Сказ про гончара и лесную горлицу

“Говорят, будто раз в пятьдесят лет, а то и реже, боги выбирают человека, чистого душой и помыслами, и дарят ему возможность исполнить самое заветное желание. Может он распорядиться этим правом по своему усмотрению, но только во благо. Коли по злому умыслу использует, то покарают его боги страшною карой.”

Горислав знал эти слова наизусть. Столько раз читал и перечитывал, что, разбуди его темной ночью, повторил бы без запинки. Не знал ни покоя, ни отдыха с тех пор, как нашел вырванный листок меж страниц одной из древних колдовских книг. Кто-то будто нарочно вложил его. Только как заслужить милость богов или найти того избранного, не поведал.

Десять лет, как одержимый, искал Горислав хоть какую-то подсказку, пока не повстречал однажды старца Будимира. От него узнал, как провести ритуал поиска. За то знание отдал колдуну пять лет своей жизни, служил ему верой и правдой. Никакой работой не брезговал. Все обиды молча сносил, но на ус мотал. Ничего не забывал, хотя и виду не показывал.

Горислав дождался своего часа, провел ритуал, да едва не лишился жизни: столько сил и крови выпили духи, прежде чем указали ему верный путь к той, кого отметили боги. Зато увидел полынью и девушку с пшеничными волосами, что провалилась туда, и себя будто со стороны. Протянул руку, спас горемычную, а в ответ попросил лишь желание. Ей-то зачем такая сила? А ему пригодится. Знал, за что боролся.

Едва оправился от болезни, колдун, двинулся в путь. Долго блуждал по городам и весям. Не одни сапоги стоптал, не один кафтан износил. Побывал и на постоялых дворах, и на сырой земле под звездами ночевал. Наконец, добрался до Горенок, большого, зажиточного села в Залесском княжестве.

И прежде удача не всегда сопутствовала Гориславу, а тут и вовсе отвернулась. Избранная богами девица оказалась совсем юной, не вошедшей в брачную пору. Значит, еще не была отмечена богами. Эх, поторопился он, погнался за видением. Не рассчитал время.

Покамест наблюдал, как девица свернула обратно на тропу. Отчего-то передумала идти через пруд. Видно, не так была глупа, поняла, что лед тонок. Поостереглась.

– Придется обождать, – пробормотал Горислав в бороду. – Столько лет ждал, потерплю еще немного.

Да только и отступать не собирался. Мало ли что за эти годы произойдет. Чего доброго, кто опередит его, выторгует желание. Махнул колдун рукой, призывая ветер. Махнул другой, поднимая метель. Закружило, завьюжило так, что дальше своего носа ничего не разглядеть. Но то простым людям. Сам Горислав прекрасно видел, как девка сбилась с пути и повернула в реке. Поскользнулась и упала. Взмахнула нелепо руками, когда лед под ней треснул, закричала истошно. Тяжелый медвежий полушубок быстро промок и тянул на дно.

Выждал немного колдун и пошел на выручку. Не хватало еще, чтобы девка раньше времени к предкам отправилась. Обошел по широкой дуге, выбирая место посуше да лед покрепче. Много сил потратил, призывая метель в ясную погоду, теперь придется по старинке, руками вытаскивать девчонку, пока не утопла.

Пока присматривался, опоздал. Увидел, как какой-то дюжий молодец распластался на льду и уже тянул за собой побелевшую от холода девку. А после усадил, как была в мокрой одежде, в сани и повез домой. Только красную ленту с волос обронил.

Колдун ухмыльнулся: и того достаточно, чтобы девку найти да навести на нее хворь. Пусть помается, а там и он явится, спасет горемычную. Хорошо, если она окажется сиротой, тогда сразу можно с собой забрать да воспитать, как ему надобно, чтобы век его доброту помнила и слова поперек не смела сказать. Но и с родителями, коли живы, он договорится. Ко всякому человеку можно найти подход. Кому золото посулить, кому в беде помочь, кому пригрозить.

Так и вышло. Явился колдун спустя седмицу. Притворился странствующим травником, попросился на постой. Убитые горем родители не отказали. Накормили, напоили, постель в горнице постелили. Об одном лишь просили – облегчить страдания их дочери. На выздоровление уже не надеялись. Сколько было лекарей, ни один не помог.

