Сказ о Мачупиле и Вылизаре

Был обычный ясный день, каковыми были и все предыдущие дни в славном городе Оренбурге, что три сотни лет назад возвели на спине у почившего медведя Колясика.

Медведь тот был две сотни аршинов от носа до кончика хвоста и три косых ростом. В своë время, именно он известил всех русов о гибели ныне уже неизвестного селения, сожжëнного Чëрным Князем, Обамовратом.

Три года и три дня кричал Колясик о гибели люда православного, а на четвëртый лëг и уснул вечным сном. Собравшиеся на зов русы и построили на нëм Оренбург, что со славянского означало «орущего бурого медведя град».

Но не о том сия история. Она о богатыре, что проживал неподалëку от Оренбурга, славном витязе Мачупиле, сыне князя Чресломысла и княгини Рукоблуды.

В этот солнечный день, Мачупил, как и обычно, встал с печи, в очередной раз уперевшись челом в потолок избы. Вышел на крыльцо, и рассмеялся.

У человека православного всегда на душе хорошо, а когда хорошо – он смеëтся. Иногда даже посреди ночи.

От хохота Мачупила затряслася изгородь. Живность окрестная по норам разбежалась, а коровы недовольно замычали.

Окинул взглядом своим зорким богатырь свои владения. Как прекрасна русская земля!

Десять лет минуло, как последние супостаты перевелись! И всë вернулось на круги своя, сама природа очистилась и была столь же девственна, как и во времена Первых русов, вышедших из Репки, посаженной Даждьбогом.

В малиннике росли ягоды размером с кошку, кошки бегали по двору размером с корову, а коровы вырастали до двух саженей.

Рыба из реки сама в сети прыгала, а в самой реке вместо воды текло тëмное пиво.

Мачупил, продавливая ступени, спустился с крыльца, подошëл к колодцу и зачерпнул два ведра киселя из глубинных источников.

– Эх, хорошо! – облизывая усы, воскликнул богатырь.

Затем направился к стойлу, напоить птерослава.

Древние ящуры, в отличие от своих двуногих потомков (да отсохнут их оумы, да заплесневеют чресла их, да обрушатся камни на их злопоганые головы!), приняли веру христианскую, и жить стали в мире и согласии со славными русами.

– Гойда, славный Мачупил, – поприветствовал богатыря птерослав.

– Гойда, Алëшка! – улыбнулся рус, бросая в кормушку целого телëнка.

– Спаси тебя Бог, Мачупил! – поблагодарил птерослав.

– Добро делать – и есть спасение для русской души, друг мой, – ответил Мачупил и отправился кушать.

По пути к избе, увидал богатырь соседа своего, свинопаса из рода чернорусов.

– Гойда, Дрочеврат!

– Гойда, Мачупил!

Стол был накрыт с позаранку. Вокруг суетилась Чреслолика, невеста богатыря.

– Любовь моя, что у нас сегодня?

– Прости, милый, я немного проспала, так, что завтрак вышел скромным, по-христиански, – порозовела Чреслолика.

Мачупил взглянул на яства: и правда, немного. Казан борща, горшок со сметаной, три колëсика кровянки, головка сыра, два кувшина компота, один с хмелем, четверть коровы, поднос с осетриной, миска с варëным картофелем в укропе и тарелка калачей.

– Ну, чем богаты, тому и рады, – с лëгкой досадой ответил витязь.

Управившись с завтраком, Мачупил снова отравился лежать на печи. А что ещë делать? Все супостаты побеждены ещë его предшественником, богатырëм Жидогором. Земля русская процветает, хворей смертных видеть не видывает с тех пор.

А забавы, присущие люду православному в перерывах между работами в поле и богослужением ему давно наскучили.

Мачупил перебирал в памяти всë то, чем он занимался в отрочестве: выкорчовывал вековые дубы и складывал из них башенки, а опосля бросался в них валунами тяжеленными. Вязал узлы из подков, высасывал реки на спор, а затем выливал их в другом месте. Боролся с медведями. Одному даже, смеха рада, натянул уши на то самое место, кое у всякого порядочного русского человека исподним прикрыто.

Скучно стало Мачупилу. Он ведь, хоть и богатырь славный, а ратных подвигов за спиною ни одного. Он даже ящуров вживую не видывал!

И тут в деверь постучали. Нет, заколотили изо всех сил!

– Не вели казнить, княжич, вели слово молвить! – прокричал гонец и так низко поклонился, что расшиб себе всë чело, да и обмяк на полу.

– Чреслолика, принеси воды из Байкала!

Отпоив гонца, Мачупил как следует его расспросил.

– Беда-бединушка случилась, княжич! Горе-горестное, потеря потерь!

