Скажи Спасибо!

Этот странный паренёк сразу же привлёк внимание Ивана, преодолевающего короткими перебежками знакомое до боли в зубах расстояние от автобусной остановки до заветного крыльца, украшавшего вход в хоромы родного офиса. Неизбежным препятствием на пути Ивана маячил пешеходный переход через проезжую часть, недавно оснащённый новёхоньким светофором во избежание всевозможных аварий, в последнее время заметно участившихся. Впрочем, светофор мало помогал — народ пёр на рабочие места порою напролом, не замечая предупреждающих и запрещающих подмигиваний электронного регулировщика, а потому и платил за свою спешку покалеченными нервами и конечностями, а иногда и жизнями.

А паренёк, который привлёк внимание Ивана, бестолково переминался с ноги на ногу, так и не решаясь перейти дорогу, даже в те заветные моменты, когда светофор давал полное своё согласие на это действие. Сам паренёк был какой-то тощий и низкорослый, одетый в тонкие брючки, лёгкие кеды и клетчатую рубашку, которая была ему удивительным образом мала. Картину дополняла синяя безрукавка с вышитой на груди ушастой совой.

Иван, хоть и торопился на работу, всё-таки замедлил шаг. Ему стало интересно — сможет ли странный паренёк преодолеть переход или нет. Может быть, это просто больной какой-то с такой вот глупейшей фобией. А, может быть, всё гораздо проще и парень просто волнительно ждёт кого-то.

Сам Иван сегодня пребывал в чудеснейшем настроении. Мало того, что сегодня он был весь вычищен и выглажен, и ни кем-то, а своей любимой женщиной. Вдобавок ко всему он умудрился с самого утра начисто умыться, гладко побриться и выйти из дома в такой час, чтобы уж точно не опоздать на рабочее место. А всё для того, чтобы в течение всего дня сохранять приподнятый настрой духа. Ведь вечером просто необходимо надо будет отпраздновать должным образом, то есть в полную силу, свершившуюся таки годовщину совместной жизни с любимой. А для этого очень важно сберечь жизненный тонус, не растрачивая его на решение обыденных неурядиц. А значит, сегодня их просто не должно быть.

Однако ничего интересного так и не происходило. Парень в сине безрукавке так и продолжал метаться возле перехода. И метался он ровно до тех самых пор, пока Иван ни поравнялся с ним. Вот тут-то и началось самое удивительное. Паренёк ни с того ни с сего резко повернулся к Ивану и, смущённо заикаясь, протараторил:

- Разрешитете отвлечь Вас буквально на-ми-на-минутку!

Иван снисходительно улыбнулся, и, стараясь придать голосу максимально деловой тон, ответил:

- Извини, но ты разве не видишь, я рабочий человек, и я спешу на работу. Так что, как-нибудь в другой раз.

- Но это всего на минуточку! — не сдавался парень. Да, он был удивительно юн — на прыщавом лице только-только начинал пробиваться пушок старательно сохранённых усиков, а голос совсем недавно претерпел ломку взрослеющего организма. — Мне всего один вопросик задать. А то вся лабораторная летит к чертям. Ну, пожалуйста!

- Ах, ну ты учишься, — хитро приподнял бровь Иван, — похвально. А я-то думал, продавать чего-нибудь подрядился либо листовки лживые предлагать. А если по учёбе — то это запросто. Образованный-то люд нам нужен, сам-то я, помнится, со второго курса вылетел. А ты на кого учишься-то?

- На факультете Проводников, — обрадовался парень, — но вопрос касается дисциплины Статистики Человеческих Настроений, по которой сейчас строчу лабораторную.

- А-а, полупроводники, — раздул щёки Иван, — ну-ну, знаю таких. А сам-то я с приборостроительного слетел. Так и не понял до сих пор, хи-хи, как эти приборы несчастные строить.

- Не, не пОлу, — замахал руками парень, — а самые, что ни на есть, настоящие Проводники.

- Ну, лады-лады, — скривился Иван, — задавай уж свой вопрос, пока не передумал.