Вошел Горислав в горницу, глянул на девку и не узнал: бледная, как снег, худая, как жердь, синие вены сквозь кожу проступают. Краше на погребальный костер кладут.

– Она уже несколько дней ничего не ела, даже глаза не открывала, – запричитала мать и отвернулась, пытаясь сдержать слезы.

– Никаких денег не пожалею, если поможешь, – добавил отец.

Колдун покачал головой, вздохнул печально, но обещал попытаться. Попросил зверобоя и мать-и-мачехи, воды теплой и несколько свечей. В травах он не разбирался. Поломал в руках да высыпал в кружку и начал свечей вокруг больной водить.

– Воды бурные, травы вешние, – бормотал для отвода глаз, а сам незаметно вложил ленту в руку девицы, сжал безвольные пальцы. Выждал немного, чтобы насланная хворь оставила тело, и забрали почерневшую ленту обратно. – Будет жить.

Девка и правда вздрогнула всем телом и открыла глаза. Мать упала на колени перед постелью. Целовала тонкие руки дочери.

– Ясенька, милая, звездочка моя! Очнулась, слава Макоши!

– Я спас, а дурная баба богов славит, – буркнул Горислав и спросил громче: – Сколько лет девке?

– Пятнадцать, – ответил отец, нахмурился, будто почуял недоброе. – Спасибо тебе, за помощь. Век за тебя молиться буду. Проси, что хочешь.

– Ну, коли так… – колдун притворился, будто раздумывал. – Как отпразднует твоя дочь восемнадцатую весну, отправишь ее ко мне в Межель. Со мной жить будет.

– Зачем она тебе? – опешил хозяин. – Ты, не в обиду будет сказано, сам ей в отцы годишься. Возьми железом, мехами. Деньги все, что есть, отдам.

Ох, и смешно было смотреть, как здоровый мужик испугался. Ничего, скоро его, Горислава, имя всех будет повергать в трепет, а не только сельского старосту.

– Женюсь, – ответил колдун. – Ты не смотри, что рубаха моя истрепалась, сапоги каши просят. Это я в дороге поиздержался. Есть у меня и дом, и деньги, и сила мужская. Дочь твою не обижу. Справедливая цена, – добавил он с нажимом, – ведь без меня ей не под венец идти, а через три дня на погребальном костре гореть. Ну, что, согласен? Продолжать мне лечение или бросить?

Отец беспомощно оглянулся на жену и дочь. Ясна впервые за долгое время, пусть и не без помощи, села и ела с ложки овсяный кисель.

– Поклянись, что не обидишь, – произнес староста упавшим голосом.

– Вот и славно, – отозвался колдун. Прошептал немного над кружкой с травами, поводил руками. – Пусть каждый день по глотку пьет, пока не поправится. К концу седмицы встанет. А теперь пойду, не провожай.

Горислав и правда вышел из горницы, прошел через светлицу, задержался в сенях. Обернулся и произнес:

– Дочь твоя ни в чем не будет нуждаться, но, коли обманешь, пеняй на себя. Нарушишь обещание, боги покарают. Весь твой род на корню изведут. Прощай! Через три года свидимся.

Уставший, обессиленный, один на заметенной снегом проселочной дороге, колдун улыбался. Шел тяжело, все же пятый десяток лет разменял, но оно того стоило. Еще немного, и все знания мира будут подвластны ему. Все тайны откроются: и колдовская наука, и язык зверей. Ветер покорится ему, а вода расступится, стоит только пожелать. Князьям за честь будет принять его. Осталось только дождаться, как девка загадает для него желание. Может, и после не гнать ее? На берегу вроде недурной показалась, а сейчас хворая, не понять, какой вырастет. Ничего, по хозяйству поможет, постель греть сгодится. Что еще с деревенской простушки взять?

Доброе утро, друзья!

Рада видеть вас в своей новой книге. События будут развиваться постепенно, но скучно не будет )

Буду рада, если вы поделитесь своим мнением об истории, поставите ей звездочку, если она вам нравится.

А пока представляю вам колдуна Горислава. Правда, жених хорош? По-моему, надо брать )