Скальный хищник. Часть 1.

С момента осознания себя в качестве Духа, я всегда восхищался избирательностью человеческой памяти. Она фиксирует такие моменты жизни, на которые редко удается действительно обратить внимание. А проходит время, и события прошлого, вдруг всплывают откуда-то из глубины твоего подсознания, и пугают своей ужасающей реальностью.

Я помню его первый приход. Если бы я тогда сумел осознать последствия нашей встречи, я бы возможно и предпринял, что-либо, для изменения своего будущего. Хотя сейчас, по прошествии времени, я знаю, что ничего в «этом» мире изменить нельзя. Моя судьба была предопределена. И я сознательно выбрал для себя «другой» мир. Это странно, когда ты видишь боковым зрением то, что в обычной жизни увидеть не реально. Я был еще слишком мал, когда первый раз увидел «это».

Яркое воспоминание из детства: Я иду по просеке. Тонкая тропинка ведет в самую гущу леса. Она не ровная, а поднимает все время вверх. В руках у меня детская игрушка, грубая и некрасивая, типичная для большинства игрушек 60-х годов. Лес становится все гуще, но я почему-то знаю, что надо идти дальше, дальше от людей, домов, машин, дальше от этой жизни и этого мира. Между деревьев мелькнула тень. Мне страшно. Страх - это первое, что надо подчинить своей власти. Дрожь в коленках начинает завладевать моей сутью. Я не вижу куда иду и уже не понимаю зачем, но желание быть первопроходцем берет верх над всем остальным. Может, именно это и понравилось «ему». Он шел параллельно мне и пугал своим холодом. Я услышал в тишине только слово «шесть» и понял, что кроме глаз у меня есть уши. Это был мой первый и самый запоминающийся урок. Когда я пришел домой, меня ждала первая оплата - ремень отца и заплаканное лицо тети.

Меня не было дома целых два дня. Где я был, и что делал, не знаю, понял только одно - за все в этой жизни надо платить.

После странного путешествия я начал замечать, что мир вокруг меня совсем не такой как выглядел раньше. Раньше, когда я смотрел в окно, у меня не было ощущения взгляда по ту сторону стекла. Теперь, все изменилось и мне уже редко удавалось просто так, как обычные люди, смотреть в темноту. Изменения в моем поведении не остались без внимания. Тетя часто стала нашептывать моему отцу мало понятные мне тогда слова, бросая «косые» взгляды в мою сторону. Что ей не нравилось во мне, сейчас сказать сложно, но этот факт привел к тому, что я еще больше времени стал проводить в одиночестве. Даже мои детские друзья постепенно перестали со мной общаться. Тогда я понял, что одиночество - это еще один момент в моем настоящем, который мне надо преодолеть самому.

Через какое-то время я заметил что то, что ждало меня по ту сторону стекла, проникло в дом. Все произошло неожиданно. Тетя мылась в ванной. Я даже не мог предположить, что в тот момент, когда я случайно окажусь рядом с ванной комнатой, ее дверь без всяких видимых причин распахнется настежь. Тетя была шокирована «моим поведением». Ее лицо выражало злобу и крайнюю степень стеснения. Она, конечно, не успела заметить серый силуэт, мелькнувший в темноте коридора, но я его видел четко. Никакие объяснения от меня не принимались, слушать меня никто не хотел, ремень взвизгнул над моей головой и я понял, что не всегда увиденное можно рассказывать. «Силуэт» стал навещать меня в моих и без того беспокойных снах. К тому времени, от долгого сидения дома, одиночества и непонимания ни со стороны взрослых, ни со стороны сверстников, мою голову стали посещать не совсем правильные мысли. Мне хотелось, чтобы все кончилось - умереть или уйти в другой, более понятный для меня мир. По закону жанра, здесь должен был бы появиться взрослый друг. Плохой или хороший не важно - просто должен был появиться кто-то, кто бы меня понял. В моем случае сценарий был несколько необычен. Он вошел в мою жизнь в момент, когда мне было совсем плохо. Просто вошел в дверь моей спальни. Это был силуэт, с тем самым взглядом, который я чувствовал из-за окна. Я не был удивлен. Я был готов к встрече. Готовность выражалась еще и в том, что как ни старался отец занять меня чем-либо заинтересовать - рыбалкой, хождением в кино - мне все было не интересно. Мой мир сошелся на одной точке и желании почувствовать то странное ощущение в лесу. Дверь открылась и свет из коридора осветил почти всю комнату. Свет проходил сквозь силуэт. Я небоялся. Мой «лесной» страх перерос в нечто совсем другое. Я не помню нашего первого разговора - просто силуэт в дверях. Возможно то, о чем мы говорили, и было важно на тот момент, но главное - в моей жизни произошло событие, которое изменило мое будущее.