- Меня зовут Валера, — широко улыбаясь, прокричал парень и, неожиданно для собеседника, крепко и уверенно пожал тому руку, — меня интересует следующий вопрос. Представьте себе, что через секунду Вы умрёте. Какими будут Ваши последние слова?

В тот же миг Валера ловко вытащил из-за пазухи маленький блокнот, а сам как-то странно прогнулся всем туловищем, выражая крайнюю степень любопытства.

- Ну, ты прям дал, — Иван задумчиво поковырялся в ухе, — вопросик-то, прям скажем так, не из лёгких. Жестковатый вопросик-то. Но... — поправив галстук, продолжал он через небольшую паузу, — ты понимаешь, жизнь-то нам даётся один раз. И даётся-то она не просто так, это Вам не хухры-мухры, это Вам не поле перейти, а так, чтоб не стыдно было за прожитые годы. Так вот, чтоб я сказал? А что я могу сказать?! Если уж судьба решила, что довольно мне уже прозябать в этом уютном мирке, разве могу я оспаривать судьбу? Судьба ведь, это самое, предначертана. Раз уж уводит судьба меня с этой распрекрасной сцены жизни, значит, выполнил я уже своё предназначение. И единственное, что я могу сказать — так это поблагодарить весь мир за то, что позволил мне немного погостить в своих чертогах, и пожелать всем, кто остаётся на живой стороне — жить и процветать, радоваться жизни!

Паренёк, торопливо записывая сказанное собеседником, полушёпотом поинтересовался:

- Вы собираетесь с этим за секунду уложиться?

- Нет, что ты, – промычал Иван, – это я тебе философию разворачиваю, чтобы ты, юнец, хотя б немного допёр, что к чему. А скажу я, думается мне, всего лишь одно слово – «спасибо»!

- Вот ведь как Вы сказали! – восхищённо комментировал Валера, ступая вместе со своим собеседником по белым полоскам «зебры». Иван в этот миг гордился тем, что его проникновенный монолог отчасти послужил одной из причин, благодаря которым странный паренёк всё-таки преодолеет этот пешеходный переход.

- Прямо-таки волшебно сказали, – продолжал лепетать Валера, – удивительно ёмко и поразительно лаконично.

- Ну, так, умение вести диалог, оно вырабатывается с… – начал было поучать Иван, но вдруг остановился. Да, именно остановился, застыл на месте, но только не по своей воле, неожиданно обнаружив, что более не может сделать ни шага. Блистающие сочными слоями лака ботинки вдруг намертво прилипли к асфальту – и это случилось как раз посреди проезжей части.

Иван ахнул и тут же уставился на огонёк светофора, который уже начал мигать зелёным глазом, намекая о скорейшем завершении времени, разрешённого для нахождения пешеходов на этом отрезке пути. А Валера уже стоял на другой стороне перехода, на тротуаре, и, широко улыбаясь, утвердительно кивал каким-то своим собственным мыслям.

Светофор щелчком переключил глаза. Иван, резко повернув голову навстречу участникам транспортного передвижения, с ужасом обнаружил, что прямо на него несётся огромный внедорожник.

Он судорожно задёргал ногами, но ботинки и не собирались отлипать. Тогда Иван зажмурился, как-то весь съёжился и хрипло заорал, уже ощущая жар приближающегося к нему железного убийцы:

- Твою ж ма-а-ать!

В этот самый миг уличные звуки резко затихли, а когда Иван решился открыть глаза, то он обнаружил, что грозная махина внедорожника застыла на одном месте, прямо перед его носом. Кроме того, всё остальное транспортное и пешеходное движение также остановилось. Люди застыли в самых разных, иногда очень нелепых позах, и автомобили тоже замерли на ходу.

И только улыбчивый Валера оставался невозмутимо живым. Он зависал своим тщедушным телом над согнувшимся в три погибели Иваном.

- А объясните, пожалуйста, – бодро интересовался паренёк, – ну, при чём же здесь моя мама.

Иван уставился безумными глазами на Валеру и, только лишь спустя пару минут, решился спросить:

- Ч-что эт-то было?

