Сказ о Грозном Примархе

-Что ты, Дэн, с утра не весел, аль опять винду подвесил? - антропоморфный енот с сочувствующим взглядом сосредоточенно продолжал лить воду из лейки мимо кадки с маленьким Грутом.

-Знаешь, Ракета, когда в Ноттингеме мне на стол положили этот бриф, я сначала подумал, что перебрал с рекафом. Но потом я вслушался в «Сектор Газа», изучил арт-концепт «Востроянских сов» и понял — это именно тот гримдарк, которого нам не хватало. История о крови, ржавчине и хтонической тоске, завернутая в эстетику забытого Терранского фольклора.

Я назову это «Dan Abnett’s: The Youngest Primarch».

ГЛАВА ПЕРВАЯ: Баллистическая молитва

Воздух внутри старого крейсера модели «громовой броненосец» пах точно так же, как и всё воинство Иоанна: перегаром, ружейным маслом и мокрой шерстью.

Иоанн XXI Грозный, о котором Жиллиман предпочитал забыть после второй бутылки амасека, сидел на обшарпанном троне из листов пластали. Его доспех, покрытый зазубринами еще со времен Объединительных войн, глухо гудел. Примарх приложился к массивной фляге, украшенной чеканкой в виде двуглавой имперской аквилы, но с гранатой и булавой в лапах, и вытер пену с губ тыльной стороной огромной ладони.

— Значит, болота? — пробасил он, глядя на тактический экран, где Катачан кутал свои ядовитые недра в изумрудный туман. — Опять дедушка Нургл развел сырость.

Рядом с ним переминались с ноги на ногу его новые офицеры. Майор Совинский, востроянский «пернатый» стрелец, нервно поправлял папаху, из-под которой торчал загнутый клюв. Его огромные желтые глаза мигали в такт красным лампам тревоги. Бессменный адьютант майора, капрал Сычиков, жужжал аугметикой крыльев, явно желая поскорей оказаться подальше от высокого начальства и поближе к камбузу. Чуть поодаль отделение фелинидок из недобитков Имперской Ауксилии вылизывало силовые когти, изредка подергивая ушами при звуках турбулентности.

— Мой Лорд, — проухал Совинский, — катачанцы сообщают, что плотность демонического присутствия превышает все нормы. Продвижение пехоты невозможно. Мы утонем в гное быстрее, чем успеем спеть «Боже, храни Императора».

Иоанн тяжело вздохнул. Ему было скучно. Ему было обидно. Братья-примархи сейчас жгли галактику в лучах славы, а он летел в задницу мира с полком птиц-мутантов и бандой зеленожопых наемников, которые в десантном отсеке этажом ниже уже начали резать друг друга, споря, чья «Дакка» громче.

— У нас есть та старая ракета? — спросил Иоанн. — Ну, та, которую мы нашли на складах Механикусов под табличкой «Не трогать, еба... рванёт»?

— Так точно! Баллистический снаряд класса «Стрела-М», мой Лорд, — подтвердил Сычиков, хлопая крыльями. — Древняя терранская технология. Освящена молитвами забытых богов войны.

— Запускай, — Иоанн снова приложился к фляге. — Прямо в центр. Пусть Имматериум содрогнется. А я пока допью.

Снаряд ушел с глухим, надрывным воем. Это не был изящный пуск современной торпеды. Это был выброс ярости старого железа. Ракета прочертила небо Катачана, оставляя за собой шлейф черного дыма, и устремилась в самое сердце гнилых топей.

Иоанн смотрел в иллюминатор, ожидая ослепительной вспышки, которая испарит нурглитов вместе с половиной континента. Прошла секунда. Пять. Десять.

Ничего.

Тишина была нарушена лишь тихим «ня...» одной из фелинидок.

— Не взорвалась? — Иоанн медленно поднялся, и его огромная фигура заполнила собой отсек. — Святой Трон, она просто воткнулась в грязь?

— Похоже на то, мой Лорд, — прошептал Совинский. — Детонатор... э-э... устал.

Примарх потянулся за своим цепным топором «Озорник». В его глазах вспыхнул опасный огонек, знакомый каждому, кто хоть раз видел пьяного полубога в ярости.

— Раз так — мы идем за ней. Лично. Совинский, Сычиков — сдать всё лишнее и стрельцов в воздух! Используйте свои крылья не для того, чтобы гадить на памятники Жиллиману, а для разведки. Фелинидки — готовьте аптечки и когти. И поднимайте орков... скажите этим Кровавым Топорам, что там, куда упала ракета, много условно-бесплатных блестяшек и есть кого побить.

Иоанн Грозный надел шлем.

— Пора показать этим слизням, как гуляет младший сын. Мы вырвем эту «стрелу» из глотки Нургла, даже если мне придется перепить самого Великого Нечистого.

ГЛАВА ВТОРАЯ: Хитрый маневр и запах гнили

Грязь Катачана чавкала под магнитными подошвами Иоанна, как стонущий зверь. Вокруг него кипел ад, который мог бы довести обычного гвардейца до безумия, но для его свиты это была просто «активная фаза субботника».

— Гляди, Босс! Гляди! — проревел голос, похожий на скрежет двух тектонических плит.

Из ядовитого тумана вынырнул Кувалда. Огромный, даже по меркам Кровавых Топоров, варбосс был облачен в камуфляж, который состоял из приваренных друг к другу кусков имперских танков и веток катачанской дьявольской лозы. В руках он сжимал чудовищное оружие — гибрид силового молота и тяжелого болтера.

— Кувалда, докладывай, — рыкнул Иоанн, снося голову напрыгнувшему чумному носителю ударом кулака. — Где ракета?

— Ракета в самой жиже, Юн-Папаша! — Кувалда оскалил клыки, в которых застряла чека от гранаты. — Но там эти... зелёные, только не наши, а тухлые. Сады дедушки, шоб его грибы поели! Мы применили твою «тактикульность». Совы сверху гадят прометием, девки-кошки царапают глаза тем, кто выжил, а мои парни делают вид, что мы — кусты. Очень громкие и злые кусты!

Над головой, хлопая тяжелыми крыльями, строем "косяка" пронеслись эскадрильи Совинского и Сычикова. Востроянцы в полете представляли собой зрелище одновременно величественное и нелепое: их длиннополые шинели развевались, а из подствольных гранатометов сыпался огненный дождь.

— Объект визуализирован! — проухал по воксу Совинский. — Ракета пробила купол какой-то древней структуры. Сигналы жизни внутри... странные. Пахнет не только гнилью, но и... благовониями Администратума?

Иоанн прибавил шагу. Гнилая топь впереди расступилась, обнажая воронку. В центре, наполовину ушедшая в склизкую жижу, торчала ржавая туша баллистической ракеты. Она не взорвалась, но её падение проломило крышу запечатанного храма Нургла.

— Группа «Веннер», занять периметр! — скомандовал Иоанн. — Кувалда, если хоть один нурглит просочится — вычту твоим из пайки амасек!

— Вас понял, Босс! Парни, делай «стелс»! — заорал Кувалда, и сотня орков одновременно открыла огонь изо всех стволов, считая, что это и есть самая незаметная тактика во вселенной.

Иоанн вошел в пролом. Внутри царил полумрак, пахнущий озоном и разложением. У подножия ракеты, прикованная цепями из «черного железа», сидела фигура в золотых доспехах, которые потемнели от скверны. Это была женщина огромного роста — Сестра Безмолвия из Кустодианок экспериментального набора, о которых шептались во дворце Терры.

Её лицо скрывала кожаная маска, но когда Иоанн подошел ближе, он увидел её глаза — в них горела ярость, перемешанная с бесконечным страданием.

— Ты... — прохрипела она, и её голос отозвался в голове примарха как скрежет металла. — Ты пришел добить меня, Младший?

— Я пришел за ракетой, — честно ответил Иоанн, чувствуя, как внутри что-то екнуло. — Но, кажется, нашел кое-что поинтереснее.

Он протянул руку, чтобы сорвать цепи, но внезапно тень в углу храма зашевелилась. Кожа девушки на глазах начала покрываться чешуей и слизью, словно сама тьма болота пыталась поглотить её душу.