От встречи до встречи тянулись долгие дни ожидания. Это был мой первый взрослый друг, с которым я мог поговорить о чем угодно, что волновало меня и задать те вопросы, на которые мне никто не мог ответить. Я назвал его Том. Почему именно Том - не помню, может быть он сам так представился. Он приходил не каждый вечер, в разное время, но я всегда ждал его до трех-четырех часов утра и долго плакал, когда он не приходил. Я стал замечать, что тетя, проходя мимо моей комнаты, стала часто останавливаться, прислушиваясь к нашим диалогам. Я рассказал о своих наблюдениях Тому, на что у того нашелся простой выход: тетя, вдруг, по очень важным делам срочно уехала в Киев. После ее отъезда нам стало намного проще заниматься. Отец постоянно работал, и ему по большому счету было все равно, где я и что со мной. Это было то немногое время, когда я чувствовал себя счастливым, то есть - свободным!

Постепенно общение с Томом стало заменять мне целый мир. Я учился смотреть и слушать по «другому». Узнал разницу между «смотреть» и «видеть». Мучавшие меня страхи полностью исчезли. На месте страха, зарождалось нечто новое… И, я понял, что в мире нет пустоты. Чтобы что-то приобрести - надо от чего-то освободиться… В моем случае - это были страхи. К моменту, когда мне надо было идти в школу, я умел писать и читать на халдейском и самаритянском языках. Выписывал символы и знал их значение на языке гонориуса из Оив. Мои познания в математике тоже были уже достаточно глубокими. Я с упоением решал задачки задаваемые мне Томом. Он много рассказывал мне о астрономии, строении мира физического, мира духовного. Как мне тогда казалось – это знают все и по другому просто быть не может.

Однако моя жизнь резко изменилась, когда я пошел в школу. Шестидесятые годы. Для рядовой учительницы маленькой деревенской школы, затерянной в лесах западной Украины, было просто дико, как это мальчик отказывается писать на общепринятом языке пятнадцати союзных республик и рисует какие то, только ему понятные символы к себе в тетрадь. Вызов к доске стал для меня настоящей пыткой. Я умел ровно то, чему меня научил Том, я говорил на языке Тома, думал, как Том и все те вещи, которые казались значимыми для окружающих меня людей, для меня не имели ни малейшего смысла. По математике я делал все еще хуже: вместо решения обычных примеров я выводил только мне понятные формулы, заставляющие моего отца отрываться от работы и регулярно посещать мою учительницу. Долго это продолжаться не могло. Школьная система, боровшаяся со мной, начала брать верх. В ответ я стал прогуливать школу. Я отказался от нее, как от раздражителя, который мешал мне думать и развиваться.

По деревне поползли слухи. От меня стали шарахаться не только чужие люди, но даже и мои родственники. Я стал частенько убегать из дома в лес, где проводил много часов за созерцанием девственной природы. Надо отметить, что к тому времени, благополучно похоронив свою маму и вступив в наследство, на пороге нашего дома появилась тетя, которая просто внушила моему отцу мысль о немедленном переезде в Киев.