- А не беспокойтесь, – похлопал его по плечу паренёк, – простая формальность. Просто более, чем сам ответ на вопрос, меня интересует искренность Вашего ответа. Потому-то я и должен был прогнать данную ситуацию в реальном режиме, чтобы зафиксировать Ваши слова.

Иван с облегчением обнаружил, что его ступни уже могут оторваться от асфальта, но раз вся окружающая его обстановка оставалась неподвижной, в изнеможении уселся прямо на дорогу.

- Я ничего не понял, – злобно процедил он, – но больше так, пожалуйста, не делай.

- Вынужден огорчить Вас, – ответил паренёк, снова запрыгивая на территорию безопасной пешеходной зоны, – но как раз таки я обязан повторить эксперимент. Видите ли, Ваш ответ полностью не совпал с положением дел в реальной обстановке. Вы зачем-то приплели мою или чью-то, не знаю чью, маму, хотя должны были просто-напросто произнести слово «спасибо».

Иван тут же завопил, и собрался было удрать вслед за наглым студентом, как вдруг с ужасом понял, что теперь он уже совсем не может встать на ноги.

А Валера совершил странные движения тощими руками, и автомобили, как и пешеходы, покорно отползли назад – ровно в те положения, которые занимали в момент переключения глаза светофора.

Крик Ивана заглушили звуки ожившей улицы. Он с усилием дёрнулся вперёд и, услыхав, как трещат по швам его штаны, понял, что только в этом его спасение. Но, пытаясь подняться на ноги, Иван умудрился запутаться ногами в этих обрывках и навзничь грохнулся – лицом прямо на асфальт. В тот момент, когда над ухом оглушительно взвыл настигший его внедорожник, он смог только громко зарыдать. Однако вдруг снова всё замолкло.

Спустя минуту Иван перестал рыдать и опасливо оглянулся. Улыбающаяся рожа студента уже с интересом разглядывала его.

- Ну как? — хихикнул Валера. — Может быть, я просто прослушал Ваше слово?

- Я не могу говорить спасибо, когда я делаю в штаны, — мрачно признался Иван.

- Вот оно как, — веселился студент, — могли бы свой кишечник поблагодарить.

- Не успел сделать, — исправился мужчина, — но уже реально думал об этом.

- Ну-ка, ну-ка, — попытался ухватиться за спасительную соломинку Валера, — может быть, Вы ещё о чём-то подумать успели?

- Я абсолютно ни о чём не успел подумать, — стонал измученный Иван.

- Плохо, — паренёк сложил руки на груди, и подумав минуту, принялся размеренно рассуждать, — хотя, кажется, я понял свою ошибку. Во-первых, не было совершенно никакого времени для того, чтобы Вы успели воспроизвести в памяти ту прекрасную, но при этом крайне сложную тираду о судьбе, которая предначертана. Во-вторых, Вы, к сожалению уже могли догадаться, что коли уж не произошло Вашей гибели в первом случае моего прогона, то могло не произойти и во втором. А это существенно ослабило Ваше осознание последнего момента жизни. Ну, и, в-третьих, Вы и сами зачем-то чуть было не вырвались из оков. Вы в большей степени стремились выжить, нежели занимались бы формулировкой последнего слова.

- А ты хотел иначе? — ехидно процедил Иван, переворачиваясь на спину.

- Естественно, — улыбнулся парень, — на этот раз мы сделаем всё правильно. Я обездвижу Вас полностью, а время запущу в крайне медленном темпе, дабы Вы успели хорошо и подробно поразмышлять. Более того, я буду помогать Вам формулировать должное слово.

Иван только усмехнулся, обнаружив сейчас, лёжа на спине, что он не может пошевелить ни единым пальцем.

- Кстати, теперь обещаю полную чистоту эксперимента, — подмигнул ему парень, — то есть, автомобиль, хоть и медленно, но на этот раз уж точно — раздавит Вашу физическую оболочку. А значит, и Смерть Ваша будет реальной, и слова последние окажутся стопроцентно искренними.

Ситуация на улице опять возвратилась к стартовой позиции, и всё снова задвигалось, только очень и очень медленно.

