Сказ о звёздных странниках

Предисловие

Кто они? Откуда взялись и куда ушли? Были ли вообще или это придумка богатой людской фантазии?

…Настоящий заколдованный лес. В этих на многие сотни километров безлюдных местах он казался именно заколдованным, глухими стенами возвышаясь до самого неба. Лишь изредка попадались прогалы, сквозь которые виднелась всё та же глухомань. Так что бегущая между этими стенами река выглядела узницей, надевшей зелёные оковы. Это летом. Зимой же она становилась бесконечной заброшенной дорогой меж громадных стволов. Если когда-то здесь и жили люди, то это было так давно, что след их пребывания затерялся в веках. Теперь это было царство зверей и птиц.

Группа археологов-любителей или, точнее, искателей таинственного, не обременённых ни специальным образованием, ни договором с какими-либо конторами уже не первый месяц здесь обреталась. До сих пор им везло. Нежаркое лето переплавилось-перетекло в сухую осень, а та в свою очередь – в удивительную зиму. Всего было в ней в меру: морозов и снегов, оттепелей и ветров. Словно кто-то там, наверху, сидел с огромными весами и отмерял и погоду, и осадки.

Летом и осенью, до тех пор, пока река не покрылась льдом, люди сплавлялись на плотах. Это было удобно, потому что река оказалась не порожистая, с ровным уверенным течением. А остановки делались частые и долгие. Но как только легли снега, все встали на лыжи, соорудив для поклажи нарты. Этому их научили люди севера, вечные странники.

Их было ровно тринадцать. Хотя нет, сначала их было двенадцать. Тринадцатый добавился после. И если поначалу кто-то сомневался в количестве по причине суеверий, то со временем поняли, что для них это число стало счастливым: за время, что группа находилась в пути, не случилось ни одной неприятности. Ну, разве что по недосмотру. И звери, как сговорившись, не беспокоили. А следов было хоть пруд пруди, да и на глаза частенько попадались.Это для людей леса́ дремучие, а для зверья дом родной. И пока люди уважали закон этого дома, всё было ладно.

Две вещи интересовали группу.

Первая. В их бесконечных путешествиях и ночёвках у костров несколько раз слышали ребята сказочные истории про людей о четырёх ногах. Но сколько бы потом они ни ходили по музеям, а в меру возможностей и по архивам, нигде ни разу не нашли даже намёка на это. Хотели уже плюнуть и заняться чем-нибудь более подтверждённым, но тут как раз к ним в группу добавился тринадцатый участник их поисков необычностей. Он заявил уверенно, что есть заповедные места, куда не каждому возможен доступ. Когда-то его предки жили на окраине такого места. Но со временем пришлось перебраться ближе к городу, потому как та местность совершенно обезлюдела. Так вот когда-то у его прапрадеда один ушлый мужичок, якобы представитель известного музея, выцыганил родовой талисман – фигурку кентавра. Сам-то тринадцатый не видел ту фигурку, однако он точно знал, что она передавалась из поколения в поколение. И как уж так исхитрился мужичок уговорить прадеда, но фигурка из семьи пропала. С тех пор о ней не было ни слуху, ни духу. Почему её хранили – тоже тайна, покрытая мраком. Одно доподлинно известно, что предки тринадцатого никогда ранее не покидали тех мест, и поселились когда – неведомо.

В-общем, группе много не надо было, сразу поверили и решили отправиться в заповедные места в поисках незнамо чего, включив в свой состав тринадцатого.

Вторая. Опять-таки от бывалых людей услышали ребята быль-небылицу о том, что где-то в глухих лесах до сих пор живут лошади необычной породы. Огромные, сильные, они стали в тех лесах самыми настоящими хозяевами. Самих их никто никогда не видел, но следы от копыт попадались. И такой они были величины, что, если это не подделка, не розыгрыш, то страшно подумать, какие громадины их оставили.

Одна беда: эти бывалые люди знали всё только по слухам, сами ничего не видели. Вот и думай, что это? Правда или обычные байки у костра.