– Говори уже, чëртов сын! – прекратил словесный понос Мачупил.

– Княжну Вылизару похитили, ироды! Украли прямо из постели! – воскликнул гонец.

– Так-так-так... – почесал затылок Мачупил. – А ко мне это как относится? Вылизара же дочь князя Новгородского.

– Истину глаголишь, княжич, да только нет на Руси богатырей дееспособных более!

– Как?! Где Святосвят?! – вспомнил про великана Мачупил.

– Спит беспробудным сном!

Про то, что гороподобного Святосвята нет смысла будить, младой богатырь знал ещë с детства. Да только список витязей славных на нëм не заканчивался.

– Ведармот?

– Застрял на границе с Золотой Ордой, всë никак не может растаможить свою арбу!

– Говнарь?

– От удара по челу позабыл, как останавливать сапоги-скороходы! Третий месяц колесит вдоль Чертолесья, бедняга!

– Ну, а старина Пидролюб?

– Княжич, так он от смеха помер о прошлой осени! Проснулся в хорошем настрое, да так и не смог остановиться!

– Вот же... Мать твою ети! – выругался Мачупил. – А у самого князя Говноклюя, что, богатырей не осталось?

– Всего два, но вишь какое дело, княжич. Ярыдал – воевода тамошний, ему от дружины на шаг нельзя отступить – те враз напьются и станут песни постыдные распевать! А Пидралюб попал под сокращение, – пояснил гонец.

– Как, под сокращение?

– В Новгороде брусчатку решили переложить, третий раз с начала года. Пришлось дружине бюджет урезать. Его теперь только на одного богатыря хватит!

– Это, что же получается... Мне придëтся на ратный подвиг идти? – вздохнул княжич.

– А разве ж это плохо? Не сам ли ты мечтал, княжич, на страницы Повести временных попасть?

По правде говоря, Мачупил и правда того хотел. В детстве. Тогда, когда каждый день происходили беспощадные набеги ящуров и хрюклов, шли войны с Золотой Ордой, а князь Гнилояд свирепствовал от Ростова, до Сургута.

Но к моменту, когда Мачупил окончил своë богатырское обучение, оседлал птерослава и все отцов советы, да святые веды изучил – смутное время прошло.

И жил Мачупил, как и все русичи в спокойствии и сытости. Иногда мог кошку с дерева снять, иногда арбу, застрявшую в грязи на плечах отнести. В общем, польза от него люду православному имелась, да только отнюдь не в богатырских масштабах.

Мачупилу такой расклад, со временем, стал нравиться: лежи себе на печи, сытно ешь и мëд пей, и животом рисковать не надобно.

За десять лет, богатырь успел отвыкнуть от дум о том, что ему однажды на ратный подвиг придëтся пойти, и (не примени Господь) возможно сложить свою буйну голову.

– Отчего же ты не весел, любовь моя? – спросила Чреслолика, заметив, что лицо богатыря стало чернее тучи.

– Боязно мне, милая. Я ж за десять годов совсем отвык от дела ратного... – ответил Мачупил, с трудом влезая в штаны и кольчугу.

Был он размеров поистине богатырских, почти полтора сажени ростом, и одеяния носил соответствующие. Но по молодости Мачупилу не приходилось их натягивать изо всех сил на члены свои.

– Да уж, раскабанел я на печи, – вздохнул витязь, сажая на голову шишак и вешая на пояс меч.

– Вот и отлично, заодно и похудеешь, – попыталась подбодрить его Чреслолика.

– Любовь моя, понимаешь, не вернуться я могу?!

– Уверена, если это случится, княже Чресломысл достойно тебя похоронит. Весь Оренбург будет рыдать три дня и три ночи, и все будут помнить о славном богатыре, что не пощадил живота за други своя...

– Ты так говоришь, словно я уже не вернулся! – побагровел Мачупил.

– А коли успехом дело ратное кончится, то вернувшись, ты встретишь уже не невесту, но жену, любовь моя, – улыбнулась Чреслолика и они трижды почеломкались.

– Ну, в путь-дороженьку мне пора, – с хмурым лицом произнëс богатырь.

– Пусть свет Ярила осветит тебе путь, пусть мудрость Ра проникнет в голову твою, пусть сила Сварога Творца поможет держать тебе меч твой, пусть...

– Я пошëл, короче, – буркнул Мачупил и распахнул дверь избы.

– Ай, чтоб тебя! От же судьба-судьбинушка нерадивая! – вскрикнул Дрочеврат, стоявший на пороге и получивший дверью по челу.

– Звиняй, друже, на дело ратное спешу! – поспешил поднять соседа Мачупил. Отряхнув его рубаху, он спросил: – А ты за чем пожаловал?