- Как ты смеешь такое творить, — заорал Иван, который, лёжа на асфальте, уже стал мокрым от пота, — ты не имеешь права распоряжатьсячужой жизнью.

- О, насчёт этого не беспокойтесь, — парировал Валера, достав из-за пазухи какую-то красочную бумажку, — Ведь наш преподаватель лабораторных, полноправный исполнитель человеческой Смерти, выписал для такого случая мне доверенность на вольное использование ровно сотни жизней. Так что, Ваше умерщвление никаким образом не будет нарушать ничьих прав.

- А как же мои права? — рыдал Иван, — А как же моя Судьба? Ведь не должен я помереть вот так вот сейчас. Вы перекраиваете судьбу человечества.

- Какие могут быть у Вас права, — удивлённо хихикнул студент, — Вы всего лишь учебный материал. А с человечеством, так вообще всё проще некуда. Потом все Ваши умерщвления мой руководитель запросто компенсирует из резерва гибнущих масс. Допустим, разыгралась где-то стихия или катастрофа случилась какая-нибудь. Так вот, один из тысяч тех людей, что должны были непременно погибнуть, возьмёт и выживет случайно. Вот и компенсация Вашей смерти.

Иван не знал, как ему ещё вразумить этого садиста. И потому он безуспешно пытался вертеть головой и, что есть силы, кричал: «Не хочу! Не хочу!»

А внедорожник медленно, но уверенно приближался к нему.

- А мы что-то ведь совсем не о том думаем, – нервно заметил Валера, – разговорчики какие-то ведём не в тему. Разве тебе не хочется восхититься совершенством последних секунд существования, а также справедливостью неоспоримой судьбы? Разве тебе не хочется пожелать счастья всем тем, кто продолжит радоваться жизни на этом свете и возблагодарить мир, который ты покидаешь?

Слёзы потекли рекой по щекам Ивана.

- Ну же, – принялся подгонять его студент, – что мы скажем миру?

- Спа-си… – медленно и по слогам произносил распластавшийся на проезжей части мужчина, но вдруг осёкся и решился спросить паренька, – слушай, а давай, я скажу то, что должен, и ты меня отпустишь.

Но Валера только пожал плечами, а потом сознался:

- Не, ну как же так? Мы же уже решили, что ради абсолютной чистоты эксперимента, Ваше умерщвление должно произойти в любом случае. Так что, поймите меня правильно, но Вы должны быть раздавлены автомобилем после того, как произнесёте должную фразу.

Иван вдруг перестал рыдать, а только лишь обречённо улыбнулся.

- Что ж, – сказал он, – я искренне расскажу тебе обо всём, что я успел передумать за несколько минут, или, скажем – замедленных секунд, до смерти. Так вот, я более, чем уверен в том, что не хочу подыхать, и в том, что нет никакой судьбы, а есть только Вы – жестокие и жалкие ублюдки, которым на людей откровенно наплевать. А ещё я думаю о том, что сейчас я ненавижу лютой ненавистью весь мир, и с великой радостью пожелал бы, чтобы он передох бы весь до основания, лишь только бы я выжил. Доволен?

Студент разочарованно взмахнул руками и отвернулся.

- Да пошёл ты, – обиженно пробурчал он, и Ваня, обнаружив, что его тело вновь обрело драгоценную способность движения, моментально вскочил на ноги и бросился изо всех сил по направлению к пешеходному тротуару, с трудом успевая увиливать от несущихся вдоль проезжей части автомобилей, скорость движения которых вновь стала обычной.

С ужасом рассматривая лохмотья, болтающиеся на ногах вместо новых штанов, мужчина громко и грязно выругался, но тут же, с опаской оглянувшись на неподвижную фигуру Валеры, поспешил убраться прочь.

А студент стоял и размышлял:

«Ну, что же это за люди такие. Ни в ком нет правды, никто не способен на искренность, врут даже перед лицом Смерти. Не знаю я, как с ними работать».

PS: Следует отметить, что после этого случая Иван приобрёл очень странную фобию – боязнь пешеходных переходов, регулируемых светофором, а Валера так и завалил лабораторную работу.