Но и эта история попала в благодатную почву. Сборы были недолги. Ребята раздобыли денег кто сколько мог, обзавелись инструментом, без коего в походах делать нечего, оружием, снастью для рыбалки и прочими необходимыми вещами и продуктами, распрощались с роднёй и подались в заповедные леса, как рыба на приманку.

На курган они натолкнулись случайно. Отличная солнечная погода давала группе возможность держать путь как по лесу, так и по реке. Благодаря недавней оттепели снег уплотнился, сверху его присыпало мелкой снежной крупкой, а морозцем схватило так, что можно было идти смело, не проваливаясь. Солнце не слепило глаза, как иной раз бывало, а светило вполглаза. Речные просторы не раздражали торосами, и ребята уверенно шагали вперёд. Настолько, насколько позволяла поклажа.

Ветерок потянул, когда они собирались сделать перекур.Сначала на него даже внимания не обратили. Но он оказался с характером: дул неравномерно, порывами, захлёстывая то с одной, то с другой стороны, а то и вовсе со всех сторон сразу. Солнце как-то быстро прикрылось белёсой пеленой, словно давая понять: это не шутки. Перекур решили отменить и искать место для привала.

Берег здесь был пологий, так что переход в лес прошёл легко. Да и место стоянки долго искать не пришлось. Сразу за прибрежными зарослями начинался сосновый бор. В таком бору никому из ребят бывать не приходилось. Разве бывают сосны такой толщины? Их стволы стояли частыми, едва ли не впритык, колоннами до самого неба. А там, в недоступной вышине, образовывализелёный купол. Ветер сразу как-то попритих, видимо, надеясь потом взять реванш.

Большую палатку, в которой хватало места всем участникам похода вместе с вещами, кое-как умостили в прогал между стволами. Дальше всё шло как обычно: спальники, дрова, буржуйка.… Оставалось, всё же, какое-то смутное беспокойство, и ребята решили установить постоянное поочерёдное дежурство.

День плавно перешёл в вечер, вечер – в ночь. Никто группу так и не побеспокоил. Зато утром…

Совсем рядом со стоянкой дежурные обнаружили странные ямы. Они цепочкой шли на одном расстоянии вокруг палатки, огибая её и уходя вглубь леса. Ямы определённо были похожи на следы копыт лошади, если только эта лошадь не была размером с дом, да ещё и неподкованная.…

После недолгого обсуждения было решено половину группы оставить на месте стоянки, другая же половина попытается проследить, куда идут следы. Тем более что существо, оставившее их, судя по всему, передвигалось неспеша. Значит, далеко уйти не могло. Позавтракав и на всякий случай захватив оружие, ребята встали на лыжи и выступили навстречу с неизвестным.

… Заснеженный холм предстал перед ними совершенно неожиданно, как по мановению волшебной палочки. Вот вроде бы только что вокруг были дебри непролазные, но повороти… ах! Расступившийся лес явил диво дивное: пробившийся сквозь хмарь солнечный луч осветил укрытый свежим пушистым снегом здоровенный холм, осияв его миллионами радужных брызг. А на самой его вершине стоял, перебирая передними ногами, огромный конь. Вообще-то, если следовать сказке, он должен был быть белым как снег. Ан нет! Конь был чёрным, как ночь. И только слегка припорошен снегом. Наверное, поэтому от него тоже исходило волшебное сияние. Он внимательно смотрел на ребят, будто чего-то ожидая. Но солнце снова спряталось, и волшебство пропало. Не стало ни сияния, ни коня. Остался только белый холм в окружении хмурого дремучего леса. Не сговариваясь, ребята дружно рванули на вершину холма, радуясь, что у них не беговые, а проходные и устойчивые охотничьи лыжи.