— Не трогай, — прошептала она. — На мне печать. Днем я верный клинок Императора, но ночью... ночью я то, что ты захочешь сжечь.

Иоанн замер. В дверях храма уже показались инквизиторы сопровождения, их серво-черепа фиксировали нарушение догматов.

— Вжечь? — Иоанн усмехнулся и достал флягу. — Дорогая, ты еще не видела меня после литра «прометеевки». Вот там — настоящий ужас. Кувалда! Совинский! Ко мне! Мы забираем её с собой. И если хоть один инквизитор пискнет про ересь — скажите, что это личный приказ Двадцать Первого.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ: Дипломатия в стиле «Ёрш»

Победа на Катачане пахла жженой резиной и кислым болотом. Но в лагере Двадцать Первого примарха она пахла гораздо хуже — предвкушением грандиозной попойки.

Инквизитор Орквелада, чьё имя в переводе с высокой готики означало "Добрый вечер, проклятые Ксеносы!" облаченный в стерильно-белую рясу и увешанный печатями чистоты, как новогодняя елка, подошел к палатке Иоанна. За ним семенили два серво-черепа, записывающие каждый чих.

— Лорд Иоанн, — холодно произнес Орквелада. — Мои датчики зафиксировали несанкционированное спасение мутировавшего объекта класса «Кустодес». Согласно эдикту...

— Эдикты — это на Терре, — прервал его Иоанн, выходя из тени. В одной руке он держал шлем, в другой — огромный жестяной чан, от которого исходил зеленоватый пар. — А здесь у нас фронт. И традиция. Мы выжили? Выжили. Ракета не бахнула? Ну, Почти... Значит что?! Значит надо помянуть павших и... э-э... освятить живых.

Варбосс Кувалда возник за спиной инквизитора кучей камуфляжного тряпья.
— Слышь, Мелкий в Шапке, — пробасил орк, дружески (что означало перелом пары ребер) хлопая Орквеладу по плечу. — Папаша Грозный угощает. Это «Колючий Генокрад». Рецепт от самого Морка... или Горка... короче, вставляет так, что варп-шторм в голове начинается. А потом стихает.

— Я не употребляю спиртное с ксеносами! — возмутился инквизитор.

— А это не спиртное, — вкрадчиво проухал Совинский, приземляясь рядом и складывая огромные крылья в знак Аквилы. — Это... э-э... жидкое причастие из редких катачанских ягод. Настой на совести дезертира. Очень канонично.

Фелинидки, мурлыча, начали подносить инквизиторской свите кружки, сделанные из гильз от орудия "василиск С-51". Окружение было полным, а сопротивление было бесполезным. Когда первая порция «Генокрада» — адской смеси орочьей грибной браги и очищенного амасека — попала в организм инквизиторов, мир для них изменился.

Через час Орквелада сидел в обнимку с Кувалдой и со слезами на глазах доказывал орку, что Золотой Трон на самом деле — это очень большой и очень грустный «стук-пАстук».
— Ты... ты понимаешь? — икал инквизитор. — Он сидит... а мы тут... грешники...
— Да лан, Блестящий, — утешал его Кувалда, подливая добавки. — Твой Император — нормальный пацан. Был бы зеленым — цены б ему не было. Пока мы верим, что он жив, так и будет!

Иоанн Грозный наблюдал за этим из угла палатки, придерживая за плечо Василиссу - так он нарек кустодиху, под пытками нурглитов забывшую своё истинное имя. Потому как поразила она примарха в самое сердце и всё остальное под напашником доспеха, словно батарея "Василисков", высокоточно бьющая по площадям. Её кожа под лунным светом Катачана начала темнеть, покрываясь чешуйчатым узором, а в глазах зажегся демонический огонь Нургла.

— Гляди на них, — тихо сказал Иоанн, кивая на инквизиторов, которые теперь пытались организовать хор с востроянскими совами и петь «Ой, Вальхалла - мороз...» на высоком готике. — Им сейчас не до ереси. Им бы до завтрашнего утра не увидеть розовых слонов из Тзинчевого зоопарка.

— Ты рискуешь всем ради меня, — прошептала Василисса, борясь с проклятием, которое выкручивало её суставы. — Почему?

— Потому что справедливость — это не когда всех сжигают по списку, — Иоанн глотнул из фляги. — Справедливость — это когда за красивую девчонку можно набить морду даже судьбе.

- Совинский!

— Слухаю, мой Лорд! — Совинский, пошатываясь, отсалютовал крылом.

— Нам нужен некрон. Тот самый, старый, про которого легенды на окраинах рассказывают. Кощей, позывной "Бессмертный". Говорят, он сидит на какой-то мертвой планете и хранит все тайны галактики в яйцах... в яйце... тьфу, в крипте. Ты самый грамотный на всю совиную голову. Поройся в картах!

Совинский движением заправского фокусника достал из под крыла свежую колоду.

- Да не в этих, шибко мудрый чтоли?! В навигационных!

- Никак нет, мой примарх, такой же дурак, как все тут...

— Куда летим-то? — перебил Кувалда, пытаясь отобрать у спящего инквизитора его силовую печать.

— На муда. К яйцу. В гроб к Кощею — отрезал Иоанн. — Разберемся, как гонять... как чистить шкурки без вреда для здоровья!

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ: Раздача розовых слонов и пепел надежды

Утро на Катачане встретило лагерь тяжелым похмельным туманом и криками сорок-мутантов. На импровизированном плацу перед аппарелью «Варяга», чьи борта помнили еще сталь и океаны Терры до падения во тьму, — выстроилось разношерстное воинство Иоанна.

— Слушай мою команду! — проревел Примарх, чей голос заглушал даже гул прогревающихся двигателей. — Война войной, а награды по расписанию.

Первым вышел Василий Оркин. Старый штурмовик, ветеран Армагеддона, чья кожа была похожа на подошву сапога, а в голове вместо части черепа красовалась медная пластина. О! Этот хитрый, как сам Морк, кусок грибницы имел один, но незаменимый для орка талант - неизменно оказываться в нужное время и в нужном месте, сиречь сАмой сквиговой заднице. И второй - без священной смазки каждый раз оттуда выскальзывать. За что и считался ходячим талисманом всея группировки "Веннер". Вот и на этот раз Оркин ухитрился на стелсе зайти с тыла самому жирному, размером с "бэйнблэйд", порождению Нургла и рвануть у того под хвостом осадный мельта-заряд. За что и заслужил благодарность командования с занесением в грудную клетку от боевых товарищей по взводу, заляпанных тёплым гноем по самые уши.

Иоанн торжественно вручил ему топор «Озорник».
— Носи с честью, Вася. Руби так, чтоб даже Горк прослезился, а Император от зависти проснулся — сказал Иоанн. Орк, любовно поглаживая цепные зубья, в ответ лишь хрюкнул "служу совиному Империуму" и тут же попробовал остроту лезвия на ближайшем ящике с провизией.

Совинский и Сычиков вывели стройный косяк своих «птенцов». Каждому стрельцу за спину прикрутили по прыжковому ранцу, наспех выкрашенному в красный цвет.
— Красное едет быстрее! — авторитетно подтвердил Кувалда, стоявший рядом. — Теперь эти пернатые будут падать на башку врага раньше, чем тот успеет сказать «zog!».

Фелинидки, радостно мурлыча, получили бочку катачанской валериановой настойки из погребов самого Мербо. Их командирша, чей хвост нервно подергивался от запаха, уже начала красить силовые когти керамитовым лаком с блёстками, из-за чего её лапы стали выглядеть как смертоносные диско-шары.

В ответ войско, по достоинству оценившее таланты и заботу примарха, преподнесло свои дары. Кувалда, кряхтя, вытащил реликварный цепной меч «Кладенец», переделанный из пилы имперского рыцаря. А Совинский, низко кланяясь, вручил фамильное копьё крылатых гусар «Самотык». Название вызвало у Иоанна легкую икоту, но, глядя на гудящее силовое поле наконечника, он решил, от греха, не уточнять лингвистические тонкости.

Но пока на плацу гремело дружное «Ура!» и нестройный орочий ор, в тени медотсека разыгрывалась трагедия.