– Да я думал ты уехал... Ой, то бишь, соль спросить для борща!

– Эвона как, – безучастно ответил богатырь. – У Чреслолики спроси. А я пойду.

– Куда летим? – осведомился Алëшка, стоило Мачупилу зайти в стойло.

– В Оренбург, надобно у отца с матерью благословение взять в путь-дорогу, – ответил герой, взбираясь ему на спину.

Птерослав взмахнул крыльями и пустился по небу. Погода была, как никогда хороша для полëта.

Пролетая над княжеством Оренбургским, Мачупил с тоской рассматривал красоты земли родимой, размышляя о том, что видит всë это, возможно, в последний раз.

Вот растекается между деревнями Малые Чресла и Пениславовкой река Кисельная, с берегами молочными. А за нею крест стоит большущий, то могила дуба Володи.

Стоял тут такой когда-то. Добрый был дуб, с детишками играл, стариков выслушивал, вдов богатырских утешал.

Погиб Володенька, когда ящуры землю Оренбургскую (тогда ещë безымянную) разорили.

Но доброту его люд русский запомнил, да крест над его останками воздвиг, дабы принял Володенька душою веру православную и в Рай попал.

Дальше, на протяжении тридцати вëрст, шли поля боярышника, сады баранковых и блинных деревьев, что давали урожай каждую Масленицу, ну и обычные культуры тоже росли: прос, пшеница, ячмень и прочая, и прочая.

Наконец, показались стены Оренбурга. Мачупил пролетел над тыловыми вратами, расположенными аккурат у том самом месте, где у медведя Колясика располагалася жопа.

Приземлившись во дворе отчего дома, богатырь снял шлем и взошëл на крыльцо.

– Гойда, Дристаяр! – поприветствовал он воеводу.

Имя его означало «Дариец рода ирийского, Светоч Тарха яростный». Был он уже седобород и пузат, но палицу держал крепко и дружиной командовал строго, но справедливо.

– Гойда, Мачупил! Вижу, настал и твой черëд ратный подвиг свершить! – улыбнулся воевода.

– Пришлось, – вздохнул младой богатырь и толкнул дверь княжеского дворца.

С порога его встретили три маленьких, размером с собаку, котëнка: Мстикусь, Вездессун и Вночискок. Аккуратно их обойдя (в особенности Мачупил не хотел встречаться с Вездессуном), княжич прошëл в зал, где на кресле правителя Оренбурга, вот уже сорок лет, восседал его отец Чресломысл – Чреслами славящий Оум мыслитель, и мать княгиня Рукоблуда – Руками обладающая удалыми.

Окромя них, сидел за столом ещë и волхв местный, Ведахрап, тот, что Ведает храбрость праотцев.

– Гойда, сын мой! – встал со стула Чресломысл и трижды почеломкал княжича в красны щëки.

– Гойда вам, отец и мать, – ответил Мачупил, искренне надеясь, что те передумают.

– Хоть то и грех смертный, а всë же горд я жа тебя, сынок! Наконец ты явишь себя миру! Покажешь, чего кровь оренбургская стоит!

– Может не надо... – понурил голову богатырь.

– Надо-надо. Дури в тебе много, девать некуда. А тут дело ратное, да ещë какое! Поди, ежели княжну Вылизару спасëшь, то и на престол Новгородский сядешь!

– Отче, у меня уже есть невеста! Зачем мне эта Вылизара?

– Многого ты не знаешь... И о многих... Ну да и ладно, потом разберëшься. Нет смысла делить шкуру не убитого медведя раньше срока! Ну, собирайся в путь! Даëм тебе с матерью своë благословение и помни: береги меч с нову, а чресла – с молоду!

– А куда идти-то?! И на кого идти?

– Точно неизвестно, но говорят, будто бы ящуры проснулись снова. Чëрный Князь, Обамаврат их снова в бой на люб православный ведëт. А во главе того войска стоит сам Бомбояр Кроковрат!

– Бомбояр Кроковрат?! Отец, смилуйся, я ж не вернусь!

– Чему быть, того не миновать... В смысле, ты уж постарайся вспомнить, чему тебя учили! Ну всë, иди!

– Может...

– Иди-иди!

– Постойте, мил князь! – вмешался Ведахрап.

Мачупил вновь ощутил, казалось бы, погасший огонь надежды. Стало быть, волхв увидел его гореструю судьбинушку и решил остановить самоубийственных поход. Что-что, а Ведахрапа князь послушает.

– Возьми, княжич, клубочек волшебный. Он тебя в самое логово супостата путь укажет!

Надежда умерла также быстро, как и родилась. Ну всë, теперь у него даже шанса нет свернуть как-то. Клубок его у самую пасть Бомбояра Крокодиловрата приведëт.

