Скала и ручей

Перевал Ястребиный, окрестности вершины Менгу-Тау. Высота 3200

Лето скоро закончится. Ночи становятся долгими и холодными, а утром трава серебрится инеем, и мои ботинки сохнут дольше обычного. Иногда, на высоте больше трех тысяч, я просыпаюсь под хруст снега и не могу сразу выйти из палатки: приходится открывать молнию осторожно и руками раскапывать снег.

Так давно уже не было тепло. Утром втискиваю ноги в мерзлые сапоги, ботинки отогреваю возле горелки. Шланг за ночь замерзает, газ в баллонах тоже, если не брать его в спальник. Рюкзак и штормовка хрустят от наледи.

Горные реки не замерзают никогда, лишь превращаются в крохотные, слабые ручьи и бегут со скал тонкой, едва живой лентой. Хватает напиться, вымыть руки и кружку. Ледники тают все меньше и к концу сезона мало питают свои реки. Август я не очень люблю: он похож на медленное увядание. Но именно слабость рек позволяет мне находить камни и открывать новые шурфы: вода уходит, обнажая неплохие месторождения, скрытые от глаз. В поселке мне делать нечего, а работа на этот раз затянулась. Каждое утро я просыпаюсь с крепко сжатыми кулаками и долго держу руки под одеждой, чтобы хоть как-то их отогреть. Согреться еще помогает письмо. Надеюсь, ты разберешь мои замороженные каракули.

Камней здесь все меньше. Охотники растаскивают их и продают в ювелирные дома за один поход, поэтому мне приходится забираться все дальше и выше. Интересно, дойду ли я когда-нибудь до Небесного престола? Говорят, что там самые чистые и сильные камни, но оттуда мало кто возвращается.