Инквизитор Орквелада, чья голова раскалывалась от «Колючего Генокрада», проснулся в состоянии святого гнева. В его глазах все еще плясали розовые Тзинчевы слоны, и единственным способом изгнать их он считал огонь.

— Ересь... — прохрипел он, увидев Василиссу, чья кожа под утро превратилась в сгусток шевелящихся теней — Очищение... через пламя!

Служка-аколит, шатаясь от похмелья, поднес ему святой огнемет. Струя освященного прометия ударила. Но не в саму девушку, а в её демоническую тень, которая отделилась от тела в утренних сумерках. Раздался нечеловеческий крик. Тень, охваченная синим пламенем, не сгорела — она впиталась в Василиссу, заставляя её тело выгнуться дугой. Проклятие, вместо того чтобы исчезнуть, вошло в терминальную стадию.

Иоанн ворвался в отсек, когда воздух уже пропитался запахом горелой кожи и ладана.
— Святая Омниссия!!! Что вы наделали, Кхорн вас раздери?!! — взревел он, отбрасывая инквизитора ударом, отправившим того в полет через три задраенные переборки.

Василисса открыла глаза. Они были абсолютно черными.
— Поздно, Иоанн... — прошептала она, и её голос теперь звучал как шелест сухих листьев в склепе. — Тень сгорела, но боль осталась. Теперь меня не удержать в этом теле...

— Кувалда! Заводи моторы! — проорал Иоанн, подхватывая кустодиху на руки. — Совинский, на борт! Мы уходим в варп прямо сейчас. Нам нужен Кощей. И если этот железный дед не починит то, что испортили эти святоши — я разберу его гробницу на консервные банки!

«Варяг» вздрогнул, окутавшись полем Геллера, и прыгнул в безумие Имматериума, оставляя за собой пылающие болота Катачана.

- Дэн, у нас же суровый гримдарк, а не "бояръ-анимэ" для демонеток в пубертате! - енод сделал большие глаза, саркастически изобразив фелинидко-девочку - ты забыл свой фирменный стиль? И жареному сквигу понятно, что эта глава (и хорошо, если не вся повесть) должна была закончиться фразой "В забытой ракете с громким щелчком снова включился таймер"!

— Ракета, насчёт ракет ты, как всегда, чертовски прав! Какой же это Абнетт без тикающего счетчика и запаха неминуемого конца? — Дэн хлопнул ладонью по клавиатуре, и его глаза азартно блеснули. Тёмное будущее — это когда даже твоя ошибка возвращается, чтобы дать тебе пинка под зад в нужный момент.

ГЛАВА ПЯТАЯ: Ускорение по-террански

«Варяг» стонал. Древний крейсер, перегруженный орочьими «улучшайзерами» и востроянскими молитвами, бился в тисках варп-шторма. Имматериум за иллюминаторами выл голосами тысяч демонов, которые видели в ржавом корабле аппетитную консервную банку. Коей он, канонично говоря, и являлся.

На мостике царил организованный неделимый хаос. Кувалда лично вбивал рычаги управления в пульт, рыча на сервиторов:
— Давай, железная башка! Крути педали, пока Искуситель не догнал! Юн-Папаша, у нас поле Геллера моргает, как глаз у Совинского после литра браги!

Иоанн Грозный, сполна оправдывая свой титул, грозно стоял в центре капитанского мостика, сжимая кулаки так, что силовые перчатки скрипели. Рядом, в специально освященном круге, лежала Василисса. После «помощи» инквизиторов она больше не была человеком. Её тело мерцало, переходя из золотой брони в бесплотную тьму. Каждый её вздох вызывал трещины на бронестекле.

— Нам не хватает тяги, — тяжело проухал Совинский, вцепившись когтями в тактический стол. — Мы завязли в этом киселе. Шторм слишком плотный, нас раздавит раньше, чем мы выйдем на орбиту гробницы. И у нас будет уже своя.

Иоанн посмотрел на тактический экран. Там, далеко внизу, на поверхности оставленного Катачана, внезапно запульсировала маленькая красная точка в самом центре болотного континента.

— Ракета... — прошептал Примарх, вспоминая древний снаряд. — Старая терранская сталь не подводит. Она просто берет паузу.

В этот момент реальность содрогнулась.

Там, на покинутой планете, внутри ржавого корпуса «Стрелы-М», который механикусы и инквизиторы посчитали хламом, ожили древние логические цепи. Дух Машины, спавший тысячелетия, наконец-то завершил свой медленный цикл пробуждения. Грязь, святая вода и кровь нурглитов, затекшие в трещины боеголовки, создали уникальный, невозможный химический катализатор.

Мир на мгновение замер.

А затем Катачан выдохнул ослепительное белое пламя. Термоядерный цветок-кувшинка расцвел в самом сердце болот, испаряя легионы Нургла, сжигая оставшихся инквизиторов и — что важнее всего — пробивая колоссальную дыру в самой ткани реальности.

Взрывная волна — психическая и пространственная — добрым волшебным пинком ударила в корму «Варяга».

— ДЕРЖИСЬ ЗА ЗУБЫ! — взревел Кувалда, когда корабль подбросило, как щепку.

Взрыв древней ракеты сработал как мощнейший варп-ускоритель. «Варяг», оседлав волну чистого разрушения, буквально выстрелил сквозь шторм, разрывая когтями пространство и время. Демоны, пытавшиеся вцепиться в обшивку, мгновенно превратились в пепел от вспышки старой земной ярости.

Корабль вылетел в реальное пространство в системе, которой не было на имперских картах. Перед ними висела планета — абсолютно черная, гладкая, как бильярдный шар, и опоясанная кольцами из обломков некронских гробниц.

Иоанн тяжело выдохнул и посмотрел на Василиссу. Она была жива, но её взгляд теперь был устремлен в пустоту -

или Мир-гробницу Кощея, что почти одно и то же.

А далеко на Катачане, в радиоактивном пепле, оставшемся от храма, под слоем оплавленной грязи, один из уцелевших аугметических датчиков, оставленных инквизицей, записал последнюю строку лога:
«Цель поражена. Таймер: 00:00:00. Счастливого пути».

-Эххх... вот бы старому Ракете во времена оны такую ракету(пардону просим за тавтологию), ух я бы и защитил галактику без помощи всяких тупых ниггеров, экзальтированных голых баб и прочих супермэнов в семейных трусах поверх штанов! Вот что, пусть наш примарх немного отдохнёт на орбите от варпа и похмелья, давай-ка интерлюдию бахнем? Про "исполняющего обязанности царя... тьфу, Императора" ?

— Ракета, ты бьешь не в бровь, а в глаз! В духе «совета в Филях», но с привкусом имперского официоза и горького осознания, что пьяный гений страшнее трезвого стратега. О, я вижу этот кабинет на старой доброй Терре... пахнет бумагой, воском и экзистенциальным кризисом.

ИНТЕРЛЮДИЯ: Отчет №00-ЗЕРО («Эффект Малого Примарха»)

Святая Терра. Дворец. Кабинет Лорда-Регента.

Робаут Жиллиман сидел, подперев голову рукой, которая(голова, а не рука) весила больше, чем вся библиотека Администратума. Перед ним на столе из окаменелого дуба лежал измятый, пропитанный болотной жижей и гарью клочок пергамента. Это было "свежее" донесение от Слая Мэрбо. Рапорт, если отбросить неканоничные, состоял из одного слова «ААААААААААААААА!», трех пятен крови и детальной схемы взрыва, нарисованной смесью угля с тактическим гримом.

Напротив, в тени колонны, застыл пока ещё великий инквизитор Грегор Эйзенхорн. Его аугметика негромко жужжала, анализируя уровень стресса в комнате.

— Грегор, — голос Жиллимана был подобен скрежету ледников. — Объясни мне одну вещь. Ты собрал для моего младшего братца самый неликвидный сброд со всей Галактики. Наёмные орки-предатели? Востроянцы с генетическим дефектом «пернатости»? Бракованные фелинидки, которым все молитвы коту под хвост?

— Воистину так, Мой Лорд, — сухо ответил Эйзенхорн. — По всем расчетам, эта группа должна была аннигилировать сама себя еще на стадии погрузки в «Варяг». Или, на самый худой эльдарский конец, утопиться в болоте во славу Императора. Это был бы статистический тупик. Утилизация через героизм.