Наверху было пусто и девственно чисто. И хмурый вид окружающей холм заснеженной глухомани. И полное отсутствие конских следов…

… Так вышло, что тринадцатый уходил последним. Задумавшись, он смотрел не на лес, а себе под ноги. И только поэтому увидел ЭТО. Какая-то чёрная загогулина. Интересно… Наклонившись, он потянул за неё, и в руках у него оказалось потёртое от времени деревянное изделие явно ручной работы. Разглядывать было некогда, потому что ребята уже были у подножия холма. Тринадцатый, не глядя, сунул находку в карман и отправился их догонять.

ГЛАВА 1

После полуночи над землёй разметалось алое зарево. Его сменили сполохи. И это завораживающе красивое зрелище было невероятным от того, что стояло лето. Жаркое, засушливое. Над лесами и лугами, над покосами и утомлёнными зноем реками день и ночь зависало мутное марево. Выжженные солнцем травы полегли, попряталась живность. Только кузнечики стрекотали неутомимо, порская из-под ног при приближении, да пчёлы пытались раздобыть взяток. Хотя нет, даже они не столько искали цветы со сладким нектаром, сколько пытались напиться в какой-нибудь маломальской лужице. Ночи почти не приносили прохлады. Разве что самую малость. Они словно близнецы были похожи одна на другую: тёмные, непроглядные, но хоть чуть-чуть дающие небольшую передышку от дневного зноя. Такие же, как эта.

А эта ночь была на особицу. Что-то обязательно должно было случиться.

… Сполохи исчезли, явив небо в первозданной черноте. И в этой черноте свет далёких звёзд был настолько ярким, что, казалось, мог как стрелой пронзить всё, чего касался. А потом звёзды начали падать. Одна, другая… десятая… Огромное множество звёзд словно решило одновременно закончить своё существование, потому что, падая, они просто гасли, похожие на искры исполинского костра. Однако часть из них всё-таки коснулась земли. И через короткое время высохшую землю охватило пламя. Оно ярко вспыхнуло, мгновенно сожгло то, что оказалось на его пути, и тут же потухло, уткнувшись в реку. А с выжженной поверхности, словно из-под земли, появлялись странные фигуры. В ночной тьме их было сложно разглядеть. Фигуры, немного постояв, царственной поступью удалились в темноту.

* * *

Им уже давно нужен был отдых. Бесконечные странствия в космических просторах выматывали, а непредвиденные встречи со скитальцами, подобными им, раз за разом косой проходили по их рядам, уничтожая как самых сильных, так и самых слабых представителей семей. Вся причина в этой проклятой усталости, когда умом чистым, смелым и непогрешимым овладевают равнодушие и отчаяние. И если не взять передышку, семья может просто исчезнуть, раствориться в космосе, как множество других созданий, когда-то до предела заполонявших вселенную. Дело оставалось за малым – нужна была планета, наполненная жизнью. С чистой водой, лесами и лугами. Космос, являясь смыслом жизни семей, в той же мере был и тюрьмой, из которой не существовало выхода. В нём не было возможности отдыха, как не было и возможности восполнить свои ряды, обзавестись потомством.

Но, наконец, наступил тот долгожданный миг, когда вожак, нетерпеливо перебирая копытами, уверенно указал вперёд, на планету, по поверхности которой словно пронёсся ветер перемен, раскрасив её в голубой и зелёный цвета.

Притяжение планеты оказалось невероятно сильным. Настолько, что тела странников чуть не раскалились добела, пока копыта первого из них коснулись поверхности. Хвала создателям этих тел, что предусмотрели такие моменты! Но теперь необходимо было как можно быстрее охладиться. Когда вся семья оказалась в сборе, вожак, потянув носом, уверенно направился вперёд, ведя остальных за собой. Совсем рядом оказался широкий водный поток. В темноте сложно было разглядеть насколько широкий, и какова его глубина. Но им этого было и не надо. Главное – сама вода! И семья, грохоча копытами и поднимая тучу брызг, ворвалась в долгожданную свежесть и прохладу. Что за наслаждение, что за удовольствие было в этом погружении! Гладкие сверху, а в нижней части покрытые короткой плотной шерстью сильные мускулистые тела буквально падали в воду, охлаждаясь и дивясь уже подзабытым ощущениям. Когда в последний раз у них была встреча с водой? Сто лет назад? Или тысячу? Кто считал? Да и нужно ли им это было? Главное, что они нашли то, что искали, к чему стремились!