Бросив прощальный взгляд на отчий дом, Мачупил сел на птерослава, привязал нить к пальца и пустился вслед за красным шаром.

Долго ли, коротко ли, добрались они с Алëшкой до чертогов княжества Челябинского, в проклятую обитель самого Обамаврата.

– Гляди, избушка на курьих ножках! – на третьи сутки полëта сказал Мачупил.

Приземлился птерослав на опушку леса тëмного. Слез с него богатырь уставший, да посмотрел на то, как стоит хата.

Добротный был зад у избушки. Мачупил почесал в паху.

– Избушка, встань к лесу задом, ко мне передом, – нехотя произнëс витязь.

Та обернулась и лапы еë куриные согнулись в коленях, позволяя богатырю взойти на крыльцо.

– Открывай, хозяйка, богатырь в гости пришëл! – протарабанил в дверь Мачупил.

– Богатырь?! – шепеляво ответили изнутри. – Богатырь! Давно у меня богатыря не было!

Дверь отворилась и Мачупила едва кондратий не хватил. На пороге стояла старуха. Губы красные, щëки припудренные, но это, казалось, только сильнее уродовало еë.

Баба Яга, кокетливо улыбнувшись, поправила бюст, свисавший аж до пупка.

– Заходи, богатырь!

Мачупил, как ни в чëм не бывало, вошëл. Он слишком устал с дороги, чтобы обратить внимание на странный взгляд старухи.

– Накорми, напои и спать уложи меня, бабка, – попросил витязь.

– Ну почему сразу бабка? – ухмыльнулась кривым ртом Яга. – Для тебя я могу быть просто – баба!

– Значит так, баба, я замëрз, хочу пить, есть и спать, – махнул Мачупил. – Поможешь али как?

– Конечно помогу! Как не помочь такому сексу... славному богатырю! – всплеснула руками Яга, доставая котëл с зелëным варевом. – Вот, на здоровье!

– Что это? – богатырь подозрительно уставился на жижу, на поверхности которой плавал мухомор.

– Лесные щи, – ответила старуха.

Впрочем, Мачупил быль так голоден, что с лëгкостью проглотил всë содержимое котла.

– Ой, живот что-то прихватило!

– Выпей, вот, живой воды! – поставила рядом кружку Яга, подсаживаясь поближе.

– Это ж водка? – принюхался молодец.

– Я ж и говорю, живая вода! – усмехнувшись, ткнула его в бок старуха.

Но Мачупилу действительно стало легче. Поэтому он выпил ещë. И ещë затем. Ну, а там и ещë стопарик.

– Знаешь, богатырь, заколдованная я! – прошептала вдруг Яга и Мачупил поморщился от запаха изо рта.

– Да ладно?

– Семьдесят лет назад одна ведунья наложила на меня заклятье старения, и только поцелуй богатыря может обратить его вспять! – кивнула она.

– Обожди, что-то тут не так...

– Помоги мне, богатырь! – взмолилась Яга. – Молодая я внутри, только стаж у меня семидесятилетний! Стану я красавицей неписанной, только заклятье спадëт!

Подумал Мачупил и решил, что для первого подвига ратного, помощь старухе не так и плоха.

– Ладно, ты меня накормила и напоила. Не по-людски тебя будет в беде-бединушке оставлять, – повернулся к ней богатырь.

Яга довольно вытянула губы. Мачупил поколебался, а затем отвернул лицо старухи и целомкнул еë в щëку.

Та затряслась, завертелась на месте, охнула и... Ничего не поменялось.

– Не сработало, кажись, – погрустнел Мачупил, уже невольно подумав о том, что если привезëт вместо Вылизары другую красавицу, то никто особой разницы и не заметит.

– Сработало-сработало, – закивала Яга, хватая его за руки. – Поцелуй в щëку омолодил меня на год. Видимо, надо большей усилий!

– Погоди, ты меня обманываешь! – попытался встать из-за стола Мачупил, но Яга уже прыгнула ему на колени и принялась целовать. – Погоди же ты! Остановись, падла окаянная!

Он резко швырнул от себя Ягу, вскочил со стула и выбежал на улицу. Успел ишь бутыль живой воды прихватить.

– Алëшка, уноси ноги! – крикнул он птерославу.

Тот сразу же перекусил верëвку, которой был привязан ко столбу и начал взлетать.

– А меня не забыл?! – замахал руками богатырь.

– А ты не просил!

– Болван!

Птерослав тут же нырнул вниз, подхватил Мачупила и устремился вдаль, вдоль дороги.

Долго ли, коротко ли летели, пока не увидели на перекрëстке путеводныйикамень.

– Спустись-ка, посмотрим, – сказал Мачупил.