Жиллиман медленно поднялся, его доспех «не Судьба» засиял в лучах заходящего солнца Терры.

— Статистический тупик, говоришь? — Примарх ткнул пальцем в снимки с орбитальных спутников Катачана. — Этот «тупик» только что стер с лица планеты три легиона Нургла и один континент древней ракетой, которую Механикусы использовали как подпорку для стола. Но это полбеды.

Жиллиман подошел к окну и тяжело вздохнул.

— Дроны, Грегор. Он сделал из в пух и прах устаревших совиных стрельцов разведывательно-ударные дроны. Птицы-мутанты в прыжковых ранцах! Я месяцами высчитывал оптимальные углы атаки для Инцепторов, я писал Кодекс, я... я воплощение логики! А этот раздолбай просто сказал им: «Летите и кидайте гранаты сверху, вы же совы, мать вашу!». И это сработало! Теперь все Лорды Терры требуют перекрасить свох личных гвардейцев в красный цвет и выдать им перья для «тактического превосходства»!

— У него есть дар, — заметил Эйзенхорн, сохраняя каменное лицо. — Дар превращать абсурд в победу. И, кажется, он украл Кустодия.

— Он не украл, он «спас», — Жиллиман поморщился. — Теперь у него в составе отряда проклятая баба-воительница, варбосс, который цитирует Логистикус, и целая армия птиц. И они летят к Кощею. К самому опасному Ксеносу-Некрону в секторе.

— Вы боитесь, что он погибнет, Лорд-Регент? — спросил Инквизитор.

Жиллиман обернулся. В его глазах читалась смесь гордости, досады и искреннего желания тоже сейчас выпить чего-нибудь крепкого.

— Нет, Жорик, я на это надеюсь. А боюсь только того, что через неделю Кощей будет сидеть в обнимку с Кувалдой, пить этот их жуткий «Генокрад» и записываться добровольцем в "Веннер". И тогда мне придется переписывать Кодекс Астартес... снова. И на обложке будет сова. С гранатой. В клюве.

Отчет Мэрбо полетел со стола под керамитовый ботинок.

—Приказ флоту не вмешиваться. Пусть этот горький(или моркий?!) пьяница доиграет свою сказку. В конце концов... кто еще в этой Галактике умеет побеждать вопреки такой чудовищной харизме?

ГЛАВА ШЕСТАЯ: Смерть в игле, игла в яйце, яйцо в стазисе

Планета-гробница встретила «Варяг» не огнем ПВО, а гробовым молчанием. Корабль Иоанна опустился на черную гладь аэродрома, который выглядел как гигантская микросхема. Когда аппарель с лязгом опустилась, наружу вывалился десант, который заставил бы Тразина Неисчислимого выронить свой посох от удивления.

Впереди шел Иоанн, опираясь на «Самотык», который гудел, как рассерженный рой варповых шмелей. За ним — Кувалда, нагруженный канистрами ящиками с «Генокрадом» (для пущего дипломатического весу), и Совинский, чьи совы-стрельцы испуганно вращали головами на 270 градусов, высматривая цели. В центре на левитирующей платформе везли Василиссу — она была окутана коконом из черного дыма и затухающего золотого света.

— Ну и дыра, — пробасил Кувалда, эхо его голоса улетело в бесконечные анфилады из живого металла. — Ни одного нормального черепа на заборе. Скукотища!

— Тихо, зеленокожий, п#здеть команды не было — оборвал его Иоанн. — Уж чего-чего, а черепов тут на любой вкус. Мы в гостях у того, кто старше твоего вида. И моего, кстати тоже. Насчёт сов это не точно...

Внезапно пространство перед ними исказилось. Из зеленоватой вспышки соткался Тот Самый.
Кощей, позывной "Бессмертный". Лорд-Некрон из старейшей династии Кащенитов. Его корпус был не из тусклой стали, а из черного обсидиана, инкрустированного костью древних драконов. Вместо нижней челюсти — золотая решетка, а в глазницах пульсировал холодный изумрудный огонь. На нем был плащ из микро-чешуек, которые шелестели, воспроизводя крики всех, кого он когда-то победил.

— Младший Примарх... — голос Кощея звучал как треск ломающегося льда. — Ты привел в мой чертог орков, птицелюдей и... — он замолчал, глядя на Василиссу. — И разбитую игрушку моего старого знакомого из Четверки.

— Мне нужно снять проклятие, Железяка, — Иоанн шагнул вперед, сокращая дистанцию, которую побоялся бы пересечь целый полк гвардии. — Говорят, ты знаешь секрет бессмертия без гнили.

Кощей издал звук, отдаленно напоминающий сухой смех.
— Смерть — это алгоритм, Иоанн. Моя жизнь скрыта не в теле. Она в крипте, в ядре этой планеты. В стазисном коконе, который вы, примитивы, назвали бы «яйцом». Там хранится мой главный энграммный код. Если я помогу тебе — я рискну своей стабильностью.

— Мы не «примитивы», мы, Моркова матерь, делегацЫя! — влез Кувалда, выставляя вперед канистру. — Слышь, Металлический, у нас тут настойка на грибах и машинном масле. Глотни — и твои энграммы запляшут так, что биоперенос покажется детским утренником для снотов!

Кощей медленно повернул голову к орку.
— Биологический мусор... предлагает мне топливо?

— Это не просто топливо, это ключ к диалоговому интерфейсу! — Иоанн поудобнее перехватил копьё. — Или по фейсу.

- Слушай, Кощей. Моя девчонка умирает. Если она станет демоном — она сожрет твою планету изнутри. Тебе оно надо? Давай так: ты лечишь её, а я... я не разрешаю Кувалде петь орочьи марши в твоем тронном зале. Поверь, это очень щедрое предложение.

Кощей замер, его внутренние системы производили миллионы вычислений в секунду. Он посмотрел на Василиссу, затем на Иоанна, и наконец — на канистру в руках орка. Канистра явно перевешивала вес нейронных связей.

— Проклятие Нургла въелось в её генетический код, — наконец произнес Некрон. — Чтобы его выжечь, нужна энергия первозданного хаоса, пропущенная через фильтры некронской науки. Мне нужна Игла — мой древний хирургический инструмент, который украли... — он запнулся. — Который находится у моей бывшей... э-э... коллеги. В лесу из живых кабелей на другом конце планеты.

— Бывшей? — Ракета глумливо хихикнул, как если бы он там был, и сделал носом "нюх-нюх". — Дэн, тут пахнет семейной драмой!

— Её зовут Ягo-Баа из касты Криптеков, — холодно закончил Кощей. — И она очень не любит гостей. Особенно тех, кто пахнет амасеком и перьями.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ: Протокол «Скатерть-Самобранка»

- За это надо выпить! Кувалда с характерным чпоканьем откупорил емкость.

— Это... нарушает законы термодинамики, — проскрежетал Некрон. Его сенсоры, способные засечь движение атома в соседней туманности, выдали критическую ошибку при анализе содержимого канистры.

— Забей на динамику, Железяка! Глотай статику! — Кувалда бесцеремонно вложил канистру в металлическую руку Лорда.

Грозный, видя, что момент истины настал, достал свою верную флягу и салютовал:
— За Императора, за единство видов и за то, чтобы это у Яго-Баа сегодня болела голова, а не у нас!

Кощей медленно поднес канистру к своей золотой челюстной решетке. Внутри него сработали нано-насосы. Зеленая жижа «Колючего Генокрада» исчезла в недрах обсидианового корпуса.

Тишина в тронном зале стала такой плотной, что её можно было резать цепным мечом. Совинский прикрыл глаза крылом в тактическом жесте "фэйспалм". Фелинидки прижали уши.

Вдруг внутри Кощея что-то громко щелкнуло. Его изумрудные глаза-линзы сменили цвет на ярко-оранжевый, а затем начали бешено мигать, как дискотека на нижних уровнях ульев Грайи.

— ОШИБКА... ОБНАРУЖЕНО... ОЧЕНЬ... ХОРОШЕЕ... НАСТРОЕНИЕ, — выдал вокс-синтезатор Кощея. Его плечи, скованные миллионами лет протоколов, внезапно расслабились. — Лорд Иоанн... кажется... я вспомнил... как мы с био-переносом... погорячились...