Наконец, семья стала успокаиваться. В свете зарождающегося дня она одновременно, как единый организм, стала выходить на берег.

* * *

– Дед, а дед, а мы щуку пымаем?

– А куды ж она денется от таких лыцарей?

– Дед, а дед, а щука будет большая?

–Дак куды ж больше? Самая что ни на есть большая!

– А ты расскажи про неё!

– Дак ить ты и сам, поди-тко, знаешь поболе мово!

– Ну деду-унюшка!

– Ну что ж, слухай! Сидит она, значит, эта налима…

–Деда, ну какая налима? Щука же!

– А, точно, щука! Сидит она, значит, и ждёт себе, думает: и когда ж эти знатные рыбаки нагрянут?

– Дед, ну ты опять!

– Ну а кто ж, идя на рыбалку, загадывает, чего поймает? Тут уж как повезёт. А теперь тихо, нишкни! К реке подходим, самое время дедушки Водяного. А он шутковать не любит. Коль помешают его купаниям, может и разгневаться.

К реке подходили тихо-тихо, как мыши. Дед и малый внук. Дед шёл и всю дорогу думал: рассказать, ай нет внуку про ночные небесные игрища? А ну как обидится, что не разбудил? Да как же было его будить, коли на небесах такие страсти совершались, что у него у самого чуть дух вон не вышел со страха. Это ж надо – в самой серёдке лета сполохи заиграли! И опять же этот безумный звездопад… Нет, не скажет...

Они вышли затемно, а к реке добрались в аккурат к утренней зорьке, чтобы на самый клёв поспеть.На давно облюбованное местечко пробрались сквозь отволгшую за ночь осоку. И оттого она не особо рьяно шуршала, пропуская их сквозь свои заросли. А местечко это – эх! Заветное! Когда-то дед сам приволок сюда камней и дубовых коряг, соорудив островок с перешейком.Сын с невесткой тогда смеялись, мол, старый дурью мается, а потом как он начал таскать домой пудовых щук, да мелкоты немеряно, заговорили по-другому. Самодельный островок со временем занесло песком, заилило, а потом уж и травой затянуло.Тогда дед состряпал на нём невелик ростом шалашик. А как внук подрос, стал его брать с собой.

Река расстилалась перед ними, что скатерть-самобранка. Ровная, гладкая, без единой морщинки. А сколько тут рыбы! Только успевай вытягивать. Дед с внуком закорячили в омут загодя заготовленный кубарь – это на всякий случай, закинули удочки и, усевшись на тёплую сухую траву, не успевающую остывать за ночь, приготовились ждать. И тут случилось ЭТО.

Дед только начал витать в своих стариковских облаках, вслушиваясь в ночь, когда внук толкнул его в бок и тихонько шепнул:

– Деда, глянь! Дедушка Водяной! Только…

Из воды устало выходили удивительные существа. Сначала дед и внук были уверены, что это – люди, и дед уже собирался отправить внука в селение. Мало ли, вдруг да напасть какая. А потом…

Ещё не совсем рассвело, поэтому было непонятно, какого роду-племени эти люди. Они же шли спокойно, уверенно, как у себя дома, рассекая воду, как добрая ло́дья. Вода стекала по обнажённым телам. Причём, что мужики, что бабы были голыми, как будто только на свет народились. Дед приметил, что не было среди них дебёлых. Совсем. Словно горошины из одного стручка, они все были как на подбор: крепкие, стройные, мускулистые. Когда-то он тоже был и крепким, и сильным, но чтобы таким мускулистым… Это ж чем надобно заниматься, чтоб руки были в три обхвата? Дед свёл ладони пальцы к пальцам, прикинул… Не хотел бы он попасть под удар такой руки: один мах – и дух вон!