Надпись на камне гласила: «Налево пойдëшь, женатым будешь...»

Тут Мачупил посмотрел назад. Именно с левой дороги они с Алëшкой и прилетели. «Миловал Бог», – выдохнул богатырь.

«Направо пойдëшь, – говорилось дальше, – коня потеряешь. Прямо пойдëшь – смерть сыщешь».

Они с Алëшкой переглянулись.

– Ты ж не конь?

– Иго-го-го!

– Да ладно тебе, не страшись, у меня меч есть! Направо летим!

И они полетели. Долго летели, покуда не увидели дым от костра. Снова в животе забурлило, Мачупил, с его богатырским аппетитом, кушал много, и у Бабы Яги в гостях не успел наесться вдоволь.

– Гойда, люди добрые. Путь дорогу я в Челябинское княжество держу, не угостите хлебом с водой? – спросил он трëх путников, жаривших на костре мясо.

– Канэшна, дарагой! Садыс к нам! – добродушно улыбнулся первый из них.

Выгледели все трое сыто, холëно. На голове – шапки меховые, сами в курточках красных, да сапожках чëрных. На поясах – сабли заморские, шампурами именуемые.

– А вы тоже богатыри? – поинтересовался Мачупил, принимая чашу с вином.

– Багатыры, брат, да! Мы, брат, шпаготырцы!

Весëлыми оказались молодцы. Песни любили петь, да вино с шашлыком. Быстро они с Мачупилом общий язык нашли.

Звали их Рулон Обоев, Ушат Помоев и Ябвдул Потихой.

– А давай-ка нашу, брат, споëм! – предложил Рулон.

– Союз нерушимый республик свободных! – запел Ушат.

– Вай, брат, чито это? Разве это наша?! Вот раньше были времена! Давай лучше... кхм... Боже, Царя храни! Сильный, державный! Царствуй на славу намъ...

– Всë нэ то! Вот эдë раньше времена были... – встрял Ябвдул. – Гром победы, раздавайся! Веселися, храбрый Росс!

– Вабшэ нэ то! – воскликнули Ушат и Рулон. – Эх, когда ж на Руси хорошо-то было нам... А спой-ка ты нам, Мачупил!

Тот прочистил горло и запел:

– Как ныне сбирается Вещий Олег, отмстить неразумным хазарам!

Все трое посмотрели на него, прищурившись, а затем Ябвдул протянул очередную чашу с вином.

– На, выпей-ка, атдахни!

Мачупил сделал глоток, да так и рухнул на земь с чашею в руках.

Проснулся под утро, с болью в голове и со спущенными штанами. Алëшки рядом не было. Только груда костей возле пепелища.

– Алëшка-а-а! Друг мо-о-ой!

Но птерослав не отзывался. Мачупил махнул на него рукой. Что ж за земля такая чëрная?! Все богатыря бросить, да надурить пытаются! Верно он не хотел Вылизару спасать, поганое это место, княжество Челябинское!

Решил Мачупил посидеть на дорожку, да тут же вскочил. Место срамное побаливало отчего-то.

Глянул богатырь, а на нëм ни сапог, ни кальчуги, ни меча доблестного, и даже клубок путеводный пропал! Рубаха да штаны льняные, и только!

Плюнул Мачупил, да пошëл пешком, покуда последнее не отняли разбойники срамные.

Шëл он долго, мазоль на ноге заработал, изголодался весь. Над головой его тучи чëрные проплывали. Звери лютые в чаще выли, аспиды проклятущие шипели, комары да мухи злопоганые в глаза и уши лезли.

Но не почëм это было богатырю русскому!

И вышел он, наконец, на большую дорогу. А посередь дороги – чудо-юдо сидит! Осьми аршин в длину, да семи косых ростом. Крылья длинные, на каждом крыле по четыре лапы, пасть тоже длинная, зубатая, и хвост тоже длинный был.

– Я – Бомбояр Кроковрат! Страж сих мест! Поставил меня сюда Чëрный Князь, Обамаврат, дорогу на Челябинск сторожить! Коли справитесь с моим заданием, пущу вас дальше! А ежели нет – съем!

– Моя звать Абстул Хуембей, прийти я из далëкая страны, Чучмекии! Моя спасти княжну Вылизара и сделай ея своей десятый жена! – гордо произнëс тëмный витязь, стоявший справа.

– Майне кляйне унтерменше, твой задание ничто пред ум дойч зольдатен! – шагнул вперëд витязь в сером плаще, да в булатном доспехе.

– Азм езм Мачупил, Макошь чувствующий, пышущий истиной любовью, сын князя Оренбургского, Чресломысла! И я уже задолбался эту княжну искать...

– Хорошо, – ухмыльнулось чудо-юдо. – Вот вам моë поручение: удивите меня!