— Было дело! — обрадовался Иоанн, хлопая Некрона по плечу (отчего по залу разнесся звон, как от удара в кустодианский храмовый колокол). — Теперь колись, где твоя Яго-Баа прячет Иглу?

Кощей пошатнулся, его системы охлаждения начали выбрасывать пар, пахнущий перегаром и озоном.
— Яго... она... она живет в секторе «Ножки Тзинча». У неё мобильный монолит на грави-тяге. Она... она забрала Иглу при разводе... 60 миллионов лет назад. Сказала, что я стал слишком холодный с ней... три раза "Ха!" в цикле... Я металл! Я и должен быть холодным!

Кощей вдруг обхватил Кувалду за шею своей длинной рукой:
— Слышь, Зеленый... а у тебя... есть еще этой... смазки? Я готов выдать вам код доступа к её лесу. Но предупреждаю... у неё там собаки-каноптеки... злые... и забор из берцовых костей эльдар. С подсветкой.

— Для хорошего чело...некрона всё есть, Бессмертный! — Кувалда довольно оскалился. — Мы ей такой «визит вежливости» устроим, что она сама нам Иглу отдаст, лишь бы мы ушли! Это наша лучшая тактика, работатем!

Иоанн посмотрел на Василиссу. Её кокон из тьмы на мгновение дрогнул, и сквозь него пробился слабый золотой луч света в тёмном царстве хаоса — кажется, даже проклятие Нургла вынужденно потеснилось перед мощью орочьего гостеприимства.

— По кОням, Грузимся в «Варяг»! — скомандовал Примарх. — Кощей, ты летишь с нами. Будешь навигатором и... э-э... переводчиком с некронского матерного на женский.

— Я... я согласен... — пробормотал Кощей, пытаясь сфокусировать взгляд на Совинском. — Птица... ты почему в шапке? Тебе... идет...

ГЛАВА ВОСЬМАЯ: Сектор «Ножки Тзинча». Часть 1: Лес Кобелей и Кабелей

«Варяг» завис над океаном извивающихся черных лиан. Это не были растения — это были километры живых кабелей, которые выкачивали энергию из ядра планеты. Они пульсировали ядовито-синим светом, переплетаясь в причудливые фракталы, напоминающие перья гигантской птицы.

— Тактикульный брифинг! — рявкнул Иоанн, разворачивая голограмму. — Слушать всем, даже тем, у кого вместо мозгов грибница!

Иоанн был не так прост, как обычный Горько-Морький пьяница. В его глазах сейчас горел холодный расчет Примарха.
— Совинский, Сычиков! Ваша задача — «Верти-кальный охват». Вы используете красные ранцы не для форсажа, а для создания восходящих потоков. Сбрасываете дымовые шашки «Туман Обмана». Нам нужно, чтобы ПВО Яги-Баа ослепло от собственных сенсоров.

— Так-точно, мой Лорд! — проухал Совинский, проверяя ремни ранца.

— Кувалда! — Иоанн ткнул в центр леса. — Твои орки идут по низу и верят за маскировку. Никакой стрельбы до моего приказа. Используйте тактику «Громкое Шуршание». Бегите сквозь кабели, рубите их топорами, создавайте короткие замыкания. Это перегрузит логическую сеть леса.

— Сделаем, Папаша! — Кувалда предвкушающе сплюнул. — Парни, точим пилы! Будем делать из кабелей макароны по-флотски!

— Фелинидки! Вы — группа захвата «Мягкая Лапа». Ваша цель — Объект «Кот». Кощей говорит, что это по вашей части - Терминатор с душой фелинида. Если он начнет свой «варп-тыгдык» — используйте бутылки с пахучей смесью и тактический лазерный целеуказатель. Никакая кошка, даже в броне типа «Индомитус», не устоит перед красной точкой на полу.

- Yesss! Слышите, девочки, что примарх сказал - "бойцу с бутылкой танк не страшен" - перевела шеф медгруппы с высокой готики на низкий кошачий тембр.

Сам Иоанн рванул стартёр «Кладенца» и нажал кнопку "вибрация вкл" на «Самотыке».
— Я иду в центре. Кощей, ты со мной. Попробуешь докричаться до своей бывшей, пока мы не разнесли её палисадник.

Десантирование было стремительным. Востроянские совы падали с небес, как огненные кометы, заливая лес белым фосфором. Кабели внизу начали извиваться, выпуская защитников — Кобелей-Каноптеков. Это были четвероногие машины смерти с удлиненными челюстями и хвостами-хлыстами, которые щелкали разрядами в миллион вольт.

— В КЛИН! — взревел Иоанн.

Битва превратилась в симфонию гримдарка. Орки Кувалды врубились в заросли, превращая тактику «стелса» в кровавую баню. Электрические дуги плясали на их камуфляже, но «Генокрад» в крови делал зеленокожих нечувствительными к боли.

В небе Совинский устроил настоящий ад: совы-стрельцы зависали в воздухе, расстреливая каноптеков с хирургической точностью.

Внезапно лес содрогнулся. Тяжелые, мерные шаги заставили кабели подпрыгивать. Из тумана выпрыгнул Объект «Кот». Огромный терминатор, чьи доспехи были раскрашены под камуфляж «табби-страйп». Вместо шлема — вокс-маска с вибриссами-антеннами. На одной руке у него были силовые когти, в другой — спаренная штурмовая пушка.

Объект издал механическое «МР-Р-Р-ЯУ!», которое прозвучало как работающий отбойный молоток, и начал свой безумный бег. Он пролетал по стенам гробниц, перепрыгивал через орочьи танки и сеял хаос, двигаясь со скоростью, невозможной для такой массы. Это был тот самый «ночной варп-Тыгдык».

— Точку! Живо давай точку! — закричала Нэко, шеф фелинидок.

Одна из девушек включила мощный тактический лазер. Маленькое красное пятнышко заплясало на черной стене монолита Яги-Баа.

Терминатор-Кот замер в прыжке на полной скорости и впечатался в стену мордой. Его сенсоры расфокусировались. Штурмовая пушка опустилась. Всё его существование сузилось до этой маленькой, неуловимой красной хреновины.

— Группа захвата! — скомандовал Иоанн, походя отпиливая голову очередному каноптеку.

Фелинидки набросились на застывшего гиганта, облепляя его магнитными держателями и поливая валериановой эссенцией. Терминатор довольно заурчал, вибрируя так, что с ближайших кабелей посыпалась изоляция.

В этот момент впереди, раздвигая облака дыма, показалась Она.

Огромный черный монолит на четырех грави-опорах, напоминающих птичьи лапы, медленно разворачивался к незваным гостям. На его вершине, в сиянии изумрудных молний, стояла фигура в развевающихся металлических одеждах.

— КТО... ПОСМЕЛ... ТРОГАТЬ... МОЕГО... КОТИКА?! — раздался визгливый, усиленный в тысячи раз голос Яги-Баа.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ: Сектор «Ножки Тзинча». Часть 1.2: Перезагрузка и Мягкая Сила

Терминатор-Кот замер лишь на мгновение. Его внутренний когтитатор, закаленный в тысячах симуляций, выдал красную надпись: «ОБНАРУЖЕНА ВНЕШНЯЯ МАНИПУЛЯЦИЯ ПОВЕДЕНИЕМ. ПРИМЕНИТЬ КОНТРМЕРЫ».

Внутри доспеха типа «Индомитус» сработали клапаны. Облако ледяного хладагента вырвалось из сочленений, мгновенно нейтрализуя липкую валериановую взвесь. Лазерная точка, на которую он только что смотрел с детским восторгом, была отфильтрована цифровым визором как «несущественный визуальный шум».

— МР-Р-Р-ЯУ-У-УГХ! — утробный рык Терминатора заставил фелинидок отпрыгнуть в разные стороны.

Штурмовая пушка крупного калибра начала раскручиваться с хищным свистом. Грозный уже занес свой «Кладенец», но в последний момент отвел удар в сторону, снося кабель толщиной с руку.