Большой город сразил меня наповал. Я знал, что мне нет места в это шумном и захламленном городе. Связь с природой начала медленно угасать, но появилась другая радость, мы стали чаще и дольше общаться с Томом. Новая школа мало чем отличалась от предыдущей, только что размерами и количеством людей. Впоследствии за четыре года своего обучения я сменил в общей сложности пять школ.

Я никогда не забуду появление этого человека в моей жизни, хотя громкое название «человек» ему вряд ли подходит. Я хорошо помню его имя и не забуду никогда в своей жизни, но называть его не буду, потому что у палачей имен нет. Каждую неделю три раза, я стал посещать стены этого странного здания, я был слишком мал, чтобы сопротивляться на должном уровне всему происходящему. Мои просьбы к Тому, чтобы он забрал меня к себе стали все сильнее и сильнее. Взгляд Тома пронизывал меня, и говорил: «всему свое время и оно уже пришло».

С точки зрения врачей улучшений у меня не было. Однажды сидя за ширмой, я услышал разговор близких, как мне тогда казалось людей, о том, что время наступило и пора обо мне позаботится. Я помню этот темный коридор и страшные три ступени вниз. Только теперь страх стал липким, с привкусом пота и мокрыми штанами. И еще я помню звук, он пугал больше всего. И лицо тёти - оно застыло в сладкой усмешке. Ее темные крашенные в черный цвет волосы закрывали все лицо. Карие большие глаза светились злобой и отвращением. Теперь я знал, как выглядела ведьма. По прошествии времени, сколько бы я не встречал женщин с разными лицами, у ведьмы оно было всегда одно и тоже. Лицо отца я не запомнил вовсе - просто размытый силуэт уходящий в прошлое. Эта страница была перевёрнута и книга под названием «дом» закрылась для меня навсегда, вместе с дверьми этого странного лечебного заведения. Коридор, по которому меня проводили, становился все больше и больше. Окна росли от пола выше и выше. Серые двери, ведущие в палаты, были облуплены и грязны. Тогда я больше всего боялся, что сюда не сможет прийти Том и нам негде будет общаться. Первые несколько дней я был просто в бреду, мое сознание отказывалось принять факт перемен, а потом появился он!

Я встретился с ним на прогулке. Я узнал его сразу. Мои ноги сами несли меня к нему. Я бежал к самому близкому мне человеку, раскинув руки, и повис у него на шее. Я плакал и говорил, все время говорил... Мои слова не успевали за ходом мысли, речь была прерывистая и невнятная. Короткой прогулки было мало, чтобы дать ему понять, как я рад был встречи с ним. Мой собеседник за все время не проронил ни слова. Только сильные объятья говорили, что он тоже рад меня видеть. Том не говорил. Он не считал нужным знать язык обычных людей. Прошли месяцы, прежде чем я смог научить его произносить слова на понятном нам языке. Общение на уровне астрала уходило на задний план. Встречи становились все насыщенней и содержательней. Мешали лекарства. С каждым днем они все больше и больше отравляли мое тело и затуманивали разум. Я сопротивлялся лекарствам, но в итоге оказался в закрытой палате, привязанным по рукам и ногам к кровати. Том говорил, что это временно и надо потерпеть. Но времени, как я чувствовал тогда, у меня не было и я торопился, привлекая к себе все больше внимание врачей. Однажды Том сказал, что он отведет меня туда, где не надо будет скрываться. Так пришло время моей второй ступени. Мне надо было полностью переключить свое сознание на тонкоматериальный уровень, а сознание духа поместить в физическое тело. Том объяснил мне технику. Она оказалась проста, и при подготовленном сознании сделать это было совсем не трудно. И я сделал это….

Осознание пришло сразу, с адаптацией было гораздо хуже. Сознание, привыкшее к постоянной помощи извне, отказывалось думать самостоятельно, приводя меня в тупик через двадцать секунд пребывания в новом месте. Мне пришлось вспомнить все, чему меня учил Том.