С этими словами, Бомбояр Кроковрат исторг из себя шесть каменных шаров, по два для каждого богатыря.

– Три дня и три ночи у вас есть! Время пошло! А я посплю немножечко...

Запыхтели витязи заморские. Мачупил, обойдя камни, лишь почесал за ухом. Что ж сделать можно с ними? Как чудо-юдо удивить?

Попробовал камень ударить – только кожу содрал. Попробовал поднять – чуть спину не надорвал.

Оно-то, конечно, ему не горит, княжну спасать. Он уже подумывал вернуться и сказать, что еë ирод Обамаврат смертии лютой подверг, да только подсказывало что-то, что Бомбояр сбежать не даст. Чутко спит, собака, по морде супостатской видно! Или пройти дальше, или сгинуть в животе евонном – другого выхода Мачупил не видел.

– Эх, судьба злодейка! За что ты так со мною?! – горько заплакал Мачупил и достал из-за пазухи бутылку живой воды из дома Бабы Яги.

Разум его погрузился в хмель, и проснулся Мачупил только на третий день испытания. Абстул Хуембей и второй иноземец к тому моменту довольно и злорадно смотрели на творения рук своих, рассчитывая, что именно один из них пройдëт дальше.

Проснулся Бомбояр, поглядел на результаты.

– Моя сделай из камень меч и щит! Острая как бритва и прочный как... камень.

Бомбояр, не задумавшись, съел Абстула Хуембея.

– Шайзе! Вот посмотри, мои руки сделать из камня автомобиль и самолëт! Быстрый, как ветер, и ловкий, как птица! – сказал богатырь заморский и следующим исчез в бездонном брюхе.

Мачупил с болью посмотрел на творения свои. Он запамятовал, что именно пытался сделать, но в итоге один камень был треснут, а второй... Второй исчез.

– Где второй камень? – спросил Бомбояр Кроковрат.

– Потерял... кажись, – почесал чело Мачупил.

– Хо-хо-хо! Да уж, удивил ты меня, богатырь русский! Да только обманул я тебя! Не будет пути тебе дальше! Не спасëшь ты княжну Вылизару! Поди прочь, и смотри за небом! И жди, ведь я прилечу, огнëм Русь пожгу!

– А знаешь, что?! – разозлился Мачупил. – Сноси всë к чертям собачьим! Надоело! Где это видано, чтобы богатыря русского на его же земле обкрадывали?! Где это видано, чтобы отец сына за смертью посылал?! Жги, круши, ломай! Дай только я для начала эликсир бессмертия выпью!

– Отдай! – рявкнул Бомбояр Кроковрат, и от рëва его Мачупил обомлел, да бутыль с водицей живой выронил.

Чудо-юдо втянуло еë ртом и тут же взвыло от боли жуткой.

– Что это такое?! – катаясь по земле, кричал Бомбояр.

– Попался, ирод поганый! В бутылке той водка русская была! Яд для вас, ящуров проклятых, смертельный! Эко я тебя вокруг яна обвëл!

Мачупил обошëл стороной умирающее чудо-юдо и направится прямиком ко дворцу Чëрного Князя, Обамаврата!

Стояла та посреди пустыни серой, черепами на кольях со всех сторон украшенная. И звуки мерзкие отовсюду раздавались в ветрах еë обдувавших:

– «Кис-кис» – это панк-рок!

– А мне до лампочки! Ла, ла-ла-ла-ла!

– Купить бы жып! Бронированный!

– Я ИванДурак2004! Видеоблогер, стример, певец, в будущем киноактëр!

Но не сломить было богатыря русского мелкой нечистью!

Тогда начали к Мачупилу юродивые хрюклы лезть со всех сторон.

– Мужик, купи ведро! С его помощью сам Цой учился петь! – подбежал здоровый боров и тут же отлетел от тумака богатырского.

– В этом огурце – вся сила земли русской! Аккуратно вставляешь его в задний проход, не отрывая от... – отлетел тут же следующий.

Шаг его был твëрд, а рука крепка. Добрался, наконец, Мачупил до стен дворца окаянного Обамаврата.

Увидел он ящуров легионы на плацу стоящие. Решил на рожон не лезть богатырь храбрый, а взять ворога смекалочкой русской.

Перелез он через частокол, штаны последние едва не порвав, подобрался к хижине тëмной.

У входа стоял особенно крупный ящур с секирой вострой.

Мачупил многое слышал о народе их тëмном, и приманку хитрую соорудил. Взяв булочку ржаную, что у одного из хрюклов отобрал, разрезал он еë надвое и сунул меж половинками ян свой могучий, да изз угла высунул.

– Эй, ящур! – прошептал он.