И вдруг… Дед помотал головой: у незваных гостей было четыре ноги. И ноги были стройные, тонкие, завершающиеся копытами. Да и тело вытянулось куда-то назад, как у диких коз. Только, наверное, больше на коровье похоже, разве что не такое огрузлое, как у коровы. Даже можно сказать, поджарое, лито́е. Завершал же всё длинный хвост из множества волосьев, ровно у бабы космы. Копыта громко стучали по высохшей до звона земле. А потом они все раз – и пропали из глаз, словно их и не было вовсе.

Дед вперёд внука пришёл в себя. Всё так же сонно текла река, солнце окрасило горизонт яркими красками, собираясь в скором времени и само выкатиться на небосклон, утренний ветерок погнал рябь по воде. И не было никакого подтверждения того, что внук и дед увидели.

– Может, почудилось? – почесал дед затылок.

– Что ли и мне почудилось? Деда, а ты баял, что дедушка Водяной единый и совсем не такой…, – глазёнки внука были похожи на глиняные обливные плошки, а голос прерывался от волнения.

– А чего? В жизни ещё и не такое бывает… Вот надысь…

Но внуку стало вдруг не до того, что там случилось надысь: в омуте, куда они засунули кубарь, вода заходила ходуном.

* * *

Планета оказалась обитаемой. Среди множества множеств живых существ оказались такие, чья внешность до удивления напоминала их. Но только лишь частично. Маленькие, двуногие, безобидные. Даже в контакт не вошли. Может, это звери какие? Тогда неудивительно. Хотя у зверей инстинкт… Ну да что об этом думать? Не пришлось отвоёвывать пространство – и замечательно! Кентавры нашли приют.

Всё ещё многочисленная семья, в которой, всё же, преобладали мужчины, с трудом нашла место, чтобы расположиться на отдых. Это был лес из деревьев с толстыми высокими стволами и душистыми иглами вместо листьев. Земля под ними была усыпана этими же иглами, только сухими, и приятно пружинила под копытами. И кентавры, невероятно уставшие как после скачка через атмосферу этой планеты, так и после купания,один за другим опускались на землю, поджимая длинные ноги и стараясь найти бугорок для головы. Охрану выставлять не стали: сон кентавра невероятно чуткий и малейшая опасность поднимет на ноги всю семью. Среди них не было ни детей, ни подростков: звёздные странники пускались в путь лишь тогда, когда молодёжь становилась взрослой. Когда в теле кентавра соединялись силы двух организмов и достигали полного совершенства, необходимого в космическом пространстве. Но для этого нужно было время. Для кого-то это – миг, а для кого-то целая жизнь. Для кентавра же это – сотая доля секунды…. Но какая важная!

Семья спала, и их знаменитое чутьё в этот раз не помогло. Дикий крик раздался с самого края сонной поляны: огромная чёрная кошка, спрыгнув откуда-то сверху, одним движением когтистой лапы изуродовала грудь самой молодой кентавры. Та ещё успела вскочить на ноги, но это только усугубило ситуацию: другая кошка ещё больших размеров вскочила ей на спину и, рванув зубами, разодрала горло. Мощное тело, не поняв, что это – всё, конец, встало на задние ноги, взбрыкнув передними, и кошка слетела на землю, прямо под ноги ошеломлённого такой неожиданной, быстрой смертью семейства. Там и она сама нашла смерть под мощными копытами, а потом сильные руки рвали её, уже мёртвую, в клочья. Вторая кошка отделалась лёгким испугом, лишившись только кончика хвоста: он был начисто срезан копытом ближайшего кентавра. Она со всех ног рванула в кусты колючей ежевики, там какое-то время ещё продиралась вперёд и, наконец, в самом густом сплетении кустов, сжавшись в комок, пересидела самое опасное время, а затем, мяукая от боли, принялась зализывать рану. Кентавры сунулись за ней, но изодравшись об острые колючки, повернули обратно несолоно хлебавши.

