Сказ о Жемчужинке и Гоблине.

На дне Владычицы Морской

Родилось маленькое чудо.

Белее ликом не сыскать,

А голос — мне не передать —

Он был живой и всем дарил

Свою Великую любовь.

В покое, просыпаясь утром,

В любые двери проникал собою.

Весь мир — подводный и земной —

Вкушал тот дивный голосок:

Он создавал глубокий перелив,

В сердцах простых рождая ток.

До дрожи пробирал он лик любой,

Морозом будоражил всё нутро.

Жемчужинкой назвали диво,

И голосом своим она дарила

Для жизни радужный поток.

К любому в душу приходил он,

Кто слушать мог, а кто не мог —

Тот вновь учился слышать.

Врываясь ярким серебром,

В мерцании глубинных нот,

Он возрождал в сердцах полёт

До самых звёзд — со дна глубоких вод.

Тот чудный голос был рождён

Породой внеземной, вневодной

С далёких бесконечных звёзд.

А в глубине пещерных городов,

Под грудой бесконечных льдов,

У царства древнего Урнаби

Жил гоблин, от Шангира род.

Он писарем Богов служил

И в верности себя хранил

До тех времён, пока не заимел

Он склонность нарушать закон.

В законах правки ставил он,

За то и был погружен за кордон.

Ключи носил от огненных ворот,

Что жгли его приглушенную душу.

Пришлось в падении влачить ему удел,

В нём время полыхает, как огонь.

И стать хранителем от врата греховных дел.

В падении был в старость вмиг погружен —

Быстрее, чем стареют на Земле все те,

Кто видит старость лишь снаружи.

А в Поднебесной Гоблин в молодости жил,

Не знал он старости порочной стужи.

Теряя радость, жизнь свою влачил,

В потере этой Гоблин жил на самом дне.

И холод бренный въелся в его душу —

Не мог согреться Гоблин в нищете

И по-житейски был слегка простужен.

Но был на всё готов — мечтал вернуть

Той молодости вечной яркий путь.

Хотел он чувствовать любовь

И уважение к себе от всех Богов.

Мечтал он снова стать Хранителем

Великих тайных берегов.

Прослышал как-то от огня он новость

О голосе, родившемся на дне морском:

Что голос тот для всех миров доступен,

И в нём любой возьмёт себе покой.

Решил он выкрасть голос тот, как вор,

Хотел он снова научиться слушать,

И голос поселить на дне своём пустом,

И, слушая, любовь вкушать на ужин.

И топнул Гоблин яростно ногой,

Создал на дне морском разлом большой,

И вмиг великая вода ушла сквозь дно.

Он криком оглушил весь шар земной,

И всё живое в страхе было сражено.

Так скоротечно был оставлен дом,

Что всё нажитое — забыто на потом.

А в доме том Жемчужинка ещё спала

В своей любимой сказочной кроватке.

В одеждах красочных она жила

И в красках сон спокойно созерцала.

Она во сне жила в иных мирах,

Все звёзды мира нежно обнимала.

И не найти замков, в которых можно

Голос тот закрыть иль спрятать, удержать —

Как лёгкий ветер, голосом она витала.

И, как Владычица Морская — мать,

В текучести своей без края обитала…

Схватил её тот гоблин грязною рукой —

Немытым он ходил уж век другой.

Вся чистота, где гоблин жил, была

Совсем иной — грязь та не видна,

Она давно внутри слегла

И залепила всё нутро собой.

И в радости своей та грязь была

Глуха, слепа, нема —

Не знала, что в её руках лежит

Великая, чистейшая, безмерная любовь…