— Не бейте его! — взревел Примарх, с грацией пьяного "Рино" блокируя «Самотыком» выпад силового когтя железного кота. — Я дал клятву Императору, что ни одна кошка не пострадает от моей руки! Даже если эта кошка весит три тонны и хочет отстрелить мне башку!

— Босс, он нас покрошит на фарш для сквигов! — заорал Кувалда, уворачиваясь от очереди, которая превратила ближайшего орка в споровое зеленое облако.

И тут вперед изящной походкой вышла Нэко, шеф кошачьего медвзвода, позывной «НЯ-Кавайй», на ходу срывая с себя поврежденный нагрудник, оставшись в облегающем поддоспешнике, который не скрывал ни грации хищника, ни её видовых особенностей. Хвост, как и когти заботливо окрашенный керамитовым лаком с блёстками, медленно и гипнотически заходил из стороны в сторону.

— Отойдите, мальчики, — промурлыкала она в вокс, и в этом голосе было столько субзвуковых частот, что даже у Кощея задрожали шейные позвонки.

Нэко активировала свои личные аугментированные железы. В воздух выбросило концентрированный коктейль фелинидских феромонов «Альфа-Прайд», усиленный полевой магией её ордена. Она не стала прыгать на Терминатора. Она начала тереться щекой о его раскаленный ствол штурмовой пушки, издавая вибрирующее мурчание, которое вошло в резонанс с силовым полем его доспеха.

Терминатор замер. Стволы пушки задумчиво замедлили вращение. Его био-органическая часть — та самая душа кота, запертая в железе — внезапно почувствовала то, чего не было в его базе данных 60 миллионов лет. Доминирующую самку.

Железный гигант опустил когти. Его вокс-маска выдала короткое, смущенное «Мя?».

Нэко ловко запрыгнула ему на широкое плечо и нежно куснула за антенну-вибриссу. Терминатор вздрогнул, его гидравлика издала стон, похожий на вздох облегчения, и он... уселся. Прямо посреди дымящихся обломков, придавив пару каноптеков. Его хвост-антенна победно вытянулся вверх, а на дисплее шлема загорелся статус: «РЕЖИМ ЛЮБВИ: ОЖИДАНИЕ КОМАНДЫ ХОЗЯЙКИ».

— Вот это я понимаю — тактикульность! — выдохнул Кувалда, вытирая пот со лба. — Босс, запиши этой девке премию ещё три ящика валерьянки. Она ж приручила ходячий экстерминатус, так и инквизицЫя не могёт!

Иоанн убрал оружие и посмотрел вверх, на замерший монолит Яги-Баа.
— Видала, Старая? — крикнул он в пустоту. — Любовь и феромоны бьют твои протоколы! Выходи, поговорим по-соседски, пока твой кот и мой варбосс не начали метить углы твоей пирамидки!

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ: Избушка на «Ножках Тзинча» и некронский ПМС

Монолит медленно опустился на изломанные кабели, испуская пар и гудя антигравитационными двигателями. Передняя панель разошлась с шипением, открывая проход, из которого пахнуло смесью формалина, древней пыли и... лаванды?

На пороге стояла сама Яго-Баа. Её механическое тело было изящным, почти хрупким, а вместо ног — сложная система гидравлических манипуляторов, позволявшая ей буквально парить над землей. Лицо-маска из белой кости с тремя светящимися глазами-линзами выражало высшую степень возмущения, доступную существу без мимических мышц.

— Мой котик... — проскрежетала она, глядя на Терминатора, который теперь преданно вылизывал (металлическим языком со звуком наждака) наплечник Ня-Кавайй. — Вы... вы сломали его личность! Вы привнесли в мой упорядоченный сад биологический хаос и... ЭТОТ ЗАПАХ!

Она ткнула длинным пальцем-щупом в сторону Кощея, который пытался сделать вид, что он просто пролетал мимо.

— А-а, Коши... — ядовито произнесла Яго-Баа. — Пришел просить прощения через 60 миллионов лет? И привел с собой этого... мясного гиганта и банду зеленокожих дегенератов?

— Яго, душа моя... то есть, мой центральный процессор... — Кощей сделал шаг вперед, слегка пошатываясь (эффект «Генокрада» ещё и не думал проходить). — У нас дело государственной важности. Гляди, у Примарха девица портится. Нургл заложил в неё мину замедленного действия. Нам нужна твоя Игла.

Яго-Баа издала звук, похожий на скрежет напильника по стеклу.
— Игла? Мой лучший хирургический инструмент, которым я препарировала эльдарских пророков? И ради чего? Ради какой-то кустодихи, которая через сто лет всё равно превратится в пыль?

Иоанн Грозный вышел вперед. Он не стал угрожать «Самотыком» такой женшине. Он просто снял шлем, обнажив лицо, на котором читалась та самая «русская тоска», способная остановить даже флот-улей Тиранидов.

— Слышь, Хозяйка, — тихо сказал Иоанн. — Ты на него не серчай. Он железяка, у него в башке одни алгоритмы. А у нас — любовь. Глянь на моих ребят. Орки уже не стреляют, совы не гадят, даже твой терминатор нашел себе киску. Неужели в твоем архиве не осталось ни одного байта сочувствия? Мы ведь все тут... потерянные в этой чертовой пустоте.

Яго-Ба замерла. Линзы сфокусировались на Василиссе, чье тело в коконе тьмы внезапно издало тихий, жалобный стон.

— Хм... — Яго-Баа склонила голову набок. — Генетическая структура уровня «Альфа-Плюс»... Печать Дедушки... Любопытно. Очень любопытно. Ладно, Младший. Я помогу. Но не за спасибо.

— Чё надо? — деловито осведомился Кувалда, уже прикидывая, какой склад нужно обнести. — Зубы? Пушки? Черепа эльдарские?

— Нет, — Яго-Баа зловеще сверкнула глазами. — Мне нужно то, чего нет в моей библиотеке. Кощей, ты помнишь как пел мне песни, под светом умирающей звезды в системе М-42, когда мы еще были во плоти? Ты стер их из памяти, чтобы не занимать место в буфере.

Кощей застыл.
— Я... я не могу... файлы повреждены...

— А вот Иоанн — он может! — Яго-Ба обернулась к Примарху. — Я знаю, что ты — мастер «душевного исполнения». Спой мне так, чтобы мои сенсоры зашкалило. Чтобы я почувствовала ту самую «тоску», про которую ты говоришь. Если пробьешь мою защиту до слез... метафорических, конечно... Игла ваша.

Иоанн крякнул. Посмотрел на притихшее войско. На Кувалду, который достал губную гармошку, сделанную из ребер тиранида. На Совинского, который выстроил своих сов в хор.

— Ну, держись, бабуля, — Иоанн приложился к фляге в последний раз. — Ребята, запевай... Так...«Прима - прима - примархуемся на своем веку»! Нет, не то... Совинский, может «Тзинчев ворон» на низких частотах? " Залупоглазый ворон вьётся... но Тзинч, ты добычи не дождётся... - фальшиво напел Совинский. - Нет, тоже не то... Совинский, отставить Тзинча! Так, Сычиков, какой у нас сегодня день по Имперскому календарю? Другой галактический пояс и всё ещё cреда?! -Так точно, среда, мои чЮ...мой примарх!

Тучи над гробницей чуть разошлись, в небе на мгновение показался и пропал золотой лик Императора, а на Грозного информационным потокoм снизошло вдохновение.

- Вот что, Старая, спою я тебе о своём старшем брате Пепежабо*, учившем меня искусству осады хоть крепостей, хоть сердец юных дев, да о верной его Канониссе. Как искушала их хаосом коварная Слаанеш, но стойкость и верность Императору победили!" Эй, каваййная няка, отлепи там киску от кота, и давай дуэтом нашу, легионную! Войско, слушай мою команду! Песню... запе...вай!

*Запасливый енот Ракета добросовестно спёр звукозаписывающий кристалл из архива имперских библиариев:

https://drive.google.com/file/d/1qZUKExduH06V1Uh70-nOgXJupZsw_3ot/view?usp=drive_link

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ: Продолжение. Баллада о Мастере Осады и Священной Среде

Грозный широко расставил ноги, вонзил «Самотык» в землю и запел. Его голос, усиленный воксами доспеха, раскатился по металлическому лесу, заставляя кабели вибрировать в унисон. Нэко, приобняв Терминатора-Кота, подтягивала тонким сопрано, создавая невозможный, щемящий душу дуэт.