Семья ещё металась меж высоких стволов, ища, на ком бы выместить свою боль и досаду, когда грозный голос вожака призвал всех к тишине.

– Соплеменники! Я полностью беру всю вину за гибель Кеи на себя. Оказывается, эта планета не настолько дружелюбна, какой показалась на первый взгляд. И я должен был это предусмотреть. Теперь уже не исправить того, что случилось. Рей, успокой семью, выставь охрану. А я найду Кею.

Долго искать её не пришлось. С такими ранами кентавры умирают очень быстро, истекая кровью…

… Нежная, милая, она лежала на самом краю леса в лучах утреннего солнца так, словно и после смерти стремилась убежать от неё. Открытые глаза незряче смотрели вперёд, мягкие длинные иссиня-чёрные волосы, как и у большинства кентаврисс лёгкой накидкой прикрыли её израненные обнажённые плечи и грудь, кисти рук сжались в кулачки, пытаясь удержать хоть капельку жизни, покинувшей её так быстро.

Вожак в великой скорби встал на колено, склонив голову. Первая потеря на планете, которая должна была подарить радость. Резкая морщина прорезала лоб между бровями….

– Надо бы упокоить…

Тихий старческий голос прозвучал, точно взрыв, подняв вожака на дыбы. Смертоносные копыта уже вымётывались вперёд, чтобы уничтожить того, кто вторгся в его скорбь… И тут же коснулись земли, когда вожак увидел перед собой лишь тех двоих, кого семья видела на реке. Старец и малыш. И оба безобидны, как мотыльки, белоголовые, с голубыми, как небо, глазами.

Как хорошо, что кентавры способны понимать языки всех мыслящих существ, хоть отдалённо похожих на себя, и на них же общаться! Кар моментально успокоился, тяжело опустив руки и переведя взгляд на Кею.

– Она первая жертва этой… этому месту.

Ни к чему им знать всё. Пусть живут в своём мире, а кентавры как пришли, так и уйдут.

– Упокоить её надобно,– не унимался старец,– а то зверьё раздерёт.

Малыш стоял молча, глядя во все глаза на невиданное существо.

– Где?

– Недалече. Каков твой выбор: огню предать али земле-матушке?

Вожак не раздумывал.

– Огню. Не лежать страннице в земле, отдавая тело на съедение червям!

Старец замялся, потом всё же сказал.

– Не гневись, гость нежданный, одначе долгонько идти придётся – я стар стал, ноги подустали, а внучок мой мал ещё, и тоже не велик ходок.

Великан вздохнул, пряча скорбь в самую глубь души, на потом. Затем протянул могучие руки, подхватил ими зараз и старца, и малого, а заодно и невелик их груз – холодную скользкую тварь с запахом реки, и усадил их за спиной, на круп.

– Спешить не буду, не упадёте.

Нагнувшись, он взял на руки Кею и, скомандовав: ”Указывай путь”, тяжело зашагал туда, куда указал старец.

Странная пара. Без страха. Одно лишь удивление от встречи с небывалым.

Вожак хмыкнул. Их путь лежал по едва приметной дорожке к реке. Там старик указал самое узкое место реки.

– Надобно на тую сторону,– и вопросительно посмотрел в затылок кентавра.

Тот вошёл в воду, даже ничуть не замедлив шага. И так же уверенно поплыл, с лёгкостью справляясь и с едва ощущаемой тяжестью сидящих на нём старца и мальца, и с течением, и с оттягивающей руки той, кто совсем недавно была Кеей.

На другом берегу, бережно уложенная на внушительную гору из сухих стволов деревьев, в изобилии разбросанных по берегу, веток и душистой травы, нашла последний приют кентавра Кея. Сильный огонь, разведённый умелой рукой, принял в себя её тело и душу. А дым переправил их в вышину, к невидимым при свете солнца звёздным высотам.