– Кто здесь? – прокряхтел окаянный.

– Это я – горячий пëс! Смотри, какой я вкусный! Я так хочу, чтобы меня уже кто-нибудь съел!

Ящур погладил брюхо. Он не ел с того момента, как заступил в караул, и вид угощения спровоцировал слюноотделение.

– Ладно, на минуту отойду, ничего не с-с-случится.

Горячий пëс так и продолжал торчать из-за угла, когда ящур к нему наклонился, разинув пасть. И тут Мачупил вдарил ему со всей дури по чела.

Спрятав срамной уд в штаны, богатырь поднял с бездыханного тела секиру и вошëл в хижину Обамаврата.

В горнице его встретила охрана из двух зеленокожих иродов.

– Рус-с-с?! – прошипел первый из них.

– С-с-сложи оружие, ни то мы тебя убьëм! – сказал второй.

– Ха-ха! Не запугать вам, собаки смрадные, богатыря русскага! Смертушку я вашу принëс!

И завязался жестокий бой. Поскольку правила запрещали преспешникам Обамаврата нападать более, чем по одному, первым навстречу вышел ящур с ежовыми рукавицами.

– На руках давай битис-с-ся!

Мачупил отбросил секиру в сторону. Не подобало православному с оружием на безоружного нападать.

Стали они друг друга кулачищами стукать. Первым вдарил богатырь, вогнав ящура по колена в пол. Ирод вдарил в ответ, вбив Мачупила по пояс. Тот снова ударил ящура, вогнав того по шею.

Более пошевелитися он не мог, да так и глядел ошеломлëнно по сторонам, крутя головой.

– А теперь – славянский зажим яйцами!

Описывать сей момент в истории Мачупила приличным людям не принято, но смертию ящур умер лютою.

Вторым на бой вышел ящур с кнутом. Тут снова не обошлось без смекалочки богатырской.

– Гляди! Баба голая! – крикнул Мачупил, некультурно показывая пальцем за спину ворога.

Тот обернулся и тут же схлопотал по челу.

– Вылизара! – заорал во всю мощь Мачупил. – Где ты, сука?! Я задолбался тебя искать!

– Здесь я! – раздалось со второго этажа.

Мачупил взбежал по лестнице и встретил ещë одного ящера. Не долго думая, сделал тому подножку и тот с криками: «Ах ты ж, с-с-собака с-с-смрадная!» – кубарем покатился вниз, да спину себе сломал.

– Вылизара-а-а! – влетел в покои невольницы Мачупил.

– Ты-ы-ы! – обернулась на стуле прекрасная княжна. – Кто такой, твою мать?!

– Я богатырь, Мачупилом звать, сын князя Чресломысла! Спасти тебя пришëл из плена Обамаврата!

– А-а-а... – тут же сделалось лицо еë безразличным. – Ступай себе с Богом, Мачупил, не нужно меня спасать.

Вылизара вновь повернулась к игравшему смотри-ящику, по которому который век уже шло излюбленное русскими красавицами представление «Изба 2».

Княжна зачерпнула горсть жаренных пельменей из миски и с любопытством продолжила наблюдать за отношениями скомороха Вуглусрата с батрачкой Пердоликой.

– Как... Как это не нужно?! Да ты знаешь, через что я прошëл, чтобы тебя найти, девка?!

– Раз уже прошëл, значит обратную дорогу знаешь, дуй отсюда! Мне и здесь хорошо, и в женихи никто не лезет! Сейчас вот вернусь домой, за тебя выйти прийдëтся.

– Да всралась ты мне! У меня у самого невеста имеется! Собирай давай вещи и уходим!

– Нет!

– КТО ПОСМЕЛ ВОЙТИ В МОЙ ДОМ БЕЗ МОЕГО ВЕДОМА! – громом раздалось на пороге комнаты.

Мачупил обернулся и едва не обомлел. Сам Чëрный Князь, Обамаврат, стоял с посохом в руках.

– О, нет... – прикусила губу Вылизара. – Княже, это не то, что ты подумал!

– КТО ЭТОТ ХМЫРЬ?! – пророкотал Обамаврат, стукнув посохом о пол.

– Я его в первый раз...

– Жених я ейный! – опередил княжну Мачупил. – Битися с тобой, евнухом позорным, прибыл! Люблю еë всем сердцем!

– ВОТ КАК?! ТАК У ТЕБЯ БЫЛ ДРУГОЙ?! – зыркнул очами своими чëрными Обамаврат.

– Ясен пень был! И не один! Знаешь сколько их было? Целый кремлëвский полк наберëтся!

Вылизара залилась краской, попыталась оправдать рассказанные про неë небылицы, но Чëрный Князь уже впал в бешенство.