— Ну вот исчезла дрожь в руках, прошёл озноб... — гремел Примарх. — Прометий плещет в стаканАх, залило лоб!

Когда дело дошло до куплета про «Среду» и пса Слаанеш, Кувалда не выдержал. Он начал колотить по пустому баку из-под «Генокрада» своим молотом, создавая ритм, от которого у каноптеков начали отваливаться лапы.

— СРЕДА-А-А-А! — взревел хор востроянских сов, хлопая крыльями в такт.

Яго-Баа замерла. Три глаза-линзы начали бешеное вращение. Внутри её древнего процессора возник логический конфликт: песня была о нарушении всех уставов, о падении в пучину похмельного безумия, но при этом насквозь пропитана такой верностью и стоицизмом, что некронские протоколы начали перезагружаться один за другим.

— Мы пили плазму на двоих, забыв обет... — выводила Нэко, прижимаясь ушком к холодному металлу кота.

Бессмертный Кощей, окончательно опьяневший от музыки и паров «Генокрада», вдруг начал подпевать басом, который вибрировал на частоте распада материи:
— В календаре-е-е горит тавро-о-о... ах да-а-а, среда-а-а...

Песня стихла, над лесом повисла такая тишина, что было слышно, как остывают стволы пушек.

Яго-Баа медленно опустилась на землю. Из её центрального окуляра выкатилась капля сверкающего масла — скупая некронская слеза.
— Это... это было... нелогично, — прошептала она. — Тактически безграмотно. Морально разложисто. Но... клянусь К'тан, как же это душевно!

Она повернулась к Кощею:
— Ладно, Коши. Ты всегда умел выбирать собутыльников с харизмой, которой недостаёт тебе, лысая твоя черепушка. Идемте внутрь. Я активирую Иглу. Но предупреждаю: если во время операции твой варбосс начнет орать про «Среду», я превращу его в тостер.

— По рукам, Бабуля! — Иоанн вытер пот со лба. — Кувалда, отставить «Среду». Теперь только шепотом полевой устав и Логистикус.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ: Операция «Чистое Сердце» и тактический разряд

Внутри монолита пахло озоном и старой медью. Василисса лежала на хирургическом столе из живого металла, который подстраивался под её контуры. Вокруг неё, как паучьи лапы, замерли манипуляторы Яги-Ба. В центре всей этой машинерии тускло мерцала Игла — длинный кристаллический обломок орбитального шпиля, внутри которого пульсировала антиматерия.

— Всем замереть! — проскрежетала Яго-Баа. — Кувалда, убери палец из носа, ты сбиваешь мне калибровку сенсоров! Иоанн, залей «Генокрад» в охладители Иглы. Нам нужен анестетик, который оглушит саму душу.

Примарх послушно опорожнил остатки канистры в приемник. Зеленая жижа зашипела, Игла вспыхнула изумрудным светом. Яго-Баа начала погружение. Тонкое острие вошло в левую грудь Василиссы, пронзая кокон Нургловой тьмы.

Минуты тянулись как вечность. Кувалда затаил дыхание, Совинский прикрыл клюв крылом. Кощей нервно перебирал пальцами, глядя протоколом "нежность" на свою на бывшую.

Внезапно — ЩЕЛЧОК.

Свет в монолите мигнул и стал мертвенно-красным. Игла застряла. Тьма Нургла, почувствовав угрозу, нанесла ответный удар — психический вирус парализовал системы Яги-Баа. Её три глаза погасли одновременно. У Василиссы на мониторах выпрямилась линия пульса. Когитатор монолита выдал хриплое: «КРИТИЧЕСКИЙ ОТКАЗ. СМЕРТЬ НОСИТЕЛЯ И ОПЕРАТОРА».

— Сдохли! Обе! — взвыл Кощей, падая на колени. — Яго! Бабуля моя железная!

— Рано отпевать! — Иоанн Грозный оттолкнул Некрона. — Совинский, держи Кощея! Кувалда, обеспечь заземление!

Примарх схватил «Самотык». Его тактический гений подсказал: если система зависла, её надо перезагрузить коротким замыканием чудовищной силы. Типичный полевой ремонт времен Объединительных войн.

— Прости, дорогая, — буркнул он Василиссе. — И ты, Баа, не обижайся.

Иоанн выставил на копье режим «Максимальный Выхлоп» и с разворота вонзил его в основание хирургического стола, прямо насквозь через тазовый шарнир Яги-Баа.

БА-А-ДА-А-БУММ-С!

Синяя молния прошила комнату. Орков откинуло к стенам. Воздух наполнился запахом палёных совиных перьев, жареных предохранителей и святого мата.

Яго-Баа дернулась, её гидравлика издала предсмертный стон, переходящий в бодрое жужжание. Её глаза вспыхнули ярче звезд. Она судорожно схватила Иглу и одним молниеносным движением вырвала корень проклятия из сердца Василиссы. Черная слизь испарилась в дезинфицирующем тумане «Генокрада».

Василисса глубоко вздохнула и открыла чистые, золотые глаза Адептус Кустодес. Тень исчезла.

Яго-Баа медленно повернула голову к Иоанну. Её маска была слегка закопчена, а один манипулятор подозрительно дымился.

— Примарх... — тихо сказала она. — Ты только что применил тактику «ударить молотком по микроскопу». И, что самое обидное... это сработало.

Она покосилась на Кощея, который уже лез обниматься.
— Коши! Протокол "cтоять - бояться!" И запомни: если ты хоть одной неживой душе в Некронтире расскажешь, что меня «оживили» тычком ржавой палки, да ещё с таким названием, в 3.1415926...скажем так, в бок — я распылю твое «яйцо» на атомы. Да, и то, второе, распиленное, тоже! Мы скажем всем, что это был сложнейший квантовый резонанс, понятненько?

— Понятненько, Баа, — пробормотал Кощей, умилённо сияя линзами. — Квантовый, так квантовый. Главное, что ты снова ворчишь.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ: ЧестнЫм пирком, да за свадебку. Часть 1: Священный Дым и «Генокрад»

Кристальный дворец Кощея, еще вчера бывший мрачной усыпальницей, преобразился. Орки Кувалды развесили по стенам гирлянды из колючей проволоки и мигающих лампочек, выдранных из подбитых каноптеков. Востроянские совы, причесав перья и надев парадные аксельбанты, выстроились живым коридором, держа в когтях зажженные факелы из прометия.

В центре зала, на возвышении из чистого некродермиса, стоял Варбосс Кувалда. На нем была надета импровизированная риза, сшитая из красного(чтоб поженить всех быстрее и уже бухать) знамени какого-то забытого полка Инквизиции. В одной руке он сжимал причастие - заветную канистру «Генокрада», а в другой — массивное «кадило», сделанное из танковой дымовой шашки от «Рино-34», которая уже начала извергать густой розовый дым.

— ТАК! ВСЕМ ЗАТКНУТЬСЯ! — проревел Кувалда, и эхо его голоса заставило задрожать кристаллы на потолке. — Сегодня у нас... это... Обновление Протоколов Любви! По указу Младшего Папаши и во славу Великого Стука!

Первая пара шагнула к «алтарю». Иоанн Грозный в начищенном до блеска доспехе «Громового Воина» и Василисса, чья золотая броня Кустодия сияла так ярко, что даже некроны щурились.
— Согласен ли ты, Гигант в Похмелье, взять эту Железную Деву в свои соратники, пока варп не разлучит вас? — официально спросил Кувалда, пуская струю розового дыма в лицо Примарху.
— Куда ж я денусь, — усмехнулся Иоанн. — Согласен. Кустодиха, которой речь пока давалась с трудом, изобразила свободной от священных обнимашек рукой что-то, одновременно похожее канонический знак согласия и тактический "фак".

Второй парой выплыли Кощей и Яго-Баа. Они синхронно щелкнули суставами, обмениваясь зашифрованными пакетами данных.
— Согласны ли вы, Старые Железяки, делить одну крипту и не распылять друг друга на атомы по средам? — Кувалда подозрительно посмотрел на Ягу.
— Согласны... — проскрежетал Кощей. — Яго только что обновила мне антивирус. Это ли не любовь?

