Сказ о ведьме и бравом богатыре

"И вечный бой! Покой нам только снится

Сквозь кровь и пыль..."

А. А. Блок, «На поле Куликовом»

Проснулась Баба-Яга от того, что вокруг творился бедлам! Не то чтобы обычно всё было спокойно как на кладбище в полдень — нет! Убереги её леший от такой скучной жизни! Но ведь обычно это она, Баба-Яга, этот самый бедлам и устраивала… А тут Баба-Яга была совсем даже и ни при чём! И даже более того — в этот раз она была как бы потерпевшей! Вот как раз последнее и возмутило Баба-Ягу больше всего — она и потерпевшая! Пффф!!! Однако обо всём по порядку…

Сначала Баба-Яга почувствовала мелкую дрожь по всему телу. Первая мысль была: «Это где же я так простудилась-то?» Однако холода она не чувствовала, так что версию с простудой пришлось отмести.

Баба-Яга открыла глаза — первое, что она увидела была мелкая пыль. Пыль сыпалась из щелей в потолке и стенах. Пыль, подхваченная сквозняком из приоткрытого окна, кружилась по горнице и сверкала в лучах утреннего солнца. Частички пыли проникали во все мало-мальские щели в стенах и полу. Тончайший слой пыли уже успел покрыть не только все предметы в горнице, но и печь, и шерстяной тюфяк на печи, и даже саму Баба-Ягу, вытянувшуюся на тюфяке. И если простые предметы, понятное дело, не выказывали никакой реакции на это безобразие, то от пары заговорённых штуковин уже начал исходить негативный эмоциональный фон. Да и сама Баба-Яга не осталась равнодушной к воздействию пыли — в её глазницах заскребло, а в ноздрях зачесалось, защекотало…

Баба-Яга оглядела горницу — оказалось, что дрожала не только она сама, но и всё её окружавшее. Тут послышался скрип иссохшей древесины и до Баба-Яги наконец-то дошло, что дрожь исходила от самой избушки на курьих ножках. И это, по предыдущему опыту Баба-Яги, не сулило ни ей самой, ни тем более её избушке, в самом ближайшем будущем, абсолютно ничего хорошего. Её опасения подтвердились тут-же — дрожь избушки перешла в тряску.

Всё, что не было намертво приколочено и привязано, затряслось вместе избушкой. Предметы, подвешенные на многочисленных сучках в балках крыши и брусьях стен, а также на дополнительных металлических крючках, принялись раскачиваться в такт тряске избушки. При этом предметы неизбежно ударялись о стены, пол и друг о дружку. Посуда на полках и столешнице звенела, угрожая вот-вот свалиться, разбиться и разлететься вокруг черепками. Создаваемые при этом звуки отражались от поверхностей, усиливались и сливались в неприятную для слуха какофонию, которая с каждым мигом всё набирала и набирала обороты. Шум и хаос воцарился в небольшой и, ещё совсем недавно, уютной горнице Баба-Яги.

— Ап-чхи! — громко чихнула Баба-Яга, более не в силах бороться с щекоткой в носу.

Словно восприняв чих Баба-Яги своеобразным сигналом к действию, избушка затряслась сильнее. Звон, стук и бряцанье тоже усилились.

Баба-Яга чуть повернула голову и бросила взгляд на угол с сохнущими травами. Её опасения подтвердились и тут — пучки трав, подвешенные в самом тёмном углу избы для просушки, раскачивались из стороны в сторону. Дощатый пол под ними уже начал усеиваться сухими листиками, стебельками да цветками, но это была наименьшая из грядущих проблем… С каждым покачиванием пучков угол их наклона становился всё больше и больше. Для сохранности самих пучков это было не критично, поскольку стебли растений были плотно привязаны друг к другу или же к сучкам в балках крыши. Вот только из цветков, находящихся на разных стадиях засушливости, начала осыпаться и разлетаться по горнице пыльца. И вот она-то была подчас не всегда безобидна в своём воздействии на живой организм — уровень её опасности или полезности зависел от формы и количества вещества.

Баба-Яга стала судорожно вспоминать чего это она там в последнее время насобирала в лесу, а главное — чем это может ей теперь грозить… Принюхалась — чутких нос уловил запах чего-то терпкого, затем горчинку полыни, ароматы летнего луга и мёда… Приятный аромат был пожалуй единственным положительным моментом во всём происходящем. Что же касается всего остального… При дальнейшей попытке разобраться в смеси запахов — в носу вновь защекотало, заскреблось, зачесалось… Баба-Яга сморщила нос, а затем вновь чихнула, от всей её широкой души так чихнула. Затем ещё раз и ещё…

— Эх раз, да ещё раз, да ещё много, много… (1) — послышалось писклявое завывание из самого тёмного угла под потолком, где обитал ещё один жилец лесной избушки. Похоже воздействие трав коснулось и паука Тихона, вот только ввиду размера оного, Тихона сразило намного быстрее. Иначе с чего бы его потянуло на песни с утра пораньше?

— Молчать! — рявкнула Баба-Яга и попыталась справиться с охватившей её напастью. — Ап-чхи! — напасть оказалась сильнее её.

— Много, много… — тянул Тихон пьяненьким голоском.

— Ап-чхи! Молчать я ска… Ап-чхи!

Паук Тихон замолчал, решив всё-же не усугублять, а то мало ли... Хозяйка жилплощади у него не божий одуванчик — в гневе может и запустить чем нехорошим…

— Ап-чхи!

Тихон чуть подумал и принял разумное решение обождать окончание очередного катаклизма снаружи избушки. Он достаточно бодро, для своего состояния, соскочил с паутины на потолок, пронёсся по балке, перепрыгнул на стену, прытко преодолел пару саженей (2) до окна и нырнул в приоткрытую оконную раму.

— Ап-чхи! — донеслось ему вслед.

Тряска избушки вновь усилилась. С потолка летела уже не только пыль, но и мелкие стебельки соломы, коей были проложены стыки между брёвнами. Медный ковш сорвался-таки с сучка на стене и с грохотом покатился по полу.

Тут уж проняло даже Баба-Ягу. Остатки былой сонливости сняло с неё как рукой — мгновенно! То ли поэтому, то ли ещё почему, но свербеть в носу разом перестало. Зато Баба-Яге вдруг подумалось, что стены древней избушки вот-вот начнут рассыпаться по брёвнышкам, а крыша рухнет прямо ей на голову.

— Ой, батюшки! — воскликнула Баба-Яга и ухватилась ладонью за край печи, на которой она всё ещё продолжала лежать.

Как раз вовремя!

---- Примечания автора ----

1 Отсылка к песне В. Высоцкого «Эх раз, еще раз, еще много раз…»

2 «Сажень» — старорусская единица измерения расстояния, примерно 2,13 метра