Да, после того случая я обрел некоторые, скажем так, способности: вижу ауру вокруг людей, позволяющую предугадать их намерения; притягиваю молнии во время грозы; да и еще кое-что по мелочи. Однако я бы с готовностью обменял это все на возможность жить обычной жизнью среди людей, которые боятся и сторонятся моего уродства, как бы они не пытались убедить меня в обратном – их аура говорит больше, чем слова.

-Но, - Щукин судорожно сглотнул, осознавая, что ходит по краю, -ведь это было много лет назад. Он наверняка изменился, - Щукин тут же понял, что сморозил глупость – ведь Мутовкин был заключенным колонии.

-Ты же и сам понимаешь, что не прав, - усмехнулся Носов. -Но, чтобы ты не считал меня безумным садистом, я тебе немного расскажу, зачем Мутовкин здесь находится. Дело в том, что за все эти годы я пришел ко всем участникам того события, вызвавшего мое «превращение». И каждый из них искренне раскаивался в содеянном, ибо они думали, что меня лишь слегка ударит током, как это произошло с неким пареньком накануне. И один лишь Мутовкин не пожелал даже извиниться передо мной, когда я наконец явился к нему – напротив, он попытался убить меня с помощью своих подручных, каким-то образом выведав, где я в то время обитал. Тогда мне пришлось на время спрятаться, чтобы позже узнать, что Мутовкин пропал для меня, угодив в тюрьму.

-И только представь себе мое удивление, - продолжил Сияющий, слегка улыбнувшись, - когда я заметил его неподалеку от Зубчаток, когда он рубил лес вместе с другими заключенными. Конечно же, это был знак свыше. За прошедшие года, впрочем, он сильно изменился внешне, поэтому я должен был быть уверенным, что это точно он, хоть его аура и говорила о многом: для этого я попросил одного из сотрудников колонии принести мне личные дела заключенных. Что было дальше ты и сам, наверное, знаешь. Теперь Мутовкин находится здесь, а я пытаюсь изменить его единственным способом, доступным для подобных людей – через боль.

В воздухе сильно запахло озоном, а волосы на голове Щукина зашевелились, словно вот-вот где-то рядом должна была ударить молния.

-Покажи мне его, - хрипло попросил Щукин.

Сияющий внимательно всмотрелся в детектива, от чего у того возникло неприятное ощущение, будто его мысли и намерения читают, словно раскрытую книгу, а затем кивнул и знаком показал следовать за собой. Они подошли к одной из вертикальных скал, своей заостренной вершиной продирающей мутную пелену низких туч. В ее нижней части, спрятанный от посторонних взглядов плотными зарослями кустарника, находился низкий лаз, в который низко пригнувшись, прошел Носов. Щукин подумал, что наступил самый подходящий момент, чтобы сбежать и вернуться с подмогой, однако все же пошел следом, поддавшись на подкинутый неуемным любопытством аргумент о том, что желай Сияющий расправиться с детективом, то давно бы сделал это.

Лаз закончился небольшим гротом, где жил, судя по всему, сам Носов: в свете исходящего от него свечения Щукин увидел деревянную посуду, кое-какие продукты и зонд для кормления.

-Вот, подойди сюда, тут он, - позвал Сияющий, отходя к дальней стене грота.

Щукин подошел ближе и в слабом свете увидел скованное наручниками по рукам и ногам тело, не имевшее, судя по всему, ни одного живого места – вся кожа Мутовкина была покрыта некротическими струпами и язвами.

-У Зубчаток отличная электропроводность – когда молнии бьют сюда, то разряд расходится по всем скалам. Он не настолько большой, чтобы убить человека, но для перевоспитания вполне достаточен. По крайней мере, его аура, - Носов ткнул пальцем в сторону истерзанного Мутовкина, - уже изменилась, стала безликой и серой, словно дождь – и никаких признаков прежде кипящей в ней природной злобы! Еще чуть, и я сам собирался его отпустить, но раз уж ты пришел за ним, то забирай.

Щукин подумал было, что лежащий без движения Мутовкин давно уже мертв, однако тот вдруг слабо забился в кандалах, словно придя в себя от раздававшегося рядом разговора, и открыл слепые, выкатившиеся из орбит глаза:

-Папа, ты принес мне щенка?

-Его не изменить, - обращаясь к Носову, хрипло произнес Щукин, не в силах оторвать взгляда от странно гипнотизирующего зрелища живого трупа, -а вот ты можешь измениться сам, если не избавишь его от мучений.

-Возможно, ты прав, - немного помолчав, произнес Сияющий. -Скажи, ты расскажешь, где я прячусь?

Щукин покачал головой.

-У меня был заказ найти Мутовкина, а не тебя. Но несмотря на это, я бы посоветовал тебе найти новое жилье, и желательно – подальше от Иседонска.

***

-Докладываю, товарищ полковник, - нарочито громким голосом гремел Завьялов в трубку, - во время работ по рубке леса в заключенного Мутовкина ударила молния! Тело находится в морге, родным уже сообщили о несчастном случае!

-Ну, спасибо, - вытерев лоб платком, произнес Завьялов, положив трубку. -По-настоящему спасли меня: не видать мне пенсии, если бы руководство узнало, что один из моих сотрудников помогал сбежать заключенному! – он немного помолчал, барабаня по столу пальцем мотив некой мелодии. -Я же могу надеяться на ваше умение хранить тайны? Тем более, что жизнь все расставила на свои места…

-Конечно, - ответил Щукин, невольно улыбнувшись при мысли о тех тайнах, которые он хранил от самого Завьялова. -Еще как можете.