И, наконец, ещё одна пара, слава Омниссии, последняя на сегдня. ибо, как частенько говаривал Грозный, разливая по третьей за святой дух машины - "Омниссия троицу любит". Нэко «НЯ-Кавайй» и Объект "Кот". Терминатор-Фелинид стоял смирно, его штурмовая пушка была украшена бантиками из силовой ленты, а хвост-антенна нежно переплетался с хвостом Нэко.
— Согласна ли ты, Хвостатая, терпеть ночной «варп-тыгдык» этого Жестяного Барсика? — Кувалда хмыкнул.
— Согласна! — мурлыкнула Нэко. — Я уже купила ему титановый лоток и когтеточку из адамантия.

Кувалда поднял канистру над головой.
— Властью, данной мне Морком, Горком и тем Синим Пацаном на Троне... ОБЪЯВЛЯЮ ВАС... Э-Э... В СВЯЗКЕ! Пейте причастие, пока не остыло!

Иоанн сделал мощный глоток и передал канистру дальше по кругу. Когда очередь дошла до Терминатора-Кота, тот издал победный механический клич, а Яго-Баа впервые за миллионы лет добровольно коснулась руки Кощея.

Совинский и Сычиков дали команду «Залп!», и сотни востроянских сов одновременно активировали прыжковые ранцы, взмывая к куполу дворца и рассыпая искры. Орки начали палить в воздух, а некронские преторианцы, повинуясь новому приказу Кощея, ритмично застучали щитами о пол, создавая грандиозный бит.

Церемония закончилась. Но все знали — это был лишь разогрев.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ: Часть 2: Великое Слияние

Кристальный зал превратился в зону тактического позитивного хаоса. Грохот некронских литавр смешался с орочьим ревом и тонкими вскриками подвыпивших фелинидок.

В центре пиршества Кувалда и Кощей устроили состязание «LITROBOWL». Кощей, чья система охлаждения работала на пределе, вливал в себя «Генокрада» ржавыми вёдрами, выпуская из затылочных пор ярко-зеленый пар.
— Слышь, Железяка, — икал Кувалда, хлопая Лорда по обсидиановому плечу, — ты... ты нормальный мужик. Давай я тебе на пузе эмблему «Кровавых Топоров» нацарапаю? Будешь почетным орком! А по нечётным уж ладно, валяйся в гробу со своей милой.
Кощей, чьи окуляры вращались в разные стороны, лишь согласно лязгнул челюстью:
— Внеси... в протокол... ГОРК И МОРК — ЭТО ВАРИАЦИЯ ДВУХ ГОЛОВ К'ТАНА... Наливай!

Иоанн Грозный, обняв Василису, сидел на горе пустых ящиков. Примарх выглядел абсолютно счастливым. Василисса, избавившись от проклятия, проявляла чисто кустодианскую выдержку, но после второй кружки некронского технического масла, очищенного через орочий фильтр, взялась учить востроянских сов строевому шагу под терранские неканоничные частушки.
— Выше крылья, птенцы! — командовала она. — Император смотрит на вас, а я смотрю на выходной люк!

Совинский и Сычиков быстро нашли общий язык с некронскими Смертоуказателями. Сидели, нахохлившись, на верхних ярусах и обсуждали баллистику. Оказалось, что если привязать востроянскую гранату к некронскому лучу, получается «неведомая сквигня», которая летит сквозь стены и смешно взрывается.

Но самым пикантным зрелищем была пара Нэко и Терминатора-Кота. Объект Кот, переведенный в режим «Ангарный любимец», лежал на спине, а пять фелинидок одновременно чесали ему бронепластины на пузе силовыми когтями. Терминатор вибрировал так сильно, что в радиусе десяти метров у всех начали разряжаться батареи в воксах.
— Какой мужчина... — мурлыкала Нэко, обновляя хром в стволах его штурмовой пушке всё тем же высокопрочным керамитовым лаком с блестками. — Девочки, смотрите, у него на предохранителе выгравировано «ми-ми-ми».

Яго-Баа, тем временем, заперлась в углу с группой медиков-фелинидок в медотсеке и увлеченно обсуждала с ними генетические модификации хвостов.
— Если вставить сюда микро-фазовый сдвигатель, — вещала Яго, размахивая виброскальпелем, — то во время «тыгдыка» вы сможете проходить сквозь закрытые двери рефрижераторных камер! Это ли не венец эволюции?

К середине ночи начались танцы. Совы с орками пытались изобразить «интерцепторное озеро» в прыжковых ранцах, что привело к частичному обрушению западной стены дворца, но Кощей лишь отмахнулся: «Ерунда, само восстановится через миллион лет. Или через два. Для протоколов вечности приемлемо»

Примарх, взгромоздившись на стол, объявил:
— Войско моё разлюбезное! Подвиги наши опозорят... ик!, я хотел сказать прославят Империум на сорок веков вперёд и назад! Мы спасли девчонку, помирили старых некронов и, главное, наварили лучшего пойла в секторе. Завтра мы летим на Катачан, заберем тех выживших инквизиторов и заставим их выпить за наше здоровье. А потом — на Терру! Я хочу видеть кислую морду лица Жиллимана, когда он увидит наш новый семейный подряд!

Старый дух машины «Варяга», расчувствовавшись, моргнул с орбиты ходовыми огнями, словно подмигивая этой безумной компании. Для Младшего Примарха сказка кончилась...

ПОСЛЕСЛОВИЕ: Катачанский Бархатный Сезон

На берегу Серного моря Катачана, где волны лениво лизали обломки инквизиторского челнока, царила непривычная в мире тёмного будущего идиллия. Кувалда, одетый в шорты, сшитые из брезента «Гибельного клинка», сидел в шезлонге, который подозрительно напоминал трон Кощея. В зубах у него дымилась грибная сигара размером с болтерный снаряд.

— Слышь, Орквелада, — пробасил варбосс, пододвигая кружку с мутной зеленой жидкостью дрожащему инквизитору. — Ты не трясись. Ракета «Стрела-М» — она как первый поцелуй: бахнула и забыли. Пей «Колючего», он все грехи выжигает вместе с печенью. Омниссия одобряет!

Орквелада-Прошедший-Гной-и-Огонь, чей нимб после взрыва погнулся и теперь висел набекрень наподобие катачанского крабового берета, сделал глоток. Его глаза на мгновение стали абсолютно белыми, а затем он счастливо улыбнулся и начал чертить на песке схемы реорганизации Инквизиции в филиал священной пивоварни, и, заодно, создания ордена Гроториток.

Рядом Совинский и Сычиков проводили мастер-класс для местных катачанцев. Гвардейцы, привыкшие душить дьяволов голыми руками, с восхищением смотрели, как востроянские совы мастерски открывают бутылки амасека когтями, не прерывая полета.
— Главное в авиации — это дифферент на хвост при посадке в салат! — поучал Сычиков, поправляя папаху клювом.

В местной тюрьме строгого режима, которую теперь охраняли недоумевающие фелинидки, творилось невообразимое. Пленные орки из других кланов, наслушавшись от Кувалды историй славном боевом пути «Веннера», хором орали:
— МЫ ТОЖЕ ХОТИМ К ПАПАШЕ ГРОЗНОМУ! МЫ ХИТРЫЕ! МЫ СТЕЛС! ЗАПИШИТЕ НАС В СОВЫ!

Слай Мэрбо, сидевший в кустах неподалеку (он всегда там сидел), медленно допил свою порцию «Генокрада». Посмотрел на Иоанна и Василису, которые гуляли по берегу, держась за руки (и Иоанн периодически подбрасывал «Самотык» в воздух, ловя его за рукоять). Потом на то, как лучах заходящего солнца, медленно кружился объект Кот, за которым на привязи, как воздушный змей, летела счастливая Нэко.

Слай впервые за пятьсот лет не закричал. Он просто устало кивнул и поставил на вербовочном листе жирную галочку: «Годны. Все».

Жизнь в Империуме налаживалась. По крайней мере, в отдельно взятой его части.