Я открыл глаза. Как и положено первый взгляд на руки. Так с ними все в порядке. Проверка вспомогательных инструментов сознания: шторка, пирамида, шкала времени - все на месте.

Осматриваюсь вокруг. Я заснул в психушке, а проснулся в совершено не знакомом мне месте. Я хорошо чувствовал свое тело. Я не смог посмотреть на себя со стороны астральным взглядом и это давало мне возможность понять, что я сделал все правильно. Пугало только одно - полная свобода.

Загнанный в угол разум за все эти годы постоянного гнета, не мог освоится и поверить в происходящее. Моему телу было тепло и мягко. Что-то пушистое щекотало щеку. Подвигав руками я понял, что лежу и укрыт шкурой какого-то животного. Слабый свет пробивался из под тяжелого покрывала, которое закрывало то место, где по логике обычно бывает окно. Посредине комнаты стоял тяжелый стол. Он был таким большим, что его края тонули во мраке. Стульев я не увидел. Подняв глаза вверх, я не увидел потолка. Света не хватало, чтобы осветить это место. Я попробовал сесть и это у меня получилось. Я почувствовал, как напряглись мои мышцы и мое тело заняло вертикальное положение. Мои ноги коснулись пола. На полу лежала еще одна шкура. Там откуда я ушел было лето, а здесь я почувствовал, как по полу тянет холодом и по другую сторону моей кровати стоит нечто дающее тепло, но не дающее света. Я встал и вдруг почувствовал, как мои ноги стремительно уходят вниз, голова закружилась. Я осознал, что в этом месте мой рост значительно выше привычного. Мое необычное ощущение стало понемногу притупляться и мной овладело любопытство. Обойдя помещение, мне стало понятно, что это больше пещера, чем дом. Я задержался у большого во весь рост зеркала. Даже при таком освещении я понял, что смотрю и вижу в отражении постороннего мне человека. Я выглядел, так как мне всегда описывал Том - так, как выглядят духи. Впрочем, и помещение, в котором я оказался, мне было как бы тоже уже знакомо по его рассказам.

Сначала я осторожно выглянул из-за шторы, потом просто ее сдернул и изумленно застыл на месте, шокированный открывшейся красотой. Горные вершины были в снегу. Зеленные лапы елей под тяжестью снега опускались до самой земли. Яркое голубое небо звало на улицу, но я помнил, что первое, что надо сделать - это посмотреть на себя. Подойдя к зеркалу, мне стало понятно, что от меня прошлого мало что осталось. В жизни я был худенький с бледной кожей - мальчик, которому не мешало бы позаниматься спортом, да и посидеть на хорошей сытной диете тоже не мешало бы. Здесь я был значительно старше, длинные каштановые волосы падали мне на груду мышц называемую плечами. Кожа была настолько темной от постоянного пребывания на солнце и ветру, что солнечный ожог мне вряд ли грозил. Громадный торс поддерживали ноги ни чуть не уступавшие по мускулистости рукам. Все тело украшали плетеные из кожи ремешки, браслеты и татуировки. То чему я так радовался в начале, теперь меня огорчило. Для человека не сведущего я объясню - татуировка на тонкоматериальном уровне означает тавровый знак, а это говорит о том, что я чья-то собственность, то есть раб.

Судя по шкале времени, у меня ушло больше месяца, чтобы свыкнуться с моим новым телом.

Каждодневные тренировки, охота и занятия по найденным мною книгам позволили мне адаптироваться в этом новом мире. Но я знал - так долго продолжаться не может. Наступит момент, и меня начнут искать. Потому что в этом мире каждый выполняет свою функцию. От этого зависит целостность мира и чтобы меня не застали врасплох, я должен вернуться сам. Мне тяжело было смириться с мыслью ухода. Мне было так хорошо, но Том поставил передо мной задачу. Он потратил столько сил и рисковал ради меня, я должен был оправдать его доверие и выполнить задуманное им.