– ТОГДА СМЕРТЬ ВАС ОБОИХ ПОСТИГНЕТ ЛЮТАЯ!

Лицо Обамаврата, и до того, не сказать, чтобы белое, стало чернее чëрного. Силы тëмные воскружились над изголовьем посоха древесного.

– Азм езм Обамаврат, тиран, скреп пошатец, девок растлец, ящуров полководец, лодок раскачивалец, нетрадиционных ценностей проповедователец, уничтожу вас, а затем покорю всю Русь и не останется у вас из еды ничего, кроме куриных крылышек!

– Почему? – спросила вдруг Вылизара.

– ПОТОМУ, ЧТО Я ЧËРНЫЙ!

Мачупил решил действовать и бросился на ворога с секирой, но тот выдал смертносное заклинание.

– Импотентус Навсегдатус!

Раненым волком взвыл Мачупил. Боль страшная пронзила члены евонные. Но устоял могучий русский дух, не поддался чарам тëмным. Продолжил витязь славный наступать, пока Чëрный Князь безустанно сыпал заклятиями.

– Ипотекус Столетус! Геммороис Вжопис! Икотус Нападатус!

Мачупил издал глухой стон и рухнул на колени прямо перед Обамавратом. Слишком много силы тëмной пришлось на светлую русскую душу.

– Вот и кончина твоя пришла, богатырь! – захохотал Чëрный Князь.

– Что ж, верно судьба то моя... Хорошо, что убьëшь ты меня, не успеешь секрет силы русской узнать...

– Какой секрет? – заинтересовался Обамаврат, отводя посох в сторону. – Ану, говори!

– Да неважно...

– Быстро признавайся! Как мне вас, русов поганых, изжить?!

– А ты спустись поближе, я тебе на ушко скажу, – ухмыльнулся Мачупил.

Обамаврат сделал, как велено, и тут же истошно взвыл.

– Тьфу! – выплюнул отгрызенный кусок уха Мачупил. – Бежим, Вылизара!

Схватив княжну за руку, богатырь выскочил в окно и побежал стремглав, что есть мочи.

Долго бежали, три пары сапог стëрли. И выбежали, наконец, на границу земли православной, княжества Оренбургского.

– Открывай ворота, отец! Спас я княжну Вылизару! – закричал Мачупил.

– Радость-радостная, диво-дивное! – всплеснула руками показавшаяся из окна княгиня Рукоблуда. – Сын мой воротился живой и с невесточкой!

Мачупил и княжна переглянулись.

– Только попробуй что-нибудь ляпнуть! Загрызу! – прошипела Вылизара.

– Матушка, батька мой где?! Пусть весточку князю Говноклюю пошлëт, да поскорее! Выполнил я задание евонное!

Воротившихся наследников накормили, напоили и спать уложили. На следующий день, отправили княжну Вылизару обратно в Новгород, а сам Мачупил, поклонившись родителям, воротился в имение своë загороднее.

Соседи встречали героя с песнями и плясками. О подвигах Мачупила знала теперь вся Русь.

– Гойда, богатырь славный! Поздравляем тебя с сына рождением!

– Сына?! У меня, что, родился сын?! – загорелись глаза Мачупила.

Вбежал он впопыхах в избушку свою расписанию, аж двери не заметил.

– Чреслолика! Свет очей моих! Где же ты?!

– Мачупил?! Почему ты жив... Ой! Радость-то какая! А я вот... Наследника родила! Пошли на крыльцо!

Дрожащими руками взял в руки свëрток с младенцем витязь. Убрал лоскуток, дабы на кровинушку родную посмотреть и... Обомлел.

Кровинушка-то чëрная была.

Прибежавшие по его следу соседи принялись богатыря поздравлять.

– Носик! Носик-то Мачупила!

– А глазки Чреслолика!

– Ну красавец! Богатырëм, как папка будет, сразу видно!

А Мачупил крутился во все стороны и хотел провалиться под землю русскую.

– О, сосед дорогой вернулся! Поздравляю! – присоединился ко всем Дрочеврат. – Дай-ка взгляну! Ну вылитый ты!

Мачупил посмотрел на черноруса, передал ребëнка матери и сказал:

– Люди добрые, извольте мне отойти по делам ратным. Сами понимаете, дел у меня теперь много, – и слинял.

Разумеется, обратно он уже не вернулся. Да и в Оренбурге более не бывал. Сразу в Новгород отправился. К Вылизаре свататься.

Князь Говноклюй, узнав в запыхавшемся, чëрном от дорожной пыли мужика, спасителя дочери своей любимой, велел сыграть тотчас же свадебку.

И был пир на весь мир.

И я на том пиру был – мëд, пиво пил.

Селëдкой под шубой заедал, да с балкона наблевал!